Текст книги "Топором повенчаны (ЛП)"

Автор книги: Дафни Эллиот

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц)

Глава 17

Коул

– Куда мы идём?

На дорожке к озеру горели фонари, но ночь была такая тёмная, что толку от них было немного, да и холод пробирал до костей.

Но она упорно шла вперёд, не оглядываясь. Я поспешил за ней, застёгивая куртку на ходу.

Я был нараспашку. Открылся перед ней, показал всё уродливое, что прятал внутри – все свои комплексы, страхи, стыд. А она слушала. Останавливала, когда я слишком увлекался самобичеванием, и поправляла мои собственные убеждения обо мне самом.

Это вымотало. И одновременно наполнило силой.

Может, дело было в морозном воздухе, обжигавшем лёгкие. Или в том, что я наконец-то выговорился, сказал вслух то, что хранил в себе годами.

Я хотел рассказать ей все свои секреты. Хотел быть рядом. Хотел, чтобы она доверяла мне, опиралась на меня.

Она занимала все мои мысли. Её запах, её улыбка. То, как она закрывала глаза, делая первый глоток кофе по утрам. Та лёгкость, с которой она приносила радость – когда мы занимались йогой или гуляли по лесу.

Я начинал влюбляться в свою жену. Хотя пообещал ей, что справлюсь с этим.

Прошло всего шесть недель, но брак с Виллой был лучшим решением в моей жизни. Спонтанным, безрассудным, глупым, но всё равно лучшим. Благодаря ей моя жизнь стала лучше. Намного лучше.

С ней у меня появлялась цель. С ней я чувствовал интерес к жизни, то самое внутреннее возбуждение, страсть – те чувства, которые я давно потерял.

Она видела во мне равного. Хотя я не был. И ей было интересно, что я думаю. Она хотела знать мою историю, мои мысли, меня самого.

То, как она шла по жизни – с добротой, но с внутренним стержнем, – было чем-то невероятным.

И я не мог всё испортить тем, что влюблюсь в неё.

Так что я шёл следом, по снегу к озеру. Не зная, куда именно мы направляемся, но благодарный, что иду рядом с ней. Потом мы свернули с дорожки и направились к пристани и лодочному домику. За домом был пляж с песком, а здесь – у причала – берег был усыпан крупными валунами.

Фонари на этом участке горели ярче.

Когда мы подошли к самому краю, где скалы уступали место воде, она обернулась ко мне.

– Раз ты показал мне своё вязание… Я покажу, что делаю, когда мне тяжело.

Она присела и подняла камень размером с теннисный мяч. Метнула его в воду. Сразу после этого раздался сочный всплеск.

Потом взяла другой, чуть поменьше, и снова бросила. Мы молча смотрели, как круги расходятся по поверхности воды.

– Видишь этот камень? – она показала мне ещё один.

Я подошёл ближе и разглядел его в свете фонаря. Коричнево-бежевый, с розовыми прожилками. Да, обычный булыжник. Но интересный.

– Видишь грубую зернистую структуру и маленькие кристаллы? – она метнула его в озеро. Метала она, к слову, отлично. – Это гранит. Хотя Нью-Хэмпшир – Гранитный штат, в штате Мэн этого добра тоже хватает.

Я подобрал свой камешек. Чёрный, с вкраплениями бежевого.

– Эти камни когда-то были частью чего-то огромного. Великой горы. Но время и природа сделали своё. Они откололись, разрушились, или их переместили люди. – Она подняла тёмный камень с белыми прожилками. – Этот, с мраморными прожилками – это слюда.

Она натянула шапку пониже, светлые волосы выбивались из-под пуховика.

Мороз жёг кожу, пар от дыхания висел между нами. Но луна отражалась в воде, заливая всё серебром.

– Эти камни образовались из извержения вулкана. Сотни миллионов лет назад. И их путь ещё не закончен.

Она присела и зачерпнула горсть песка.

– В итоге они станут вот этим. Песком. И останутся такими… пока не извергнется следующий вулкан и не начнётся всё заново.

Несколько мгновений она молчала, глядя на озеро и белые пики гор вдалеке.

– Это помогает мне помнить: мы – не центр вселенной. Наш след на земле – минимален. Есть силы гораздо более мощные, чем мы, которые ежедневно меняют наш мир и нас самих.

