Текст книги "Топором повенчаны (ЛП)"

Автор книги: Дафни Эллиот

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)

Глава 22

Вилла

Вместо того чтобы поцеловать меня, он просто… улыбнулся.

– Надо придумать хороший вопрос для «правды», – сказал он и отпустил мою руку. Убедившись, что я стою уверенно, он скользнул по льду, попутно отбив клюшкой одинокую шайбу.

Из меня вырвался дрожащий выдох. Мне это что, показалось?

Там ведь был Момент.

Время словно замерло. Зрачки у него расширились.

Что за чёрт?

Я должна была бы почувствовать облегчение, но вместо этого почувствовала себя… обманутой.

Я смотрела, как он катается, и вдруг меня пробрала дрожь. Пока он был рядом, я напрочь забыла, как холодно на арене. Чтобы согреться, я начала скользить по кругу, разогревая ноги, делая глубокие вдохи, пытаясь прийти в себя после всего, что между нами только что произошло.

Но я ещё не до конца совладала с собой, когда он подъехал сзади и закинул руку мне на плечи.

– Хочу, чтобы ты рассказала мне историю, – сказал он.

– Историю? – нахмурилась я. – О чём?

– О твоём первом поцелуе, – приподнял он бровь.

Ага. То есть теперь он думает о поцелуях? Где была эта мысль пару минут назад?

Я продолжила кататься, совсем не жаждая копаться в этих воспоминаниях.

– Ну давай, – поддразнил он. – Кто это был?

Я повернулась к нему и с трудом сглотнула.

– Джонатан Биллингс.

Он застыл, глаза расширились.

– Серьёзно?

Во мне вспыхнуло раздражение.

– Ты сам спросил.

– Ладно, – сказал он, снова двинувшись по льду. – Тогда расскажи, как это было.

Я прибавила скорость, желая вырваться вперёд, но понимала, что уйти от него невозможно. В груди вдруг закипела какая-то злость. Может, вернуться к тренировке бросков – он ведь как раз меня этому учил?

Думать о Джонатане было тяжело. У меня тогда был одиннадцатый класс, и он был первым парнем, кто когда-либо проявлял ко мне интерес.

– Мы с Джонатаном постоянно флиртовали в течение нескольких месяцев. Он тоже был в команде по математике, а ещё мы вместе участвовали в дебатах. Это был важный год – мы вышли в финал штата и должны были доказывать, почему метрическая система лучше и должна быть внедрена в США.

– Я играл в хоккей в Европе пару лет. Полностью согласен, – сказал Коул.

От воспоминаний у меня заныло в животе. Он часто обнимал меня за плечи. Всегда находил повод прикоснуться. Все признаки, о которых писали в журнале Seventeen, – верный знак, что он хочет, чтобы я была его девушкой.

– Я привыкла, что мальчики меня не замечают. А если и замечают, то не потому, что я им нравлюсь. Скорее, как повод пошутить о моей груди. Меня не звали на свидания. Весной в голове родилась целая романтическая история. Мы с Джонатаном выигрываем чемпионат штата, он зовёт меня на выпускной, и с этого момента мы официальная пара. Потом вместе поступаем в колледж, и он делает мне предложение в день моего выпуска из медшколы.

Коул катался спиной вперёд, был всего в шаге от меня, и внимательно слушал. Это мне в нём и нравилось – он всегда слушал. Пусть рассказывать всё это было тяжело, но я ценила, что он хочет узнать меня. Что ему важно, что я говорю.

– Очень конкретная фантазия, – с усмешкой заметил он.

Я нахмурилась и пожала плечами.

– Один из минусов, когда твоя жизнь расписана по пунктам – в ней почти нет места для фантазий.

– И что случилось?

– Мы готовились у меня дома. Делали карточки, искали инфу по формам правления. Было прохладно, и он предложил пройтись, чтобы развеяться перед подготовкой к тесту по химии. Мы закутались и пошли по городу. Уже включились фонари, солнце садилось. Господи, это было идеально. И вот – прямо перед парком Бакстера – он остановился, взял меня за руку и поцеловал. В тот момент все мои подростковые мечты стали явью.

Коул остановился, скрестил руки на груди. В хоккейных перчатках это выглядело особенно забавно.

