Текст книги "Топором повенчаны (ЛП)"
Автор книги: Дафни Эллиот
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 20 страниц)
Глава 5
Коул
Моё исследование процедуры аннулирования брака в Неваде, оказавшееся куда сложнее, чем я рассчитывал, прервал громкий стук в дверь.
Вилла с испугом подняла взгляд от телефона. Она тоже изучала вопрос. И, скорее всего, пришла к тем же выводам, что и я: выбраться из этого брака будет куда сложнее, чем в него вляпаться.
– Открой, Коул.
У меня всё внутри оборвалось. Чёрт. Оуэн был моим главным критиком, и, судя по голосу, он уже в курсе.
Стараясь дышать ровно, я направился к двери. Взялся за ручку и бросил взгляд через плечо на Виллу.
– Можешь вернуться в свой номер, если хочешь.
Но она не убежала. Наоборот, выпрямилась и покачала головой.
Ну ладно.
Стоило мне надавить на ручку, как Оуэн ворвался внутрь. Лицо у него было красным от злости.
– Объяснись, – потребовал он, тряся передо мной телефоном. – Что за цирк ты устроил?
Позади него появилась Лайла. Она вошла в комнату тихо, с серьёзным лицом.
При её виде меня накрыла новая волна стыда. Я женился на лучшей подруге своей бывшей. Причём в выходные, когда отмечалось её помолвка. Я уставился на свои руки, не в силах вымолвить ни слова, не говоря уже о том, чтобы как-то оправдаться.
– Ты не мог просто дать нам с Лайлой быть счастливыми, да? Завидовал, и вместо того чтобы поступить по-взрослому, всё испортил. И самое худшее – ты втянул в это Виллу.
Я стиснул зубы. Зачем, чёрт возьми, он приплёл сюда Виллу? У неё и без того хватает проблем.
В животе всё сжалось. Из всех моих косяков этот явно входил в топ. И за все дерьмовые дни в моей жизни этот, пожалуй, был худшим. Я не только испортил всё для Виллы – искренне доброго человека, рядом с которым я хоть немного чувствовал себя нормальным, – теперь ещё и брат с бывшей ненавидят меня. Отлично.
– Я же говорил тебе держаться от неё подальше, – процедил он, с раздувшимися ноздрями встал почти вплотную. – Как ты вообще уговорил её выйти за тебя?
В одно мгновение весь прогресс последних месяцев пошёл коту под хвост. Было очевидно: Оуэн всегда будет меня ненавидеть. Не из-за того, что женится на моей бывшей. Просто потому что мы с ним слишком разные, и прошлое оставило слишком глубокие шрамы.
Мне вообще не стоило приезжать. Надо было остаться дома и вежливо отказаться. Всё, к чему я прикасаюсь, превращается в бардак.
– Не могу поверить, – презрительно бросил он, покачав головой.
– Оуэн, хватит, – вмешалась Лайла, схватив его за руку. – Должно же быть какое-то объяснение.
Она посмотрела на меня. Эти её большие карие глаза умоляли меня как-то всё разъяснить. Лайла была слишком доброй и доверчивой. Всю жизнь она старалась видеть в людях лучшее. Особенно во мне.
И как бы ни ранили меня злые слова Оуэна, её разочарование было в тысячу раз больнее.
Язык будто распух – я не мог вымолвить ни звука. А по венам разлился жгучий, парализующий стыд. Хотелось бы сказать, что это новое для меня чувство, но в последнее время оно стало слишком привычным.
Оуэн начал расхаживать по комнате, заложив руки за спину.
– Не могу поверить. Хотя, наверное, не должен удивляться. Конечно, ты выкинешь что-нибудь подобное.
У меня горло сдавило, в животе жгло. Я опустил голову и позволил ему злиться. Ни одно объяснение не могло бы оправдать вчерашнее. Даже если бы это никак не касалось ни его, ни Лайлы – я всё равно поддался порыву, позволил глупости взять верх.
Я не пытался никого опозорить или обидеть. Я просто хотел развеселить красивую девушку.
Оуэн остановился передо мной, расправил плечи и скрестил руки на груди.
