Текст книги "Топором повенчаны (ЛП)"

Автор книги: Дафни Эллиот

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц)

Глава 9

Вилла

Я оглядела свой крошечный коттедж и почувствовала, как внутри всё сжалось. Я до сих пор не могла осознать, что мы натворили.

В этом доме теперь жил мужчина.

Он действительно жил здесь.

И мы были женаты.

Я потерла глаза, ощущая полную растерянность. Было пять утра – в мои времена ординатуры это почти считалось серединой дня.

В какой-то другой жизни я бы спокойно досыпала, наслаждаясь нормальным графиком, как человек, с обычным рабочим днем и нормальными ожиданиями на каждый день. Сидела бы с чашкой кофе, читала свежие научные статьи, отмечая всё интересное для обсуждения с наставниками за модным салатом на обеде.

Вместо этого я еле держалась на ногах, спотыкаясь об самые огромные ботинки, что я когда-либо видела. У меня снегоступы были меньше этих.

Он был настоящим гигантом. Постоянно сгибался в дверных проёмах, то и дело стукался головой. Повезло ему, что живёт с доктором. У меня на кухне всегда под рукой фонарик для осмотра зрачков и, кажется, мне не раз придётся проверять, нет ли у него сотрясения.

Я собиралась позаниматься спортом перед работой. В последнее время я старалась ставить заботу о себе в приоритет. Без утренней зарядки у меня просто не хватало бы сил на суматошный день с пациентами, а ещё это помогало мне лучше спать. Но перспектива прыгать на велосипеде под Бейонсе при нём вызывала в груди ужас. Вот почему я встала так рано – надеялась успеть потренироваться, выпить кофе и принять душ до того, как он проснётся.

Но стоило мне включить свет на кухне, как я замерла, уставившись на моего нового соседа по квартире… то есть мужа.

Без футболки.

Я застыла на месте, и у меня пересохло во рту.

На нём были только спортивные шорты, спущенные низко на бёдра, а со спины открывался полный обзор на рельеф мышц – широчайшая, трапециевидная, ромбовидная… и моя любимая – мышца, поднимающая лопатку. Спасибо анатомии: я могла бы с удовольствием провести пальцем по каждой линии фасции (*Фасции – это плотные соединительнотканные оболочки, которые обволакивают мышцы, органы, сосуды и нервы в организме, образуя единую структурную сеть.) под кожей.

Он повернулся, не дав мне начать называть кровеносные сосуды, но было уже поздно.

Коул был сложён как греческий бог. Может, это и не было неожиданностью, но видеть его в таком виде в пять утра было всё равно ошеломительно.

Он бросил взгляд вниз, и меня тут же накрыло жаром. Чёрт. Я же пришла сюда в одном только спортивном топе и шортах. Хоть сквозь пол провались. Уверена, мои соски уже тоже заявили о себе.

А всё – из-за его груди. Волос на груди.

У меня никогда не было особого мнения по этому поводу. Просто… есть и есть. Эволюционная штука.

Но тёмные волосы, разбросанные по его рельефной груди? Выглядели чертовски аппетитно. Настоящая мужская мужественность.

И меня вдруг охватила странная потребность… прижаться к нему носом.

Прижаться? Господи, мне срочно нужен кофе. Или лоботомия.

– Доброе утро, жёнушка, – сказал он с лёгкой улыбкой. – Кофе?

Я глубоко вдохнула, заставляя себя успокоиться, и спросила вполне обычным голосом.

– Ты сварил кофе?

Это было чудо.

Он кивнул.

– Не мог уснуть.

– Кровать неудобная?

Он пожал плечами и протянул мне кружку с дымящимся кофе.

– Мне почти ни одна не подходит по размеру, но справлюсь.

Я обхватила кружку обеими руками и вдохнула аромат, наслаждаясь насыщенным запахом.

Он сделал глоток из своей кружки.

– Чёрный, да?

Я кивнула и поднесла чашку к губам. Вкус был именно тем, что нужно.

– Откуда ты знаешь?

– Я внимательный. – Он посмотрел мне прямо в глаза, и у меня тут же поднялась температура. Но теперь уже не от смущения. И мне срочно нужно было выбраться из этой кухни.

Как я вообще могла подумать, что это сработает? Я едва справлялась с жизнью и без этого. А теперь мне каждое утро предстояло уворачиваться от этого ходячего искушения?

– Иди в кровать, – сказала я.

– Неа. – Его губы изогнулись в ленивой улыбке. – Побуду с тобой.