Я тоже подобрал несколько камней и запустил их один за другим. Звук всплеска был удивительно приятным. Но не таким приятным, как просто стоять здесь рядом с Виллой.

Она повернулась ко мне, глаза сияли.

– Так что когда жизнь становится слишком… когда не справляюсь, я беру булыжник и кидаю в озеро. Потому что, что бы ни происходило, земля всё равно будет вращаться. Камни всё равно будут крошиться и превращаться в песок.

– Спасибо, – прошептал я, чувствуя, как в глазах щиплет от нахлынувших чувств.

Я не знал, что сказать. Это было больше, чем просто разговор о камнях. Она показала мне часть себя, ту, которую не показывает другим.

– Расти и меняться больно. Ты будешь выглядеть по-другому. Мыслить иначе. Станешь другим.

– Как гранит? – я поднял очередной камень, этот был коричневый, с переливами.

– Именно. Он был разным. Много раз. И мир вокруг него менялся вместе с ним. Может, и мы ещё не закончили свой путь. Может, финиш будет далеко от старта.

Я невольно сделал шаг вперёд и притянул её к себе.

Инстинктивно. Мне нужно было коснуться её. Убедиться, что этот момент настоящий. Потому что её слова отзывались во мне. Потому что, возможно, я действительно был к ним готов.

Она уронила камень и обвила руками мою шею.

Ничего никогда не казалось таким правильным, как держать её. Трогать. Она видела меня. Видела мою тьму, мои слабости, и не отвернулась. Не оттолкнула. Вместо этого она привела меня сюда, в холодную ночь, чтобы кинуть камни. Чтобы я понял – я не один.

– Коул, – прошептала она, глядя на меня снизу вверх.

Желание, потребность, и что-то большее, будто искра, перелетало между нами.

– Мне нужно тебя поцеловать, – выдохнул я.

Но прежде чем я успел, она сама потянулась ко мне и прижалась губами.

Глава 18

Вилла

Опасность. Опасность.

Тревога.

Целуюсь.

Целуюсь с Коулом.

Целуюсь с мужем.

Почему это так приятно? Момент был как из сна. Острый, захватывающий.

Чёрт, какой он высокий. Я стояла на цыпочках, а его огромные ладони лежали у меня на бёдрах, и да.

Да.

Просто.

Да.

Но и нет.

Я упёрлась ладонью в его грудь и отпрянула, едва переводя дыхание. Поцелуй ошеломил. В нём было куда больше страсти и желания, чем в пьяных поцелуях в Вегасе. А моё тело среагировало на чистом инстинкте – я буквально залезла на него на берегу озера.

Прижав пальцы к припухшим губам, я запрокинула голову и посмотрела на него. В лунном свете он казался невероятно красивым, волосы выбивались из-под шапки, которую он, как я теперь знала, связал сам.

Он медленно улыбнулся и притянул меня ближе, к своей груди.

На долю секунды я растаяла в его объятиях. Но потом меня накрыла реальность.

– Коул, – выдохнула я, тело напряглось. – Нам нельзя.

Его улыбка угасла, глаза потускнели.

– Прости.

Он убрал руки с моих бёдер и сделал шаг назад. Ледяной воздух ударил в лицо, как пощёчина. Что я вообще творю?

И вот тут меня накрыло. Я чувствовала, как всё внутри выходит из-под контроля. Это было плохо. Очень плохо. Надо было уйти как можно дальше от этой ситуации.

Не говоря ни слова, я развернулась и поспешила обратно к дому, перешагивая через валуны и петляя между деревьями, изо всех сил пытаясь игнорировать ураган чувств, разразившийся внутри.

Но его губы…

Я покачала головой. Не время терять голову.

Дом.

Надо вернуться домой. Было холодно, поздно, и…

Мир закружился, а колено пронзила боль. В спешке я споткнулась о камень и впечаталась лицом в мёрзлую землю. В глазах защипало от слёз. Я хотела просто свернуться калачиком и забыть, что этот вечер вообще был.

Но прежде чем я успела слиться с лесным пейзажем, сильные руки подхватили меня.

– Вилла, ты в порядке?

Чёрт. Теперь болело не только колено, но и душа – от стыда.

– Поставь меня, пожалуйста, – процедила я сквозь зубы, когда он поднял меня на руки, как невесту.

Он хмыкнул.

