Текст книги "Топором повенчаны (ЛП)"

Автор книги: Дафни Эллиот

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц)

Глава 11

Вилла

– Поздравляю, – сказала Мелли, сжав меня в объятиях, окутала облаком Chanel No. 5 и своей роскошной шевелюрой из чёрных волос. – Это так романтично.

Мелли была душевной, трогательной и обожала всё, что связано с любовью. Впрочем, она и сама была замужем в третий раз. А когда я училась в старшей школе, она подсовывала мне книжки Норы Робертс – именно так я впервые узнала, что «долго и счастливо» бывает не только в сказках.

Она работала с моим отцом почти двадцать лет – управляла офисом, занималась счетами, заказывала расходники и просто создавалa вокруг тепло и уют.

Донна, сидящая у компьютера, недовольно фыркнула.

Она была двоюродной сестрой Мелли и её полной противоположностью. Суровая медсестра с короткой стрижкой, татуировками и двумя спасёнными питбулями дома. Целеустремлённая, прагматичная и неразговорчивая – пациенты обожали её. Я, увы, не достигла особых успехов в попытках растопить её сердце профессионализмом и обаянием. Но терять такую медсестру я не могла, так что регулярно интересовалась, как поживают её собаки – Тельма и Луиза.

Найти отличную медсестру – почти невозможно. А Донне хоть и немного за пятьдесят, она постоянно грозилась уйти на пенсию. Обычно – в ответ на болтовню Мелли о круизе по «Звёздному пути», в который та собиралась со своим третьим мужем весной.

– И зачем ты сделала такую глупость, как выйти замуж? – буркнула Донна.

– Она по уши влюблена, – пропела Мелли, крутясь в своём эргономичном кресле. Я почти видела сердечки в её глазах. – И он такой красавчик. И высокий. Просто вау.

Я натянуто улыбнулась. Даже не представляла, как в принципе обсуждать всё это. До сих пор казалось странным – я замужем.

Я. Девушка, у которой даже серьёзных отношений никогда не было.

Замужем.

За Коулом Эбертом, как ни странно.

И, надо признать, пока всё шло не так уж плохо. Его приезд и наше первое утро вместе не стали той неловкой катастрофой, какую я себе представляла. Наоборот – он был милым, искренним, полным решимости следовать нашему плану. Ничто из того, что я знала о Коуле до этих выходных, не наводило на мысль, что из него получится надёжный муж. Но его признание в том, что он не хочет снова облажаться, задело меня за живое. У него тоже много на кону.

В приёмную вошёл доктор Уолтерс, и в офисе воцарилась тишина. Поверх выглаженной белой рубашки он носил своё привычное шерстяное пальто и один из десятка дурацких галстуков, которые чередовал каждый день. Ему было за семьдесят, он был высоким и спортивным. В юности грёб в академической восьмёрке в Уильямсе и не упускал возможности напомнить об этом.

Годами он был правой рукой моего отца. Мы буквально вытащили его из пенсии, уговорив временно вернуться, чтобы помочь мне, пока отец на восстановлении. Он работал всего три дня в неделю, но без него, Мелли и Донны я бы не продержалась даже одного дня.

Я вдруг поняла, насколько недооценивала всё, что делал мой папа. Как, чёрт возьми, он умудрялся развивать практику, лечить весь город, тренировать мою софтбольную команду, водить маму на свидания каждую неделю и ещё проверять мои домашки каждый вечер? Просто уму непостижимо.

Да одна только работа с выставлением счетов выматывала до предела. Я уже повторяла коды ICD-9 (*Коды ICD-9 (International Classification of Diseases, 9th Revision) – это международная система кодирования заболеваний и медицинских состояний, разработанная Всемирной организацией здравоохранения (ВОЗ)) во сне.

Медицинский институт научил меня строению тела и физиологии.

Ординатура – как сортировать травмы, ставить диагнозы и лечить.

Но ничто не могло подготовить меня к переполненному залу ожидания и потоку самых разных людей, которым нужна помощь.

Бесконечные бумажки, устаревшие системы, бюрократические препоны с предодобрениями.

В Балтиморе за всем этим стояли целые команды. Здесь – только я и пара человек.