Я тяжело выдохнула. Серьёзно?

– Я собираюсь тренироваться и собираться на работу. По понедельникам обычно ад. Пациенты весь день, ещё и те, кто без записи.

– Ты принимаешь без записи?

– Технически – нет. Но я не могу отправить больного человека домой без помощи. И все об этом знают.

Мой папа никогда не говорил «нет». Оставался допоздна, ездил на вызовы. Так что мне самой теперь невозможно закрыть клинику ровно в шесть и спокойно уйти.

Он нахмурился, сделав глоток.

– Но тебе нужен перерыв, а ты одна. Предлагаю так: я приду с тобой, буду твоим охранником, прослежу, чтобы все записывались заранее.

Я оглушительно рассмеялась.

– Врачам не нужны вышибалы.

– Таким красивым, как ты – нужны, – сказал он и снова посмотрел прямо на меня своими карими глазами. – К тому же, это позволит использовать мои навыки.

– Какие ещё навыки?

Он поставил кружку на столешницу и приподнял бровь.

– Быть устрашающим.

Коул Эберт был кем угодно – громадиной, неожиданно заботливым и странно смешным, но только не пугающим. Может, дело было в его взъерошенных волосах или в огромных, тёплых, олених глазах. Когда я смотрела на него, мне было спокойно… и немного глупо. В нём определённо было что-то озорное, но не устрашающее.

– Ну, – сказала я, делая шаг назад, готовая сбежать от этого утреннего взаимодействия. Я ведь вроде как должна была держать здоровую дистанцию, сосредоточиться на работе и заботе о себе.

– Я потренируюсь с тобой, – сказал он, хлопнув в ладоши. – Что у нас в программе?

Обсуждать свои мучительные отношения со спортом и свой нелепый утренний распорядок с бывшим профессиональным спортсменом, чьи восемь кубиков пресса сейчас во всей красе сияли у меня на кухне… это было абсурдно.

– Это ерунда, – промямлила я.

– Нет, не ерунда, – выпрямился он. – Ты же врач. Я могу и не говорить тебе, насколько важно уделять внимание своему здоровью. Я готов за руль сесть. Где ключи?

– Я не хожу в спортзал, – выпалила я. – Мне там никогда не было комфортно. Даже когда я была в лучшей форме – я чувствовала, что мне там не место.

Он сделал шаг вперёд, нахмурившись.

– Не говори так. Фитнес – для всех.

– Не для таких, как я.

Он скрестил руки на груди, отчего у меня полностью отключился мозг.

– И что это вообще значит?

– Ты всё равно не поймёшь. – Я обошла его и подошла к раковине. – Люди с крупным телосложением не имеют такого же доступа к спорту, как худые. Это часть худощавой привилегии.

Я начала наполнять бутылку водой, избегая его взгляда. Последнее, чего мне хотелось в пять утра – обсуждать со своим фиктивным мужем проблемы восприятия тела и жирофобию в обществе.

Я давно махнула рукой на спортзал. Единственный способ заниматься там человеку с моей комплекцией – это явно и громко транслировать своё самоненавистничество: носить мешковатую одежду, вести себя так, будто ты здесь, чтобы истязать себя до изнеможения. Удивительно, но такой подход совсем не способствовал мотивации или любви к себе. Так что я нашла обходной путь.

– В Балтиморе я начала заниматься йогой, – объяснила я. – Нашла инклюзивную студию и влюбилась в это. А в больнице я проходила километры каждый день. За смену в четырнадцать часов я делала по двадцать тысяч шагов. – Я отпила глоток. – А здесь… я просто стою на месте, осматривая пациентов, а потом сижу часами, пока занимаюсь документацией и кодированием. Так что я стараюсь заниматься каждый день. Я знаю, какую цену эта работа может взять.

Он смотрел на меня, и от его внимательного взгляда внутри заворочалось беспокойство. Он засмеётся? Бросит колкость о толстой девчонке на её дурацком велотренажёре? У меня в голове промелькнули все возможные жестокие варианты. Он же спортсмен, бывший хулиган. Женившись на нём, я вроде как сама дала ему возможность ранить меня когда угодно.

– Я могу помочь, – мягко сказал он, его тёмные глаза были полны искренности. – Я хочу помочь.

Моё сердце запнулось. Серьёзно?

– Я не шучу, – продолжил он, запустив пальцы в свои взъерошенные волосы. – Мне это действительно нравится. А после операции я увлёкся функциональными тренировками. Занимаюсь йогой и пилатесом. Я мог бы быть твоим тренером.