– Ни за что. Ты поранилась, расстроена, и на улице темно.

– Я вешу целых девяносто килограммов. Ты не сможешь меня нести.

Он остановился и зыркнул на меня, глаза блеснули в лунном свете.

– Я взрослый мужик, Вилла. И вполне способен донести свою шикарную жену.

И он действительно понёс меня – легко, уверенно, пока мы не добрались до коттеджа. В других обстоятельствах это был бы тот самый романтичный момент, о которых пишут песни. Но сейчас всё было совсем не так.

Когда мы добрались до дома, я наконец смирилась с реальностью. Он меня нёс. Мои леггинсы были порваны. Моё достоинство – безнадёжно утрачено. Всё шло так хорошо последние недели, но, видимо, был лишь вопрос времени, когда я опозорюсь перед собственным мужем. Убежать после поцелуя и пораниться – классика жанра.

Внутри я доковыляла до дивана. Да, леггинсы в хлам, колено в крови. Прекрасно.

– У тебя есть аптечка?

– В шкафу в ванной, на верхней полке.

Через минуту он вернулся с моей профессиональной аптечкой. Там было всё – в разы больше, чем в обычном наборе. Но хотя рана выглядела не очень приятно, пара стерильных салфеток и небольшое количество перекиси водорода её решали.

Он опустился передо мной на колени, развязал шнурки и осторожно снял с меня ботинки.

– Не нужно. Я сама.

Он посмотрел на меня тем взглядом, от которого хотелось провалиться сквозь землю.

– Нет, Вилла. Нужно.

– Дай сюда. – Я потянулась за салфетками с антисептиком, но он отдёрнул руку. – Я могу сама. Я врач.

Я поморщилась – в голосе прозвучало нечто снисходительное. Я такой быть не хотела.

– А ещё ты ранена и в шоке.

– Я смогу протереть себе рану, Коул.

– Доктор Савар, – сказал он, резко, почти грубо. Обычно он был тихим, мягким.

Я замерла. Он тоже был расстроен. А я так увлеклась собственным стыдом, что даже не подумала, каково ему.

Худшая жена на свете.

Я заткнулась и позволила ему обработать рану.

Он работал сосредоточенно и аккуратно: промыл, намазал мазью, наложил пластыри. Это было трогательно. И, к сожалению, ещё больше стирало границы между нами – а их нужно было наоборот укреплять. Моя жизнь и так была полной неразберихой. Этот брак должен был быть единственным стабильным элементом. Мы затеяли всё с хорошими намерениями. И я не имела права на ошибки, которые поставят всё под угрозу.

– Прости, я перегнула, – тихо сказала я, когда он начал собирать аптечку обратно.

– Не стоит. Я не должен был этого делать. Это было неправильно, – он не поднимал на меня глаз. Плечи его опустились, от всей его фигуры исходила волна неловкости.

Он отвёл взгляд, плечи поникли, от него буквально исходила волна неловкости и сожаления.

Чёткие границы пошли бы нам обоим на пользу.

Я откинулась на спинку дивана, глубоко вдохнула и медленно выдохнула, готовясь к тому, что нужно было сделать. Боль в колене напомнила, почему это так важно.

– Мы женаты… сколько? – спросила я. – Шесть или семь недель?

Он застыл, посмотрел прямо на меня, в упор, тем взглядом, от которого сердце замирало.

– Шесть недель и четыре дня.

Я стиснула зубы. Ну конечно. Он не собирался облегчать мне задачу.

– Думаю, у нас всё неплохо получается. Мы поставили перед собой цель и идём к ней.

– Согласен. – Он кивнул. – Мне нравится быть с тобой в браке.

Я почувствовала, как вспыхнули щёки – от его прямоты, от той решимости, что была в его глазах. Сложив руки на груди, я попыталась создать хотя бы иллюзию защиты.

– Так вот. Когда мы обсуждали всё это… наш план… – Я запиналась, сбивалась с мысли. – Я как-то даже не подумала обсудить… физическое.

Он приподнял бровь.

– Интимность, – уточнила я, и это слово вылетело громче, чем хотелось бы. Отлично. Просто супер. Я всё порчу.

Действительно, в Вегасе мне и в голову не пришло поднимать такую тему. Смешно даже вспоминать.

Я и он?

Ну уж нет.

Я реалистка.

