Текст книги "Топором повенчаны (ЛП)"

Автор книги: Дафни Эллиот

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц)

Глава 7

Коул

Лицо Виллы заметно позеленело, когда она подошла ко мне в холле перед ужином.

Я склонился ближе и поцеловал её в макушку, вдыхая аромат шампуня.

– Ты сногсшибательна, жёнушка, – прошептал я.

На её щеках проступили два розовых пятнышка, и она выглядела чуть менее бледной.

Мне показалось, что ей далеко нечасто говорили, какая она красивая. И хотя я собирался держать язык за зубами и выполнять условия нашей сделки, я не мог не любоваться ею. Густые светло-медовые волосы, вздёрнутый носик. А губы? Чёрт, у неё были самые соблазнительные губы на свете. Полные, розовые, с аккуратной аркой Купидона.

Прошлой ночью мы целовались. Воспоминания были обрывочными, но ощущение моей ладони на её попке, когда я бросал кости, и тепло её тела, прижавшегося ко мне, когда она обвила руками мою шею в порыве радости, были до жути яркими.

Несмотря на похмелье и общее беспокойство по поводу всей этой ситуации, рядом с ней мне сейчас было спокойно.

Тем не менее, мне совершенно не хотелось заходить в зал и объявлять семье о ещё одной своей выходке. Особенно не хотелось тянуть Виллу за собой. Моей семье было бы плевать, что я напился в Вегасе и женился – но то, что я втянул в это святую докторшу Виллу Савар, их бы в ужас повергло.

Семья Савар была… хорошими людьми. Самыми лучшими. Отец Виллы был врачом в городке десятки лет, а мать – психолог, работала сразу в нескольких школах. Они всегда были на всех мероприятиях и благотворительных акциях, первыми спешили на помощь соседям. И город отвечал им любовью.

Я выпрямился. Ну да, я облажался, но, откровенно говоря, сам собой гордился. В обычный день мне бы никогда не светила такая женщина, как Вилла. Так что мы направились на ужин, готовые выслушать, что нас ждёт.

Как и следовало ожидать, Оуэн устроил для своей невесты нечто грандиозное. Тот самый частный шеф, что готовил нам шикарный безглютеновый ужин в первую ночь, устроил дегустацию в винном погребе отеля Белладжио, и когда мы подошли к массивным дверям из красного дерева, нас встретили официанты в смокингах.

Я чуть было не ударился лбом о дверной косяк – погреба не слишком-то дружелюбны к высоким парням, – но, выпрямившись, просто обалдел от увиденного.

Помещение было наполнено бесценными скульптурами, резьбой в стиле Ренессанс и десятками тысяч бутылок вина, аккуратно организованных так, чтобы в этой подземной пещере создать ощущение уюта и камерности.

Вся моя семья уже была там – кто-то болтал, кто-то ходил туда-сюда. Шампанское лилось рекой, а в углу играла арфистка.

Сердце сжалось от тёплого чувства. Вся семья в сборе. Все счастливы. Дебби сияла, фотографируя всех подряд и болтая с мамой Лайлы – наверняка строили свадебные планы. Хлоя сидела на коленях у Гаса, а его рука покоилась на её животе. Финн и Адель стояли и наперебой рассказывали какую-то забавную историю, перебивая друг друга.

И, конечно, Лайла. Она уютно устроилась рядом с Оуэном и выглядела просто ослепительно в коротком жёлтом платье. Улыбка у неё была такая яркая и искренняя, что мне захотелось обнять её и сказать, как я за неё рад.

Было время, когда я думал, что именно мне суждено стать её мужем. Мы столько всего прошли вместе, она многим ради меня жертвовала. Но мы только разжигали худшее друг в друге. Я хотел её любить. Она была из тех, кого просто невозможно не любить, и, по какой-то непонятной причине, она верила в меня.

Я старался. Годы. Но в какой-то момент просто перестал прикладывать усилия.

И я себя за это ненавидел. За то, что не стал для неё тем, кем должен был быть. Тем, кого она заслуживала.

Лайла, как и хоккей, – ещё одна вещь, которую я потерял, потому что был недостаточно хорош.

Мы прошли в зал всего пару шагов, когда внезапно наступила тишина.

Рядом со мной Вилла напряглась и тихонько пискнула.