– Ты позор, – выплюнул он, качая головой.
– Простите… – раздался тихий голос. Он был такой слабый, что я едва его расслышал сквозь шум самобичевания в голове.
Я всё ещё был погружён в свои мысли, когда Вилла шагнула между нами и ткнула Оуэна пальцем в грудь.
– Ты должен извиниться, – сказала она спокойно, но по её напряжённой позе было ясно – внутри у неё бушует ураган.
Оуэн фыркнул.
– Это тебя не касается.
Я тут же встал рядом с Виллой, готовый вмешаться, если он скажет ей хоть слово поперёк.
Она же прищурилась, расправила плечи. Обычно Вилла была мягкой и приветливой, но разъярённая Вилла – это нечто. Её пухлые розовые губы сжались в тонкую линию, а тёмные глаза почти почернели от злости.
– Хорошо, – сказала она мёртвым тоном, – придётся повторить. Успокойся и извинись перед братом. А потом мы сможем поговорить как взрослые люди.
Челюсть у Оуэна застыла. Он смотрел только на меня.
– Это между мной и моим братом. Я сказал ему держаться от тебя подальше. Я сказал ему вести себя прилично.
– Прилично? – в её голосе впервые прорезалось раздражение. – Ты себя слышишь вообще?
Лайла встала рядом с братом.
– Ребята, давайте присядем…
Но Оуэн будто не слышал. Он разгонялся, уже начал теребить волосы, лицо его всё сильнее наливалось красным.
– Из всех глупостей, на которые ты способен, ты ещё и Виллу потащил с собой.
Я слышал и не такое. Особенно после своей пьяной выходки с вандализмом – и от родных, и от окружного судьи. Такое разочарование для меня не в новинку. Оуэн в конце концов выдохнется и уйдёт. Тогда я останусь наедине со своими мыслями. Это уже привычный сценарий, и винить в нём я могу только себя.
Но прежде чем он успел выдать полный отцовский монолог, Вилла упёрла руки в бока и заявила.
– Это была моя идея.
Лайла, до этого сидевшая с опущенной головой и ковырявшая ногти, вдруг выпрямилась как струна, а её серо-голубые глаза распахнулись.
– Что?
Вилла взяла мою руку и крепко её сжала.
– Мы с Коулом тайно встречались.
У Оуэна отвисла челюсть. Он моргнул, глядя на Виллу, будто пытался переварить услышанное.
– Мы всё скрывали, – продолжила она, с презрением оглядывая моего брата, – по очевидным причинам.
Более разумный мужчина вмешался бы, сказал бы ей, что не нужно прикрывать меня, извинился бы и начал разгребать этот бардак. Но, как выяснилось, я был не таким мужчиной. Я просто стоял, вросший в тонкий ковёр, пока моя жена, с которой мы поженились всего одиннадцать часов назад, давила на моего старшего брата.
– Это не была показуха. Мы не думали ни о тебе, ни о твоей драгоценной помолвке. Хотя спасибо, что снова показал, насколько ты эгоцентричен, – протянула она с медовой вежливостью. – Мы просто поддались страстной любви друг к другу.
Она вновь сжала мою руку, и этот простой жест стал для меня спасательным кругом посреди урагана.
У меня в голове всё ещё гудело, сердце бешено колотилось. Но рядом с Виллой мне сразу стало легче. Не потому, что она врала – я терпеть не мог, что ей пришлось это делать ради меня, – а потому, что она встала на мою сторону. Никто никогда не защищал меня. Никто не был на моей стороне. И пусть это был всего лишь миг и чистой воды ложь, я чувствовал такую благодарность, какую не испытывал ни к кому, кроме Дебби, уже много лет.
– Значит, вы с ним…? – пробормотала Лайла, в глазах – боль и растерянность.
– Да, – не отводя взгляда, я поднял наши сцепленные руки и поцеловал её в ладонь. – Уже несколько месяцев.
Лайла кивнула, лицо её выражало и замешательство, и любопытство.
Вилла пожала плечами, глядя вызывающе.
– Прости, если это доставило тебе неудобства.