– Блонди, – рявкнул доктор Уолтерс, помешивая Splenda в своём чае. – Ваше поколение вообще когда-нибудь слушало аритмию или вы только и делаете, что постите об этом в Snaptok (*сленговое слово, объединяющее названия двух популярных соцсетей Snapchat и TikTok)?

Он обожал подкалывать меня по поводу моего возраста и того, какие мы, мол, бесполезные миллениалы. Не забывал напоминать каждый день, что был в родильной палате в тот момент, когда я появилась на свет.

А я, в ответ, напоминала ему, что он старше египетских пирамид.

– А где ты был, когда Линкольна застрелили? – сладко поинтересовалась я.

Сморщив лоб, он отмахнулся.

– Знаю, ты занята со своим новым мужем, жена, кстати, передаёт поздравления, но не забывай сосредотачиваться.

Миссис Уолтерс была чудесной. Когда мы уговорили его выйти из пенсии, она прислала мне красивое растение в кабинет – «в благодарность за то, что забрали его с моих рук».

– У тебя бардак в записях. Слишком сильно полагаешься на технику. А ты хоть умеешь вручную давление мерить?

Конечно, умела. Но всё равно достала блокнот из кармана халата и начала записывать. Он, конечно, обожал меня дразнить, но к моему профессиональному росту относился очень серьёзно.

– И ещё. Сегодня ты по педиатрии. В зале ожидания полно сопливых.

Я с притворным стоном отдала честь. С октября по май в любой день обязательно кто-нибудь из школьников болеет, и нам приходится втискивать их между приёмами. Доктор Уолтерс всегда скидывал их на меня, говоря, что в его возрасте такие болячки лучше не ловить.

– Доктор Савар, пациент во второй, – отозвалась Донна, быстрым шагом проходя по коридору.

По её команде я надела маску и отправилась в бой.

Кейли Уитлок было семь, и у неё были двусторонние отиты. Её брат-близнец Кейден сидел на полу и играл на планшете, пока я брала мазок на стрептококк.

– Так вы теперь настоящая врач? – с тревогой спросила её мама. – Доктор Уолтерс сегодня недоступен?

Я натянуто улыбнулась и сосредоточилась на осмотре Кейли, аккуратно поместив мазок в пробирку.

– Да, мэм. Сертифицирована и всё такое.

Я не собиралась рассказывать ей всю свою биографию – к этому моменту в городе уже все изучили мои регалии вдоль и поперёк.

Она одарила меня натянутой улыбкой, пока я пальпировала лимфоузлы.

– Доктор Вилла, – хрипло прошептала девочка. Бедняжка явно страдала. – А почему у вас нет кольца?

– Мм? – спросила я, мысленно отметив, что лимфоузлы не увеличены.

– Обручального кольца, – пояснила она, указывая на свой пальчик. – Мама сказала, что вы вышли замуж.

– Вышла, – ответила я и повернулась к раковине, чтобы вымыть руки.

– И ещё сказала, что ваш муж – прямо огонь.

– Кейли! – ахнула её мама.

Моё лицо вспыхнуло от смущения, но при этом я с трудом сдерживала смех. Именно за это я так любила работать с детьми – они не думают, прежде чем что-то сказать.

Сжав губы, я глубоко вдохнула носом, пытаясь прийти в себя. Когда убедилась, что смогу сохранить нейтральное выражение лица, я посмотрела на миссис Уитлок, подняв бровь.

– Уверена, он очень достойный молодой человек, – пробормотала она, не поднимая глаз и копаясь в своей сумке, будто в ней хранился рецепт от неловкости.

– Чтобы ответить на твой вопрос, – сказала я, улыбнувшись Кейли, доставая из кармана блокнот для рецептов, – кольца пока нет. Но скоро появится.

Отрывая листок, я объяснила её маме, что позвоню, как только будут готовы результаты мазка на стрептококк.

Как только они ушли, я повернулась и направилась во вторую смотровую. И ещё не было и десяти утра, а день уже шёл полным ходом.

Я пропустила обед – настолько сильно отставала. Даже не успела обновить карточки пациентов. Пока доктор Уолтерс объяснял, какие анализы нужно назначать при гипертонии, я засовывала в рот протеиновый батончик.

– Доктор Савар, – заглянула в кабинет Мелли, который я теперь делила с Уолтерсом. – Мистер Моран пришёл на медосмотр, кабинет номер три.

Я встала, выбросила обёртку и взяла ноутбук.

