Текст книги "Топором повенчаны (ЛП)"

Автор книги: Дафни Эллиот

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 20 страниц)

Глава 42

Коул

Я встретился с Паркер у неё дома ещё до рассвета. Она жила с мужем и малышкой недалеко от центра, в тупике среди новеньких огромных домов. Дорога к дому явно была с подогревом – не было ни снежинки, когда я заехал.

– Пройдёмся ещё раз по всему, – сказала Паркер, укачивая дочку на плече.

– Чарльз Хаксли владеет Deimos, – начал я, открывая письмо от Маркуса, пришедшее ночью. Там был список из трёх с лишним десятков компаний.

– А трейлерный парк принадлежит Phobos Management.

Она кивнула.

– А эта компания, как мы знаем, принадлежит Чарльзу и Деннису Хаксли. В греческой мифологии Фобос – брат Деймоса.

– Это ничего не доказывает.

– Знаю. Но вот эти отчёты о пожертвованиях – доказывают. Смотри. – Я развернул к ней ноутбук.

– Мэр Ламберт подчиняется федеральным законам о пожертвованиях. Его помощники месяцами подготавливают отчёты. Маркус сказал, что Хаксли всегда жертвуют на местные политические и благотворительные нужды. Обычно от своего имени, но иногда – от имени компаний.

Паркер медленно пролистывала документы, кивая.

– И в прошлом году кто-то ошибся и сделал платёж с банковского счёта Deimos Industries. Из-за этого Маркус и сотрудники мэра начали выяснять, кому принадлежит компания, чтобы босс не попал под раздачу от FEC (*FEC – (Federal Election Commission) Федеральная избирательная комиссия США, регулирует финансирование выборов).

– И что они нашли?

– Deimos принадлежит Scylla, Inc. Я не особо разбираюсь в бумагах об инкорпорации, но похоже, это дочерняя компания Phobos Management.

– И у них куча всего в собственности.

– Да, много недвижимости здесь и на побережье. Phobos часто всплывает в базах FEC. Это очень политически активная семья. Но с Deimos кто-то точно облажался.

Она уже улыбалась.

– А начальник полиции?

Я сдвинул к ней стикер с номером машины.

– Уверен, я заметил на его запястье дорогие швейцарские часы. И номер – с чёрного F-350, нового и явно недешёвого. Вчера ночью моя жена его записала.

– Поняла. Я проверю номер и нащупаю почву. Если мы связали Deimos с Хаксли, то им есть что объяснять. И не только мне – ФБР тоже.

– Отлично. Всё это – компании, ночные встречи – вызывает кучу подозрений.

– Ты думаешь, шеф полиции может быть замешан? Я с самого начала, как только стала работать с Ганьонами, чувствовала, что с ним что-то не так. Но улик не было.

– Может, я просто его не перевариваю, – пожал я плечами. – Но там была определённая атмосфера. В какой-то момент он снял перчатки и сунул руку в куртку.

– Чёрт, – прошипела Паркер.

– Именно. Это был не просто случайный разговор у дороги. Там был и третий человек. Он умотал сразу, как только мы появились. А в кузове были серые пластиковые контейнеры. И, чёрт возьми, зачем снимать перчатки, когда на улице минус десять и снег валит, если не для того, чтобы достать оружие?

Паркер сжала переносицу пальцами.

– Всё может сильно осложниться.

– Что может осложниться? – проговорил Паскаль Ганьон, входя и подхватывая дочку из рук жены. – Ты же обещала, что это будет без опасности, – рыкнул он.

Она с невинной улыбкой посмотрела на него.

– Мой милый муж всё ещё в шоке после того, как твой отец его похитил.

Сердце сжалось. Чёрт. Когда всё это закончится? Всё, что натворил мой отец, до сих пор отравляет нашу жизнь. Иногда мне казалось, что мы никогда не избавимся от этого чёрного пятна.

– Мне жаль, – сказал я, глядя то на Паркер, то на Паскаля. – Я знаю, этого недостаточно.

– Это не твоя вина, – отозвался Паскаль нейтральным тоном, укачивая малышку.

– Всё равно… – я провёл рукой по лицу. – Мы все чувствуем вину. Надеюсь, Паркер сможет поставить этому конец. Городу нужно исцеление после всего, что натворил мой отец.

