Текст книги "Топором повенчаны (ЛП)"

Автор книги: Дафни Эллиот

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)

Глава 39

Вилла

Сегодня мы закрыли клинику пораньше – надвигалась сильная буря. Снег начал сыпать ещё к завтраку – лёгкий, пушистый, вполне обычный для этого времени года. Но к обеду поднялся сильный ветер, и видимость почти исчезла.

Здесь, на севере, снег идёт с октября по май. Люди не моргают глазом – это часть жизни. Школьники идут к автобусу по сугробам по пояс, будто так и должно быть. Снег – это опасно, но настоящий враг – ветер. Пару раз в год нас накрывает нор'истер – буря с ураганными порывами ветра и рекордными осадками. Вот такие штормы у нас в штате воспринимают всерьёз. Все мы слышали страшные истории о людях, которых застанет снег врасплох – без генератора, без припасов, без связи.

К счастью, в Лавелле крепкое сообщество. Всё это благодаря Бернис и нескольким другим пожилым женщинам, которые следят за пожилыми соседями и семьями с маленькими детьми. Весь город уже точил лопаты и заливал бензин в генераторы в ожидании.

Не раз бывало, что я сидела рядом с отцом, пристёгнутая в его стареньком пикапе, который он держал специально для расчистки снега. После особенно сильных метелей мы с ним убирали проезды соседям, а иногда даже расчищали склон к начальной школе.

Сердце сжалось от воспоминаний. Родители сейчас в безопасности, в Портленде, но мне их безумно не хватало.

Они всегда ставили превыше всего труд, самоотдачу и помощь другим. Я росла, наблюдая, как папа встаёт из-за стола на День благодарения, чтобы пойти выручить кого-то. Он уходил с матчей, из магазинов – даже оставляя тележку, полную продуктов. Всё сообщество знало: на него можно положиться.

Мама – тоже. В округе было всего несколько психологов, и она всегда была загружена. Постоянно ездила в больницы. Слава богу, когда я пошла в младшую школу, она открыла частную практику. Это сократило количество разъездов, но она всё равно была на связи круглосуточно.

Помощь другим у нас в крови. И я всё чаще понимала, что моё представление о помощи немного отличается от родительского. Но до того, чтобы сделать этот шаг, мне ещё предстояло многое пройти. Племянница доктора Уолтерса как раз заканчивает учёбу на социального работника, и мы с ней недавно обсуждали возможность стажировки в моей клинике. Эмоциональная поддержка пациентам – это огромное подспорье. Я всё ещё ищу «единорога» – врача или фельдшера, который мог бы взять на себя часть нагрузки, но благодаря Коулу у меня не опускаются руки.

Он забрал у меня часть ответственности дома и это было настоящее облегчение.

Сегодня днём он встретил меня в дверях поцелуем.

– Надо бы успеть в магазин, пока не накрыло, – сказала я, не снимая пальто и ботинок. Нам предстояло срочно пройти весь список перед бурей.

– Уже всё купил, – сказал он, уходя в сторону кухни.

– А...

– Бензин для генератора? Есть. Зарядил все устройства, но поставь телефон на зарядку, вон тут провод, и аккумулятор тоже заряжен. Фонарики проверены, батарейки свежие.

Он указал на кухонную стойку, где стояли фонари в ряд.

Сердце дрогнуло.

– Я, наверное, никогда не была настолько возбуждена, – выдохнула я.

Он подмигнул.

– У тебя будет куча времени показать, насколько сильно ты меня хочешь, жена. Нас ждёт несколько дней запертых в доме.

Я подключила телефон, шагнула в его объятия и позволила себе утонуть в его тепле, в его родном запахе. Хотя большую часть жизни у меня и времени не было подумать о браке, теперь я наслаждалась каждым его моментом.

Но внутри всё равно сидело чувство вины. Маленькая заноза, в которую я продолжала тыкать.

Лайла. Наша дружба. Ложь, которую я ей сказала.

Я не хотела предавать Коула, но мне хотелось всё ей рассказать. Начать сначала. Но дело было не только в моей истории.

Он взял меня за лицо, склонился ко мне.

– Что-то случилось. Из-за работы?

Я покачала головой.

– Расскажи. – Он поцеловал меня в лоб, отстранился, нахмурился. – Ты можешь мне сказать всё, помнишь? Полная честность.