Я сжал её влажную ладонь, молча давая понять, что всё будет хорошо. Мы справимся. Обязательно.

К нам устремилась Дебби, её брови взлетели чуть ли не до линии волос.

Я напрягся, готовясь к лекции или гневной отповеди. Она любила меня сильнее всех на свете, но ожидания у неё были запредельные, и я, без сомнений, в очередной раз их не оправдал. Думал, Гейл уже всё ей рассказала, но, оглядывая зал и замечая, как все на нас уставились, был не до конца уверен.

– Всё в порядке? – спросила Дебби с тёплой улыбкой. – Пойдёмте, перекусите. Шеф нас сегодня просто балует. – Она повернулась и махнула рукой в сторону большого стола.

Я остался стоять как вкопанный и посмотрел на Виллу. Она смотрела себе под ноги. А когда подняла глаза, в них плескалась паника.

Глубоко вдохнув, я снова оглядел комнату, остановив взгляд на Лайле – последней женщине, которую я подвёл. И в этот момент я поклялся, что больше так не поступлю. Ни за что. Я сделаю всё, чтобы у нас получилось. Будь что будет, но я не разочарую Виллу.

Тишина затянулась, нарушаемая лишь звуками арфы и цоканьем лакированных туфель Оуэна, который направился к нам. На лице у него, как всегда при виде меня, читалось явное раздражение.

– Ты в порядке? – спросил он, глядя исключительно на Виллу, будто меня рядом не было вовсе.

Я снова взял Виллу за руку.

Когда она ответила крепким пожатием, я прочистил горло.

– Вообще-то... – сказал я, оглядываясь на всех, кто уставился на нас, – мы вчера поженились.

В зале сразу же зашумели, люди начали сближаться, окружая нас. Я притянул Виллу ближе, а Дебби обняла нас обоих и крепко сжала.

– Гейл что-то упоминала, – сказала она, отпуская нас и сияя. – Но я не поверила. Даже не знала, что вы встречаетесь.

Я собрал в кулак все силы, какие только у меня были, чтобы сыграть эту роль как надо, несмотря на абсолютный ужас, захлестнувший меня с головой.

Чудом, но я справился. Повторял наш заранее придуманный рассказ, старательно сосредотачивался на Вилле и на том, как сильно я в неё влюблён. Каждые пару минут прижимал её к себе и целовал в макушку – для убедительности.

Она не отходила от меня ни на шаг. Более того, она была великолепна – подхватывала мою речь и с улыбкой делилась подробностями: как мы гуляли по горам летом, как впервые поцеловались у водопада Мокси.

Я всегда думал, что она книжный червь, тихоня, но теперь быстро убеждался: в моей жене гораздо больше граней, чем я предполагал. Она оказалась обаятельной и лёгкой на подъём – правда, шампанское помогало – и совершенно не сдерживала ласку, вцепившись в мою руку так, будто была по уши влюблена.

После десерта я проводил её до номера, где она собрала вещи, а потом вернулась со мной в мой. Мы решили, что если хотим убедительно изобразить влюблённых новобрачных, нам нужно будет уйти пораньше. Это ведь логично – молодожёны хотят побыть наедине. А ещё это ограничит круг вопросов и, возможно, снизит подозрения.

Внутри я вытащил из мини-холодильника бутылку воды, осушил её одним махом и рухнул в огромное кресло, уткнувшись лицом в ладони. Все эти фальшивые улыбки, смех, импровизация – я вымотался до предела.

Вилла тихонько прошла в ванную – переодеться в пижаму и смыть макияж.

Через несколько минут она вышла с подушкой под мышкой.

– Я лягу на диван.

– Ни за что, – сказал я, тут же распрямляясь. – Кровать твоя.

Она покачала головой.

– Это твой номер. А этот диван тебе точно мал. – Она окинула меня взглядом с головы до ног, и сердце у меня дрогнуло. Чёрт, мне чертовски нравилось, как она на меня смотрит. – Иди спать, – добавила она, направляясь к дивану, ясно дав понять, что спорить больше не собирается. – Завтра летим домой, надо будет согласовать наши версии.

– Извини. – Я и сам не знал, зачем это сказал. Наверное, всё, что произошло за день, вдруг обрушилось на меня разом. Тяжесть сдавила грудь так, что стало трудно дышать. И вот она – красивая, добрая женщина – свернулась клубочком на диване в моём гостиничном номере, а я почувствовал себя последним ублюдком.