Паскаль коротко кивнул, а Паркер похлопала меня по руке.

– Ты дал мне много информации. Иди домой, откапывайся и жди вестей. Возможно, придётся сходить в архив и кое-что найти.

Я кивнул и встал.

– Мы близко, – сказала она, отодвигая стул. – Всё гораздо масштабнее, чем кто-либо ожидал. Но ты очень помог.

Меня охватил страх от её слов. А если моей семье угрожает опасность? А если Вилле? Эта мысль пробирала до костей. Я не позволю, чтобы с ней что-то случилось.

– Нам грозит опасность? – спросил я.

Паркер замерла на мгновение, и это была совсем не хорошая пауза.

– Не знаю. После всего, что произошло за последние годы, всё возможно. Так что пока просто затаись. Надеюсь, это и есть та зацепка, которая нам была нужна. Я свяжусь с тобой, как только поговорю с агентами ФБР.

Я кивнул и поднялся со стула.

– Коул, – строго сказала она. – Я серьёзно. Затаись, ни с кем не говори, держись подальше от всего и жди моих указаний.

У меня голова шла кругом. Дороги наконец-то расчистили, и люди в городе начали потихоньку выходить из своих домов. Вилла написала, что едет на работу к дневным пациентам, и я решил заехать в город за чашкой кофе и привести мысли в порядок.

Как и ожидалось, в Кофеиновом Лосе было полно народу. После утренней расчистки снега неудивительно, что все кинулись на булочки и латте. Я поздоровался с парой знакомых, пока ждал заказ, а потом занял свободный столик и стал прокручивать в голове всё, что узнал. Мысли упорно возвращались к шефу Соузе. Что, чёрт возьми, он там делал?

И зачем он полез в карман пальто?

При одной только мысли об этом у меня заходилось сердце. Но больше всего врезался в память тот миг, когда я увидел его запястье.

Эти часы.

Интуиция кричала мне, что надо разобраться. Я подошёл к стойке и улыбнулся Рианне, хозяйке кофейни.

– Я собираюсь заглянуть к своему другу, шефу Соузе, – сказал я весело. – Что он обычно заказывает?

Вооружившись мятным мокко на обезжиренном молоке, я направился в здание общественной безопасности, решительно настроенный получить ответы. Я мог бы заскочить в мэрию через дорогу и покопаться в документах, но любопытство грызло меня изнутри. Столько лет мне приходилось слушать, как отец с упоением рассказывает о часах, и я никак не мог избавиться от ощущения, что именно эти часы – ключ к разгадке.

Марта, диспетчер, встретила меня с теплотой. Её внучка играла в моей команде, и они с мужем не пропускали ни одного матча.

– Я принёс кое-что для шефа, – сказал я дружелюбно. – Можно оставить?

Она указала на его кабинет, и я постучал в дверь.

– Входите.

Как только он увидел меня, лицо его тут же скривилось. Мне пришлось пригнуться, чтобы пройти в проём, но я зашёл внутрь и без приглашения сел на стул, держа в руках два стакана кофе.

– Рианна сказала, вы любите мятный мокко. После такой ночи вам бы не помешала подзарядка.

– Спасибо, – буркнул он.

Я внимательно посмотрел на человека, которого знал с детства, того самого парня, который раньше ездил с моим отцом на рыбалку и когда-то тренировал школьную бейсбольную команду. Он был высоким, крепким, форма сидела безукоризненно, лицо гладко выбрито. На первый взгляд – ни следа усталости после ночных похождений.

Я поставил стакан на его стол – достаточно далеко, чтобы ему пришлось потянуться.

И он потянулся. Рукав формы при этом слегка задрался, и я увидел массивный браслет из нержавеющей стали, украшенный знакомым узором.

Он сделал глоток кофе и уставился на меня с подозрением.

– Неплохие часы, – сказал я небрежно. Я-то знал. У меня в ящике с носками лежали точно такие же.

Он застыл, глаза сузились, и сердце у меня заколотилось.

Он понял, что я понял. Без сомнений.

– Ты, значит, в часах разбираешься, сынок?

Собрав всю выдержку, на которую был способен, я откинулся на спинку стула и сделал глоток из своего стакана.