– Ладно. – Я собралась с духом, чтобы наконец договорить. – Я ничего не сказала про физическую близость, потому что подумала, что ты не испытываешь ко мне влечения. Так что это не проблема.

Он издал глухой звук – почти рычание.

– Неверно, – произнёс он медленно, отчётливо, и я не могла не уставиться на его губы, следя, как они формируют каждую букву. – Меня очень тянет к тебе.

– Коул, – выдохнула я, сердце подпрыгнуло в груди. – Ты не можешь говорить такие вещи.

Он нахмурился, искренне недоумевая.

– Почему? Мы же договорились быть радикально честными.

Чёрт. Тут он меня подловил. Но сейчас явно не лучший момент выяснять границы этой самой честности. Особенно когда мой мозг просто кипел от мысли, что он ко мне тянется.

Ко мне.

Я изо всех сил сдерживала ту самую неловкую, неуверенную девчонку внутри, которая буквально визжала от счастья.

Я знала по себе: стоит хоть немного позволить себе поверить и я тут же увязаю. Слишком много раз мне приходилось быть «на одну ночь», «для веселья», «не для отношений».

– Я понимаю, что поступил импульсивно, – он кивнул в сторону двери. – Но я хотел тебя поцеловать. Я часто об этом думал. Я жалею, что был так пьян в Вегасе, потому что теперь не помню, каково это – держать тебя, целовать, прикасаться к тебе.

Лицо у меня пылало. Всё тело вспыхнуло, будто в нём вспыхнул пожар. Это явно было не тем разговором, который я собиралась вести.

Может, я стукнулась головой о камень, когда упала? Может, я в отключке и всё это мне снится? Потому что идея, что я сейчас скажу Коула Эберту, что у нас не будет секса, звучала безумно. Девушки вроде меня не отвергают таких парней.

Я спала с разными мужчинами. Я прекрасно знала, что они видят во мне:

Веселье. Развлечение. Но не девушку, с которой строят отношения. Не ту, кого представляют друзьям. Не ту, с кем идут по жизни.

– Если мы хотим, чтобы всё сработало, – сказала я, поднимая ладонь, – нам нужно остаться друзьями. Только друзьями.

Он опустил голову.

– Я знаю, – тихо произнёс он. – Мне это не нравится, но я понимаю. У нас получается. Мы действительно делаем это. И не стоит всё портить.

– Именно.

Я почувствовала, как облегчение разливается по венам. Он понял.

– Да, мы женаты. Но мы друзья. И я понимаю, что тебе, наверное, тяжело… – Я сглотнула. – Без возможности встречаться с кем-то. Но мы не должны превращаться в «просто секс». Потому что так удобно.

Я не хотела быть удобной. Не хотела быть девушкой, которой кидают крохи внимания, когда это удобно. Особенно от него. Коул был хорошим человеком, и я это знала. Но я видела, как он обращался с Лайлой. Как парень он был неидеален, мягко говоря. А если мы начнём мешать одно с другим – разочарование неизбежно.

– Я не ищу «просто секс», Вилла, – сказал он, в голосе появилась обида, взгляд стал острым. – И, к твоему сведению. Ты – не лёгкая. Ты самая сложная и запутанная женщина из всех, кого я когда-либо знал.

Как он ухитрился сделать из «сложной» и «запутанной» комплимент – для меня останется загадкой. Но ком в горле стал ещё плотнее.

Мне нужно было побыть одной. Я встала, тут же поморщившись – колено болело, и Коул отшатнулся, как будто испугался, что снова причинил мне боль.

– Ты хотела радикальной честности, – сказал он, поднимаясь тоже.

– Да. Хотела. Хочу. – Да, это может ранить. Может путать. Но только так мы сможем выдержать этот брак.

Он шагнул ближе, towering over me, как всегда, но я больше этого не замечала. Это был Коул.

Он подошёл вплотную и чуть наклонился.

– Вот тебе честность. Я безумно тянусь к своей жене. Целовать тебя – это было охренительно. И я бы повторил это хоть сейчас.

Эти слова выбили из меня воздух. Частичка меня уже готова была снова прыгнуть к нему в объятия. Но я не та девушка. Та девушка вышла за него в Вегасе. Ей нельзя доверять.

Я выпрямилась, подняла подбородок и встретилась с ним взглядом.

– Ты хочешь всё остановить?