Она смотрела прямо на Оуэна, который теперь сам замер на месте.
– Понимаю, что момент был не самый удачный, и это моя вина, – добавила она и взглянула на меня, даря тёплую, почти искреннюю улыбку. Всё это было спектаклем. – Я люблю Коула уже много лет, и когда выпал шанс – мы им воспользовались.
– Ты мне ничего не сказала, – прошептала Лайла, в её глазах плескалась обида.
Чёрт. Я ненавидел себя за то, что стал причиной всего этого. Они с Виллой дружили с детства, а я – тот самый мудак, что встал между ними.
Вилла шагнула вперёд и крепко обняла подругу.
– Мне жаль, что ты узнала вот так. Но то, что есть у тебя с Оуэном – это нечто особенное. Да, мы поженились вчера, но мы здесь, чтобы отпраздновать именно вас.
Лайла обняла её в ответ. Это зрелище больно кольнуло меня. Пока они мирились, мой родной брат продолжал смотреть на меня с подозрением.
– Итак, – сказала Вилла, вновь повернувшись к Оуэну. Тон её был дружелюбным, а взгляд – ледяным. – Ты можешь извиниться за словесную атаку на моего мужа.
Оуэн дёрнулся, хрипло бросил.
– Прости.
И крепко сжал ладонь Лайлы.
– Увидимся за ужином, – сказала Вилла, продевая руку мне под локоть и легко прижимаясь к моему плечу.
Когда за ними закрылась дверь, мы замерли, прислушиваясь к затихающим шагам в коридоре.
Когда в комнате стало по-настоящему тихо, я повернулся к ней.
– Что это вообще было?
Её ледяная маска тут же слетела. Она прикрыла лицо руками.
– Я не знаю, зачем это сделала. Я просто так разозлилась. То, как он с тобой разговаривал… это меня взбесило.
Она даже топнула ногой для акцента.
Мне пришлось прикусить губу, чтобы не рассмеяться. Она была потрясающе красива в гневе.
– Он разговаривал с тобой, как с…
– …лузером? – перебил я. – Семейным позором? Не-настоящим братом? Не знаю, зачем я выкладываю тебе все свои комплексы, но ты только что пошла ради меня ва-банк, так что к чёрту.
Это было странно – иметь такого союзника. В конечном счёте, мои братья всегда вставали на сторону Оуэна. Он был ответственный, рассудительный, его уважали.
А я – мелкий, лишний, сводный. И после сегодняшнего утра у меня не осталось сомнений, что всё, чего мы добились за последние месяцы, рушится на глазах. У меня не осталось ни людей, ни надежд. И винить в этом мне некого, кроме себя.
Она скрестила руки на груди, и даже сейчас, в этом моменте растерянности, я не мог не отметить, насколько пышна её грудь, и зыркнула на меня.
– Прекрати, Коул. Мы влипли в это вместе и вместе выберемся. А Оуэн может пойти и пососать яйцо.
У меня вырвался неожиданный смешок. Я не слышал этой фразы много лет:
– Но нам всё равно нужно аннулировать брак. Или развестись. Разобраться с юридической стороной.
Она сжала губы, вглядываясь в моё лицо, а потом махнула рукой.
– Конечно. Разумеется.
Но пауза… заставила моё сердце пропустить удар. И пусть я этого не показывал, я и правда хотел проводить с ней больше времени. Узнать её получше. Может, даже подружиться. Потому что она, чёрт возьми, крутая.
Как я раньше этого не замечал?
– Но пока, – сказала она, – никто не смеет обращаться с тобой вот так. Ясно?
– Я привык. Меня все ненавидят, – признался я. – За то, что случилось с Лайлой, и за всё то дерьмо, что я натворил потом…
Я запнулся, не желая в очередной раз перечислять список своих проступков.
Она сузила глаза.
– То, что случилось с Лайлой? Это не честно. Вы не подходили друг другу. И вы оба допустили ошибки.
Хм. Неожиданно. Обычно я был тем самым мудаком, который разбил сердце местной мисс Солнечный Свет. Да, это она бросила меня, но местные сплетники упорно твердили, будто я её предал.
