Текст книги "Топором повенчаны (ЛП)"

Автор книги: Дафни Эллиот

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 20 страниц)

Глава 32

Вилла

– Хочешь с маслом или карамельный? – спросила Магнолия, поднимая две коробки попкорна для микроволновки.

Лайла подняла бокал с вином.

– И то, и другое. И принеси ещё M&M's.

Мы устроились в гостиной Магнолии. Хотя «гостиная» – это слишком скромно для такого пространства. Тут уместнее было бы сказать «большой зал» – настоящий собор с видом на озеро, несколькими зонами отдыха, барной стойкой и проекционным экраном, который спускался с потолка по нажатию кнопки.

Мы сдвинули диваны вместе и соорудили нечто вроде крепости, накрывшись кашемировыми пледами Hermès и подушками – так мы устраивали девичники ещё с тех времён, когда учились в средней школе. Собирались здесь, смотрели фильмы, трепались всю ночь и уплетали снеки.

Прошло уже сто лет с тех пор, как мы делали это в последний раз, но у Лайлы были зимние каникулы, так что Магнолия торжественно объявила: пришло время девчачьих посиделок.

Я развалилась на диване в шёлковой пижаме с монограммой – Магнолия подарила каждой из нас по комплекту – с маской на лице, пока девочки возились на кухне.

Как же я скучала по всему этому. По лёгкости, по беззаботности. Это возвращало в то время, когда жизнь была проще. До того как на плечи свалились взрослые обязанности.

Магнолия унаследовала этот дом от своей матери – опальной наследницы нью-йоркской аристократии, закрутившей роман с отцом Магнолии, художником-неудачником, чем вызвала жуткий скандал в своей семье. Её изгнали из родового поместья в Кеннебанкпорте и выделили вместо этого вот этот дом в «глуши», как она сама его называла. Она терпеть не могла это место, поэтому держалась подальше. Но каждое лето, когда заканчивалась школа, присылала сюда Магнолию с няней. В конце концов, на её двадцать первый день рождения, мать просто подарила ей этот дом.

Он был слишком большим для одного человека. Огромный колониальный особняк на почти пяти гектарах, с кучей хозпостроек – в одной из которых, кстати, я и жила. В доме не меньше семи спален, а столовая рассчитана на двадцать человек. И это буквально в двух минутах от моего уютного коттеджа, но когда я захожу сюда – будто оказываюсь в другом мире.

Но Магнолия обожала это место. Обставила его под себя – в своём эклектичном стиле, продолжала содержать смотрителей, мистера и миссис Льюис, которые давно стали ей почти бабушкой и дедушкой. Этот дом стал частью её самой, и я знала, нутром чувствовала: как бы глубоко ни пустила она корни в Нью-Йорке, однажды она всё равно вернётся сюда насовсем.

Сегодня вечером Магнолия сама готовила для нас ужин, а после мы сыграли несколько безумно конкурентных партий в UNO, переоделись в пижамы и включили марафон «Голодных игр». В школе мы все фанатели от этих книг – ещё одна вещь, которая нас тогда объединила.

– Лиам – самый горячий из братьев Хемсвортов, – мечтательно произнесла Лайла.

Я закатила глаза.

– Ну уж нет. Тор – вне конкуренции.

– Говорю же. – Она хлопнула по подушке рядом с собой. – Его недооценивают.

Магнолия плюхнулась рядом со мной, держа в руках новую бутылку вина.

– Посмотрите на нашу Докторшу. – Она ткнула меня локтем. – Не способна оценить привлекательность Лиама, потому что у неё глаза только для мужа.

Щёки мои вспыхнули, и я тут же взглянула на Лайлу.

– Она по уши, – подметила Лайла, укутавшись в плед и усмехнувшись. – Никогда не видела, чтобы она вот так замолкала, когда речь о парнях. Обычно она всё рассказывает про свои интрижки.

– Её просто капитально прижало, – протянула Магнолия, приподняв бровь с пирсингом и посмотрев на меня с лёгким упрёком. Я ведь клялась ей, что не зайду слишком далеко. И хоть я ничего ей не рассказывала, она всё поняла. Это её суперспособность.

А ведь они и половины не знали. Я была по уши влюблена в Коула. Без памяти. И если раньше я без стеснения делилась всеми подробностями свиданий с другими парнями, то это было нечто совсем другое.

То, что произошло между нами, было сокровенным, особенным, и делиться этим я не собиралась. Он был моим мужем, в конце концов.

