Текст книги "Восемь недель за вуалью (СИ)"

Автор книги: Дарья Верескова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)

Но… спасало то, что я уже была здесь. Сейчас всё, что я могла – это продвигаться вперёд. В какой-то момент я достигла стены и решила, что вместо того, чтобы бессмысленно бултыхаться в темноте, стоит держаться за неё и идти вдоль. Рано или поздно я обнаружу либо углы, либо какой-то выход, либо лестницу, с которой пришла. В любом случае определённости станет больше.

Боль от ран отступила, поглощённая надеждой, точно так же, как восемь недель назад, когда я ползла к лечебной камере в озере красной вязи. Здоровой правой рукой я водила по неожиданно гладкой каменной стене вверх и вниз, делая медленные шаги и надеясь не упустить даже малейшего отверстия или выпуклости.

И в какой-то момент, спустя ещё одну бесконечность, мне повезло.

Я нащупала широкий каменный выступ и принялась нажимать на него, трогая его со всех сторон. Он уходил высоко вверх – так высоко, что я не могла дотянуться. Выпуклость могла быть просто стыком или элементом декора, но… с другой стороны от неё поверхность резко менялась.

Не камень – сталь. Плоская, исцарапанная, повреждённая временем. Я не верила, что такой широкий стальной лист может находиться на стене без причины. Скорее всего…

Это дверь. Огромная, если каменная выпуклость служила её коробкой. И, к сожалению, такая тяжёлая, что я не могла её сдвинуть, несмотря на то, что долго и упорно давила на неё плечом и всем телом.

– Ну тебя, – сдалась я после долгих попыток, показав металлу средний палец, и двинулась дальше. Если я не могу открыть её так, значит, здесь должен быть какой-то механизм. Вермитурцы не слишком отличались от нас комплекцией, и эта дверь, если это действительно была она, должна была как-то ими открываться.

Я надеялась нащупать рычаг или кнопку, но вместо этого наткнулась на… другую дверь.

Обычного размера. Прямо внутри массивной стальной плиты, вдоль которой я шла. Металлические петли, закреплённые толстыми штифтами и занимающие едва ли не треть проёма, рама, замковая система. Я испугалась, что не смогу её открыть и мне наверняка понадобится ключ, но, к моему удивлению, поверхность поддалась почти сразу.

Свет снаружи почти ослепил меня.

Здесь, на самом деле, не было светло, но после кромешной, всепоглощающей темноты подвала я едва могла разлепить веки. Проморгав выступившие слёзы, я выдохнула, чувствуя, как с груди наконец сползает неподъёмная тяжесть.

Я обнаружила дно озера Красной Вязи. Таррен был прав, выход находился именно здесь, и сейчас мне чудилось, будто я уже видела это место – настолько оно походило на то, другое озеро. А главное, сюда пробирались солнечные лучи.

Оглянулась назад – и увидела огромное подвальное помещение, теперь освещённое через открытую дверь. Потолок терялся в вышине, а стены, казавшиеся мне каменными, были неожиданно матовыми и покрытыми зелёными геометрическими узорами, смысла которых я не понимала. Ни единого шва, ни следа сварки. В самой середине комнаты стоял небольшой пьедестал.

Развернувшись, я вышла из подвалов красной башни, направляясь вглубь озера – я больше не могла позволить себе ни капли сомнений. Где-то вдалеке, за крупными камнями, я заметила голубое свечение, такое знакомое.

Что ждёт меня там? Кто этот пленник? И как он может помочь Таррену?

Напряжение отдавалось в теле лёгкой дрожью, которую я почти не замечала, шаг за шагом приближаясь к источнику света. Я ожидала увидеть камеру – такую же, в какой держали Таррена, возможно, сильно повреждённую, или даже найти внутри кого-то, кто давно умер.

Но…

Передо мной, встроенный в дно озера, был люк – круглый, огромный, оплетённый светящимися голубыми жгутами кабелей, так похожими на те, что опутывали Таррена. Продолговатые голубые лампы были встроены в гладкий идеальный металл, совсем не похожий на обычную сталь, из которого и состоял этот люк. Метров двадцать в диаметре, не меньше.