– Правда? – приподнял он бровь. – То есть Джонатан Биллингс был хорош в поцелуях?

– Мне не с чем было сравнивать, – отмахнулась я. – На тот момент это казалось очень романтичным.

После поцелуя мы пошли домой, держась за руки. Моё сердце просто парило. Лучший день в моей жизни. Пока мы учили, мама сделала попкорн в микроволновке. Как бы это ни звучало грустно, я чувствовала себя избранной. Особенной. Будто тот факт, что этот мальчик выбрал меня, вдруг сделал меня достойной.

Скорее жалкой.

Меня воспитывали лучшие люди. Моя мама тоже была пышечкой. Она всегда следила за собой, была для меня отличным примером уверенности и принятия. Никогда не садила меня на диету, ни разу не намекнула, будто со мной что-то не так.

Наоборот. Родители всегда праздновали каждую часть меня. Всегда поддерживали. Гордились мной – всей, без исключения.

Если бы только мир был с этим согласен. Найти одежду было почти невозможно, а бюстгальтеры, подходящие по размеру, я заказывала в интернете, из раздела для старушек, уже к шестнадцати. К средней школе я поняла, что не отношусь к тому типу девушек, которых парни считают желанными. И именно поэтому это стало тем, чего мне хотелось больше всего. Быть желанной. Быть нужной и любимой.

Боже, какой же я была жалкой.

Коул молчал, внимательно смотрел на меня, терпеливо дожидаясь продолжения.

– А потом вы начали встречаться, и ты его бросила, потому что он не был тебе даже вполовину достоин? – спросил он.

Я запрокинула голову и рассмеялась громко, почти рыча.

– Даже близко нет. Всё это закончилось катастрофой.

Я прибавила скорость, притворяясь, что сосредоточена на катании, опустив голову и уставившись на лёд перед собой.

Но он не собирался отпускать меня так просто.

– Расскажи, что случилось, – сказал он. Только что в его голосе звучала насмешка, а теперь – чистое беспокойство.

– Это глупо.

Он взял меня за руку и направил к лавке хозяев. Когда мы подошли, он открыл дверь и жестом пригласил внутрь.

Я села, и он опустился рядом, плечом касаясь моего.

– Он тебя обидел? – спросил он, глаза потемнели от ярости.

– На следующий день я встала пораньше, сделала причёску, накрасилась – была готова к нашему «дебюту» как пары. Мне не терпелось, чтобы весь Пенобскотский региональный лицей узнал.

Я закрыла глаза и выдохнула. До сих пор помнила, в чём была одета, и даже чувствовала запах маминых духов, которыми я сбрызнулась специально для этого случая.

– И он меня проигнорировал.

Коул напрягся, пальцы вцепились в край скамейки по обе стороны от бёдер:

– Ты шутишь?

– Нет. Он просто ушёл. Я была в шоке. Я думала, мы пообедаем вместе, он отведёт меня на урок – ну, всё как у нормальных пар.

Он кивнул, опустив голову.

– Я догнала его после уроков на парковке. Мы сели в его Honda Civic, и знаешь, что он сказал? Этот козёл реально выдал: «Ты что, правда думаешь, что я теперь должен быть твоим парнем?»

– Он так и сказал?

– А я, дура полная, сказала «да».

Щёки горели. Наверняка я была цвета помидора. Прошло пятнадцать лет, а мне всё равно было стыдно до боли.

– А он засмеялся. Реально засмеялся. И сказал, что встречаться со мной не будет. Что, мол, думал, мы просто сможем… ну, уединяться время от времени, но парой – нет.

Коул зашипел от злости.

– Ублюдок.

– Он сказал, что не может встречаться с «полненькой девушкой».

– Я его, блядь, уничтожу.

Я положила в перчатке ладонь ему на бедро.

– Перестань. Это было давно. И поверь, мне надо было дать ему пощёчину и уйти. А я осталась сидеть и слушать, как он объясняет, почему я недостаточно хороша, чтобы быть его девушкой.

Слёзы жгли глаза. Господи, как стыдно. Но это тогда так больно ранило. Пока он болтал, я смотрела на припаркованные машины и пыталась понять, как я так ошиблась. Как я так неверно всё поняла.