Странное это чувство – думать о нём как о муже. Мы были женаты уже больше двух месяцев, но в моей голове он чаще был другом, соседом, просто Коулом.

Но юридически – он мой муж. А я его жена.

Я посмотрела на кольцо у себя на пальце, то самое, которое мы всё-таки купили, и попыталась понять, как за такой короткий срок могли измениться мои чувства. Человек, которому я меньше всего когда-либо доверяла, вдруг стал тем, перед кем я открылась полностью.

– У неё тот самый взгляд, – сказала Лайла, натягивая плед повыше. – Влюбилась.

Господи, как же тяжело было врать ей, пока Магс сверлила меня взглядом. Лайла была намного лучшей подругой, чем я того заслуживала. Всё-таки Коул – её бывший. И несмотря на шок и напряжение в Вегасе, она поддержала меня, не сказала о нём ни одного плохого слова. У меня скрутило живот при мысли, что она узнает правду. Но сейчас всё стало настолько запутанным, что я и сама уже не знала, где правда, а где нет.

Так что я сделала то, что делает любой, кто не хочет столкнуться с последствиями своих поступков: сменила тему.

– Что там с гостиницей? – спросила я у Магнолии, зачерпывая горсть попкорна.

Она давно уже поговаривала о том, чтобы купить гостиницу и заняться её реконструкцией. Денег у неё хватало, но вполне возможно, что она передумала. У неё и цвет волос-то не держится дольше месяца.

Магнолия сложила пальцы домиком, как злодей из фильмов о Бонде.

– Всё движется.

– Ну да, суперинформативно, – фыркнула Лайла. – Давай, выкладывай.

– Это грандиозный проект. Гостиница закрыта уже почти десять лет. Скорее всего, это ужасная инвестиция.

Лайла наклонила голову.

– Но?

– Но я её обожаю, – вздохнула Магнолия. – Она старая, романтичная. А теперь, когда городок понемногу развивается, я думаю, самое время её открыть.

– Значит, ты собираешься её купить?

Она пожала плечами.

– Адвокаты работают. Если мне удастся сбить цену до нужного уровня, тогда да.

В её духе – резко свернуть в другую сторону, швырнуть деньгами и влезть в новую авантюру, как только захочется. Я восхищалась её смелостью. Хотя... не могла не признать, что временами это вызывало во мне лёгкую зависть. Моё будущее всегда было чётко спланировано. Предсказуемо. У меня не было роскоши просто взять и попробовать что-то новое – потому что захотелось.

Мысли снова вернулись к работе и тому, насколько остро мне сейчас нужна поддержка. Смогу ли я выдерживать такой темп ещё десятилетия? Вряд ли. Да и хотела ли я этого – тоже не факт.

– У тебя всё в порядке на работе? – тихо спросила Лайла, поставив фильм на паузу. Там как раз начиналась Жатва, и мы всегда вместе кричали: «Я доброволец!» Такая у нас традиция.

– И да, и нет. Я справляюсь, но понимаю, что можно по-другому. В Балтиморе клиники работали семь дней в неделю, предлагали массу услуг и нанимали специалистов разных направлений. Я смотрю на отца и на то, через что он прошёл, и думаю – как бы хотелось построить такую практику. Где у меня была бы поддержка, а у пациентов – комплексная помощь.

– Чем мы можем помочь? – спросила Магнолия.

Я пожала плечами.

– Знаете кого-нибудь из практикующих медсестёр, кто хочет переехать в глухомань штата Мэн? А может, социальных работников? Специалистов по УЗИ? Флеботомистов? Здесь катастрофически не хватает медицинского персонала, и сельские больницы и клиники одна за другой закрываются.

Я собрала волосы в хвост и тяжело вздохнула.

– Мне с трудом удаётся находить время на спорт, хоть какие-то шесть часов сна и нормальное питание. И всё это – только благодаря Коулу.

Меня резко осенило: без него я бы давно выгорела. Он помогал мне – мягко, ненавязчиво – заботиться о себе, отдыхать, радоваться жизни. Благодаря ему я стала чаще возвращаться домой раньше, а не засиживаться в офисе до полуночи, разгребая бумажки.

Я стала сильнее, здоровее. И смеялась чаще, чем за последние несколько лет.

– Ты хочешь большего, – тихо сказала Лайла.

– Что ты имеешь в виду?

Она пододвинулась ближе и обняла меня за плечи.