– Настолько, чтобы знать: у шефов полиции в маленьких городках не бывает часов за пятьдесят тысяч долларов.

– Береги язык, – прорычал он. – Ты не понимаешь, о чём говоришь.

Его покрасневшее лицо и сжатые кулаки говорили сами за себя. Я попал в точку. Он что-то скрывает. И эти часы точно были отца.

– Может, и не понимаю, – пожал я плечами, вставая. – Но я узнаю Audemars Piguet, когда вижу. Это тебе друзья из Deimos Industries подарили?

Он вскочил так резко, что опрокинул мокко. Тёмная жидкость растеклась по бумагам на его столе.

– Вон из моего кабинета! – заорал он.

Получив то, зачем пришёл, я отдал честь, как в армии, и сказал.

– Отличного дня, шеф.

Глава 43

Коул

– Мам, ты прекрасно выглядишь. Похоже, жизнь в городе тебе к лицу, – сказала Вилла с яркой улыбкой.

Мы разговаривали с её родителями по видеосвязи. Они всё ещё были в Портленде, чтобы доктор Савар мог продолжать работать с реабилитологами. Вилла скучала по ним, переписывалась каждый день, но сегодня они сами попросили устроить звонок, и мы выкроили для этого время.

– Квартира, которую мы сняли, выходит окнами на океан, – сказала её мама. – Я каждый день гуляю вдоль берега. А твой отец говорит, что нам нужна собака.

Вилла засмеялась.

– Пап, ты тоже выглядишь отлично. И почти не используешь трость. Может, собака – как раз то, что тебе нужно.

– В реабилитационной клинике меня гоняют, как на Олимпийских играх, – усмехнулся он. – Практически круглосуточно.

Сьюзен легонько толкнула его локтем.

– Не слушай его. У него всё отлично. Да и сидеть на диване надоедает. Здесь теплее, чем в Лавелле, и благодаря океану у нас больше дождей, чем снега.

– Вы теперь, значит, городская парочка?

Она усмехнулась.

– Мы с отцом много гуляем, ходим в кафешки. Встретились с несколькими друзьями, которые были в городе, а на следующих выходных едем в Бостон. Там будет выступать «Six», и твой папа купил мне билеты – сюрприз, – с радостной улыбкой добавила она.

Роджер просиял.

– Твоя мама обожает театр. А она была со мной рядом, ухаживала за мной… Так что я решил сделать для неё что-то особенное. Вывожу свою девушку в свет как полагается.

Они посмотрели друг на друга с такой нежностью, что у меня сжалось сердце. Они оба прожили долгую, требовательную жизнь, и даже спустя десятилетия брака и воспитание дочери, эти двое всё ещё по-настоящему любили друг друга. Вилле повезло – у неё был перед глазами пример настоящего, крепкого брака. А у меня внутри что-то болезненно отозвалось – я тоже хотел испытать это.

Они ещё немного поболтали. Улыбка Виллы всё росла, пока она рассказывала родителям о городе и последних победах моей команды. Они были очень вовлечены, интересовались каждым нашим шагом.

– Вилла, милая, я тебя обожаю, но можно мне пару слов наедине с моим зятем? – спросил Роджер.

У меня неприятно сжалось в животе, когда он назвал меня зятем. Это звучало как огромная ответственность. Он был из тех людей, кого совсем не хотелось подводить.

Вилла послала ему воздушный поцелуй и ушла в спальню.

– Я хотел узнать, как на самом деле поживает моя Вилла.

– С ней всё хорошо, сэр, – ответил я. – Она много работает.

– Мне тяжело, что пришлось оставить её с клиникой на руках. Я не собирался сваливать такую ношу на неё так рано. И, конечно, я волнуюсь.

– Она справляется великолепно. Бывают хорошие дни, бывают тяжёлые. Она уже подыскивает помощников, но я вижу, как она искренне заботится о каждом жителе этого города. Она справляется.

– Спасибо тебе за эти слова. – Он провёл рукой по седым волосам. – Я не должен был так рано всё на неё взваливать. Пару лет назад мне предлагали продать клинику, но я отказался. Хотел сохранить её для Виллы. Но она ведь ещё молодая. И ты тоже.

Он покачал головой, и в его глазах мелькнули эмоции.