– Нет, – пробормотала я. Не могла придумать ничего более унизительного, чем потеть перед ним, пыхтя и краснея.

– Я серьёзно. Это было бы весело. – Его губы растянулись в улыбке. – Можем ходить в походы, делать силовые и упражнения на ловкость. – С кружкой в руке он прошёл по кухне, голос его звучал с воодушевлением. – Йога, конечно, и всё, что тебе нравится.

Он остановился напротив, пристально глядя на меня, делая глоток.

– Твоя работа требует выносливости, – приподнял бровь.

– Да, – призналась я. – И часы адские, и пациентов тьма, и каждый день не похож на предыдущий. Всю жизнь я готовилась к этой работе интеллектуально, но не физически. А в последнее время, наблюдая за отцом, поняла, что должна уделять внимание и своему здоровью.

Папа заботился обо всём Лаввелле, но совсем не заботился о себе. А если я собираюсь делать это десятилетиями, мне пора уже начинать двигаться.

На его красивом лице расплылась широкая улыбка. Боже. Теперь ещё и ямочки. Всё, ещё немного – и я уже в четыре утра отжимаюсь рядом с ним. Я же не могу устоять перед этим мальчишеским энтузиазмом.

Он почесал щетину.

– Ты вообще-то крутая. Ты знала?

Что? Грудь сжалась от неожиданности.

– Ты умная и заботливая. Боже, я до сих пор не верю, что пьяный женился в Вегасе на такой целеустремлённой женщине. Как ты умудряешься быть такой приземлённой и нормальной?

– Я? – Я ткнула в себя пальцем. Нормальной? Наверное, он прав. Я – воплощение среднестатистичности. А он – почти два метра роста и бывшая звезда хоккея. Он уж точно не тот, кого можно назвать нормальным в этом браке.

Он потер руки, ухмыляясь.

– Ладно, жёнушка. Иди крути педали, а потом я проведу для тебя утреннюю зарядку. Разомнёмся и запустим кровь, прежде чем ты пойдёшь раздавать прививки от гриппа.

Я не могла сказать «нет». Не после того, как он оказался таким внимательным, зрелым, и после того, как я выложила ему свои комплексы про спортзал. Видимо, мы это делаем. И почему-то мысль о том, что Коул поможет мне «запустить кровь», казалась неожиданно… волнующей.

Глава 10

Коул

Когда я уселся за стол в конференц-зале, то огляделся по сторонам, удивляясь, как преобразилось это место. Хлоя и её команда здорово постарались – у Hebert Timber всё пошло в гору. Большинство безумных картин и дурацкой мебели, которые тащил сюда наш отец, исчезли. Теперь офис действительно напоминал рабочее пространство.

Мне было непривычно получать вызов в штаб-квартиру, но потребовалась семейная встреча. Возможно, мои братья даже не заметили бы моего отсутствия – или им было бы плевать – но я считал своим долгом быть здесь.

Откинувшись назад, я устроился поудобнее, пытаясь найти положение, при котором тело болело бы чуть меньше. После бешеных выходных в Вегасе, долгого перелёта домой и бессонной ночи я чувствовал себя разбитым. Не ожидал увидеть Виллу на ногах в такую рань, но её компания была приятной. Мы вместе сделали мою разминку на подвижность, а потом я приготовил ей протеиновый шейк с арахисовым маслом и кофе по моему фирменному рецепту. Похоже, ей понравилось, и я почему-то гордился этим больше, чем следовало.

Обучать её, кормить – в этом было что-то… настоящее. Почти как во время подготовки к RiverFest, когда я в последний раз ощущал хоть какое-то предназначение.

У неё, как и у меня, были зажатые тазобедренные суставы, так что мы оба хохотали, пытаясь сделать позу вороны. Пока ехал сюда, в голове роились идеи для новых тренировок. Давненько у меня не было партнёра для занятий, а она вроде как была не против учиться. Ну и вид в её шортах… тоже не мешал. Хотя я изо всех сил старался не пялиться на её тело.

Она серьёзная, добрая, щедрая. Засматриваться на неё, как на кусок мяса, было бы оскорблением. Она заслуживает большего. Но я мужчина. А она красивая. Так что это будет непросто.

– Спасибо, что пришёл, – сказала Хлоя, устраиваясь в кресле во главе стола и поглаживая свой беременный живот.

Я всё ещё привыкал к этой мысли. К тому, что у Гаса есть ребёнок. Что он когда-то был женат, и мы об этом даже не знали. А теперь они снова вместе и ждут малыша.