Я глубоко вдохнула, сердце забилось чаще.

– Я хочу рассказать Лайле правду. О Вегасе, о том, как всё началось. Мне тяжело врать, она ведь моя лучшая подруга. Она поддерживала нас, радовалась за нас, и я хочу, чтобы она знала, как всё было на самом деле.

Он кивнул, не отрывая от меня взгляда.

– Тогда скажи ей.

– Коул... – Он говорил так просто. – А как же Оуэн?

Он отступил на шаг, провёл руками по волосам.

– Да, в Вегасе нам немного снесло крышу, и всё зашло дальше, чем мы планировали.

Мне не понравилось, как это прозвучало. Хоть это и была правда – с той пьяной ночи мы прошли огромный путь.

– Но всё это обернулось лучшим, что со мной случалось. Может, не стоит приуменьшать это, скрывая, с чего началось. Я люблю тебя. И хочу, чтобы ты гордилась тем, что мы строим вместе.

Эти слова попали прямо в сердце.

– А Оуэн?

Он пожал плечами.

– Я переживу его осуждение. Мы никогда не были близки, и скажем мы ему правду или нет – вряд ли что-то изменится. Лучше пусть он меня ненавидит, чем я заставлю тебя врать своей лучшей подруге. Ты – самый важный человек в моей жизни.

Сердце сжалось.

Господи. Этот мужчина.

Он разрешал мне рассказать историю, которая принадлежала нам обоим. Он был готов попасть под осуждение своего брата, лишь бы мы могли двигаться дальше вместе.

– Я всю жизнь избегал последствий. Уворачивался выкручивался, сбегал. – Он выдохнул. – Но ты научила меня, что встретиться с правдой – это тоже свобода.

Я бросилась к нему, уткнулась лицом в его грудь.

– Позвони ей, – прошептал он, прижимая губы к моей макушке. – Скажи всё, что хочешь. Мне не нужна защита.

Мне понадобился почти час, чтобы набраться смелости и позвонить. Мы немного поболтали ни о чём, но я была такой нервной, взмокшей от пота развалиной, что довольно быстро перешла к делу.

– Я должна тебе кое-что рассказать, – выдавила я. – Мне страшно, что ты возненавидишь меня, но мысль продолжать лгать ещё хоть немного пугает сильнее.

– Вилла, – сказала она с тревогой в голосе. – Нет ничего такого, из-за чего я могла бы тебя возненавидеть. Что случилось?

– Я тебя очень люблю. И не могу больше жить в нечестности.

– Хорошо…

Глубоко вдохнув, я выдала краткую сводку всей истории с Вегасом.

– Что за хрень?! – завопила она, и я тут же почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Господи, как же я ненавидела её разочаровывать. Какая же я отвратительная подруга.

– Мы решили притвориться. Ненадолго. В основном из-за меня. Я не хотела расстраивать родителей.

И теперь я уже совсем разревелась.

– Вилла… – тяжело вздохнула она. – Они тебя так сильно любят.

Сердце защемило.

– Я знаю. Но мы чуть не потеряли папу, и сказать им, что я вышла пьяной в Вегасе за плохого парня – это было слишком.

– И вы с Коулом решили, что лучше уж притвориться, что любите друг друга? – фыркнула она.

– Я понимаю, как это звучит. Но он тогда тоже боялся, как отреагируют его братья. И вообще, всё как-то само сложилось. Ему нужно было жильё, а я чувствовала себя одиноко и была на грани.

– А теперь?

– Теперь всё потрясающе, – улыбка расплылась по моему лицу.

– А сколько длилось это «притворство»? Потому что, если ты сбежала с нашей священной ночёвки пару недель назад, чтобы быть с ним – ты отлично играла роль.

– Я не притворялась. Я влюбилась. Сильно.

– Конечно влюбилась. Он тебе идеально подходит.

Я зарделась и рассмеялась. Серьёзно? Она только что сказала, что её бывший мне идеально подходит?

– Я не шучу. У нас с ним всё пошло наперекосяк, но он был не единственным виноватым. Поверь, я тоже накосячила. – Её голос был мягким. – Похоже, отношения с тобой помогли ему повзрослеть и справиться с тем, от чего он всегда убегал. А тебе нужно иногда отключаться, отдыхать, позволять себе просто быть. А он в этом мастер. Вы идеально уравновешиваете друг друга.