– Ни за что. Я дал обещание и сдержу его.

– Отлично.

– Но не смей мне больше нести этот бред про то, что я к тебе не тянусь, – сказал он, резко и твёрдо. – Если ты не хочешь ничего большего – я это уважаю. Но не сваливай это на меня.

Я кивнула и сделала шаг назад, пытаясь создать хоть какую-то дистанцию между нами. Но стоило мне чуть отойти, как он тут же сократил это расстояние. И чем ближе он подходил, тем сильнее становилось ощущение тепла, исходящего от его тела. И тем легче было бы просто… поддаться. Отпустить тормоза. Позволить чувствам захлестнуть.

Поэтому, не дожидаясь ни секунды, я развернулась и поспешила к себе. Мне нужно было пространство. Срочно. Иначе из этого разговора ничего хорошего не выйдет.

– Вилла, – позвал он, когда я пересекла порог.

Я обернулась, прикрывая дверь, оставив небольшую щель. Глянула на него оттуда, с другой стороны.

– Я не уверен, что когда-либо в жизни меня так тянуло к человеку, как к тебе, – произнёс он.

Я не ответила. Просто захлопнула дверь и опустилась на пол, прижавшись спиной к дереву.

Сердце колотилось в груди, дыхание сбилось, в голове гудело.

Я всё порчу.

Чёрт.

Я не должна была испытывать настоящее желание к своему фальшивому мужу.

Глава 19

Коул

Джуд обычно питался правильно, но, как и все мы, не мог устоять перед печеньем с арахисовым маслом, которое пекла Дебби. Оно было идеальным – правильное сочетание сладости, соли и мягкости.

Печенье казалось самым простым поводом, чтобы пригласить себя в гости.

В последнее время я много об этом думал. О своих отношениях. О людях в моей жизни.

Пора было начать вкладываться в отношения. Сейчас я разговаривал с доктором Глисон дважды в неделю по телефону, и она настаивала, чтобы я прилагал больше усилий к сближению с братьями.

– Откуда это у тебя? – спросил он, вырывая контейнер у меня из рук и запихивая одно в рот.

Я подождал, пока он закрыл глаза и довольно застонал, и только потом выдал.

– Я сам испёк.

Он застыл, с приоткрытым ртом и крошками на подбородке, уставившись на меня.

– Чушь, – пробормотал он.

Я скрестил руки на груди.

– Дебби меня научила. – Я ещё много тренировался, но ему об этом знать было необязательно.

Он выглядел сомневающимся.

– То есть ты сам их сделал?

– Для тебя. – Я улыбнулся и снял куртку. Повесив её, протянул руку Рипли, собаке Джуда. Та фыркнула и ушла, явно не впечатлённая.

Джуд скрестил руки на груди, на футболке с надписью: «Я не откладываю дела. Я просто выполняю побочный квест». И уставился на меня.

– Это жест, – сказал я. – Я хотел просто провести с тобой время.

Он вытащил ещё одно печенье, откусил, задумчиво жуя.

– Обалденные, – сказал он.

Я улыбнулся.

– Но, – добавил он, направляясь к кофеварке, – не нужно мне еду приносить. Будешь?

Я кивнул, уже радуясь, что решился прийти. Из всех моих братьев Джуд был самым доступным. Он был тихим, держался особняком, но у него было огромное сердце. Ниже меня ростом, с толстыми очками и аккуратно подстриженной бородой. В свободное время он либо гулял по лесу, либо играл на гитаре. Пару лет назад он купил этот дом – одноэтажный коттедж примерно в полутора километрах от города.

Дом был небольшой, но очень аккуратный, с коллекциями винилов и комиксов, разложенными по полкам с подписями.

Когда он пододвинул мне кружку, я тут же сделал глоток и пошёл к холодильнику, где разглядывал фотографии. Среди расписания репетиций его группы и флаера фестиваля RiverFest были снимки с Ноа – на одном они сплавлялись по бурной реке. В груди неприятно кольнуло. Я никогда этим не занимался, а они, судя по фото, отлично провели время.

– Как там Ноа?

Он вздохнул и снял очки. Протерев их краем футболки, промолчал. Но, надев их обратно, откашлялся.

– В июле был крупный пожар.

Сердце заколотилось. Как я мог не узнать об этом? Прошло уже почти полгода.