Он, похоже, был счастлив. Хотя распознать это по его вечно хмурому лицу не так просто, но в глазах у него теплело каждый раз, когда он смотрел на Хлою.

Финн и Адель пришли следом, неся Тора в автолюльке. Потом появился Джуд.

Ассистент Хлои, Карл, установил ноутбук, проектор, раздал всем блокноты и ручки. Это уже выглядело гораздо официальнее, чем наши обычные собрания в зимнем саду Адель, где половина сидела на полу.

Следом вошла женщина, которую я смутно помнил по спортзалу. Подруга Адель, если не ошибаюсь. В джинсах и чёрном пиджаке, с прямой осанкой, гладко зачёсанным хвостом и огромным кольцом на пальце. В ней сразу ощущалась власть.

– Это Паркер Ганьон, – сказал Гас.

Карл включил проектор, и на экране появились Оуэн и Лайла, на фоне офиса в Сифорте, в Бостоне.

– Рад, что вы с нами, – продолжил Гас. – Паркер – частный детектив и бывший сотрудник гос. полиции.

Она коротко кивнула.

– Мы наняли её, чтобы получить ответы, – пояснил он.

– Спасибо, – сказала она и помахала Оуэну и Лайле. – Я попросила Гаса и Хлою собрать всю семью, чтобы не повторяться.

А, точно. Я слышал про неё на клубе по вязанию. Она вышла замуж за Паскаля Ганьона, у них вроде бы ребёнок. Что-то такое. Джоди могла часами говорить о каждом малыше в городе. Я обычно всё это пропускал мимо ушей – кроме детей Финна, с которыми действительно проводил время.

– Два года назад меня наняли Ганьоны по той же причине. Наше расследование привело к аресту вашего отца.

Что она не сказала – это то, что её похитил мой отец, угрожал ей с оружием. Позор на всю семью. Нам от этого не отмыться. Я тогда ещё играл и был довольно далёк от всего, но сама мысль о том, на что был способен мой отец, до сих пор вызывала у меня тошноту.

Иногда я задавался вопросом – как он мог быть таким чудовищем? Но стоило нахлынуть воспоминаниям, которые я с трудом задвигал вглубь сознания, как всё становилось на свои места.

Его жестокость по отношению ко мне и к маме.

Эти бесконечные поездки домой после игр, когда он часами орал на меня, разносил каждый момент на льду. Убеждал, что я бездарь, что я не стараюсь, что я – неудачник.

Эти фразы до сих пор звучали в голове так же отчётливо, как и тогда:

«Ты будешь заправщиком на заправке.»

«Идиоты вроде тебя только и могут, что по шайбе стучать.»

«Я не за мозги твоей матери на ней женился, и теперь расплачиваюсь тобой.»

Иногда он переходил к рукоприкладству. Обычно просто швырял меня о стены или заставлял отрабатывать пятьсот бросков, прежде чем я мог лечь спать. Когда вспоминались те моменты, я будто снова стоял в холоде на подъездной дорожке, щеки горят от ветра, а передо мной – ещё ведро шайб, которые надо добить.

Если бы он бил только меня – я бы, наверное, смирился. Но он был ужасен и с мамой. Орал на неё, обвинял во всём. Даже за мелочи.

А если ошибка была серьёзнее – как тогда, когда она помяла новый «Мерседес» – он поднимал руку. В тот раз он схватил её за волосы… за её длинные чёрные волосы, которые она так любила, – и отрезал прядь ножницами. Я до сих пор помню, как она сидела, дрожа, а он приближался, и я знал, что должен встать между ними. Должен что-то сделать. Но не смог пошевелиться.

Меня снова охватило то же тепло, покалывание в пальцах. Я не мог вдохнуть. Окинул взглядом комнату – братья внимательно слушали Паркер, но я уже ничего не слышал. В ушах стоял шум, гул.

– Извините, – прохрипел я, когда лёгкие сжались ещё сильнее. Я резко поднялся и вышел. Мне нужно было вырваться из этой комнаты. Воздуха не хватало. Шаг за шагом ноги подгибались. Наконец я оказался в коридоре, но не остановился. Напротив – лестница.

– Всё в порядке? – спросил Карл, идущий навстречу с планшетом в руках.

Я не ответил. Просто распахнул дверь и влетел в лестничную клетку. Когда прохладный воздух ударил в лицо, я рухнул на металлические ступеньки, вцепившись в перила, наклонил голову между коленями и начал вдыхать, вдыхать, вдыхать.