Зайдя в кабинет, я встретила тёплую, широкую улыбку.

– Мой любимый доктор, – сказал он.

– А вы – мой любимый пациент, – ответила я, тоже улыбаясь.

Боб Моран ушёл из лесной промышленности несколько лет назад, а теперь подрабатывал водителем школьного автобуса. Ему всего шестьдесят один, но здоровье было слабое.

– Начали принимать витамины, как мы обсуждали? И добавили хоть чуть-чуть физической активности? – В записях отца было видно, что он долго пытался уговорить его начать двигаться. В семье была предрасположенность к болезням сердца, а анализы – удручающие.

– Физкультура скучная. Лучше расскажи, как ты вдруг замуж выскочила.

Я закатила глаза.

– Маленькие привычки могут сильно повлиять на здоровье.

Он фыркнул.

– Прямо как моя жена.

Я поставила руки в боки и строго посмотрела на него.

– И она права. Наверняка чаще, чем вам бы хотелось признать.

– Вот оно как? Теперь, значит, ты всё знаешь, раз вышла за хоккейного героя?

– Про здоровье сердца – да, знаю. Витамины, рыбий жир и физические упражнения. И я говорю это серьёзно.

– Ладно, док, – вздохнул он. – Только потому, что ты у меня любимая.

– Я серьёзно, – повторила я, задержав на нём взгляд, чтобы он понял. – Если через три месяца холестерин не упадёт, начнём медикаментозное лечение.

На выходе мистер Моран подмигнул мне.

– Отличную работу делаешь, девочка.

Я поблагодарила его, но похвала не смогла перебить общее ощущение – почти каждый пациент ставил под сомнение мою компетентность.

После гриппа, экземы, очередного отита и пары профилактических осмотров я рухнула в кресло в кабинете и начала массировать виски. Моя огромная бутылка с водой стояла на столе, маняще сверкая. Я схватила её и сделала несколько жадных глотков.

Поставив бутылку обратно, открыла почту, молясь увидеть хоть одно уведомление о кандидатах на опубликованную вакансию.

Ничего.

Плечи опустились. Мне было отчаянно нужно пополнение. Да, отец всегда вёл практику без излишеств, но в итоге довёл себя до инсульта. А теперь, после закрытия клиник в Хартсборо и Миллинокете, мы были нужнее, чем когда-либо. Медицина менялась, и если я хотела давать пациентам качественную помощь, надо было меняться вместе с ней.

Во время ординатуры я познакомилась с моделью общественной медицины, которую начали внедрять в крупных городах с уязвимым населением. Чем больше я об этом узнавала, тем больше понимала, что такая система была бы полезна и в сельской местности. Здесь у людей почти не было выбора, а значит, особенно важно было давать им максимум.

Но пока мои грандиозные планы откладывались. Не было ни времени, ни сил продумать, с чего начать, если я едва успевала справляться с повседневными задачами.

Доктор Уолтерс, этот ворчливый заноза, был моей последней опорой. Так что приоритет номер один – не дать ему сбежать.

– Вы были абсолютно правы по поводу дозировки профилактики РС-вируса. Спасибо, что помогли, – сказала я, пока он надевал пальто и направлялся к выходу.

Он фыркнул.

– Я хоть и старый, но понимаю, о чём говорю.

Сдерживая улыбку, я кивнула.

– Конечно.

– И я читаю. Никогда не переставал. Это не работа, Блонди. Это призвание. Миссия всей жизни. Тут не бывает «закончил смену и забыл». Это идёт с тобой домой, за ужин, на выходные. Ты носишь в себе этих людей и их судьбы – всегда.

Его слова пронизали меня насквозь, напомнив, зачем я всё это делаю.

Я ведь знала, на что иду. Но всё равно надеялась, что смогу быть всем, в чём нуждается сообщество, и при этом не выгорю, не угроблю здоровье и не лишусь счастья.

– До среды, – сказал он, выходя в коридор и оставляя меня в тесном кабинете.

Пока я вбивала коды и делала заметки, его слова снова и снова звучали в моей голове. С момента окончания меда прошло шесть лет, а я всё ещё ждала, когда придёт уверенность. Когда смогу не просто справляться, а по-настоящему владеть ситуацией. Когда буду так же спокойно принимать каждый день и справляться с наплывом пациентов, как мой отец.