– Мы с детства наблюдали, как ты идёшь к своей цели с упрямой решимостью. Быть врачом – это твоё призвание. Может, даже одержимость. Я столько лет тебе завидовала. Ты всегда знала, кто ты и чего хочешь от жизни.

– Я жутко тебе завидовала, – призналась Магнолия, закидывая в рот ещё горсть попкорна. – Ты самая целеустремлённая из всех, кого я знаю.

Глаза защипало. Я перевела взгляд с одной подруги на другую. Господи, какие же они у меня потрясающие.

– Но ты ведь влюблена, – продолжила Лайла, сжав моё плечо. – И это нормально – хотеть большего. Больше времени, больше впечатлений, больше любви. У меня было то же самое. Именно так я поняла, что влюбилась в Оуэна. Мне захотелось, чтобы моя жизнь стала шире. Я больше не хотела быть одержимой одной целью. Я была готова впустить в неё других людей, открыть себя для нового и для любви.

Теперь я уже плакала по-настоящему.

И я была не одна.

Магнолия села с другой стороны и обняла нас обеих своими длинными руками:

– Девочки, мы растём, – всхлипнула она. – И ничто не мешает нам осуществить все свои мечты.

Мы ещё долго сидели втроём, обнявшись на диване, прежде чем выключили фильм. Магнолия заварила чай, и мы поговорили по душам. Лайла поделилась тем, как сложно ей совмещать учёбу с растущими обязанностями в фонде. Магнолия волновалась из-за своего ивент-агентства и того, как, чёрт побери, она вообще справится с ролью хозяйки сельской гостиницы.

Мы делали то, что делали всегда: решали всё вместе. Обсуждали, предлагали идеи, гуглили наугад, смеялись, копаясь в себе и друг в друге.

Сердце болело всё это время. Я так скучала по этим вечерам. Именно о таком я мечтала в самые тяжёлые ночи ординатуры. Ради этого и хотела переехать в Нью-Йорк – чтобы проживать жизнь бок о бок с этими двумя потрясающими женщинами.

Но теперь… Этого было недостаточно.

Теперь мне нужно было ещё кое-что. Точнее – кое-кто.

Часов в два мы сдались – растянулись на диванах под ворохом пледов и спальных мешков.

Но я не могла уснуть.

Мне не хватало Коула.

Я так привыкла засыпать, прижавшись к нему, что теперь всё казалось неправильным. Было поздно, я должна была быть вымотана, но мозг не останавливался ни на секунду.

Я достала телефон и набрала сообщение.

Вилла: Я не могу уснуть без тебя.

Коул: Я тоже. Просто лежу, пялюсь в потолок и нюхаю твою подушку – она пахнет тобой.

Я буквально растаяла. Девочки были правы. Я по уши. И пусть разум подсказывал, что стоит хорошенько всё обдумать и приготовиться к тому, что это может не быть навсегда, моё сердце не желало слушать логику.

Я точно не сомкну глаз без него, а после всех эмоций этого вечера – слёз, смеха, откровений с подругами – мне остро нужно было приземлиться. А он умел это делать. Возвращал меня к самой себе. Помогал видеть, что важно.

Вилла: Я сейчас тихонько ускользну и вернусь домой.

Коул: Так сильно скучаешь?

Вилла: Да.

Коул: Не хочу, чтобы ты шла одна. Дай мне десять минут – я приду за тобой.

Моё сердце расширилось до размеров вселенной. Одна мысль о том, чтобы сбежать к нему, щекотала нервы восторгом. Словно я снова была в старшей школе. Только тогда я никогда не убегала к симпатичным мальчикам.

Я тихонько встала с дивана, аккуратно сложила пледы и на цыпочках прошла на кухню, где оставила сумку. Бодрая, как никогда, и переполненная предвкушением. Я ведь видела Коула утром – он делал отжимания, пока я крутила педали велотренажёра, а потом на прощание влепил мне поцелуй строго 18+. Но даже с учётом этого, казалось, что прошла целая вечность.

Я уже надевала пальто в прихожей, когда появилась Магнолия – с растрёпанными волосами и скрещёнными на груди руками.

– Ты серьёзно сейчас собираешься сбежать?

Я виновато кивнула.

– Вилла… – она вздохнула, сдавшись. – Я за тебя волнуюсь.

Я посмотрела на неё.

– Прости. Я обязана тебе объяснение. И обещаю, ты его получишь. Но сейчас... мне просто нужно к нему.

Плечи её опустились.

– Ладно. Тебя подвезти?

– Он уже идёт, – сказала я.

Кажется, уголки её губ дёрнулись.