– Спасибо, что сказала это.
Она кивнула.
– Я понимаю. У вас были разные желания. Лайла мне всё рассказала. О том, что ты хочешь детей, а она – нет. Так что да, ты причинил боль моей лучшей подруге, и я имею полное право злиться на тебя за это, но ненавидеть тебя не могу. Отношения заканчиваются, люди идут дальше. Главное – чтобы каждый что-то из этого вынес.
Я почувствовал себя пристыженным… но при этом немного развеселился и тоже кивнул.
– И ещё… – Теперь она тыкала мне пальцем в грудь. Я был выше её на добрых тридцать сантиметров, но, очевидно, мой рост её совсем не пугал. – Не могу поверить, что ты просто стоял и позволял Оуэну так с тобой разговаривать. Ты же возвышаешься над ним. Мог бы одним ударом уложить.
– Я не боец, – пожал я плечами и развёл руки в стороны. С детства я был здоровяком. Меня все боялись – и на льду, и за его пределами. Но я никогда не был агрессивным. Возможно, будь я хоть чуть-чуть вспыльчивее, моя карьера в профи продлилась бы дольше.
Она наклонила голову набок и улыбнулась.
– И правильно. Токсичная маскулинность – это такое отвращение.
Щёки у меня вспыхнули – и от её слов, и от того, как она на меня посмотрела. Этот разговор вдруг стал принимать совсем неожиданный оборот.
– Правда? – шагнул я к ней. – И что же тебя тогда возбуждает?
Она развернулась и направилась в сторону спальни, в развевающемся пушистом халате, покачивая бёдрами.
– Прекрати флиртовать, Эберт, – бросила через плечо. – У нас впереди миссия по ликвидации последствий. Заказывай ещё кофе в номер. А я пока соберусь с духом и позвоню родителям.
Глава 6
Вилла
Как вообще объяснить родителям такую… ситуацию?
Привет, мама и папа. Простите, но я не справляюсь с давлением своей карьеры и семейных ожиданий, поэтому рванула в Вегас, напилась в бикини и вышла замуж за почти незнакомого мужчину.
Господи, я – худший человек на свете.
Больше всего мне сейчас хотелось вернуться в свой номер и принять душ. Но Магнолия наверняка уже меня поджидает, а увидеть её взгляд после вранья Лайле я сейчас точно не смогу.
Телефон вибрировал от сообщений. Каждое новое – прибавляло чувство вины.
Магнолия: Что за чертовщина творится? Почему ты не вернулась домой?
Ты правда вышла замуж?
Ты в порядке? Как это вообще произошло? Тебе нужна помощь?
Я серьёзно. Если ты в беде, просто скажи. Я могу всё уладить.
Серьёзно. Я могу помочь. 50 тысяч наличными в спортивной сумке? Пистолет? Частный самолёт, чтобы вывести тебя из страны? Пожалуйста, ответь. Мне нужно знать, что ты жива.
Ты никогда меня не беспокоишь, а теперь я на грани. Я знаю переговорщика, специализирующегося на заложниках. Познакомилась с ним на дайвинг-ретрите в Белизе. Не спрашивай. Но я могу кое-что у него выпросить.
Я так зациклилась на том, какая я отвратительная дочь, что совсем забыла: я ещё и хреновая подруга. Я не просто вышла замуж за Коула, но и солгала Лайле, сказав, будто давно его люблю.
Но когда он стоял перед братом, с опущенной головой и опущенными плечами, а тот унижал его на глазах у всех, – у меня сжалось сердце. Коул был не идеален. Возможно, даже не хороший человек. Но он был человеком. А каждый человек заслуживает, чтобы с ним обращались по-человечески.
Про докторов обычно говорят, что у них мания величия. У меня – комплекс справедливости. Если вижу несправедливость, не могу пройти мимо. Вот и встала на его защиту. Придумала бред с три короба. Ложь, которую теперь придётся как-то распутывать.
Но сперва – родители. Я не могла рисковать тем, что до них раньше доберутся слухи. К счастью, в субботу они обычно ездят в Бангор – пройтись по магазинам и пообедать с друзьями. Они не особо интересуются сплетнями, так что шанс был.