Коул накрыл мою ладонь своей, голос стал хриплым.

– Мне так жаль.

– Он был не последним. За эти годы я поняла, что мужчины, которые мне нравятся, не против переспать со мной. Но никто не хочет встречаться.

Он поднял голову, во взгляде сверкала тень гнева.

– Это неправда.

– Всё нормально. Я смирилась. Я тебе ещё не рассказала самую лучшую часть.

Он приподнял брови.

– Ещё есть?

Я кивнула, сердце сжалось.

– О, да. Он сказал, что ему нравится Молли Джонсон. И спросил, могу ли я его с ней свести.

– Ты издеваешься? – прорычал Коул. – Он переспал с тобой, потом заявил, что ты сошла с ума, раз думала, будто он станет твоим парнем и попросил тебя устроить его с твоей подругой?

Я снова кивнула.

– А Молли Джонсон?

– Хорошая девушка. – Я пожала плечами. – По-моему, сейчас работает гигиенисткой в стоматологии где-то в Коннектикуте.

– Да, милая. Но даже близко не с тобой одного уровня.

Серьёзно? Он выдал это совершенно спокойно, будто правда так считал. Странно, но это было утешительно.

– Ну… не для Джонатана. Она была миниатюрной, худенькой и без особого мнения. – Я снова пожала плечами. – Знаешь, тот тип, что парни обожают.

Я поднялась, стараясь не смотреть на него. Время было позднее, пора собирать шайбы.

Он тоже встал, глаза темнее обычного, в них пылал жар.

– Нет. Не всем парням это нужно.

Я приподняла бровь и снова выехала на лёд. Коул, которого я знала, и правда не был тем мужчиной, что встречался с Лайлой. Но он всё равно был тем, кого восемь лет подряд видели с местной королевой красоты.

Он был из тех мужчин, кто всегда появлялся с эффектной, блистательной спутницей. И это нормально. Он и сам красавец. Всё логично. Но я не хотела слышать это сейчас. Особенно после того, как мы едва не поцеловались.

Потому что эта экскурсия по коридорам памяти напомнила мне, почему мне так важно держать защиту.

Это был сюжет всей моей жизни. С тех пор, как в четырнадцать я стала носить F, парни хотели лишь одного. Переспать. Ни один из них не хотел быть рядом, называться моим парнем, быть со мной по-настоящему. Мир внушал женщинам, будто это у них в голове. Что для каждого найдётся кто-то. Но это был полный бред.

Моё тело было превращено в оружие с самого детства. Каждый раз, когда я думала, что это не так, я жестоко ошибалась. И сейчас... я слишком сильно нравилась себе Коул, чтобы потом он меня снова разочаровал.

Он, кажется, всё понял. Молча собрал шайбы и вернул ворота на место.

С ведром в руках он подошёл ко мне у выхода со льда.

– Прости, – тихо сказал он, голос вновь стал мягким, по умолчанию тёплым, а между бровями залегла морщинка. – Я не хотел тебя расстроить.

Я молча посмотрела на него. Он был хорошим человеком. И хорошим другом. Я не могла винить его за каждую несправедливость, которую когда-либо причинили мне мужчины.

– Всё нормально. Извини, что свалила на тебя весь свой подростковый романтический трэш.

– А я рад, что ты рассказала, – сказал он, глядя на меня с такой интенсивностью, будто собирался прожечь взглядом дыру в моей голове. – Я хочу знать все твои секреты, Вилла. Я никогда не любил Джонатана Биллингса. Знала? А теперь у меня есть повод надрать ему зад. Так что спасибо.

– Даже не думай, – подняла я ладонь. – Это неравный бой.

– Он же живёт где-то рядом? – проигнорировав мои слова, он зашагал к своей огромной хоккейной сумке. – У него есть страховка?

– Я тебе ничего не скажу.

– Неважно. Надеюсь, случайно с ним пересекусь.

– Коул Эберт, тебе не нужно мстить за разбитое сердце шестнадцатилетней Виллы. – Это говорила тридцатиоднолетняя я, логичная, взрослая. Но внутри меня подростковая Вилла пищала от восторга – кто-то был готов за неё сражаться. Увы, в этой ситуации побеждала именно она.