Что скрывалось внизу?

Держали ли там другого пленника? Проходили ли эти провода сквозь его тело так же, как это было с моим «объектом»? И как мне открыть эту махину, чтобы узнать правду?

Я посмотрела вверх, на поверхность озера – такую далёкую сейчас. Сколько прошло времени? Образы Лойда, полуживого ещё до этой показательной казни и болтающегося в петле, и Таррена, висящего рядом, но не способного умереть, заставили меня поторопиться.

Двигалась вдоль люка, не понимая, как его вскрыть и спуститься вниз, ища хоть что-то – крошечное отверстие, зацепку, подсказку. Но ничего не было. В отличие от Таррена, который как-то умудрился выломать часть своей капсулы, этот люк пребывал в идеальном состоянии.

Возможно, он открывается только изнутри?

Не может быть, ни один здравомыслящий инженер не спроектировал бы такую систему! Здесь должен быть механизм, либо тут, либо в подвалах башни. Возможно, тот самый пьедестал…

Впереди, там, где сходились в узел сразу несколько кабельных жгутов, из пола поднималась узкая металлическая стойка. С моего места она казалась лишь тонким тёмным ребром, сливающимся с тенями, но, подойдя ближе, я увидела на её вершине наклонную плоскую поверхность. Она была расположена на удивительно удобной высоте – так, чтобы человек мог комфортно до неё дотянуться. Я бросилась к ней, ожидая увидеть высокотехнологичную панель управления, как на лечебной камере, но вместо этого обнаружила… обычный рычаг.

Такой, за который мог бы потянуть любой. Словно всё остальное здесь построили земляне, а этот рычаг приделали уже вермитурцы.

Сейчас.

Я потянула рычаг, не позволяя себе колебаться, думая лишь о том, что мне нужно войти внутрь и найти таинственного узника. Створки люка стали расходиться секторами в стороны. Лестницы я пока не видела, впрочем, красная вязь должна была немного смягчить моё падение, если придётся прыгать.

Но этого не понадобилось.

Отшатнувшись, я рухнула на пол и принялась судорожно отползать назад, не замечая боли в повреждённой левой руке, когда первый из них показался в проёме люка. Бесшумно. Внушая животный, первобытный ужас.

Почему и когда я вообще решила, что дракарры и драконы – это одно?

А где-то далеко…

Я не могла сейчас этого слышать но на центральной площади Алтуса, перед огромной толпой, собравшейся поглазеть на казнь, колокола пробили три раза.

Оповещая город о начале публичной казни.

Глава 32.1. Таррен. Казнь

Таррен Тройной звон колоколов прогремел над площадью, сразу же вызвав гвалт голосов.

Люди слышали глашатаев эти сутки. Знали, что сейчас состоится казнь пришлых, которых ненавидел весь город. У каждого присутствующего здесь кто-то умер от печати истощения. Родственник, близкий друг…

Площадь была огромной, вымощенной камнем, гладко отполированным тысячами шагов. В самом центре возвышался помост для казни – широкий, сколоченный из толстых досок; его начали строить в тот день, когда пришлые и новый дракарр пересекли вуаль. Над площадью на квадратной башне возвышались тяжёлые часы, стрелки которых медленно ползли по кругу. Металлический циферблат тускло отражал дневной свет, а каждый новый удар колокола отдавался вибрацией в камнях под ногами.

С другой стороны площади была выстроена высокая деревянная площадка с крышей на случай дождя. Свежие доски ещё пахли смолой и сырой древесиной. Там стоял трон короля – массивный, резной, используемый только для уличных церемоний. Возвышение устроили так, чтобы король и его окружение могли видеть всё происходящее на помосте, а вся площадь видела монарха.

Таррен знал эту площадь как свои пять пальцев. Именно здесь его судили за проступок брата, снюхавшегося с землянами.

Вряд ли Таррен тогда представлял, какими мучительными станут следующие века его жизни.