– Спокойной ночи, – сказала она твёрдо, не открывая глаз.

Больше спорить было бессмысленно, и я поплёлся в спальню.

Долго лежал, глядя в потолок и пытаясь осознать, во что вляпался.

Брак? С Виллой?

Я встал за ещё одной бутылкой воды, стараясь не разбудить жену.

Задержавшись в дверях, я смотрел, как она спит: густые ресницы, светлые волосы, раскинувшиеся по подушке, и изгиб бедра под тонким покрывалом.

Я должен был бы паниковать. Должен был бы скатываться в очередной приступ.

Но, глядя на неё, замечая каждую деталь, я думал только об одном:

Это моя жена.

Глава 8

Коул

Поездка домой прошла без происшествий. Мы приземлились в Портленде днём, потом пересели на шаттл до Бангора. Оттуда я отвёз Дебби домой.

Хотя у нас с Виллой не было много времени обсудить детали – мы всё время были в окружении моей семьи – мы договорились, что я сразу перееду в её домик. Понятия не имел, как всё это будет работать, но был настроен попробовать. Она – человек с большой буквы, а всего один день со мной основательно перевернул её жизнь. Я был ей должен, хотя бы попытаться всё исправить.

Дебби, уставшая после насыщенных выходных, почти всё время в дороге молчала, но неоднократно бросала на меня подозрительные взгляды. Надо отдать ей должное – ни о чём не спрашивала, даже когда помогала мне складывать бельё и укладывать мои скромные пожитки в несколько пластиковых контейнеров, которые раньше использовала для рукоделия.

На улице уже темнело, но я не собирался уходить, пока дом не станет хотя бы чуть чище, чем был до моего приезда. А это было непросто – Дебби очень гордилась своим хозяйством. Но я был ей должен. Так что я вынес мусор, пропылесосил и сменил постельное бельё в своей комнате.

Дебби появилась в дверях, как раз когда я поправлял подушки.

– Не обязательно всё это делать, – сказала она.

– Я на прошлой неделе поменял батарейки в дымовых датчиках, – пробормотал я, не отвлекаясь от дела. – И поставил себе напоминание на телефоне – через полгода поменяю снова.

– Хватит, – тихо сказала она, подходя ближе. Она молчала, дожидаясь, пока я посмотрю на неё. Потом, заправив тёмно-русые волосы за уши, слегка наклонила голову и улыбнулась. – Всё в порядке, Коул. Иди. Переезжай к жене. Не переживай за меня.

Слова ударили в самое сердце, сметая последнюю каплю самообладания. Я был ей должен так много… Целой жизни не хватит, чтобы отплатить за её доброту. И у меня не было слов, чтобы выразить, что значит для меня её любовь.

– Спасибо, – выдохнул я, чувствуя, как жжёт в носу и глаза наливаются влагой. Это было всё, что я смог сказать. – За то, что дала мне дом. Место, где я мог обрести опору.

Она обняла меня крепко, всем телом.

– Милый, ты мой шестой сын. И всегда им будешь. Как и у других моих мальчиков, у тебя здесь всегда будет своё место. – Она похлопала меня по руке, отстраняясь, и всхлипнула. – У тебя была трудная дорога, но у тебя хорошее сердце. Я знаю, ты справишься. Приходи ко мне на ужин хоть изредка. И не забывай про клуб по вязанию.

Несмотря на то, как болело внутри, я не смог сдержать улыбку.

– Обещаю. – Я снова крепко её обнял. Всю мою жизнь Дебби была рядом. И всегда принимала меня как родного.

Такие люди, как она, те, кто остаётся рядом, когда всё рушится, – за них стоит держаться до последнего.

Я сжал её сильнее.

– Я тебя люблю, – сказал я, не скрывая слёз.

Я переехал к Дебби, когда оказался на самом дне. Не было ни дома, ни выхода. Я восстанавливался после операции на бедре, потерял карьеру, ушла девушка, с которой я был долгое время. Пропало всё, даже чувство направления в жизни. Отец оказался в тюрьме, мать уехала – и, по правде говоря, никогда особо не хотела иметь со мной дело. Я оттолкнул от себя всех, кто когда-либо меня любил.