Многие мои друзья по учёбе мечтали о специальностях с минимальным контактом с пациентами. Хотели быть экспертами, которые приходят в последний момент и решают проблему. Или врачами, что ставят диагноз и передают пациента дальше.

Я им завидовала. Они могли снять халат и выдохнуть. Проводить границы, защищать себя.

А я?

У меня такой роскоши не было. И, честно говоря, границы я проводила ужасно.

Живое тому доказательство сейчас обитало в моей гостевой комнате. Мой муж. Мой платонический сосед. Человек, который всего за пару дней превратился из случайного знакомого в важную часть моей жизни.

Да, в городе слухи расходились молниеносно, но я не тратила на них много времени. Я здесь выросла – знала, как всё устроено. Через пару недель появится новый повод для разговоров. Подростки нарисуют член на водонапорной башне, или Бернис представит в кафе новый вкус пирога и наши приключения в Вегасе быстро уйдут в прошлое.

И тогда мы спокойно разойдёмся друзьями. И продолжим жить дальше.

Точнее, он продолжит. У меня здесь и так не было особых романтических перспектив. А если судить по последним месяцам, на свидания у меня ещё долго не будет времени.

Но об этом я подумаю потом.

Мне почти тридцать один. Успею ещё позаботиться о себе.

Сейчас – главное: работа. А самый главный повод для волнения?

Мой случайный муж.

Глава 12

Коул

Чуть позже семи Вилла наконец-то подъехала. Колёса её машины зашуршали по гравию. Она и правда не шутила насчёт своих безумных рабочих часов.

Я стоял у окна и наблюдал, как она выходит из своей маленькой машины. Если бы мои бывшие товарищи по команде могли видеть меня сейчас – в фартуке, готовящего ужин для жены, – я бы до конца жизни это расхлёбывал.

Но, странное дело… мне это нравилось. Или что-то вроде того. После утренней встречи я отчаянно хотел отключить мозги. За последние месяцы я понял, что работа руками отлично помогает в этом. Так что приготовление вкусного ужина стало моей целью.

Нет, я вовсе не пытался произвести впечатление на Виллу. Ни капли. И пока я возился с тестом, я определённо не представлял её в коротких шортах с раскрасневшимся лицом во время нашей утренней йоги.

Она вошла в дом усталая, остановилась в дверях. Её светло-русые волосы были закручены в небрежный узел на макушке, плечи поникли.

– Ты приготовил ужин?

Я прикусил губу, чтобы не выдать гордость. Ещё пару месяцев назад я не умел даже воду кипятить. А теперь… Ну, прогресс на лицо.

– Ты любишь лазанью?

– Люблю? – она повесила сумку на крючок у двери. – Я её обожаю.

Во мне вспыхнула радость.

– Отлично. Я приготовил соус сам. Без всяких химических добавок.

Она медленно, с округлившимися глазами, вошла на кухню.

– Как? – спросила, осматривая всё вокруг. – Здесь чисто.

– Я убрал, пока она запекалась.

Её глаза чуть не вывалились из орбит. И я, чёрт возьми, не удержался – расправил плечи. Оказывается, впечатлить Виллу – всё равно что забить три шайбы за матч.

Она открыла холодильник и заглянула внутрь.

– И ты купил продукты?

– Меньшее, что я мог сделать. Сначала заехал в магазин здорового питания в Ороно, потом заглянул в огромный CVS (*Одна из крупнейших аптечных сетей в США). Я сегодня утром использовал твой модный шампунь и хотел купить такой же. Прости за это. Купил сразу две бутылки.

Она медленно закрыла холодильник. Потом обернулась и оперлась о него спиной, моргая.

– Всё нормально?

Она покачала головой.

– Да. Просто после такого дня твоё внимание, похоже, перегрузило мне мозг.

Я ощутил, как по телу разливается гордость, а внутри всё приятно защекотало. Сгибая руку, я демонстративно напряг бицепс и подмигнул ей:

– Один из многих бонусов быть замужем за мной. А теперь садись и ешь.

– Подожди минутку. – Она выпрямилась и достала телефон из кармана. – Можешь сделать это ещё раз? Напрячь бицепс на фоне домашней лазаньи?

Я поморщился. Даже в первый раз не стоило этого делать.

– Странная просьба. Зачем?