– Посторонитесь! – Громкий голос Каллена заставлял любопытную толпу расступаться. Каллен, как глава городской стражи, имел доступ к архивам и время от времени недоумённо оборачивался на Таррена, зная, что под капюшоном скрываются светлые волосы и ярко-зелёные глаза. Внешность, настолько редкая в Вермитуре. Цвета матери Таррена.

Дракарр сделал глубокий вдох, вбирая смесь запахов сырого дерева, железа, пота, мокрых плащей и горечи дыма. Запах здесь был живым, а не тем гноем умирающих тел, которым он «наслаждался» в последние дни в темнице.

И говоря о гное умирающих тел…

Следом за Тарреном, скованным по рукам и ногам, двое стражников несли Лойда, потому что сам он идти не мог. Таррен видел всполохи мучающегося сознания в когда-то полных жизни глазах и даже улавливал слабые отголоски эмоций, которых, впрочем, не хватало для сожалений.

Зато Лойд был идеальным рычагом давления на Фран. Даже лучшим, чем сам Таррен, и всё благодаря ревнивой натуре Феррела.

– Посторонитесь! – вновь крикнул Каллен.

Его брат уже сидел на троне, по праву принадлежавшем Таррену, осматривая толпу почти скучающим взглядом. Сотни лет на престоле, который он узурпировал, сделали его ленивым и неповоротливым, хотя его связь с драконом была слабой уже тогда. Если Феррел, свежая кровь, вызовет его на поединок, у Беррая не останется шансов, и он это знал.

Наверняка брат уже планировал, как избавиться от пришлого. Особенно если учуял во Фран земную кровь…

Но Таррен всегда был на два шага впереди их обоих.

Его толкнули в спину, к лестнице на помост – грубо, сильно, кулаком, один из тех, кто в тюрьме равнял его с грязью. Он никогда не забудет их лиц и того, как они обращались с настоящим хозяином этих земель. От толчка Таррен не упал, но и ничего не сказал будущему мертвецу.

Встреча с его глупым трусливым братом будоражила куда больше. Под капюшоном этого не было видно, но дракарр улыбался.

У него были столетия, чтобы подготовиться к этому моменту.

– Слушайте все! По воле Его Величества и по решению совета города сегодня свершится казнь пришлых, принёсших в наш город печать истощения! – Голос глашатая, натренированный годами, разносился по площади ясно и громко. – Присутствие пришлых стало причиной смерти многих достойных граждан нашего города, не заслуживших этой участи! У нас погибают даже младенцы! За гибель невинных и за постоянную угрозу, нависшую над Вермитуром, им назначена казнь через повешение!

Таррен встал прямо под петлёй справа, рассматривая площадь с высоты. Здесь мало что изменилось – прогресс замер, даже мода за это время осталась почти прежней. В то же время люди из Астралиса имели совсем другой доступ к технологиям и иные права, если судить по Фран и её отряду.

Не сами… Весь их неестественный прогресс был влиянием землян.

Слева раздался хрип – это Лойд на секунду пришёл в себя. Сломанным телом он лежал под второй петлёй, а затуманенные глаза наверняка различали только небо и причину своей скорой смерти. Представлял ли этот мужчина – сильный, выносливый, настоящий лидер, – что умрёт вот так? Когда его ненавидит весь город?

Он шёл сюда с праведной целью, не зная, что никогда не нашёл бы ответов на свои вопросы. Таррен позаботился об этом задолго до того, как любой из этого отряда вообще родился. Все они покидали Астралис для того, чтобы провести свой последний год жизни за вуалью среди опасной нежити – грязные, умирающие, измученные, загнанные. Ни за что.

В Вермитуре их ждала только смерть без ответов.

С возвышения, где находился король, раздались всхлипы, полные отчаяния и потерянной надежды. Анна из отряда Фран изо всех сил рвалась к Лойду, но её удерживал на месте Феррел, стоящий здесь же со своими жёнами. Всеми, кроме Фран.

Хорошая девочка… Была ли она сейчас в Красной Башне?