Коул одолжил мне футболку и спортивные шорты – немного тесноваты на попе, но сойдёт – и я сидела у него в номере, пила кофе и впадала в панику. Не самый мой звёздный час. Но сейчас я плыла по незнакомой территории.
Первым делом – надо было дать Магс знак, что я жива. А то кто знает, кого она уже успела поднять по тревоге. Потом можно будет разобраться с родителями.
Вилла: Я в порядке. Наличные, оружие и переговорщик не понадобятся. Скоро вернусь и всё расскажу.
Магнолия: Слава богу. Ты уверена, что всё в порядке? Я рядом, если что.
Вилла: Спасибо.
Коул, к счастью, давал мне пространство. Сегодня он уже успел обнять меня, когда я была в одном только белье, потом мы держались за руки, а в какой-то момент он даже поцеловал меня в руку. Всё это было немного слишком – мне нужно было время всё обдумать.
За последние двадцать четыре часа я поняла, что он совсем не тот, кем я его считала. Но это всё равно не отменяло того факта, что мы совершили пьяную глупость.
Я сидела на роскошной кровати, уставившись в телефон. И тут он вошёл, сел рядом и слегка толкнул меня плечом. И хоть мне и нужна была передышка, его присутствие почему-то успокаивало.
– Знаю, тебе стыдно, – тихо сказал он. – И знаю, что мы вляпались по уши. Но у меня есть идея.
Я продолжала смотреть в экран, не поднимая головы.
– Какая?
Он повернулся так, что я видела только часть его профиля.
– А что если немного поиграть?
Я выпрямилась и моргнула.
– Поиграть во что?
– В то, что это не была пьяная ошибка. В то, что мы вместе. Влюблены. И что это был импульсивный, но счастливый брак.
Я повернулась к нему, чтобы увидеть выражение его лица.
– Серьёзно? – тихо спросила я.
– Вполне. – Он опустил плечи. – Ты же не хочешь расстраивать родителей. Особенно с состоянием твоего отца.
– Или подмочить репутацию семейного врача, – добавила я.
– Именно. А ещё ты встала на защиту перед Оуэном. Сбила его с пьедестала. Превратила нашу безответственную глупость в милую романтическую историю.
У меня сердце екнуло от того, как он это сказал. И ведь он был прав.
– Я знаю, как тебе неловко, – добавил он, уставившись в ладони.
Я толкнула его плечом.
– Чтоб было ясно, – сказала я, – мне стыдно за пьяную свадьбу в Вегасе. Но не за выбор жениха.
Медленная улыбка озарила его лицо, на щеке под густой тёмной щетиной проступила ямочка.
– Спасибо, что сказала это.
Я пожала плечами.
– Похоже, я снова разрушил отношения с братьями, – пробормотал он. – После всех этих месяцев, что я старался, пытался доказать, что достоин... теперь они наверняка опять считают меня никчёмным.
Мне было его жаль. Как бы я ни боялась разочаровать родителей, я знала – они никогда не отвернутся от меня. Я не могла представить себе жизнь, в которой я бы просыпалась и не была уверена в их любви.
У Коула не было этого. Ни с родителями, ни с братьями. А он так отчаянно жаждал их одобрения. Так хотел быть с ними на одной волне.
– И как это должно работать? – спросила я.
Это ведь полнейшее безумие – добавлять ещё одну необдуманную выходку к уже существующей куче. Гораздо логичнее было бы признать всё сейчас, разобраться с последствиями и жить дальше.
– Точно так же, как ты всё провернула с Оуэном и Лайлой. Говорим, что тайно встречались пару месяцев, а в Вегасе нас накрыло волной чувств. Возвращаемся домой, продолжаем быть женатыми некоторое время. Тогда ты не рискуешь ни карьерой, ни здоровьем отца.
– А тебе это что даёт?
– В идеале – шанс, что братья не возненавидят меня окончательно. Или хотя бы чуть меньше возненавидят. Ещё… – он замялся, – я очень хочу съехать из дома Дебби. Наконец-то пожить отдельно, подумать о будущем.