Слёзы подступили к глазам. Господи, я не заслуживала такую подругу.

– Прости меня, – прошептала я, когда слёзы потекли по щекам. – Мне так стыдно. Мы ведь поклялись, что никакие мужчины не встанут между нами. А я... я чувствую, что предала тебя. Я тебя очень люблю.

– Блин, теперь и я реву, – всхлипнула она. – Мне больно. – Её голос стал еле слышным. – Не буду врать. Мне нужно всё это переварить. Но ты всё равно моя лучшая подруга. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Чтобы о тебе заботились.

Я сглотнула подступивший ком в горле.

– Спасибо. И прости меня.

– Но, – она на секунду замолчала, всхлипнула, потом прочистила горло. – Я тебя понимаю. Оуэн тоже сейчас раскапывает все те обломки, которые оставил ему отец. Всем им пришлось через многое пройти. Но у Коула есть ещё одна грань – он всегда мечтал заслужить одобрение братьев. Так что когда Оуэн взбесился из-за вашего брака, это наверняка было больно.

– Надеюсь, мы не испортили вам помолвку.

– Ни капли. Он так старался всё организовать идеально… Но именно сумасшедшие истории и несовершенства сделали его особенным. – В её голосе теперь звучала улыбка. – А если вы с Коулом и правда будете жить долго и счастливо, то я забираю все лавры себе.

Я хихикнула.

– Разрешаю.

– Ты уже рассказала Магнолии?

– Она сама догадалась. – Я поморщилась. – Ей понадобилось всего пару дней.

Лайла фыркнула.

– Ну конечно. У этой женщины встроенный радар на враньё.

Мы проболтали ещё долго. Она рассказала про учёбу, про благотворительный бал, на котором была с Оуэном, и, конечно, пересказала все свежие сплетни о спортивных звёздах Бостона. Видимо, теперь её круг общения включал и профессиональных атлетов.

Она была одновременно счастливой, уставшей и полностью реализованной. И это наполняло моё сердце теплом. Потому что Лайла прошла через ад и добилась всего сама.

Когда мы попрощались, на улице уже стемнело, а снег валил густо. Я вошла в гостиную, чувствуя себя легче, чем за последние несколько недель. Коул стоял на коленях перед камином.

Он был таким красивым. Таким добрым. И я снова напомнила себе – наша история вовсе не позор. Это начало чего-то особенного.

Глава 40

Коул

– Мне нужно идти.

Вилла вышла из спальни, натягивая через голову свитшот.

Я упёрся руками в бока и выдохнул.

– Посмотри в окно. Мы посреди нор'истера, помнишь?

Она проигнорировала мои слова, открыла шкаф в коридоре и вытащила здоровенный армейский вещмешок.

– Вилла, – я подошёл к ней, – мы сидим взаперти со вчерашнего дня. На улице метель, как в аду. Что вообще происходит?

Она тряхнула сумкой, даже не взглянув на меня.

– Это Кара. У неё кровотечение.

Кара? Та самая, со школы? Кровотечение? Я даже не успел задать ни одного уточняющего вопроса, как она резко обернулась.

– У неё только тридцать четвёртая неделя. Она в панике.

Погода была ужасной. Если честно, нам ещё повезло, что не отключили электричество. Я не собирался отпускать её туда одну.

– Ты вообще видела, что творится на улице? Чёрт побери, Вилла. Это опасно. Ты не можешь ехать. Снега уже по колено.

Она посмотрела на меня так, будто хотела испепелить.

– Я и не собираюсь ехать. Я поеду на снегоходе.

У меня поджилки затряслись.

– Ты хоть помнишь, как им управлять?

Она пожала плечами.

– Пару лет не садилась, но справлюсь.

Я взял сумку и закинул её себе на плечо.

– «Пару лет» – это сколько?

– Со школы, – произнесла она с полной серьёзностью, даже не пытаясь оправдаться.

Она уже натягивала дополнительные слои одежды, обмотала вокруг шеи шарф, который я когда-то связал для неё.

– Вилла, – выдохнул я, – это безумие.

Её глаза вспыхнули гневом.

– Послушай. Кара – моя подруга много лет. Муж у неё сейчас в лагере, не может выехать. Она одна. Ей страшно. Я её врач и её подруга. И я не подчиняюсь твоим приказам.

У меня перехватило дыхание. Ну вот. Я одновременно был в ужасе и восхищался своей женой.