Он сдёрнул с рук перчатки и бросил их в сумку. Потом заскользил ко мне на коньках, остановившись в каких-то сантиметрах.

И с такой нежностью, какой трудно было ожидать от столь крупного мужчины, он коснулся пальцами моего подбородка, приподнимая его.

– Я хочу это сделать, – хрипло сказал он. – Ненавижу, что он заставил тебя почувствовать себя непривлекательной и недостойной.

Я резко вдохнула, услышав ту неподдельную искренность в его голосе.

– Никто не смеет так обращаться с моей женой.

Глава 23

Коул

В ту ночь на катке всё было так близко. Мы дурачились, она делилась своими секретами.

И когда она подняла на меня глаза и закрыла их, мне до боли захотелось её поцеловать. Но я остановился.

Прежде чем сделать это снова, я должен быть уверен.

Я был по уши в этом увяз.

Не мог выбросить из головы вкус её губ, ощущение её тела в моих объятиях. В последнее время я едва держался на плаву, и каждая минута рядом с ней была настоящей пыткой.

То, как она улыбается. Как угадывает вопросы в Jeopardy. Её короткие шорты, когда мы занимаемся спортом. Её тело, выгибающееся в этих чёртовых позах йоги. Её тепло рядом со мной, когда она читает и машинально крутит прядь волос на пальце.

Мы провели взрослый, зрелый разговор. Она, разумеется, была права. Физическая связь между нами – ужасная идея.

И всё же…

Моя способность сопротивляться таяла на глазах.

– Влюблённый опять витает в облаках, – поддела меня Бернис.

Сегодня нас было немного – в основном закалённые бойцы, несмотря на отвратительную погоду. Эти дамы дружили десятилетиями и с лёгкой душой приняли меня в свою компанию… хотя при этом не упускали случая подразнить новичка.

– Посмотрите на эти петли, – сказала Эрика. – Он вяжет не в ту сторону.

– И натяжение не соблюдает, – добавила её сестра Стеф.

– Да уж, с натяжением у него всё в порядке, – хмыкнула Эрика. Она была первой женщиной-бригадиром на лесопилке, жёсткой, как гвоздь, и просто обожала меня поддевать.

Я поднял взгляд – все уставились на меня.

Мы сидели в читальном зале библиотеки Лаввелла: я и постоянный состав с авоськами, полными клубков, и языками, заточенными на сплетни. Эти дамы не упускали ни одной детали. Обычно я молча слушал и двигал мебель по первому зову.

Но сейчас они смотрели только на меня.

– Не трогайте его, девочки, – улыбнулась Дебби. – Он влюблён.

Святая женщина. А вот остальные чуяли кровь.

– Ты портишь эту шапку, – буркнула Бернис.

Я опустил взгляд и осмотрел вязание. О да, я определённо её порчу. Проворчав себе под нос, начал распускать неправильно провязанные ряды. Я делал комплект одинаковых малиновых шапок для девчонок из моей команды – почти закончил. Обычно пальцы сами работали, пока я витал в мыслях. Но сегодня всё было иначе. Сегодня в голове была только Вилла.

– Только попробуй испортить её окончательно, – пробурчала Бернис, глотнув из фляжки, которую пустила по кругу Эрика. – У вас же ещё медовый месяц.

Я оторвался от работы и зыркнул на неё. Обычно этого хватало, чтобы все заткнулись. Но только не любительниц вязания из Лаввелла.

– Цветы, – сказала Стеф. – Стив всегда приносил мне цветы.

– Ужин. Где-нибудь красиво. В Бангор съездите, – добавила Джоди. В прошлом – моя учительница физкультуры в начальной школе, теперь – целый департамент досуга нашего городка в одном лице.

Пока они обсуждали наш брак, словно меня здесь и не было, я пытался спасти несчастную шапку. На этот раз я слушал. Потому что они были не так уж и неправы. Напряжение действительно было. Только не то, о котором они думали, и точно не то, о котором можно говорить с ними.

Это то напряжение, с которым я справлялся в душе, когда Вилла уходила на работу.

Потому что я не мог позволить себе рисковать. Особенно с тем человеком, который медленно, но верно становился моим лучшим другом.