– С ним всё в порядке?

– Физически – да. Лёгкие ожоги и отравление дымом. Пару месяцев проходил физиотерапию, но сейчас всё нормально.

– А морально?

Он опустил голову и покачал ею.

– Не очень. Потерял нескольких друзей. Не хочет об этом говорить и избегает меня. Потихоньку вытаскиваю из него куски. Но ты же знаешь Ноа. Он всегда прыгает от одного к другому.

Для меня Ноа всегда был скорее понятием, чем человеком. Я помнил только мальчишку, старше меня на пару лет, который всё время куда-то бегал, прыгал и исчезал в лесу. Он всегда шёл на риск, возвращался к ужину с переломанной ключицей и какой-нибудь увлекательной историей.

А Джуд был с ним, молчаливый и осторожный противовес.

Но стоило Ноа окончить школу, как он уехал. За пятнадцать лет он приезжал редко – работа не позволяла. Зимой он был в спасательной службе, а летом – ездил по всему западу США и Канады, тушил пожары.

Он жил на адреналине – без обязательств, без ответственности. Обожал свою работу. Для меня он всегда был чем-то вроде супергероя, а не обычным человеком.

– Мы можем как-то помочь?

Джуд покачал головой.

– Ты же знаешь, какой он. Скорее прыгнет с парашютом или с утёса и «переживёт». Я волнуюсь. Когда он долго не выходил на связь – это меня выбило.

В груди сжалось от тех эмоций, которые он пытался скрыть.

– Не занижай свои чувства. Он твой брат.

– Он наш брат.

Хотя в его голосе прозвучала резкость, простая поправка задела что-то внутри. Я никогда не был в «внутреннем круге». Всегда оставался сводным братом. Но то, что Джуд признал нашу связь, значило многое.

– Он же должен был встретиться с нами в Вегасе?

Джуд пожал плечами.

– Да. Я так и не понял, почему он не приехал. Сначала говорил, что работа, потом, что рейс задержали. Но я не особо верю.

– Ты рассказал Дебби про пожар?

– С ума сошёл? Да она бы тут же туда полетела и задушила бы его своей заботой, и тогда он точно перестал бы отвечать на мои сообщения. Ему же нужно пространство.

Джуд взял ещё одно печенье и протянул мне контейнер. Я взял, не в силах отказаться, хотя уже парочку съел дома. Эта партия и правда удалась. Первые были чуть пережарены, но потом я довёл текстуру до совершенства. Не мог дождаться, когда Вилла попробует.

– Можем поболтать о пустяках, а можем перейти к делу, – наконец сказал Джуд, почесав ухо Рипли. – Мне всё равно. Я хороший слушатель, прямо как семейный священник. Давай, выкладывай.

Я рассмеялся. Это был Джуд – всегда прямолинейный. В другой жизни, возможно, мы бы были ближе. Он всего на несколько лет старше меня, но между ним и Ноа всегда существовала та самая особенная, почти связь близнецов, и для меня в ней места не оставалось.

Даже сейчас он был единственным из нас, кто поддерживал с Ноа контакт.

Я понимал, что должен держать язык за зубами, говорить ни о чём, просто воспользоваться возможностью провести время с братом. Но в голове роились мысли, в груди всё кипело от чувств, и сдерживать их больше не получалось.

Я начинал по уши влюбляться в свою жену. И это было плохо. Очень плохо. У меня была одна задача – быть хорошим фиктивным мужем. Именно это было нужно Вилле, и она это более чем заслуживала. А я тем временем должен был разобраться в себе, в своей карьере и своих целях. Но сейчас всё, чего я хотел, – это быть рядом с ней.

Джуд спокойно потягивал кофе, глядя на меня поверх кружки, будто был уверен, что я всё равно рано или поздно выложу.

– Кажется, я влюбляюсь в свою жену, – выдавил я наконец.

Он приподнял бровь.

– Это проблема?

– Да. Потому что между нами должно быть только дружеское.

Джуд не отреагировал – стоик, чёрт бы его побрал. Только глаза чуть расширились.

– Объясни.

Я вкратце рассказал – о том, как она захотела оторваться в Вегасе, как я захотел провести с ней время, о свадьбе и ссоре с Оуэном, о том, как я связался с её родителями – всё.