– Хороший парень. Ты по уши в него влюблена, да?

Я не могла ответить. Я никогда не была влюблена. Даже не думала, что способна. Всё изменилось так быстро, и объяснить это словами, особенно посреди ночи, казалось невозможным.

Сжав губы, я просто пожала плечами.

– Жалко, что ты уходишь. Пропустишь утренний бар с мимозами. Но, ладно уж, иди к своему мужу.

Я бросилась к ней и заключила в объятия.

– Спасибо, что оберегаешь меня, – прошептала я, а она крепко меня сжала. – Но сейчас я должна рискнуть.

Погладив меня по щеке, она проводила меня до двери. Там уже ждал Коул – в пижамных штанах, зимних ботинках и вязаной шапке.

– Осторожней там, казанова, – сказала Магнолия, стоя босиком в снегу. – Если обидишь мою девочку – будут последствия.

Коул сглотнул, глядя ей прямо в глаза.

– Конечно.

– Я серьёзно. У меня есть связи. Без тела – нет преступления. Понял?

Он кивнул, нахмурившись в замешательстве и, возможно, лёгком ужасе.

– Всё, она твоя, – сказала Магнолия. И прежде чем я успела моргнуть, её лицо просветлело, она помахала нам и захлопнула дверь.

– Привет, – сказал он. Видно было, что спешил – шапка сидела криво, а волосы торчали в разные стороны совершенно очаровательно. – Это было… впечатляюще.

Я пожала плечами. Она ведь и правда могла без следа избавить от тела – я в этом не сомневалась.

Он прижал меня к стене дома и поцеловал – глубоко, с такой жаждой, что у меня сразу запылало внутри. Его губы были тёплыми и пахли мятой.

Я вся вспыхнула, дыхание сбилось.

– Унеси меня домой, – выдохнула я.

– С радостью, жена. – Он развернулся и жестом пригласил меня прыгнуть ему на спину.

– Да ты не сможешь меня тащить, – возразила я.

– На дворе глубокая ночь, мы оба в пижамах. Просто лезь.

Фыркнув, я вскочила ему на спину. Обвила его шею руками, он крепко схватил меня за бёдра и побежал по дороге к нашему коттеджу. Всё было во льду, но небо сияло звёздами, отражавшимися в глади озера.

– Точно не тяжело? – спросила я, положив подбородок ему на плечо.

– Думаю, я смогу донести жену до дома, – ответил он. – Всё-таки я бывший профи.

– Но я же тяжёлая, – взмолилась я. Последнее, чего бы мне хотелось, – навредить ему.

Он резко остановился и аккуратно поставил меня на землю. Когда я восстановила равновесие, он повернулся и взял меня за плечи:

– Когда ты уже поймёшь, женщина? Это не трудность. Это счастье.

– Просто...

– Стоп. – Он сжал мои руки. – Я большой мужик. Бог сделал меня метр девяносто девять не просто так. Раньше я думал – чтобы играть в хоккей. А теперь знаю: чтобы носить на руках свою жену и потом её хорошенько отлюбить.

Не успела я ничего ответить, как он подхватил меня, закинул через плечо, шлёпнул по заднице и припустил к коттеджу.

Глава 33

Вилла

Он уже уложил меня на кровать – голую, готовую – всего за несколько минут.

Меня до сих пор поражало, как легко ему это удавалось. Его сила, его тело, его нахальная улыбка – всё это действовало на меня мгновенно. Стоило ему только посмотреть на меня так, как он умел, и всё – я уже забывала о белье.

Он уже целовал мою шею, проводил пальцами по груди. Всё внутри меня откликалось, тело горело от желания, но в груди внезапно сжалось, а по коже пробежала тревожная дрожь.

Он отстранился, нахмурившись.

– Всё в порядке?

Я кивнула и глубоко вдохнула. Как вообще можно было объяснить словами всё, что гложет изнутри? С Коулом я чувствовала себя желанной, любимой, но где-то внутри всё равно сидел страх: вдруг я недостаточно хороша для него?

– Я просто... – Я сжала веки, решив, что лучше уж сказать как есть. – У меня было не так много отношений. А физическая близость без доверия – это совсем другое. Ограниченное.

Он кивнул, но выглядел скорее сбитым с толку, чем обеспокоенным.

Господи, я же тараторю несвязную чепуху.

– Я боюсь, что у меня мало опыта, – выдохнула я наконец.