Вчера, между пьяными глупостями и вертолётными прогулками, мы много говорили о будущем. В его голосе звучала гордость, когда он рассказывал о своей работе на RiverFest, о том, что подумывает вернуться в университет и закончить бакалавриат.
В моём домике действительно была гостевая спальня, а сама я там почти не появлялась.
Но…
– Я не уверена, – пробормотала я, ощущая, как скрутило живот.
Фальшивый брак? Это уже перебор. Мне нужно сосредоточиться на пациентах и практике. Учиться, стажироваться, стать таким врачом, каким был мой отец, каким был дед.
У меня нет ни времени, ни энергии даже на настоящие свидания, не то что на поддельный брак целиком.
– Я отличный сосед, – добавил он, приподняв брови с надеждой. – Дебби хорошо меня воспитала. Стираю, готовлю, не лезу под ноги.
Он подвинулся ближе, наклонил голову и поймал мой взгляд.
– Я в долгу перед тобой за то, что ты сказала Оуэну. И хочу помочь. Сейчас я в подвешенном состоянии. У меня ничего нет, никого нет. Так что если тебе нужен муж на пару месяцев, пока мы разбираемся с аннулированием, то я за.
Я просто смотрела на него, переваривая сказанное. За последние тридцать шесть часов мы с Коулом, по сути, стали друзьями. Между нами возникла связь. Не романтическая – ну, разве что вчера всё слегка перегнуло, когда мы были под градусом, но, может, мы сможем быть просто соседями? Мы оба были одиноки и, к удивлению, отлично ладили – спортсмен и ботан.
– Это может сработать, – произнесла я медленно. – Если у нас будут правила. План. И, может, даже контракт.
– А если… – Он сунул руку в карман штанов с логотипом Университета Мэна и вытащил оттуда что-то, раскрыв ладонь. – Кинем кость?
Я уставилась на предмет.
– Нет, ты не мог…
Улыбка у него была совершенно дьявольская. И я вспомнила ту ночь. Вспомнила, почему вообще на него согласилась. Эта улыбка – сплошная угроза.
На ладони у него лежал ярко-красный игральный кубик. На грани с двумя точками – изящно выгравированная буква Б, для Белладжио.
– Я стащил его. Второй не смог забрать, но понял, что удачный талисман, с помощью которого я получил жену, должен остаться со мной.
Сердце у меня дернулось, даже несмотря на то, что я фыркнула от смеха. Это уже за гранью абсурда. Как, чёрт возьми, я вообще оказалась в такой ситуации?
– Ну что скажешь? Нечёт – признаёмся. Чёт – остаёмся женаты.
Я не могла принимать жизненно важные решения, основываясь на броске кубика. Это безумие. Посмотрите, к чему нас уже привёл этот проклятый кубик.
Нет. Это ужасная идея. Но тяжесть в груди подсказывала, что, может быть, это всё же способ справиться со всем.
Моя жизнь и так была загружена до предела – я, возможно, даже не замечу, что «замужем». А если это избавит родителей от позора и стресса, уже будет стоить того.
Я посмотрела на его полное надежды лицо, на растрёпанные волосы, спадающие на лоб. Чёрт. Все мои инстинкты заботливого человека вопили: «Помоги ему!»
– Ладно, – сказала я тихо, хоть внутри всё сжималось от тревоги. – Чёт – остаёмся.
Он протянул ладонь и широко улыбнулся. После вчерашнего я уже знала, чего он хочет. Я наклонилась, закрыла глаза и мысленно помолилась, чтобы не наделать ещё больше глупостей, и дунула на кубик.
Он встряхнул его в руке и бросил на покрывало. На мягкой ткани кубик недолго покатился и замер – на четвёрке.
– Чёт, – объявил он, довольно подняв брови. – Что ж, жена, пора звонить родителям.
Похоже, так. Время шло, а я всё ещё не придумала лучшего выхода. Родители, конечно, будут в шоке, но если я скажу, что влюблена в Коула, они меня поддержат.