– Ладно, – сказал я, распахнул шкаф и достал свою куртку. – Я еду с тобой. У меня большой опыт со снегоходами. Я поведу.

– Это необязательно.

– Это абсолютно необходимо, – прорычал я. – Ты моя жена. И если ты едешь в такую погоду, в такую чёртову метель, далеко в горы, то я поеду рядом с тобой. Это моя обязанность – защищать тебя.

Она вскинула руки и с громким хлопком опустила их на бёдра.

– У меня нет времени спорить с тобой по поводу твоего патриархального бреда.

– Отлично. Можешь надрать мне задницу потом. А сейчас отойди, мне нужны ботинки.

Вот уж когда не вовремя. Я покачал головой. Снег бил в стены дома целый день, снаружи было ледяное пекло. Я мечтал сидеть у дровяной печи, завернувшись в плед. А вместо этого мы участвовали в чёртовом реалити-шоу про выживание, которым так восхищался Джуд.

Мы направились в гараж, где Вилла сдёрнула чехол со снегохода.

Это была большая туристическая модель, к счастью – то есть места хватит на нас обоих.

Она закинула медицинскую сумку на багажник, рядом положила комплект для выживания в дикой местности, накрыла всё брезентом и закрепила резинками. Все её движения были точными и уверенными. Я не мог не восхищаться. Она знала, что делает, и ничто не могло её остановить.

– Готово. – Она кивнула на канистру. – Заправляй.

Пока я заливал бензин, она ещё раз проверила крепления.

И хотя мне совсем не хотелось соваться в эту бурю, адреналин уже плескался по венам. Только мысль о том, что она могла бы поехать туда одна, включала во мне первобытный инстинкт, которому я не мог противиться.

Я хотел защитить её. Доставить её в целости. Вернуть домой.

Я вырос в глубинке штата Мэн и снегоход знал, как свои пять пальцев. Как и эту местность. Но даже для меня это будет непросто.

Прежде чем сесть на эту чёртову машину, я достал телефон и быстро настрочил сообщение своим братьям. На всякий случай.

Коул: Вилла и я едем на снегоходе к пациентке. Если через пару часов от меня не будет вестей – вызывайте спасателей.

Финн: Мы поедем вас искать.

Гас: Ты уверен? Там снаружи жопа.

Коул: Она врач, чувак. Она не бросит человека в беде.

Финн: У меня есть снегоступы. Дай адрес, чтобы знали, куда идти.

Джуд: Удачи.

Гас: Поворачивай пошире, а то в сугробе застрянешь.

Коул: Только не говорите Дебби. И если что – найдите моё тело.

Как только мы надели шлемы, я завёл двигатель.

Вилла устроилась позади и обвила меня руками за талию.

– Держи фокус, – сказала она. – Я не знаю, что увижу, когда приеду, но в такой ситуации самое полезное, что ты можешь сделать – оставаться спокойным. Понял?

Я похлопал её по руке.

– Я с тобой, жена. Поехали к пациентке.

Дорога через лес была непростой. Снег был глубоким и мокрым – для езды, в принципе, неплохо, но ветер бил в лицо, и каждую клетку тела пронзало холодом. Но с Виллой за спиной, уверенной, сосредоточенной, подсказывающей повороты и указывающей направление, я быстро вошёл в ритм.

Когда мы добрались до города, дороги стали получше. Пару часов назад тут прошли снегоуборщики, и мы смогли прибавить ходу.

Мы проскочили через центр, снег в метельных вихрях размазывал свет фонарей. Доехав до шоссе № 16, свернули к реке и двинулись вверх, в сторону гор. Джуд жил где-то здесь – на извилистой загородной дороге, где дома были редкие, с участками и уединением. Красивое место, но зимой сюда не так-то просто добраться.

Я сбавил скорость, когда дорога раздваивалась, чтобы сохранить контроль. Путь стал уже, видимость – хуже.

Вилла сжала мою руку и указала направо. Я медленно поехал дальше, протирая визор рукавом. Снег облепил меня с головы до ног, но я не обращал внимания и продолжал ехать вперёд.

Мы проехали мимо нескольких домиков и парочки побольше, пока не добрались до маленького домика в коттеджном стиле на открытом участке.

Я подъехал максимально близко ко входу и заглушил двигатель. Вилла спрыгнула, отстегнула сумку и, не говоря ни слова, побежала по снегу. Для неё сугробы были по колено, но она не замедлила ни шага.