Но от чувств избавиться я не мог. Привязанность росла с каждым днём. Восхищение захлёстывало, стоило ей появиться рядом. А влечение… Чёрт. Большую часть времени оно было просто невыносимым.

А ещё – мысли о будущем. А вдруг? Может, это и нерационально, но ощущалось чертовски правильно.

– Подумаю над этим, – сказал я, натянув фальшивую улыбку. – А с женой у меня всё в порядке. – Я метнул взгляд на Бернис. – Лоретта, есть новые фотографии внуков?

Сработало мгновенно. У Лоретты Ганьон недавно появилось сразу несколько внуков, включая моего племянника Тора, и она с радостью показывала миллион снимков на своём телефоне. Все тут же потянулись за очками, начали умиляться, обсуждать, кто что готовит и где празднует Рождество. Потом перешли к обсуждению очередного триллера на Netflix, который их всех зацепил.

А я снова мысленно вернулся к Вилле.

Это было не односторонне. Я видел, как она на меня смотрит. И ни за что не забуду её лицо, когда я сказал, что хочу её. Там было всё – удивление, интерес… и жар. Я столько раз прокручивал этот момент в голове. Особенно в душе.

Но Вилла не из тех, кто пускается во всё тяжкое на эмоциях. Мне придётся показать ей. Доказать, что я надёжен. Что мне не нужен мимолётный роман. Что я хочу сделать её счастливой – если она позволит.

Я пока не знал, как именно это сделать, но был уверен – времени это займёт много. Торопиться нельзя. Если потороплюсь, она просто оттолкнёт меня, как в ту ночь на озере.

Нет, мне придётся медленно пробивать её защиту. Может, тогда она будет готова сделать шаг вперёд.

Мы заканчивали уборку, расставляли стулья по местам, собирали остатки угощений, когда ко мне подошла Лорейн Ганьон. Она была прекрасной женщиной, но с тех пор как стало известно, что мой отец виноват в гибели её мужа, я ощущал рядом с ней какое-то смущение.

Это была рана, которая никогда не заживёт. Стыд за это будет преследовать нас вечно.

– Ты хорошо справляешься, – похлопала она меня по руке, улыбаясь снизу вверх. – Не слушай старушек. Они уже забыли, каково это – в самом начале. Моему Френку потребовались годы тренировок, прежде чем он перестал разбрасывать носки по дому.

Я кивнул, не зная, что сказать. Мне до сих пор было неуютно разговаривать с ней с глазу на глаз. Даже просто находиться с ней в одном помещении потребовало времени.

Она одарила меня тёплой улыбкой.

– И запомни: играй от своих сильных сторон.

Я нахмурился, не до конца поняв, что она имела в виду.

– Если ты отлично танцуешь – включи музыку и закружи её прямо посреди комнаты. Если у тебя душа поэта – напиши любовное письмо. Что-то в этом духе. Поверь, поддерживать магию – это работа. Но она того стоит.

– Спасибо.

– Никогда не давай ей забыть, почему она в тебя влюбилась.

– Простите… – сказал я. Прозвучало глупо. Совсем глупо. Но других слов у меня не было.

Она махнула рукой.

– Не за что извиняться. Ты хороший парень. Я-то знаю. Я воспитала четверых хулиганов, которые до сих пор не дают мне покоя. А теперь – марш домой, к жене.

Я доубирал и направился к своей машине, снова и снова прокручивая её слова в голове. Лорейн проявляла к нашей семье куда больше великодушия и сочувствия, чем мы заслуживали.

Но её слова застряли в мозгу.

Играй от своих сильных сторон.

А с сильными сторонами у меня, честно говоря, было не густо. Особенно если речь шла о том, чтобы впечатлить Виллу.

Я открыл багажник, закинул туда сумку с принадлежностями и краем глаза заметил топор для колки дров, который мне на прошлой неделе подарил Джуд.

Хм.

Тогда его идея с дровами показалась мне бредовой.

Но сейчас в голове что-то закрутилось. Ей ведь явно не мешало, когда я поднимал её на руки и носил туда-сюда. И бороду она уже не раз хвалила.

Я даже начал использовать те средства, что дал Джуд, и научился как следует подстригать её.