– Вы так любите друг друга. Вам бы сейчас мир смотреть, а не с головой уходить в работу и жить в маленьком городке, который, может, и не сможет вас полностью наполнить. – Он смахнул слезу. – Моя дочь заслуживает всего.

– Согласен, – тихо сказал я.

Я пока не мог сказать это вслух, но я собирался подарить ей весь мир. Мне ещё многому предстояло научиться, многое изменить в себе, но именно с ней я впервые захотел того, чего раньше себе не позволял.

– Я сам многое упустил, не был тем, кем мог бы быть. Всё из-за работы. Она забрала у меня всего меня. И я не хочу такого для своей девочки. Хочу, чтобы у неё была полная жизнь – семья, партнёр, путешествия, друзья. Чтобы она находила время для себя и заботилась о здоровье.

– Она всё это получит, – пообещал я. – Если кто и может всё успеть, так это Вилла. А я рядом, чтобы её поддерживать. Мы занимаемся спортом, я слежу, чтобы она высыпалась, встречаемся с друзьями. Клянусь вам, я сделаю всё, чтобы каждый день её жизни был счастливым и здоровым.

Он сглотнул и прочистил горло, с трудом справляясь с эмоциями.

– Спасибо тебе, сынок. Ты стал для нас настоящим подарком. Пожалуйста, береги мою девочку.

– Теперь она и моя девочка тоже, – ответил я. – И я позабочусь о ней лучше всех.

Глава 44

Вилла

Когда я подъехала к коттеджу, нахмурилась. Где машина Коула? У него же сегодня тренировка, и по четвергам он всегда закрывает каток для Артура.

Но уже было за одиннадцать. Он должен был вернуться несколько часов назад.

Я вошла в дом, включила свет и набрала его номер.

Сразу автоответчик.

С раздражённым вздохом я скинула обувь. Переоделась и начала нервно расхаживать по дому, будто ответ прятался где-то в углу или за мебелью. Это было так на него не похоже. Он всегда писал, если задерживался.

Может, остался на льду, покататься и попрактиковаться? Он часто так делал. Обожал, когда лед был только его.

Но даже если так, он бы не остался до такого позднего часа. Тренировка закончилась давно. А вдруг с ним что-то случилось? Дороги сейчас ужасно скользкие. На дворе февраль, в конце концов.

Беспокойство всё сильнее сжимало грудь, и я набрала Джуда.

– Ты не слышал ничего от Коула? Я была у Магнолии на ужине, только вернулась домой.

– С утра не общались. Разве у него не по четвергам тренировки? – отозвался он, и его спокойствие только сильнее раздражало меня.

– Да, – пробормотала я, грызя ноготь. – Но уже так поздно.

Он тяжело вздохнул.

– Ещё не полночь, Вилла.

– Полночь?! – я чуть не выкрикнула. – Полночь в Лавелле, штат Мэн – это как три часа ночи в обычном городе.

– Может, он с кем-то встретился и заболтался. Или заехал в «Лося»? – предположил Джуд. – А может, проголодался и поехал в Хартсборо за Вендис. Он же не самый ответственный, и телефон легко может разрядиться…

Я сжала переносицу, почувствовав, как к тревоге добавляется раздражение.

– Интересно, но у тебя какой-то совсем другой Коул. Мой муж всегда возвращается домой вовремя, пишет, если задерживается, и никогда не забывает зарядить телефон.

Я уже ходила по кругу, живот сжимался от волнения. Лекции Джуду о том, каким стал его брат, были сейчас совсем не к месту. Мне нужно было одно – найти Коула.

Я повесила трубку, даже не попрощавшись, надела сапоги и схватила ключи. Если придётся ездить по городу всю ночь – так тому и быть.

Сердце громко стучало в ушах, пока я ехала в центр. Господи, пусть с ним всё будет хорошо.

Начать я решила с катка, свернув с шоссе 16 у здания мэрии. Повернув на тускло освещённую стоянку, я затаила дыхание. И сразу увидела его «Тахо» – он стоял криво, занимая сразу два места.

Я подогнала машину, заглушила мотор и выскочила наружу.

Что за чёрт?

Коул сидел в водительском кресле, без сознания, навалившись на подлокотник.