Кара Мосли была хрупкой женщиной, выпускницей на пару лет старше нас. Она работала на почте, а её муж, Джек, управлял краном в Hebert Timber. Мы с ним играли вместе в хоккей в школе. Я всегда его уважал.

С того момента, как она открыла дверь, стало ясно – она в беде. Несмотря на мороз, с неё катил пот, и всё тело дрожало.

– Кровь, – выдохнула она. – Там было много крови.

Вилла тут же кинулась к ней и усадила на стул. Как только Кара опустилась, моя жена встала на колени, проверила пульс и попросила описать симптомы.

На лице Виллы – полное спокойствие. Она посмотрела на меня.

– Стакан воды.

Я молча направился на кухню, порылся в шкафах, нашёл стакан, наполнил его до краёв и вернулся в гостиную с дрожащими руками.

– У меня только тридцать четвёртая неделя, – заплакала Кара.

– Я знаю. Всё будет хорошо. Давай обсудим последние двадцать четыре часа. Расскажи мне всё, что чувствовала. Потом я тебя осмотрю.

– Спина, – простонала Кара, сгибаясь пополам.

– Хорошо. Я тебя осмотрю, и мы всё обсудим. – Вилла бросила на меня взгляд, из которого я понял: ей нужно пространство. Я схватил её сумку в прихожей, снял с неё пальто и вышел повесить наше снаряжение сушиться у двери.

Развязывая ботинки, я услышал, как Кара стонет. Бедная женщина. Когда Вилла вошла в дом, лицо Кары просветлело. Я закрыл глаза и про себя помолился, чтобы всё прошло хорошо.

– Кара, – сказала Вилла своим спокойным, профессиональным тоном. – У тебя начались роды.

– Нет. Этого не может быть.

– Да, – мягко ответила Вилла. – У тебя произошло так называемое «кровавое шоу». Это отторжение слизистой пробки. Значит, тело готовится к родам.

Кара заскулила, и этот отчаянный звук больно ударил мне в грудь.

– Коул! – позвала меня Вилла чуть громче.

Я вернулся в гостиную. Кара сидела, опираясь на спину рукой, лицо её исказила боль.

– Позвони в больницу. Скажи, что у нас роды в тридцать четыре недели, положение OP. Узнай, сколько им нужно времени, чтобы добраться. А потом позвони Джеку и скажи, что всё под контролем. Ничего опасного делать не нужно.

Я кивнул, получив чёткий приказ.

– И мне нужны латексные перчатки из сумки.

Я достал их, раскрыл сумку, чтобы она могла дотянуться до остального.

– Что значит OP? – спросила Кара, её лицо исказила боль.

Вилла сжала ей руки.

– Это значит, что малыш в заднем затылочном предлежании. Мы называем это «солнышко вверх». – Она провела руками по животу. – Чувствуешь вмятину над пупком? Малыш развёрнут спинкой к твоей спине и опускается в шейку матки – отсюда и боль в пояснице.

– С ребёнком всё будет хорошо? – спросила Кара, пока я снова шёл в прихожую.

– Да, – уверенно ответила Вилла.

Когда я закончил оба звонка, вернулся в гостиную.

– Скорая будет через час. Я поговорил с приёмным покоем, родильным отделением и диспетчером. Они делают всё возможное. Дороги плохие, но снегоуборщики уже работают.

Кара всхлипнула и тут же расплакалась.

– Всё нормально, – объяснила Вилла. – Ты раскрыта на семь сантиметров. У нас есть время. Посмотрим, сможем ли мы дождаться полного раскрытия и попробовать повернуть малыша. А если скорая успеет – отправим тебя в больницу на кесарево.

Слёзы катились по её щекам, она всхлипывала, тряслась от напряжения.

Я отвернулся к окну, глядя на закручивающийся за стеклом снег. Нужно было собраться.

– А Джек? – прошептала она, обратив моё внимание на себя.

– Ждёт, пока утихнет ветер. – Я сочувственно на неё посмотрел. – Как только станет безопаснее, его сразу же доставят обратно в город.

Слёзы продолжали течь по её щекам, а тело тряслось от плача.

Но тут Вилла схватила Кару за руки и сжала их крепко.