Может, играть от своих сильных сторон – это и правда про то, чтобы пойти ва-банк и превратиться в лесоруба?

Пожалуй, есть только один способ узнать.

После долгих раздумий и пары паршивых ночей без сна я решил – пора действовать по полной программе.

Дамы из кружка вязания были правы. Мне стоило прибавить романтики. Они, конечно, не знали всех подробностей, но в целом были на сто процентов правы – чтобы удержать рядом такую женщину, как Вилла, нужно постараться.

И хотя я изо всех сил пытался держать свои чувства под контролем, каждый раз, когда ловил на себе её взгляд, внутри всё сжималось от восторга.

Чем больше я об этом думал, тем яснее становилось: возможно, Джуд всё это время был прав. Учитывая, что он жил чуть ли не как монах, я не особо придавал значения его советам, но вся эта копившаяся внутри энергия и напряжение требовали выхода.

Я пошёл в гараж и достал топор для колки дров, который спрятал после вязального клуба. Потом перетаскал несколько поленьев к боковой части дома. Я выбрал это место не только потому, что здесь была ровная поверхность, но и потому, что отсюда меня отлично было видно из кухни, где Вилла по субботам обычно сидела за островом с чашкой чая и читала медицинские журналы.

На улице было морозно, но щеки вспыхнули от яркого зимнего солнца. Я чувствовал себя слегка глупо, устраивая всё это, но ведь в доме действительно был камин, и мы пользовались им в последнее время. Так что колка дров – вполне правдоподобный повод.

Устанавливая полено, я украдкой заглянул в окно. Как и ожидалось, она сидела за столом, попивала чай, выглядела невероятно мило с жёлтым маркером, воткнутым в хвост, в выцветшей футболке UMaine, постоянно сползающей с плеча. Я вытащил телефон из кармана и быстро сделал снимок. Полный сталкерский поступок, но в этом естественном свете она была просто невероятной.

После нескольких ходок у меня набралось с десяток толстых поленьев. Джуд сжалился надо мной и дал лёгкую в разделке сосну.

Я соорудил из досок устойчивую платформу, установил первое полено. Несколько минут я разминал плечи, прохаживаясь по траве вдоль тропинки к озеру, размышляя, как тут было бы здорово устроить патио, может, даже зону с костром.

Летом можно было бы жарить барбекю, купаться в озере, прячась от жары в тени высоких дубов.

Отогнав мечты, я сосредоточился на деле. Прежде чем фантазировать о будущем, нужно было произвести впечатление на жену.

Взял топор, встал, как учил Джуд, и с силой опустил лезвие, стараясь работать плечами и корпусом.

Удар пришёлся сбоку, и с полена лишь откололся небольшой кусок.

Чёрт.

Я выпрямился, сделал глубокий вдох, пытаясь не поддаться раздражению. Нужно было сосредоточиться.

В голове всплыл голос Джуда, я заново ощутил вес топора в руках, устроился поудобнее.

Следующий удар оказался точным – полено раскололось на две идеальные половинки.

Да!

Я едва удержался, чтобы не вскинуть кулак. Теперь осталось разрубить каждую половину ещё раз.

Сосредоточься, Коул. Не смотри на Виллу.

Как бы ни хотелось поймать её взгляд, я должен был сохранять спокойствие.

Вдох. Удар.

Лезвие снова пошло точно по центру, разделяя полено.

Я довольно посмотрел вниз, и в этот момент из дома донёсся грохот.

Я резко обернулся, щурясь, пытаясь разглядеть, что там происходит. Видел только затылок Виллы.

Хм.

Возможно, она всё-таки меня заметила.

Но уж если я притащил сюда столько дров, грех было бы остановиться. Я установил следующее полено.

Удааар! Вот так-то лучше. Похоже, я начинаю втягиваться.

Движение сбоку привлекло моё внимание. Не оборачиваясь, я понял – это Вилла. Она стояла у окна и смотрела.

Так, спокойно. Не облажайся, Коул.

Удар.

Точно в цель.

Превосходно.

Я чувствовал её взгляд на себе. И вопреки ожиданиям, это не смущало, а наоборот – вселяло уверенность. Я ощущал себя чёртовым Суперменом.