Он рассмеялся – низко, глубоко, и этот смех развеял часть моего страха:

– Вилла, мне плевать на это. Мы уже много раз занимались сексом, и всё было потрясающе.

Я покраснела и отвела взгляд. Он был прав. Между нами всегда пылала искра – с самой первой ночи. Но неуверенность всё ещё отравляла мне голову.

– Прости. Просто... до тебя я многого не пробовала.

– А мне особенно нравится смотреть, как ты кончаешь у меня на члене.

Господи.

Как я могла объяснить это ему – красивому, уверенному в себе спортсмену с кучей опыта? Как рассказать, что большую часть взрослой жизни я лишь довольствовалась малым, благодарна за любой призрачный интерес, забывая про себя, соглашаясь на случайные связи, которые никогда не приносили настоящего удовлетворения?

– Я никогда не умела просить о том, чего хочу. И не позволяла себе что-то пробовать, – призналась я. – Просто... не хватало уверенности. Я всё время думала, что недостаточно сексуальна, и сама мысль о чём-то новом пугала до смерти.

Он склонился ко мне, взял сосок в рот, а пальцы его скользнули вниз по животу к самому сладкому месту между бёдрами.

– Мы уже выяснили это, – пробормотал он, лаская меня языком и пальцами одновременно. – Ты чертовски сексуальна. Я хочу тебя всё время. И, чёрт возьми, я никогда в жизни не испытывал такой бешеной тяги к человеку.

Как он вообще умудрялся произносить такие сводящие с ума вещи, при этом облизывая мои соски и доводя меня до безумия пальцами – ума не приложу. Я и думать толком не могла.

– Я никогда не была сверху, – выпалила я, чувствуя, как заливаюсь краской. – Раньше боялась, но с тобой... с тобой мне действительно этого хочется.

Он поднял голову, и на его щетинистом лице расплылась широкая ухмылка.

– Да, чёрт побери. Больше всего на свете я хочу увидеть, как ты на мне скачешь. – Он застонал и провёл рукой по своему напряжённому члену. – Только услышав это, я уже на грани.

Он откинулся на спину, закинул одну руку за голову и подмигнул мне.

– Я весь твой, жена.

Со смесью страха и желания я перелезла на него сверху, целуя его грудь и наслаждаясь ощущением, как мои соски скользят по его волосам. Боже, какой же он идеальный.

Я никогда раньше не соглашалась попробовать эту позу. Мысль о том, чтобы показать себя полностью, выставить всё на обозрение, вызывала у меня панику.

Но, целуя Коула, ощущая, как его ладонь скользит вдоль моего тела и сжимает бедро, я вдруг поняла, что нет ничего, чего бы мне хотелось сильнее. И теперь мне было не страшно. Я была возбуждена.

Выдохнув, я выпрямилась и потянулась в сторону, чтобы выключить лампу.

– Ты чего? – спросил он, перехватывая меня за запястье. – Даже не думай. – Он сердито включил свет обратно. Чёртовы его длинные руки.

– Мне нужно видеть тебя, когда ты катаешься на моём члене.

– Но...

– Тсс. – Он приложил пальцы к моим губам. – Это не обсуждается, жена.

А потом он повёл бёдрами, задевая меня так, что по телу разлетелись искры.

Я перехватила дыхание, сжала его в руке и медленно опустилась, наслаждаясь тем, как он прикасается ко мне. Как и каждую ночь, казалось невозможным, что он вообще поместится, несмотря на то что я уже была насквозь мокрая. Но я глубоко вдохнула и медленно опустилась вниз.

Ощущение пронзило меня до кончиков пальцев. Чёрт. Я запрокинула голову. Боже, это давление...

Я опёрлась ладонью ему на грудь, пытаясь выровнять дыхание, потому что внутри меня уже всё сжималось от его прикосновений.

Он медленно скользнул взглядом по моему телу, и в его глазах плескалось столько жгучего желания, что я почувствовала себя богиней.

– Вот так. Бери столько, сколько нужно.

И я взяла. Начала медленно двигаться, впуская его глубже, чувствуя себя полностью заполненной и уже почти на грани после всего нескольких секунд.

– Хорошая девочка.

Не останавливая движений, я сжала грудь и начала перекатывать соски между пальцами, зная, как ему нравится, когда я трогаю себя.

Я медленно скользила на нём, впитывая каждое ощущение – как каждая неровность, каждая жилка его члена цепляет самые чувствительные точки внутри меня. Я двигалась медленно, наслаждаясь тем, что полностью контролировала момент.