Она не успела, но это неважно – она успеет позже, ведь Таррена эта казнь всё равно не убьёт. Будущее простёрлось перед дракарром сотнями возможностей в тот самый миг, когда она освободила его из заключения.

Палач решил начать с Таррена – видимо, из жалости к тому, во что превратился Лойд. Мужчина подошёл к дракарру и сдёрнул с его головы капюшон, прежде чем накинуть петлю на шею.

В этот момент Таррен холодно, победно улыбнулся. Его брат наконец-то увидел, кого собрался казнить.

С лица Беррая – немного заплывшего и обрюзгшего, несмотря на вечную молодость, – мгновенно исчезли все краски. Правителя трясло. Он, по всей видимости, почти не мог дышать, потому что его старшая жена – интересно, какая по счёту? – тут же взволнованно к нему склонилась, как и советник рядом.

– Здравствуй, братишка, – громко произнёс Таррен, не пытаясь сдержать страшную и безумную улыбку.

В его глазах Беррай наверняка читал свой приговор.

– Не… Этого не может быть, – Таррен разобрал слова по губам, так как Беррай находился слишком далеко и едва лишь шептал.

– Что же ты, не освободишь собственного брата, другого дракарра?! Будешь держать меня пленником, пойдёшь против нерушимых законов Вермитура?

Тишину, воцарившуюся на площади, можно было резать ножом – настолько густой она стала. Только Лойд издавал неверящие хрипы рядом: до его разума с трудом доходило происходящее.

Взгляды тысяч людей были прикованы к Таррену. Неверящие, полные внезапного осознания – из толпы. Полные ненависти и животного страха – с возвышения, где застыл Беррай. Недоумевающие – от его жён и советников.

Они стерли его имя.

– Это самозванец! – наконец выкрикнул советник после того, как Беррай что-то шепнул ему на ухо. – Брат Его Величества предал Вермитур, Его имя нельзя называть, Его память уничтожена!

– Но вы не смогли убить меня, – ещё шире улыбнулся Таррен. Палач, стоявший совсем рядом, мелко дрожал, не зная, что делать.

Если бы на него, скованного, сейчас напали… Его регенерация не шла ни в какое сравнение с той, которой обладал Феррел с неполным ритуалом и уж тем более его брат. Они могли бы решить, что он при смерти, и даже позже не признали бы в нём дракарра, ведь никогда не видели, чтобы правители этих земель получали такие ранения. Их всегда получали жёны.

Но Таррен не собирался доводить до этого.

– Я использую своё непреклонное право и вызываю тебя на бой за трон Вермитура, Беррай Ардор, Узурпатор! – крикнул Таррен так мощно, что люди на площади невольно вздрогнули. Они понимали, что происходит нечто ненормальное, что их привычная скучная жизнь сейчас расколется на «до» и «после».

Он полностью восстановился.

Таррен знал, какая от него сейчас исходит сила, как она гнёт его жителей под себя. И это было только начало.

– Ты не сможешь! Против полноценного дракарра! – его брат наконец подал голос, явно не зная, как справиться с этой ситуацией.

Вряд ли его вызывали на бой с тех пор, как они потеряли драконов. Но отказать он не имел права, разве что начнёт утверждать, что Таррен не дракарр. Однако это лишь выставило бы его трусом перед народом.

Будет непросто. Но даже без НЕГО Таррен справится со своим неповоротливым братом, и тот это знал.

– Посмотрим, – вновь безумно улыбнулся Таррен.

В этот момент крики ужаса пронеслись по улицам города – сначала отдалённые, они звучали всё громче, пока в небе не появилась огромная чёрная тень.

Какой у дракона размах крыльев? Такой, чтобы поднять целую бурю из пыли на улицах одним-единственным движением. Эти хлопки воздуха нельзя было ни с чем перепутать – самый желанный, самый невероятный звук. По телу Таррена прошла дрожь предвкушения, когда он понял, что это наконец происходит.

Спасибо, Фран.

Крики в этот миг наконец достигли площади.

– Это Этарр!