С трясущимися руками я рванула водительскую дверь и потянулась через его тело, чтобы проверить пульс.

Хорошо, сильный пульс. Уже что-то.

И тут я почувствовала запах.

Алкоголь.

Сердце бешено заколотилось, пока я осматривала салон. На полу валялись две пустые бутылки из-под виски, а в подстаканнике торчала ещё одна – полная.

Что, чёрт возьми, происходит?

– Коул, – позвала я, тряся его. По тому, как странно он был согнут, он явно не просто уснул.

– Коул! – закричала я, схватив его за плечи и изо всех сил встряхнув.

Один глаз приоткрылся, я встряхнула его ещё сильнее.

Мне нужно было вытащить его из машины и осмотреть.

Пока я ломала голову, как вытянуть его широкие плечи наружу, вдалеке завыли сирены.

– Коул, – выдохнула я, вытаскивая его на холодный асфальт и мысленно благодаря и его, и собственное упрямство за то, что набрала достаточно силы за последние месяцы. Дёрганье и холод, казалось, пробудили его, слава богу, и позволили мне провести осмотр.

Сирены приближались, и я оглянулась. Кто-то вызвал 911? Не худшее решение. Кто знает, что с ним могло случиться.

Полицейские и пожарные машины въезжали на стоянку, когда до меня донёсся ещё один запах. Жуткий, едкий – смесь бензина и химии, от которой резало нос.

Я замахала руками, пытаясь привлечь внимание, но они проехали мимо и остановились у самого здания катка. Я выпрямилась и побежала к ним. Только подбежав ближе, я заметила огромную дыру в стене и заваленный на бок заледеневший Замбони, лежащий в сугробе у парковки. Мигающие огни, искры, рвущиеся провода, разбрызгивающиеся химикаты…

Господи. Что здесь произошло?

– Мэм, – окликнул кто-то. – Пожалуйста, отойдите назад.

Мужчина был в полном пожарном обмундировании, и только через мгновение я узнала в нём Мэтта Грейвза – его дети были моими пациентами.

– Это доктор Савар, – сказала я, засовывая замёрзшие, дрожащие руки в карманы. – Что произошло?

Он покачал головой.

– Не знаю. Но нам нужно оцепить место. Пожалуйста, отойдите.

Я кивнула и тут же развернулась, спеша обратно к Коулу. Когда из-за машин показался его «Тахо», сердце ушло в пятки.

Возле машины стояли шеф Соуза и его помощники. Я бросилась вперёд, поскользнулась, но успела удержаться, не упав.

Шеф стоял над Коулом, который обмяк у водительской двери, его руки болтались у пояса, а на лице застыло выражение блаженства.

– Ох ты ж, – сказал он, обращаясь к офицеру Филдеру. – Сделай фото. Видишь эти бутылки?

Он слегка пнул Коула носком ботинка и покачал головой.

– Вот уж влип ты, парень, по уши.

– Простите, – произнесла я, вставая между ними. Коул был в сознании, но в полном бреду, и Соуза был вынужден отступить на шаг.

– Доктор Савар, вы видели, во что ваш муж превратил каток?

Позади щёлкал затвор камеры – Филдер фотографировал одно за другим. Каждый щелчок будто бил по нервам. Мне хотелось раздавить его телефон каблуком. Я не знала, на что они намекали, но всё было совсем не так, как выглядело.

– Этот Эберт напился вусмерть и на ледоуборочной машине врезался в здание. А потом чёрт знает что ещё вытворял. Судя по словам пожарных, конденсаторы вышли из строя, утечка повсюду.

– Я ничего не делал, – пробормотал Коул медленно.

– Как же, – усмехнулся этот надменный ублюдок. – У тебя ведь есть записи о мелких правонарушениях. Ты тренируешь девчонок только потому, что это обязательные общественные работы, верно? А теперь ещё и разрушил каток, значит, сезон окончен. Для всех этих детей. Какая жалость.

– Я люблю тренировать, – стиснув голову в ладонях, простонал Коул, глаза его были плотно зажмурены от боли. – И я люблю этот каток. Я здесь вырос. Я бы никогда…

Чёрт. Надо было вмешаться. Он сейчас не соображал. Кто знает, что ещё он может сказать.

Я сжала его плечо, сильно. Он понял намёк и замолчал.