Всех, кроме Дебби. Её так просто было не запугать. Даже когда я был в самом ужасном состоянии, она лишь закатила глаза, выдала мне список дел по дому и испекла партию печенья с арахисовым маслом.

Она не позволяла мне жалеть себя, держала меня занятым – пусть даже это был просто просмотр Jeopardy! или поход в клуб по вязанию.

– Я тоже тебя люблю, малыш. А теперь иди. Переезжай к своей жене. Я бы не отдала своего любимого соседа по комнате ни за что. Но у меня хорошее предчувствие. Она заставит тебя ходить на цыпочках. Хотя тебе и так роста хватает.

– Спасибо, – повторил я, потому что она сделала для меня больше, чем кто-либо когда-либо. Больше, чем я заслуживал. – Не уверен, что смогу отплатить.

– Ты мне ничем не обязан. Быть мамой – это моя работа. Моё предназначение. У меня шесть замечательных мальчиков, которых я люблю, и теперь ещё и внуки. Я готова делать это каждый день до конца жизни. Когда-нибудь ты поймёшь.

Дорога, ведущая к озеру, шла сквозь лес, и вечером там было довольно темно. Но когда деревья расступились примерно через километр, и закатное солнце осветило территорию передо мной, я аж дыхание перехватил. Вилла упоминала, что снимает домик у воды, но это оказалось нечто гораздо большее – настоящая усадьба. Газоны выстрижены до миллиметра, сбоку – что-то вроде яблоневого сада. Старомодные фонари освещали длинную аллею, ведущую к большому коттеджу, окружённому кустами. Всё это напоминало сказку.

Я припарковался рядом с голубым хэтчбеком, который, по всей видимости, принадлежал Вилле. Забавно: мы женаты, а я даже не знал, на чём она ездит.

Я ещё не успел заглушить двигатель, как она уже выскочила на крыльцо встречать меня, нервно теребя руки. Явно она нервничала не меньше моего.

– Красивый дом, – сказал я, выбираясь из своего пикапа.

– Я снимаю его у Магнолии. Вся усадьба принадлежит ей.

– Конечно.

Магнолия Стивенс-Томас была наследницей железнодорожного магната. Жила в Нью-Йорке, но унаследовала родовое поместье здесь. Мы были знакомы почти всю жизнь, но общего у нас не было ничего. Она занималась организацией мероприятий для богачей, но при этом оставалась хорошей подругой и для Лайлы, и для Виллы.

– Она предлагала мне главный дом, но зачем мне особняк на семь спален? – засмеялась Вилла. – Там даже кухня профессиональная, как в ресторане.

Особняк? Выходит, имение было настолько большим, что отсюда его не было видно.

– Она не живёт тут постоянно?

– Приезжает время от времени. Это семейная собственность уже много лет. Ты проезжал мимо дома смотрителя – там живут мистер и миссис Льюис. Ты их ещё увидишь. Мистер Льюис занимается садом с семидесятых годов.

– Здесь очень красиво, – сказал я, открывая багажник.

– Обязательно скажи ему это. Только говори громко в правое ухо – он до сих пор отказывается от слухового аппарата.

Я усмехнулся и покачал головой.

– Учту.

Она спустилась по ступенькам, обошла машину и встала рядом со мной, уперев руки в бока.

– Это всё, что у тебя есть?

Я кивнул, приготовившись к ехидному замечанию.

Но вместо этого она подошла ближе и потянулась за контейнером. От этого движения до меня донёсся её запах. Ваниль? Приятный. Даже в холодном ноябрьском воздухе её близость дарила ощущение уюта и тепла.

Она подхватила ящик и направилась к крыльцу. Я поспешил за ней, глядя, как покачиваются её бёдра на ступеньках. Внутри нас встретила гостиная с открытой планировкой, в центре которой был камин. Красиво. Такой элегантный деревенский стиль.

Не останавливаясь, Вилла прошла к задней части дома и плечом приоткрыла дверь возле кухни.

– Вот твоя комната.

Комната была маленькой, с двуспальной кроватью, покрытой зелёным стёганым одеялом, по бокам стояли дубовые тумбочки.

– Отлично.

– Прости за двуспальную, – сжалась она. – Больше сюда просто не влезет.