***

Благодарю за награды, id11564719, Olga Daragan, Елена Сушенцова, Галина Адиева, анонимный пользователь

Глава 32.2. Таррен. Казнь

Он свободен.

Как представляли себе жители Алтуса Этарра, Первого Дракона? Многие статуи были построены ещё при его отце и самом Таррене, но скульпторы, да и художники, всегда изображали драконов… человечнее. Привычнее. С мудростью и заботой в глазах. С блестящей чешуёй, часто красивой, разноцветной, и мелкими узорными наростами на голове. Но реальность не могла быть более далёкой.

Драконы пришли из другого мира. Человеческий разум и даже разум дракарра не могли постичь их – существ с единым, объединённым сознанием, бессмертных. Они видели разрушение и создание миров, видели тысячи войн, технологический прогресс, который не снился землянам, и полное уничтожение вместе с возрождением человечества. Множество раз.

Бесконечный круг жизни и смерти.

Воспринимали ли они своё многовековое заточение в озере красной вязи как миг? Нет, потому что Таррен чувствовал их боль.

Этарр представлял собой темноту.

Чёрный, будто сконцентрированный мрак, поглощающий дневной свет, с пятью гребнями вдоль длинного тела, покрытого фиолетовыми узорами, – и такими же фиолетовыми глазами. Земляне, впервые увидев его, посчитали Этарра машиной, а фиолетовые узоры – признаком энергии, но нет, это было живое существо. Древнее, чем любой из них мог бы вообразить.

– Вернись ко мне, Этарр, Первый Дракон, Пламя Крови! – громко провозгласил Таррен.

Люди на площади прижались к земле, многие попытались убежать, другие же, наоборот, застыли, взирая в небо так, будто видели божество.

Для них во многом это так и было.

Никто из них, кроме, конечно, Беррая и других дракарров Вермитура, не застал драконов. Никто из них не знал, что они заточены совсем рядом – там, куда могли пробраться только земляне.

Таррен и сам не знал. Пока не увидел светловолосую девушку на дне озера красной вязи, разбудившую его – а точнее то, что от него осталось, – от мучительной агонии после столетий в заточении.

Огромная тень покружила над площадью, а потом начала снижаться, издавая низкий гул-рык и прогоняя нерасторопных людишек. Даже после столетий в неволе Этарр нашёл в себе силы думать о них.

Знал ли он, кто сделал это с ними? Не мог не знать.

– Этарр… – его брат смотрел на вернувшуюся легенду, почти бога, с ужасом и скрытой завистью. Таррен знал, что Беррай хотел себе Первого Дракона, но к тому моменту, как Этарр освободился, нетерпеливый Беррай давно связал себя полным ритуалом. Давно привязал к себе другого – слабого, хилого.

Палач, стоящий рядом, оказался неожиданно прозорливым – подозвал к себе стражников Каллена, потребовал ключи и освободил Таррена, тут же поспешно слезая с помоста. Он никогда бы не решился казнить дракарра.

В этот момент гигантский дракон наконец приземлился на площадь, оттолкнув несколько неповоротливых зевак порывами воздуха от огромных крыльев. Он тут же наклонился, вытянул голову в сторону помоста, приветствуя своего всадника, половинку своей души, спустя столько лет.

Только сейчас Таррен понял, насколько сильно на драконе сказалось заточение. Чёрная матовая кожаная плоть осыпалась кусками, растрескалась, выглядела болезненной и потухшей. Фиолетовые узоры, когда-то почти светящиеся, сейчас были едва различимы.

– Привет, старый друг, – прошептал дракарр, протягивая руку.

От предчувствия того, что сейчас произойдёт, его почти ломало, но он понимал, что не может позволить себе поддаться эмоциям. Да и Этарр никогда не слыл тем, кому нужны были нежности. Больной на вид нос коснулся кончиков его пальцев, и перед глазами раскололась реальность. Не стало ни площади, ни криков людей, ни тяжёлого дыхания толпы. Только сознание – древнее, невместимое человеком.