– Посмотри на меня, – твёрдо сказала она. – Бояться – это нормально. Но сегодняшний день – один из лучших в твоей жизни. Сегодня ты встретишь своего малыша. Да, обстоятельства, может, и дерьмовые, но история родов у тебя будет потрясная, мамочка.

Кара сквозь слёзы слабо улыбнулась.

– Мне страшно до чёртиков.

Вилла обняла её.

– Я знаю. Но я с тобой. Пока не приедет скорая, я никуда не уйду. Мы справимся. Вместе.

Голос у неё был такой уверенный, что даже я почувствовал, как с души отпускает.

– А теперь давай засечём схватки и потренируем дыхание.

Глава 41

Вилла

Скорая едва смогла подняться по заснеженной дороге, но к тому моменту, как они подъехали к дому, мы уже закутали Кару, и Коул аккуратно нёс её к медикам, которые были готовы с фетальным монитором и кислородом.

Ветер стих, видимость заметно улучшилась. Но всё равно было жутко холодно и темно. Кара выглядела чуть спокойнее, а интервалы между схватками говорили о том, что до появления ребёнка у нас ещё было время – вероятно, они успеют добраться до больницы.

Когда мы остались одни, Коул обнял меня, как будто точно знал, что мне нужно.

– Мне было так страшно, – прошептала я в его грудь. – Я уже много лет не принимала роды.

Он приподнял мой подбородок.

– Тебе? Страшно? Как? Ты была абсолютно спокойна. Ты знала, что делаешь.

– Это просто автоматизм. Я много раз проходила через это. Мозг включается и работает. Но, чёрт... – Я уронила лоб ему на грудь и глубоко выдохнула. – Эти роды могли бы быть очень тяжёлыми. Она должна была оказаться в больнице.

– Ты была невероятной.

Я попыталась не вздрогнуть. Его похвала показалась неуместной. Я ведь почти ничего не сделала. На самом деле, единственная причина, по которой я вообще добралась до этого дома – это он. Я бы ни за что не справилась со снегоходом в такую погоду. После этой ночи я стала уважать отца ещё больше, если это вообще возможно. Он ведь не раз выезжал на вызовы в такие же бури, чтобы помочь пациентам и друзьям.

Я похлопала Коула по груди.

– Давай приберёмся здесь.

Мы бросили полотенца в стирку, быстро вытерли пол и выключили весь свет. Я написала Джеку, что Кара уже в пути и всё под контролем.

– Спасибо, что поехал со мной, – сказала я, запирая дверь. – Благодаря тебе я держалась спокойно.

Он моргнул, в глазах промелькнуло удивление.

– Но я же ничего не сделал.

– Сделал, – твёрдо сказала я. – Я чувствовала себя в безопасности. Именно поэтому я могла быть сильной для Кары.

Его взгляд смягчился, и он притянул меня к себе, одарив долгим поцелуем.

– Мы отличная команда. А теперь можно я отвезу свою жену домой?

Я слабо кивнула. Было уже почти четыре утра, и я выдохлась полностью.

Мы снова закрепили сумки, надели шлемы.

Когда-нибудь нам предстоит откапываться и идти на работу, но сейчас я хотела только одного – тёплая постель и мой муж рядом.

Я села за ним, он завёл снегоход, и я прижалась к нему, обняв крепко.

Снег стал идти реже, и, пока мы ехали, я не могла не восхищаться странной красотой этой зимней ночи. Хотя я была уверена, что Коул тоже хочет поскорее вернуться домой, он вёл машину осторожно, сосредоточенно, каждый поворот был точным. Как всегда, он выкладывался полностью, чтобы заботиться обо мне. Господи, только от этой мысли у меня сжалось сердце.

Тело почти одеревенело от холода, когда впереди мелькнули огни. Я прищурилась – это были… люди?

Я коснулась плеча Коула и указала вперёд. Он кивнул и направил снегоход в ту сторону. Чем ближе мы подъезжали, тем чётче становилась вывеска: Mountain Meadows – трейлерный парк. А чуть ниже, на склоне, куча строительной техники.

Я напряглась. Чёрт, надеюсь, никто не пострадал.

Коул остановился, свет не особенно помог разглядеть, что происходит. На обочине стоял большой пикап, рядом припаркован снегоход.

Когда Коул заглушил двигатель, я спрыгнула, сняла шлем и побежала к дороге.

Я замахала руками.