– Делай.

Вздохнув, я опустил голову.

– Ладно. – Несмотря на всё, я подчинился. Даже добавил улыбку.

Она сделала снимок, а потом, молча, с невероятной скоростью принялась что-то печатать.

– Эм… – Я прочистил горло, вдруг запаниковав. – Можно узнать, что ты с этим сделаешь?

– Выложу в ТикТок, – спокойно ответила она, всё ещё печатая. – Ты станешь вирусным. Кстати, «мужской порно-контент» – это уже хэштег?

Сердце моментально ушло в пятки. ТикТок?

Она подняла взгляд, и я заметил в её глазах озорной блеск.

– Шучу. Я отправила фото Лайле и Магнолии. Хотела показать, что меня сегодня ждало дома.

Я посмотрел ей в глаза и искренне улыбнулся.

– Необязательно было так стараться, – сказал я, повернувшись обратно к лазанье. – Не надо изображать из себя идеальную жену перед подругами.

Она подошла ко мне вплотную. Её тепло тут же распространилось по мне.

– Это не из-за них, – сказала она резко. – Я всё ещё злюсь на Лайлу. Да, мы обе извинились, но она вела себя снисходительно, как будто идея, что я могла выйти за тебя, – полнейший абсурд.

Я промолчал, но мы оба знали – она была права.

– И как твоя жена, – продолжила Вилла, – я считаю это оскорблением.

Я бы соврал, если бы сказал, что её слова не задели. Было в них что-то… приятное. Даже если у нас ничего нет, кроме растущей дружбы.

– Не держи на неё зла, – сказал я, раскладывая ужин по тарелкам. – Не хочу, чтобы между вами встала наша… ситуация.

Она глубоко вдохнула.

– Не волнуйся. Просто, видимо, назрела лёгкая встряска. Жизнь у нас у обеих сильно изменилась. И дружбе иногда тоже нужно адаптироваться. Я люблю её, несмотря ни на что.

У меня друзей почти не было. Это побочный эффект спорта: всё детство – соревнования, тренировки, сборы, переезды. Команды менялись, настоящая дружба не успевала завязаться. Да и в хоккее каждый был сам за себя, все конкурировали.

Вилле повезло и она не понимала, как это ценно. И оттого мне ещё больше хотелось не испортить для неё этот брак.

Я взял вилку. Вилла тоже. Откусила.

– Ммм, – простонала она, закрыв глаза.

Просто это «ммм», выражение на её лице и я уже наполовину стоял. Чёрт.

– Ты сам это сделал? – в голосе была искренняя восхищённость. – Чёрт, это офигенно вкусно.

– Ничего особенного.

– Ещё как что-то, – возразила она с такой страстью, будто я приготовил не ужин, а спасительный эликсир. – Этот день меня вымотал. На обед – половинка протеинового батончика. А тут… идеальное завершение вечера.

Улыбка расползлась по моему лицу сама собой.

– Вообще-то, – сказал я, – я знаю ещё один отличный способ расслабиться после тяжёлого дня.

Она замерла. Глаза распахнулись, словно блюдца.

Ну всё. Я только что всё испортил.

– Н-нет, – заторопился я, размахивая вилкой. – Не это.

Она с облегчением выдохнула, плечи опустились.

Ладно. Сексуальные намёки в этом браке не приветствуются. Принято.

– Я про Jeopardy.

Она сразу оживилась.

– Ты фанат?

– Ага, – кивнул я. – Дебби меня подсадила. Смотрю каждый вечер.

– Я обожаю Jeopardy.

– Тогда хватай тарелку и вперёд.

– «До и после»? Моя любимая категория! – взвизгнула она от радости.

Просмотр Jeopardy стал для меня вечерним ритуалом, который здорово успокаивал. Мне нравилось угадывать хотя бы пару ответов. Но смотреть шоу с Виллой – это было нечто совершенно другое. Веселее, живее, теплее.

Она знала поразительно много – особенно по самым случайным темам. Изобразительное искусство? Гражданская война? Я всегда знал, что она умная, но это был какой-то запредельный уровень.

А с каким восторгом она выкрикивала ответы, болела за участников… От этого внутри становилось по-настоящему тепло.

– Я обожаю турнир для подростков, – сказал я. – Там хотя бы на пару вопросов знаю ответы.