Чёрное небо над чужим миром, где звёзды горят холодным фиолетовым светом. Океаны, тёмные и густые, словно жидкая ночь. Мир без солнца. Тени в воздухе, едва различимые, странные, непривычных форм, их тела извивались, как змеи. Города, построенные не из камня, а из живых структур, пульсирующих энергией и исчезающих в ледяных взрывах.

И сила. Она проходила по его телу огнём, проникая в каждую клеточку. Этарр охотно делился собственными знаниями и рефлексами, хотя, конечно, они были бесконечно далеки от привычного человеческого мира, в котором жил Таррен. Огонь дракона выжег его нутро и тут же возродил – сделав во сто крат сильнее прежнего.

И это всё без полного ритуала…

Открыв глаза, Таррен огляделся спокойно, с полным осознанием своего превосходства. Жители, раздавленные его мощью и размерами дракона, жались к земле, а на трибуне для благородных господ воцарилось мёртвое молчание. Феррел подался вперёд, жадно разглядывая Первого Дракона, в его глазах горела жажда обладания. Глупец, он и понятия не имел, что такое настоящая, всепроникающая связь с этими древними богами, и именно поэтому Этарр никогда не выберет Роя.

Кто-то из толпы попытался подняться с мощёной площади, но лишь для того, чтобы опуститься на колени.

– Ты слышал меня? Я вызываю тебя на бой, Беррай Ардор, Узурпатор! – вновь бросил он оскорбительный вызов собственному брату. – Теперь ты не смеешь мне отказать. Спустись, ничтожество, и ответь за предательство наших богов!

На лице короля не было ни капли красок, в своей голове он судорожно прокручивал варианты развития событий, сценарии, при которых он останется королем. Таррен же теперь не торопился, он прогуливался по помосту почти с наслаждением, впитывая этот момент, запах страха и подчинения, страсти и зависти, ревности и преданности…

И запах гноя и болезни.

«Я люблю тебя. И я вернусь. Оставайся сильным, не слушай их и позаботься о Лойде».

– Он в моём сопровождении, – бросил Таррен почти равнодушно замершему у помоста толковому палачу. – Попытайся сделать так, чтобы он выжил. Тебе доступны любые ресурсы.

Здоровенный мужчина тут же взлетел на помост и поднял Лойда, который давно потерял сознание. Фран будет приятно, если Лойд выживет, хотя Таррен и не верил в такой исход. Его жизнь – маленькая цена для большой победы.

Как мог этот смертный заслужить такую преданность за столь короткое время? Фран готова была освободить его, совершенно не понимая последствий собственных поступков. Анна же вырвалась из рук мужа и понеслась вслед за палачом – зарёванная, вся трясущаяся. Даже дракон интересовал её сейчас меньше.

А вслед за ней спустился тот, кого Таррен совсем не ожидал увидеть.

– Я, Валериан Сайлус, хранитель печати, несущий Тайну и Первый Советник Его Величества, свидетельствую перед народом Вермитура и небом Земель Отчуждения! Таррен Ардор, сын Вигорра Уничтожителя и законный наследник крови, воспользовался своим нерушимым правом и призывает на бой Беррая Ардора, ныне восседающего на троне Вермитура.

Первый Советник только что предал своего монарха, отлично зная, чем закончится сегодняшний день.

Беррай неверяще обернулся к Валериану Сайлусу, пока молодая королева, в ужасе прижав кулаки ко рту, кажется, рыдала. Со стороны дворца к площади приближалась большая процессия, возглавляемая, похоже, другим дракарром – Таррен чувствовал исходящую от него лёгкую связь.

– Согласно законам Вермитура, отказ принять вызов другого дракарра равен признанию вины и немедленному лишению трона! – продолжал советник.

Его перебили новые вопли – люди кричали, не понимая, что происходит, и указывали на две другие приближающиеся тени.

***

Большое спасибо за награды, Марина, Татьяна Журавлева, Евгения Глазкова

Глава 33.1. Последствия

Фран

О том, что случилось что-то неправильное, я поняла почти сразу. Драконы… они разительно отличались от того, как я их себе представляла. Чёрные, плотные, они не походили на обитателей этой планеты и уж точно не были похожи на нечисть. Звуки, которые они издавали, вызвали у меня мурашки первобытного ужаса – настолько невозможными, странными и чужеродными они казались.