Не говоря ни слова, он прошёл в соседнюю комнату и медленно провёл пальцем по обложкам своих пластинок. На полпути вытащил одну и включил проигрыватель. Ни одно движение не было поспешным.

Вскоре комнату наполнила меланхоличная музыка, наполовину фолк, наполовину кантри.

– Что это? – спросил я.

– Гордон Лайтфут, – сказал он, опускаясь на диван и ставя кружку. Сложив предплечья на коленях, он наклонился вперёд. – Садись. Мне надо подумать.

Я устроился в кресле и потягивал кофе, пока он сидел с закрытыми глазами и отбивал ногой ритм.

– Ты же никому не скажешь, да? – меня вдруг охватила паника.

Почему я только сейчас об этом подумал? Чёрт. Джуд был надёжным человеком, но ведь он прежде всего лоялен своим братьям.

– Нет. Я как сейф.

Облегчение накрыло с головой.

– Спасибо.

– Но у меня есть вопросы, – он выпрямился. – Это что, какой-то акт мести, потому что Оуэн с Лайлой?

– Нет, – с досадой ответил я. – Это была глупая пьяная ночь. А потом я начал узнавать её. Мы живём вместе, и мне хочется быть с ней постоянно. Я хочу заставлять её смеяться, хочу готовить для неё.

Его губы слегка дёрнулись в улыбке.

– Поэтому и научился печь печенье?

– Отчасти. Ты бы видел меня. Я теперь могу приготовить что угодно. Лазанья у меня просто убийственная.

– Окей, теперь ты можешь готовить и для меня. Но сначала – ты делал шаг? Она тебе отвечает?

Вот это был миллионный вопрос. Нравлюсь ли я ей? Вилла была заботливой, ласковой, доброй. Но были ли её чувства романтическими? Я думал – да. Хотя после её реакции на днях начал сомневаться.

Я чувствовал это – ту самую связь, жгучую тягу, когда она смотрела на меня. Видел, как она закрывала глаза, прижавшись ко мне на диване. Заставал, как она украдкой разглядывала меня по утрам на тренировках. И всегда приходила домой вовремя, чтобы успеть к ужину и Jeopardy со мной, даже если на работе наваливалось горы бумажной работы.

– Думаю, да, – сказал я. – Она поцеловала меня в ответ, и мы с самого начала флиртовали. В Вегасе, в ту ночь, между нами была… – я перебрал в голове смутные воспоминания: как мы гуляли по городу, как она смеялась, как всё вокруг казалось волшебным. – Искра.

– То есть поцеловала в ответ? Значит, ты всё-таки сделал шаг?

Я кивнул.

– Но выбрал ужасное время. Она всё сразу остановила, а потом мы обсудили границы.

Он закрыл лицо руками.

– Чёрт.

У меня всё внутри сжалось. Я только об этом и думал последние два дня. Потому и пёк как одержимый, потому и пришёл сюда выговориться брату. Она никогда не говорила, что я ей не нравлюсь или что она не испытывает ко мне влечения. Она просто повторяла, что мы не можем. Что нам надо придерживаться плана.

– Ладно, дам тебе небольшую оговорку. Разумеется, я полностью за обоюдное согласие.

– Сто процентов.

– Но, если честно, похоже, что она просто не уверена, – он сжал губы. – Вы и так пошли на большой риск, женившись, а Вилла вообще-то не любит рисковать.

У меня защемило в груди от нежности к ней.

– Так всё и началось. Она хотела вырваться. Чувствовала, что упустила свои двадцать, потому что всё время работала, чтобы стать врачом. А я предложил ей немного взбеситься.

– А теперь ты готовишь, убираешься и играешь в домик?

Я не удержался и усмехнулся.

– Примерно так. Но для меня это всё равно ощущается как безумие. Зависеть от неё, работать рядом, каждый день ждать встречи. Это чертовски приятно. Я понимаю, что это опасно…

– Это больше чем просто опасно, брат. Ты рискуешь не только разбитым сердцем. Ты рискуешь отношениями с Оуэном.

Я вздохнул. Я всё это обдумывал. Но правда была в том, что между мной и Оуэном не было настоящих отношений. Он всегда меня недолюбливал. И сейчас я почти не надеялся, что это когда-нибудь изменится.

А мои чувства? Конечно, будет ужасно, если она их не разделяет. Но чёрт возьми, я всё больше влюблялся в неё с каждым днём. И чем сильнее влюблялся, тем больнее было держать это в себе.