– Согласна. А Jeopardy для звёзд вообще заставляет чувствовать себя гением.

– Думаю, ты и правда гений, – признался я. – Тебе бы надо выступить в шоу.

– Я говорю себе это каждый раз, когда угадываю вопрос за двести долларов на медицинскую тему… Но вряд ли, – фыркнула она.

– Понимаю. Когда появляется категория про спорт, я сразу радуюсь – думаю, ну вот, сейчас всех уделаю. А потом там оказывается какой-нибудь бейсбол 1972 года, и я в полном пролёте.

Она обернулась ко мне на диване, подпрыгивая от энтузиазма.

– Новое правило. Если мы оба дома – смотрим Jeopardy.

У меня сжалось сердце.

– Договорились.

– И болеем за всех, даже за тех, кто уходит в минус.

– Обязательно. Особенно за тех, кто перегибает с ежедневными двойными ставками и сливает всё, что выиграл.

– До сих пор не верю, что ты фанат Jeopardy.

Я сглотнул, игнорируя неприятный укол от её слов.

– Я не просто тупой хоккеист.

– Я это знаю, – ответила она серьёзно. Тон её мгновенно вернул мне уверенность. – У меня с этим шоу особая связь. Во время интернатуры я записывала его и смотрела в два часа ночи после смены в больнице. Варила рамен и засыпала под голос Алекса Требека.

– Я по нему скучаю.

– Все скучаем.

После окончания передачи мы отнесли тарелки на кухню. Вилла настояла на том, чтобы помыть посуду сама.

– Это было потрясающе. Но тебе не нужно готовить ужин каждый раз.

– А мне нравится, – пожал я плечами. – Это заставляет меня чувствовать себя полезным. День был какой-то странный. В компании происходит много всего, я хочу помочь… но толком не знаю как.

Она закрыла посудомоечную машину, вытерла руки и повернулась ко мне.

– Хочешь поговорить?

По глазам видно было – это не просто вежливость. Если бы мне надо было выговориться, она бы выслушала. Но я не хотел снова перемалывать весь тот бардак, что случился за последние пару лет.

– Не особо. Всё свелось к очередной ситуации, где мои братья справляются со всем, а я как дурак сижу и ни черта не понимаю.

Она сжала мой предплечье.

– Мне жаль. И, к слову, я думаю, тебе есть что предложить. Если будешь продолжать приходить и поддерживать, они это тоже поймут.

Я занялся остатками ужина, убирая их в холодильник, стараясь не выдать, как сильно подействовали её слова. Но она была права. Присутствие – это тоже вклад. И пусть меня там не ждут, я всё равно не уйду. Я буду рядом и помогу всем, чем смогу – даже если это будет казаться незначительным.

– Завтра вечером у меня тренировка, – сказал я, когда кухня была полностью убрана. – Я сделал с запасом, так что спокойно разогрей остатки после работы.

– Герой, – улыбнулась она. – Кстати, мои родители пригласили меня на ужин в среду. Так что можешь не готовить.

– Я пойду с тобой. Не хочу, чтобы ты сталкивалась с ними одна.

– Да не так уж всё и серьёзно, – вздохнула она. – Это не расстрельный комитет.

Я прищурился.

– Мы теперь команда. Так что я тоже там буду. Скажи только, какие цветы любит твоя мама.

– Тюльпаны, – ответила она мгновенно. – И спасибо.

Я подошёл ближе и накрыл её руку своей.

– Я понимаю, что это не традиционный брак, – сказал я, глядя ей в глаза, стараясь, чтобы она почувствовала мою искренность. – Но я всё равно постараюсь быть хорошим мужем. Вряд ли у меня будет всё получаться, но я буду стараться.

Она смотрела на меня внимательно. И в этой короткой тишине между нами что-то произошло. Доверие, может? В любом случае, мы оба понимали: чтобы этот брак сработал по нашим правилам, нужно вкладываться по полной.

– Кроме того, – добавил я, отступив на шаг и напомнив себе, что пора идти в свою комнату, потому что от её близости мне становилось слишком тепло, – у меня такое чувство, что у нас всё получится. Мы справимся.

– Серьёзно? – усмехнулась она. – Мы женаты один день.

– Зато ты классная. И я – ничего. Плюс, у нас Jeopardy. Есть браки, которые начинаются с куда меньшего.