– Мой муж ни в чём не виноват, – отчеканила я. – Он болен, и я забираю его домой.

Я не юрист, но каждая клеточка моего тела кричала – увести его отсюда как можно скорее.

– Нет, мэм. Боюсь, я не могу этого позволить. Это место преступления.

– Нет, – я скрестила руки и подняла подбородок. – Вон там – место преступления, – я кивнула в сторону здания. – А здесь – парковка. Мы уезжаем.

Шеф подошёл ближе, лицо его смягчилось.

– Вилла, я знал тебя всю твою жизнь. Уважаю твоих родителей, поэтому скажу честно. Ты вышла за пьяницу и преступника. Знаю, больно слышать, но ты умная, молодая женщина, с блестящим будущим. Не губи свою жизнь, связавшись с Эбертом.

Я вспыхнула от ярости и сделала шаг к нему, сдержавшись, чтобы не врезать.

– Не смей говорить так о моём муже. – Я зашипела. – У тебя нет доказательств, а он болен.

– Если ты уедешь, мне придётся разбудить судью, получить ордер и приехать к вам домой, чтобы его арестовать.

– В этом не будет нужды. У тебя ничего нет, и он ничего не сделал. Вон, экологи уже подъехали, – кивнула я на машины, въезжавшие на стоянку. – Лучше займись ими.

Я присела и набросила руку Коула себе на плечи. Сжав зубы, подняла его на ноги. Получилось. Я поклялась больше никогда не жаловаться на наши утренние тренировки.

Медленно повела его к машине, стараясь не подскользнуться, в голове крутились тревожные мысли.

Я усадила его на пассажирское сиденье и вырулила с парковки. Через милю остановилась.

– Что происходит? – спросил он, пока я строчила сообщения его братьям. Всё было очень плохо. Судя по его затуманенному взгляду, он точно не был пьян.

– Сиди здесь, – бросила я и выскочила из машины. После недавнего вызова к Каре я стала возить с собой медсумку – в багажнике у меня было всё вплоть до полевого набора для хирургии.

– Снимай рубашку. – Я обработала руки и всё вокруг спиртовыми салфетками.

– Что ты делаешь? – пробормотал он.

– Вот. – Я сунула ему под нос аммиак.

Он закашлялся и распахнул глаза.

– Что это?

– Нашатырь. Теперь рубашку.

Он снял несколько слоёв одежды, движения всё ещё были заторможенные.

Когда закончил, я протёрла его спиртом и обмотала жгутом руку.

– Что это? – спросил он, когда я зубами сорвала колпачок с бабочки.

– Беру кровь, – сказала я, стабилизируя его руку. – Щипнет.

Он откинулся на сиденье и закрыл глаза.

– Зачем?

– Тсс, – пробормотала я, сосредоточившись на том, чтобы кровь шла по трубке.

Один флакон заполнился, затем второй. Я быстро подписала их, указав дату и время, и заклеила ранку пластырем.

– Пей это. – Я сунула ему в руки бутылку с Педиалитом (*детский раствор электролитов от обезвоживания). – Мне может понадобиться ещё и анализ мочи.

– Зачем тебе моя кровь?

Я бросила на него взгляд, маневрируя по улицам.

– А куда мы едем?

– В Бангор. У меня там друг в лаборатории, должен мне услугу. Я взяла кровь, чтобы выяснить, что с тобой случилось.

– Я не помню. Была тренировка. Мы с девчонками отрабатывали упражнения. – Он снова закрыл глаза, делая глубокий вдох. – Потом я должен был сделать лёд. Чувствовал себя плохо, пил больше воды. По четвергам я закрываю каток, и дальше…

Он замолк.

Говорил он медленно, но сознание понемногу прояснялось.

– Пей Педиалит, – велела я. – Потом отдохни. Я звоню твоим братьям. Чёрт знает, что с тобой сделали.

– Сделали? – переспросил он, нахмурившись, глаза его были мутными. – Ты мне веришь? Клянусь, я не пил. Ни капли, с самой свадьбы.

Я снова взглянула на него, на бледную, осунувшуюся кожу. Всё указывало на отравление. Я подозревала, что его накачали наркотиками, но это подтвердит лаборатория.

– Конечно, верю. Ты же мой муж.