– Ты потрясающая, – прогудел он. – Можно я к тебе прикоснусь?

Я кивнула, и в ту же секунду его руки сжали мои ягодицы, развели их в стороны, позволяя ему проникать ещё глубже.

Я застонала и запрокинула голову. Это было так возбуждающе – чувствовать, как он берёт меня, управляет моим телом своими сильными руками, даже когда я вроде как держу всё под контролем.

– Да. Вот так. Ты создана для этого. Чтобы принимать мой член. Но ты и сама это знаешь, жена. Ты знаешь, что эта киска принадлежит мне.

Я вскрикнула, сжимаясь вокруг него. Чёрт, от его слов у меня аж дыхание сбилось.

– О да. А теперь скачи на мне. Расскажи мне все свои грязные фантазии. Всё, чего хочешь. Я буду трахать тебя и доводить до оргазма так, как ты пожелаешь.

Его голос подстёгивал меня всё сильнее, и я ускорила темп, отдаваясь буре ощущений. Играла с сосками, позволяла телу двигаться само, пока не нашла тот самый угол, при котором волна наслаждения накрывала с новой силой.

– Я хочу, чтобы ты трахнул меня в каком-нибудь публичном месте, – призналась я, вспыхнув от возбуждения и смущения одновременно.

– Вот она, моя грязная девочка, – выдохнул Коул, и по его голосу было ясно, что это заводит его до предела. – Что ещё?

– Свяжи меня. Завяжи глаза.

Он застонал.

– В любое время. Но только если пообещаешь в следующий раз связать меня и сделать со мной всё, что захочешь.

Я улыбнулась ему, встретившись взглядом с его потемневшими, затуманенными глазами. Всё расплывалось, удовольствия становилось всё больше – я чувствовала только его внутри, его руки на своём теле. Всё нарастало и нарастало, но я не понимала, к чему это ведёт. Никогда раньше я не испытывала такого.

– Что ещё, жена? Я исполню все твои грязные фантазии. Научу тебя. Заставлю кончить так, что ты забудешь, как тебя зовут.

Я уже задыхалась от частого, рваного дыхания. Говорить было почти невозможно. Как, чёрт возьми, он умудряется нести всё это, когда мне просто сносит крышу?

– Что ещё? Не скрывайся от меня.

Я зажмурилась. Это было большое. Даже несмотря на то, как невероятно я себя чувствовала, мне было страшно это сказать.

– Я хочу, чтобы ты... – Я резко захлопнула рот и застыла. – Ну, ты понял...

Он приподнял бровь, уголок его рта дёрнулся в полуулыбке.

– Кончил?

Я сглотнула и кивнула.

– На меня.

Он приподнялся и впился в мои губы, легко прикусив нижнюю.

– Куда угодно. Но если хочешь – будь хорошей девочкой и скажи это вслух.

Сердце громко стучало в ушах. Я глубоко вдохнула.

– Я хочу, чтобы ты... ну... кончил мне... на грудь.

Он зажмурился и застыл.

– Чёрт. Я чуть не кончил от одних только твоих слов.

Его руки снова были на всём моём теле.

– Это будет грёбаная честь. Мне чертовски повезло. Такая жадная, грязная девочка – вся моя. Но мне нужно, чтобы ты кое-что сделала. Потри клитор, пока скачешь на мне. Я еле держусь.

Я скользнула рукой вниз, к месту, где мы были соединены, и аккуратно коснулась чувствительного бугорка. В тот же миг меня пронзила молния. Я стала аккуратно водить подушечкой большого пальца по кругу, и напряжение нарастало так стремительно, что почти вышибало воздух из лёгких.

– Вот так, – выдохнул он. – А теперь давай. Хочу смотреть, как твоя грудь подпрыгивает, когда ты кончаешь.

Я подчинилась – двигалась, тёрлась, и когда оргазм накрыл меня с головой, я откинула голову назад. Будто оторвалась от земли, и единственное, что удерживало меня, – это его руки на моих бёдрах и его член, пульсирующий внутри.

Волна за волной, я тёрлась о него, пока всё, что копилось во мне, не отпустило.

Когда я, наконец, рухнула на его грудь, горло саднило от криков.

Он обнял меня и поцеловал в макушку:

– Чёрт, жена. Ты настоящая секс-бомба. Я кончил так, что у меня перед глазами всё плывёт.

– Тебе бы провериться, – пошутила я, приподнимаясь и улыбаясь.

– Хорошо, что моя горячая кошечка – ещё и врач.