– Мне всё равно, – сказал я. – Меня больше всего беспокоит то, что она рискует куда сильнее. Для неё родители – всё. Работа тоже. Ты бы видел её. Она потрясающая. Потерять уважение людей или разочаровать родителей?.. – Я покачал головой. Одна мысль об этом вызывала тошноту. – И, не забывай, Лайла – её лучшая подруга.

Джуд сложил руки домиком и слегка постучал пальцами по губам.

– Ты правда её любишь.

– Думаю, да, – прошептал я, чувствуя, как сжимается грудь, и уткнулся лицом в ладони. Я был по уши в дерьме. – Мне не стоило её целовать. Это было эгоистично. Слишком многое стоит на кону, чтобы вот так поддаться своему желанию.

– Полегче, брат. Она ведь вышла за тебя, так что у тебя уже есть преимущество. Думаю, тут надо просто отступить и следовать за ней. Без давления, без ожиданий. Быть тем мужем, который ей нужен, и выжидать момент.

Я кивнул. В этом был смысл. У неё и без меня забот полон рот. Ей точно не нужно, чтобы я пускал слюни рядом, пока она по уши в делах.

Он встал и начал мерить комнату шагами. Потом остановился посреди комнаты.

– Тебе надо доказать ей, что ты стоишь того риска. Показать, какой ты человек и на что способен. – Он упёр руки в бока. – Продолжай терапию. Видно же, что она тебе помогает. Если ты растёшь и оставляешь за собой образ гуляки, она это увидит и оценит.

От его тона меня передёрнуло.

– Я уже не тот, – сказал я тихо, глядя в пол. – С той ночи в Вегасе не пил. И не собираюсь.

– Молодец.

– Я хочу стать лучше, – снова посмотрел я на него. – Быть достойным её. И показать это.

Он расплылся в улыбке – необычно широкой для моего сдержанного брата.

– Ты – Эберт. Уверен, ты сможешь это доказать.

– Прямо как Финн говорит, – усмехнулся я. Мой средний брат, бывший морской пилот, был воплощением уверенности.

– У него есть чему поучиться. Он добился свою девушку. А она, поверь, устроила ему настоящую взбучку. – Он ухмыльнулся. – Она потрясающая.

Он не соврал. Адель Ганьон была ураганом, и по тому, что я видел, Финну пришлось попотеть, чтобы завоевать её.

Джуд вышел из комнаты, бросив через плечо.

– Поднимай жопу. Мне надо двигаться.

Я послушался, поморщившись. Что с этими людьми? Почему все тащат меня на улицу в холод на середине разговора?

– Быстро, – крикнул он и направился к двери, а Рипли затрусила за ним следом.

Он натянул куртку Carhartt и ботинки, и я сделал то же самое.

– Куда мы идём?

Он надел шерстяную шапку и вышел на улицу.

– Дрова колоть.

– Зачем?

– Потому что дела надо делать. И это помогает мне думать, – ответил он, захлопнув за мной дверь. – Да и тебе не помешает поработать. Ты ведь потомственный лесоруб.

Он зашагал по подъездной дорожке к большому сараю. Он был ниже меня, но по меркам остальных всё равно считался высоким. И двигался по снегу с удивительной быстротой. Я поспешил за ним, качая головой. Последний раз я держал топор в руках лет сто назад.

Джуд отпер сарай и дёрнул за шнурок, свисающий с потолка – загорелась одинокая лампочка. Как и в остальном доме, здесь всё было идеально организовано: газонокосилка и снегоуборщик стояли аккуратно рядом, на перфорированных панелях висели инструменты, рассортированные по типу, доски были сложены по стеллажам, а топоры – от самого большого до самого маленького – висели в ровный ряд.

Он открыл ящик и протянул мне кожаные перчатки.

– Вот этот, – сказал он, снимая со стены массивный инструмент. – Малый колун. Тебе подойдёт.

С колуном в руках я пошёл за ним за сарай, где под навесом лежали поленья.

Он выкатил несколько отрезанных чурок, затем взял свой колун.

– Предполагаю, ты знаешь, что с ним делать?

Я кивнул, выровнялся и замахнулся.

Лезвие вонзилось в дерево, но не разрубило его – застряло где-то посередине.