Один за другим огромные ящеры вылетали из открытого мною люка – опасные, но совершенно равнодушные. Выглядели они скверно, красная вязь явно причиняла им боль, это читалось в стонах и неловких, рваных движениях… Мощные крылья отталкивали вязь, и меня давно бы снесло в сторону, если бы я не спряталась за металлической стойкой с рычагом.

Наверняка тот миг, когда они оказались над озером и стряхнули с крыльев остатки красной вязи, показался им самым настоящим освобождением, чистым блаженством. Сколько они пробыли здесь? Могли ли они и Таррен оказаться в заточении в одно и то же время? Если так, то они провели здесь триста семьдесят восемь лет. А может, всё случилось ещё раньше, когда Вигорр уничтожил поселения землян.

«Драконы бессмертны при наличии у них воли к жизни»

Я не знала, выбрала бы я сама жизнь после сотен лет мучений. Но они выбрали – и они, и Таррен. И он явно отправил меня сюда именно с этой целью.

Вот только… я чувствовала что что-то не так.

На то, чтобы запереть их здесь, когда-то ушли колоссальные силы, и я была уверена, что на это имелась причина. Землян давно не было в живых – по крайней мере, если верить картине, утверждавшей, что Вигорр уничтожил последнее поселение. Но даже без этого червячок сомнений не отступал; я чувствовала, что навсегда изменила курс истории Земель Отчуждения и что ничего больше не будет как прежде, хотя и не могла до конца осознать все последствия своего поступка.

Если бы не отчаяние, не сводящие с ума мысли о том, что Лойд сейчас умирает, а Таррена вот-вот казнят, я бы никогда не сделала этого, не изучив сначала все доступные документы и не попытавшись оценить риски.

Что, если в попытке спасти двоих я подвергла опасности тысячи, миллионы других жизней?

Нужно выбираться. Никаких ответов я здесь больше не получу.

Я побрела назад к башне, ощущая невероятную усталость и боль во всём теле, которые лишь ненадолго отступили, пока я упрямо шла к цели. Здесь, в отличие от другого озера красной вязи, не было лечебной капсулы. Впрочем, я не уверена, что рискнула бы в неё залезть, боясь, что в моей голове может оказаться другая Целесте. Талира и Даниэла говорили, что их несколько. Обе девушки пользовались капсулами – но ещё до того, как они ввели код, освобождающий искусственный интеллект.

Посмотрела на небо, которое сейчас невозможно было различить сквозь толщу вязи, понимая, что там, где-то бесконечно далеко, есть другие планеты с другими людьми – без нежити, без вуали, без печатей, без технологий. А после шагнула назад в башню.

Внутри башни ничего не изменилось, разве что странные геометрические зелёные узоры стали ярче, освещая пространство изнутри, будто часть энергии вернулась в это место. Как вообще здесь всё работало?

«Вязь обладает потенциалом извлекаемой энергии»

Записи там, наверху, могли бы быть очень полезны и ответить на многие мои вопросы. Я буквально разрывалась между желанием отправиться туда, чтобы собрать в сумку хоть что-то, и необходимостью поскорее выйти наружу. Решение за меня приняли раны: я теряла слишком много крови, а перед глазами всё плыло от многочисленных ударов головой.

Внутри огромного подвала со странными стенами высотой в пять человеческих ростов было совершенно пусто, если не считать единственного постамента, выполненного из того же материала с зелёными узорами. За моей спиной действительно оказались массивные ворота – до меня только сейчас дошло, что они строились специально для драконов.

На постаменте стояла стеклянная коробка, полностью герметичная, красная вязь не проникала внутрь. Губы скривились в горькой, понимающей улыбке. Обрывки разговоров и случайных упоминаний сложились в общую картину – не полную, но уже различимую. Я долго стояла у постамента, разглядывая содержимое и слабо постукивая по стеклу пальцами правой руки.