Чёрт. Руки дрожали, пальцы будто не слушались. Челюсть сводило, а в голове стоял туман.

– Вот, – голос донёсся издалека, но бутылка с водой появилась рядом.

– Пей.

Карл сел рядом, аккуратно поправив манжеты своей безупречно выглаженной рубашки в клетку.

– Ты не в порядке.

Я отмахнулся, сделал маленький глоток. Даже не был уверен, что смогу проглотить. Язык казался слишком большим. Но прохладная вода легко скользнула по горлу. Я закрыл глаза. Сделал ещё глоток.

– А теперь – дыши, – сказал он.

Мы сидели рядом в тишине несколько минут. К счастью, Карл не задал ни одного вопроса. Если бы задал, я бы вряд ли смог объяснить своё странное поведение. Я и сам не до конца понимал, что со мной происходит.

Спустя несколько минут я глубоко вдохнул, задержал дыхание, а потом медленно выдохнул и поднялся на ноги.

– Мне пора обратно, – сказал я, не глядя на него. – Спасибо.

Он тоже встал и придержал для меня дверь.

– Коул?

– А? – Я бросил взгляд на его лицо, но тут же отвёл глаза – в каждой линии читалась жалость.

– Не быть в порядке – это тоже нормально. Просто помни об этом.

Я не был уверен, что именно он имел в виду, но кивнул и поплёлся обратно в конференц-зал. Больше всего на свете мне хотелось втиснуться на своё место, чтобы никто не заметил. Но с моими габаритами о незаметности можно было забыть.

Когда я вернулся, речь шла уже о пожаре, устроенном в мастерской. Полиция задержала подозреваемого и обвинила его в поджоге, но по тону Паркер было ясно: в этой истории есть продолжение.

– Мой контакт в ФБР сообщил, что он полностью признался, – сказала она. – Парень уверяет, что действовал один и был настолько на отходняке, что почти ничего не помнит.

– Не верю, – сказала Хлоя. – Это всё связано. Те, кто подошёл ко мне, и этот тип. Я видела фото. Эта татуировка…

– У лесорубов часто бывают тату, – заметил Финн.

Хлоя покачала головой.

– Нет. Эта была особенной. Я её уже раньше где-то видела. Что-то вроде дерева или куста.

– Я найду фотографии, – сказала Паркер. – Посмотрим вместе. И я поспрашиваю кое-кого.

– ФБР сотрудничает? – спросил Оуэн с экрана.

Паркер рассмеялась.

– Агент Портной – мой старый друг. Вы, вероятно, уже имели с ним дело. Прошу прощения – он ещё тот тип. Но свою работу он знает. Правда, интерес федеральных служб и финансирование зависят от сезона и политической воли. Расследование такого масштаба – штука непростая и затратная.

– Но ты, конечно, дашь ему хорошего пинка, да? – спросила Адель.

– Безусловно. Моё участие, думаю, его подстегнёт. – Паркер потерла руки. – Оуэн и Лайла уже передали мне финансовую документацию, Хлоя дала доступ ко всем кадровым записям и контрактам. Теперь моя цель – нырнуть в бумажки с головой.

Она прочистила горло, постучала по клавишам, и на экране появилась первая презентация – список арестов. Следующий слайд – даты и время взломов и краж, а третий – фотографии зданий по территории компании.

– Деньги – хороший способ выйти на нужные следы. Мужу я пообещала, что не полезу ни во что опасное, – сказала она, закатив глаза так, будто и сама не верила в эту затею.

Я знал её всего несколько минут, но уже сомневался, что кто-то способен указывать ей, что делать.

– Я буду свежим взглядом. Любая мелочь может оказаться важной. Рассказывайте мне всё и вся. Я создам общий диск на приватном сервере, куда будем скидывать документы и переписку.

– Мы предоставим всё, что нужно, – сказал Гас. – Нам нужны ответы, нужна ответственность. И нам нужно это остановить. – Он обнял Хлою за плечи.

Чёрт. Я закрыл глаза и пожелал, чтобы всё это исчезло. Мой старший брат, человек, который всю свою жизнь отдал компании, наконец получил то, чего так долго хотел – семью. А теперь, когда у него самый счастливый период, всё это дерьмо тянет его на дно.

– Я буду анализировать улики и задавать вопросы, мне понадобится помощь каждого, – продолжила Паркер.

– Мы сделаем всё, что в наших силах, – сказал Финн, выпрямляясь. – Я отвезу тебя куда угодно.