– Простите! Вам нужна помощь? Я врач!

Коул шёл позади меня, его широкие шаги не тормозил даже плотный снег.

– Мы можем помочь?

Когда мы подошли ближе, человек в тёмной одежде вскочил на снегоход. Двигатель взревел – и он рванул вперёд на бешеной скорости.

У меня что-то ёкнуло в животе. Это было… странно.

– Вам помочь? – рявкнул мужчина, когда мы подошли ближе.

Коул достал фонарик и осветил пространство перед нами.

Даже без формы, с надвинутой шапкой, я узнала это лицо.

Это был шеф Соуза.

У меня перехватило горло, я ускорила шаг:

– Шеф, – сказала я. – Вы не пострадали? Мы можем помочь.

Начальник полиции стоял в толстой серой горнолыжной куртке, в шапке. Его челюсть отвисла, глаза бешено метались.

– Что вы тут делаете? – рявкнул он.

Мужчина рядом с ним отступил назад. В темноте я не могла рассмотреть его лицо. Он был ниже, худощавее. В чёрном зимнем костюме, с небольшой сумкой в руке.

Шеф шагнул вперёд, расправив плечи.

– Езжайте домой.

– Мы просто хотели убедиться, что у вас всё в порядке, – спокойно сказал Коул, вставая передо мной, заслоняя. Но от кого? Что, чёрт возьми, здесь происходило?

– Надо было сразу догадаться, что это какой-нибудь Эберт тут бузит, – бросил шеф Соуза.

Второй мужчина хмыкнул.

От этого звука я шагнула вперёд и посветила фонариком на того, кто медленно отступал в темноту.

– Деннис?

Он прищурился, прикрыв глаза рукой, но я узнала его сразу. Деннис Хаксли. Господи, от него мне всегда было не по себе.

– Ты ранен? – спросила я.

Он шагнул вперёд, утопая в снегу.

– Всё нормально. Просто встреча.

– На обочине дороги? В четыре утра? В метель? – уточнил Коул.

Деннис уставился на него и ничего не сказал. В руке он всё так же сжимал ту самую сумку.

– Пока всё не стало хуже, поезжайте домой, – произнёс шеф Соуза.

Хуже? О чём он вообще говорит?

– Да, – добавил Деннис, голос его был странно угрожающим. – Это моя земля. Я владею Mountain Meadows. Могу попросить его арестовать вас за нарушение частной собственности.

Я покачала головой. Может, у меня мозг замёрз? Я знала шефа с самого детства, но сейчас он вёл себя так, будто действительно угрожал нам.

Шеф снял свои толстые перчатки. В свете наших фонариков на его запястье сверкнули массивные часы – я сразу это заметила. Потом он засунул обнажённую руку в куртку.

Чёрт. Он тянется к оружию?

Коул резко втянул меня за себя, крепко сжав мою руку.

– Мы просто хотели убедиться, что никто не пострадал. Мне нужно отвезти жену домой.

– Хорошая идея, – процедил Деннис, пока мы пятясь отступали к снегоходу.

– Слушай, – прошептал Коул, пока помогал мне сесть. – Я медленно проеду мимо. Посвети на машину и снегоход. Мне кажется, мы что-то упускаем. Попробуй запомнить номер.

Я кивнула и надела шлем. Когда мы тронулись, я направила свет на пикап, стараясь разглядеть номер. Машина была огромной, и, несмотря на снег, выглядела новой. В кузове стояли пластиковые контейнеры, припорошенные снегом.

Я повторяла про себя буквы и цифры, пока мы не добрались до домика.

– Запиши, – сказал Коул, помогая мне слезть.

Пока он освобождал мою медсумку, я вбежала в дом, вся в снегу, не снимая ни куртки, ни ботинок, и нацарапала номер на стикере. Голова гудела.

Коул вошёл минуту спустя, щёки у него были красные, а глаза – широко раскрыты.

– Мне срочно нужно позвонить Паркер.

– Что это вообще было?

Он покачал головой.

– Не знаю. Но я кое-что видел.

– У него было оружие? – прошептала я, медленно осознавая, насколько мы были близки к реальной опасности.

Он тяжело выдохнул, стянул шапку.

– Думаю, да. Ты видела часы на его руке?

Я кивнула

– Огромные. И выглядели очень дорогими.

– Именно, – сказал он, уже набирая номер. – И он знает, что мы это заметили.