Последний дракон… Всего лишь яйцо – чёрное, матовое и очень большое.

Интересно, как Рой представлял себе, что я его вытащу? Вряд ли он знал о том, что здесь затоплено. Но даже без озера стражники наверняка бы заметили, как я тащу через весь город огромное странное яйцо.

Поднималась по лестнице, я, казалось, целую вечность, держась за стену и постоянно останавливаясь. Мыслями я беспрестанно возвращалась в город, на площадь, гадая, что там сейчас происходит. В какой мир я выйду? Что, если освобождённые мною драконы превратили Алтус в руины?

Когда впереди показался мой знакомый стул, я не поверила своим глазам. Я уже начала думать, что буквально потеряю здесь сознание и умру настолько глупой смертью, ведь никто не нашёл бы меня в этом озере, а даже если бы и нашли – вытащить не смогли бы.

Переговорное устройство, которое Талира и Даниэла называли рацией, тоже проснулось. Оно слегка зашипело, стоило мне покинуть вязь, хотя связь здесь оставалась слишком плохой. Зато само устройство никак не пострадало, в отличие от совершенно всего остального, включая мою одежду, которая теперь зияла дырами и была готова рассыпаться от одного прикосновения.

Всё это не имело значения, ведь в сумке не было ничего по-настоящему ценного, кроме этой рации.

Сколько у меня ушло на то, чтобы добраться до башни, когда я была здоровой? Шесть часов или восемь? Вряд ли я смогу теперь сама вернуться назад и проделать весь этот путь, но стоит только выйти наружу, как меня заметят стражники. Наверное?

Ответ я узнала даже позже, чем ожидала. На пятом пролёте, пока я пыталась подняться выше вместе со своим стулом, острая боль неожиданно прошила правое плечо, буквально парализуя меня. Огнём она прошлась до кончиков пальцев, и я едва не упала, потому что держалась за стул именно правой рукой.

– Что… – Боль утихла почти сразу, локализовавшись в одном месте, и страшное подозрение поселилось в голове, становясь всё более настойчивым с каждой секундой. – Нет, нет…

Рывком оторвала рукав рубашки, торопясь проверить свои сомнения. Ткань всё ещё была мокрой от вязи, и я провела ею по коже, ожидая увидеть знакомые чуть выпуклые точки на плече – их должно было быть чуть больше шестидесяти. Но сколько бы я судорожно ни втирала вязь в кожу, печать истощения не проявлялась.

В глубине души ещё жила надежда на то, что освобождение драконов могло снять печати, для всех, но я знала, что это просто невозможно логически. Другая мысль – что кто-то из моего отряда поднялся в башню после меня и нашёл способ избавиться от этого проклятия.

Нет…

Тяга к нему и желание увидеть его оказались такими острыми, что я едва не застонала и потёрла грудь, борясь с подступившими слезами.

Сколько раз я уже сталкивалась с отчаянием и тем, что жизнь идёт не так, как мы планируем?

Происходящее сейчас казалось пустяком по сравнению с тем, что я чувствовала, когда потеряла родителей.

Но как объяснить это своему сердцу, которое сейчас тянулось к Рою? Это было так ужасно, неестественно и неправильно, я ненавидела его и одновременно хотела быть рядом прямо сейчас. Сердце разрывалось от одновременной любви к Таррену и этой больной тяги к Рою.

Я сжала кулаки и почувствовала боль, которая меня немного отрезвила. Неужели так будет выглядеть моя дальнейшая жизнь? Долгая, благодаря ритуалу с дракарром. Бездетная.

Полному ритуалу.

Знал ли Таррен, что как только я освобожу драконов, ритуал с Роем станет полным?

***

Огромное спасибо за награды, Елена Цырлина, Дарья

Глава 33.2. Последствия

Спасители!

Стражники снаружи башни не смотрели на меня – их взгляды были направлены в сторону города, прикованы к едва различимой отсюда центральной площади, над которой в небе мелькали огромные чёрные тени. Драконы, освобождённые мною ранее.