Я не сдержал смех.

– Я больше года сплю на односпальной. Это уже люкс.

Она резко обернулась, рот у неё приоткрылся.

– Односпальная? Ты? Как ты вообще туда помещался?

Я пожал плечами.

– Научился влезать куда угодно. Этот мир не особо-то приспособлен для людей моего роста.

– Наверное, да, – пробормотала она. – Поэтому ты и ездишь на этом монстре?

Я поставил контейнер на кровать, усмехнулся.

– Это не монстр, а «Тахо».

– Он огромный. – Её глаза округлились.

– Мне нужна машина по размеру. В седанах я не помещаюсь, а в этой есть место для хоккейной экипировки.

Она сморщила нос так, что у меня снова дёрнулось сердце.

– Я так и знала, что где-то тут смердит.

Я рассмеялся и покачнулся назад на пятках.

– Буду держать всё снаряжение на улице.

– Спасибо, – сказала она и развернулась к выходу. – Пошли, я помогу донести остальные вещи.

– Уже поздно.

– Да, но не каждый день муж переезжает в дом.

Она пожала плечами, и это было так мило, что мне захотелось притянуть её к себе и обнять. Все эти события выходных наверняка вымотали её, а она всё равно оставалась такой доброй.

– Когда закончим, я бы хотела немного поговорить. Обозначить общие правила.

Я кивнул. Сейчас бы согласился на что угодно. Я был здесь, мы начали. И пусть обстоятельства были, мягко говоря, странные, это казалось чем-то вроде нового начала.

Когда все коробки оказались в моей новой комнате, я вернулся в гостиную и устроился в большом кресле.

Ёрзал на подушке, собираясь с духом, чтобы спросить, как она себя чувствует на самом деле.

– Ты всё ещё не передумала, что я переехал?

Она кивнула.

– Конечно. У меня достаточно места, а дома я бываю редко. – Она заправила светлую прядь за ухо. – Я не против соседа по квартире.

– Я не стану мешать, – пообещал я. – Я и помочь могу.

Она уже сказала «да», я переехал, но всё равно хотелось как-то её успокоить, показать, что я не обуза. Что я стою того риска.

– Я могу готовить. Дебби меня учила. Мои печенья с арахисовым маслом – высший уровень. И стирать умею. Она меня приручила.

Я сдержанно гордился этим. Дебби была доброй и заботливой, но с самого начала дала понять, что халявы не будет. Через сутки после того, как я поселился у неё, даже несмотря на то, что восстанавливался после операции, она уже отправила меня косить газон, чистить водостоки и стирать свои носки.

И мне это нравилось. Чувствовать себя полезным. Я сомневался, что Вилле понравится, если я начну бегать вокруг неё, но раз уж она всегда была такой самостоятельной, то, как минимум, я мог разделить с ней быт.

Она потёрла ладони, на губах появилась лёгкая улыбка.

– Это мило, но для такого рода соглашения необязательно.

– Может быть. Откуда мне знать. У меня ещё не было фиктивных браков.

Она тихонько фыркнула.

– Технически, это скорее брак по расчёту.

– Да ну? – Я усмехнулся. – И в чём разница?

– Если уж говорить языком книжных тропов – мы и правда женаты, а не просто притворяемся. Но женаты ради удобства.

– Ладно, убедила.

– Так что я думаю, нам стоит установить чёткие границы и ожидания, исходя из обстоятельств.

Я кивнул, положив локти на подлокотники и переплетя пальцы.

– Конечно. Как скажешь.

– Например. Как долго мы собираемся быть женаты? Я сейчас ищу юриста, который не связан с Лаввеллом, чтобы заняться аннулированием.

Вопрос разумный. После всего хаоса, что последовал за свадьбой, мы даже не успели подумать о сроках.

– Как считаешь? Полгода? Год?

– Даже не знаю. – Она прикусила губу. – Думаю, можно начать с полугода? Проверяться раз в несколько недель, чтобы убедиться, что нас обоих устраивает, как всё идёт. За это время наступит весна. Надеюсь, к тому моменту отец пойдёт на поправку. Так что может сработать.

– А я, может, к тому моменту работу найду и перееду.

Она закрутила прядь волос – я уже знал, что это у неё знак нервозности.