– А я помогу с картами и топографией, – добавил Джуд, облокотившись на стол. Никто не знал эти леса лучше него.

Гас повернулся ко мне, как всегда с каменным лицом.

– Коул, ты можешь не участвовать.

Эти слова ударили под дых.

– Я хочу помочь, – резко сказал я.

Может, он и не имел в виду, что я бесполезен, но задело всё равно. Вся моя семья сплотилась, чтобы защитить своих. А тупой Коул, как всегда, вне игры. История моей жизни.

– А что ты можешь? – спросил Оуэн. Для всех остальных это, наверное, прозвучало нормально, но я точно уловил подкол.

И он был прав. Мне и правда нечего было предложить. Я почти ничего не знал о бизнесе – по большей части сознательно. Всю жизнь я держался подальше от отца. В отличие от Гаса и Джуда, я не интересовался Hebert Timber.

С самого детства вся моя жизнь была посвящена хоккею. Я был уверен, что стану знаменитым профессионалом. Что буду жить где-нибудь далеко и изредка приезжать, чтобы показать, как я крут.

Но вот я здесь. И у меня куча свободного времени. Только вот, кроме этого времени и желания быть полезным, во мне ничего ценного не было. Я не разбирался в бухгалтерии, как Оуэн, не мог консультировать по бизнесу, как Гас и Джуд, не имел ресурсов, как Финн, чтобы возить Паркер по стране.

– Подождите, – вмешалась Паркер, скрестив руки на груди. Высокая. И внушительная. Конечно. Она же лучшая подруга Адель.

Она несколько секунд изучала меня, губы плотно сжаты.

– Каждый может быть полезен. И он – тоже. Ты же организовал RiverFest, верно?

Я кивнул, всё ещё сжимаясь от того, как меня обошли стороной.

– Отлично. Давай поболтаем. Думаю, ты мог бы наладить контакты с мэрией. Все до сих пор в восторге от того, как всё прошло.

Щёки вспыхнули – все в комнате уставились на меня. Я знал мэра Ламберта и его людей, но их знали и все остальные. Я не был особенным. Хотя её искренний тон заставил меня выпрямиться. Да, фестиваль организовал я. Это было частью обязательных общественных работ, назначенных судом. Но я действительно вложился. И, чёрт возьми, мне даже понравилось.

Я коротко кивнул ей, переполненный благодарностью. Хотелось ненавидеть Оуэна за его колкость, но не мог. Он имел все основания не доверять мне. И пусть у меня мало что было, я выложусь по полной, чтобы доказать, что могу быть полезен этой семье.

Паркер продолжила рассказывать о своём плане: какие записи ей нужны, когда она полетит в лагерь с Финном.

Через два часа вся комната уже начала ерзать.

– Весь город всё равно рано или поздно узнает, что я работаю с вами, – сказала Паркер, закрывая ноутбук. – Меня это не беспокоит. Я уверена, что смогу вытащить тех, кто за этим стоит. Но нам нужно держать круг узким и не позволять утечкам за пределы этой группы.

– А как насчёт твоей жены? – резко спросил Оуэн.

Я поднял голову от блокнота, в который делал пометки. Это он мне? Все взгляды были устремлены на меня – значит, да. Всё ещё было странно осознавать, что у меня есть жена. Прошло всего-то семьдесят два часа.

Голос Оуэна, искажённый колонками, прозвучал снова.

– Почему её здесь нет?

От этих слов у меня внутри всё взбунтовалось.

– Моя жена – очень занятый врач, – сказал я, сжав ладони в кулаки, стараясь удержать голос от дрожи. – Она в одиночку держит на себе здоровье всего округа. У неё есть дела поважнее.

– Думаю, Оуэн имел в виду, – вмешалась Лайла, голос у неё был мягкий, – что нам нужно понять, стоит ли её вовлекать. А если нет – тогда тебе придётся быть осторожным и не делиться с ней лишним.

– Вилла заслуживает полного доверия, – отрезал я, окинув всех жёстким взглядом. Потом снова посмотрел на Лайлу. – Я думал, если кто и понимает это, так это ты. Я буду держать её в курсе. Она теперь тоже часть этой семьи.

Я произнёс эти слова, но осознал их смысл только в ту же секунду. И это ударило, как кирпич по голове.

Она теперь часть этой семьи.

Разбитой, сложной, запутавшейся семьи. Той самой, что сейчас пытается остановить, похоже, целую волну преступлений. Семьи, которая последние два года знала только опасность и катастрофы.

Чёрт. Во что я её втянул?