Ещё один удар.

Да.

Я неуязвим.

Джуд не врал – это отличная тренировка. Я уже вспотел, сердце бешено колотилось, плечи ныли, а пресс напрягался с каждым взмахом.

Только я закончил с очередным поленом, как услышал кашель.

Подняв взгляд, я увидел Виллу, стоящую у угла дома, с широко распахнутыми глазами.

На ней было пальто поверх домашних штанов, а на ногах – пушистые тапочки, уже наверняка насквозь промокшие.

Отпрянув, когда заметила, что я на неё смотрю, она поспешно запахнула пальто на груди.

– Что ты делаешь?

– Колю дрова, – я подогнал очередное полено, стараясь не выдать улыбку.

– Зачем?

– Нам нужны дрова, – пробормотал я.

Вся эта сцена была абсолютно абсурдной, но что поделаешь? Ради этой женщины я был готов выставить себя полным идиотом.

Подняв голову, я увидел, как она на меня пялится. Чёрт, если это не заставило меня почувствовать себя десятиметровым гигантом. Я выпрямился во весь рост, закинул топор на плечо, как какой-нибудь сраный Пол Баньян, и ухмыльнулся.

– А ты чего на морозе? Холодно ведь.

Она застыла, как загнанный в угол олень.

– Я… я вышла проверить розы, – кивнула на ряд голых и замерзших кустов у стены коттеджа.

– Ага. В январе?

Щёки у неё вспыхнули. Боже, как же мне нравилось, как легко она краснеет.

– У них период покоя, но всё равно нужен уход, – попыталась она придать голосу серьёзности, как когда говорила на медицинские темы, но дрожащие руки выдали её с головой.

Я кивнул, закусив губу, чтобы не рассмеяться. Ни перчаток, ни инструментов, тапочки, но конечно, дорогая, розы зовут.

– На улице мороз, – буркнула она, уперев руки в бока. – Надень куртку.

На этот раз я не стал сдерживать улыбку, расползающуюся по лицу.

– Не могу. Весь вспотел. Это тяжёлый труд. – Я хлопнул по рукоятке топора. – Возможно, мне придётся снять футболку.

Я прислонил топор к поленнице и потянулся к низу своей футболки, намереваясь устроить ей шоу.

Но не успел толком начать, как она ахнула и шагнула вперёд… и тут же подвернула ногу и грохнулась в снег.

Планы пришлось отбросить. Я кинулся к ней.

– Чёрт, – выдохнула она.

Я опустился на колени.

– Ты в порядке?

– Да, – отводя взгляд, пробормотала она. – Всё нормально.

Я осторожно смахнул снег с её ног, возможно, чуть дольше, чем следовало бы.

– Тебе лучше вернуться в дом, – я помог ей подняться и держал за руки, пока она не обрела равновесие. – Хочешь, я приду и помогу тебе согреться? – приподняв бровь, указал на кучу наколотых дров.

Она покачала головой, уставившись в землю между нами.

– Мне нужно много читать, – пробормотала она и пошла к дому.

Стоило ей повернуться, как я расплылся в ухмылке на всё лицо.

Я снова взял топор, намереваясь закончить начатое, точно зная, что она будет следить за мной изнутри.

Выставить.

Взмах.

Удар.

Каждые несколько минут я замечал её краем глаза. Ну да, она смотрела. Значит, пора. Я снял футболку и вернулся к делу.

Не успел разделать всю поленницу, как плечо начало ныть – подозреваю, мне понадобится операция. Но, чёрт возьми, оно того стоило. Её расширенные глаза, участившееся дыхание? Ага, моя жена хотела меня.

Это была победа. Настоящая. До тех пор, пока я не осознал, что теперь, возможно, придётся продолжать в этом духе и полностью вжиться в образ дровосека. Чёрт. Может, Гас даст мне пару уроков до того, как родится малыш?

Когда Джуд узнает, что его план сработал, будет невыносимо самодоволен. Но я определённо испеку ему пару десятков печений с арахисовым маслом в знак благодарности.

Один только взгляд Виллы стоил всей боли в плече и предстоящих подколов.

Операция «Лесоруб» прошла успешно. Осталось только удержать темп и не облажаться.