– А я надеюсь, что к тому времени хоть немного встану на ноги на работе и начну лучше заботиться о себе.

Я улыбнулся. То, насколько серьёзно она относилась к городу и своим пациентам, вызывало уважение.

– Скажи, что нужно юристу. Только знай: я ничего у тебя не возьму.

– Ты про деньги? – Она рассмеялась, потом рассмеялась ещё громче, запрокинув голову. – У меня их нет, – сказала она, вытирая слезу из глаза. – Я по уши в долгах за учёбу. Работая барменом, я бы заработала больше, чем за время медицинской ординатуры. Так что если ты женился на мне ради денег, тебе конец.

– Я не ради денег на тебе женился, – сказал я, выпрямившись.

Она отмахнулась.

– Я знаю. Мы были в хлам.

– Это правда. Но я ещё и женился, потому что ты меня зацепила. Всё как-то само понеслось.

– Значит…

Я подался вперёд, упёршись локтями в колени.

– Значит, я совсем не против быть с тобой в браке. Мне нравится проводить с тобой время. И мне кажется, мы можем помочь друг другу. Ты на меня хорошо влияешь.

– Я? – фыркнула она. – Девчонка, которая пьяная вышла замуж в Вегасе?

Я выдохнул. Её склонность принижать себя начала действовать мне на нервы.

– Ты сложная, доктор Вилла Савар, – сказал я, не отводя взгляда, чтобы она поняла, что я говорю серьёзно. – Но ты целеустремлённая, собранная, амбициозная. Ты многого добилась к своим тридцати. Мне бы повезло быть хотя бы временным мужем такой женщины.

Уголок её губ дёрнулся, но больше она ничего не показала. У меня было ощущение, что к комплиментам она не привыкла. А мне очень хотелось это изменить.

– Ладно, ладно. Я поняла, – наконец отмахнулась она. – Но есть одно условие.

– Любое.

– Абсолютная честность. – Она наклонила голову и посмотрела внимательно, давая мне время осознать сказанное. – Это сработает только в случае полной открытости. Я серьёзно. Я буду выводить тебя на чистую воду, если начнёшь нести чушь.

Меня одновременно и развеселило, и немного напрягло. Но я кивнул.

– Принимается.

– То, что ты говорил в Вегасе – про рост и поиски своего пути – это правда? – Она приподняла бровь, выжидая, но не дала мне ответить. – Потому что если я найду тебя неумытым, играющим в приставку на моём диване, я тебе устрою.

Ох, какой огонь. Мне эта её сторона очень даже нравилась.

– Превосходно. Я за.

– И если я вдруг не буду спать, питаться всякой гадостью и полностью заброшу свою личную жизнь вне работы…

Я поднял ладонь, словно клялся.

– Тогда я подниму тревогу.

– Хорошо.

Она чётко кивнула.

– Может, вместе мы станем полноценными взрослыми.

– За попытку. Надеюсь, у нас получится.

Не знаю, было ли это из-за позднего часа или из-за того, как мило она выглядела в своих спортивных штанах, но на меня накатила волна нежности к Вилле. И вместе с ней – желание отдать ей всё, чего бы она ни захотела.

– У нас получится, – сказал я. – Я не хочу снова облажаться. Хотя бы не сейчас. RiverFest прошёл удачно, и впервые за долгое время люди ко мне нормально относятся. Я понемногу возвращаю уважение своих братьев. А если сейчас мы быстро разведёмся и всё сведётся к тому, что я испортил помолвку Оуэна и Лайлы просто так – это будет старый Коул. А я хочу быть новым Коулом.

Обычно я не был склонен к такой откровенности. Но она просила честности. А я хотел быть лучшим чёртовым мужем, каким только мог, пусть даже на шесть месяцев.

– Спасибо, – тихо сказала она. – Я тоже не подведу. Больше всего на свете я боюсь разочаровывать людей. И пусть мы с тобой, возможно, не проживём долгую счастливую жизнь, сидя бок о бок в качалках и крича на белок через пятьдесят лет, но всё равно можем провести это время вместе с пользой. Стать лучше.

И она была права. Всё это могло начаться как пьяная ошибка, но, может, мы и правда сможем чему-то научиться и вырасти благодаря этому опыту. И, глядя на неё, я понял одно – последнее, чего я хочу, это разочаровать её.