Чем больше я об этом думала, тем логичнее это казалось. Временный, простой, без обязательств – и в итоге мы оба окажемся в лучшем положении, чем сейчас. Верно?
Я протянула руку.
– Хорошо.
Вместо рукопожатия Коул обнял меня за плечи и крепко прижал к себе, окутывая своим теплом и мужским запахом.
– Вот что ты должна знать о своём муже: я люблю обниматься. А теперь – звони.
– Ж-женаты? – заикнулась мама.
Я закрыла глаза и глубоко вдохнула. Рука Коула, крепко обнявшая меня за плечи, помогала куда больше, чем мне хотелось бы признавать.
– Да, – прошептала я, с трудом сдерживая слёзы. – Я встречалась с одним человеком. А прошлой ночью… нас захлестнули эмоции, и мы поженились в Вегасе. Прости, что не сказала раньше. Это было неожиданно, но я… счастлива.
– Я думала, ты поехала в Вегас на вечеринку по случаю помолвки Лайлы.
Лайла и Оуэн пригласили и моих родителей – Лайла годами была почти членом семьи, они любили её, как родную дочь. Но папа не мог путешествовать, а мама вся ушла в его восстановление, управляя процессом с военной чёткостью.
– Так и было. Мы не планировали… – Я глубоко вдохнула, пытаясь сохранить спокойствие. – Мы собирались приехать домой и всё рассказать вам с папой лично. Но Гейл Томас сфотографировала нас и уже начала рассылать фото по всему городу. Я хотела, чтобы вы узнали от меня, а не из сплетен.
Мама фыркнула. Она никогда не выносила болтовни за спиной.
– Она и в школе была такой же.
– Я хочу рассказать и папе, просто боюсь его расстроить.
– Милая, он удивится, конечно. Но не расстроится. Твоему отцу нужно только одно – чтобы ты была в безопасности и счастлива.
Сердце сжалось, а в глазах защипало. Неужели я действительно вру своим родителям, чтобы сохранить лицо? Я правда стала тем человеком, который прячется от последствий?
– Кто этот счастливчик? – спросила мама. – Или счастливица?
Я перевела взгляд на Коула. Он сидел рядом, внимательно смотрел мне в лицо. Мы прошли путь от почти незнакомых людей до друзей и… мужа с женой – всего за несколько часов. Как такое вообще возможно?
Он едва заметно кивнул.
– Коул Эберт, – выговорила я, язык будто налился свинцом.
Никаких вздохов. Никаких криков. Только короткое:
– Понятно, – и пауза. Голос у неё стал сухим и деловым – включился режим психотерапевта. – Сейчас позову отца.
Папа отнёсся ко всему удивительно спокойно. Он был слегка растерян, но добр. Сказал, что хочет пригласить нас на ужин – хочет встретиться с Коулом как с моим мужем. Потому что, конечно, он знал Коула всю его жизнь. В горле у меня застрял ком, когда я услышала, как медленно он говорит. Он уставал. Мне стоило остаться дома. Мне вообще не стоило ехать в Вегас.
Это было эгоистично. Родителям я нужна. Пациенты тоже. Всё, что происходит сейчас, – последнее, чем я должна заниматься.
– Я люблю тебя, солнышко, – сказал папа. – И не могу дождаться, когда увижу вас двоих.
Мама почти не говорила. Наверняка решила оставить все мысли при себе до «подходящего момента». По крайней мере, у меня будет время подготовиться к её допросу.
Как только звонок закончился, я зажмурилась, пытаясь не разрыдаться.
Коул молча гладил меня по спине, пока я собиралась с силами.
Через минуту он придвинулся ближе.
– Завтра летим домой. Я постараюсь поменять места, чтобы сидеть рядом. В дороге обсудим, как мы это всё будем разыгрывать. Придумаем план.
– Нам точно нужен план, – прошептала я, ощущая, как остро хочется домой.
– Да. А пока план такой: душ, одеться, и через… – он глянул на свой модный смарт-часы, – девяносто минут ужин. Рассказываем всем, улыбаемся, держимся за руки, ужинаем. А потом сваливаем к чёртовой матери.
– Хорошо. – Самое сложное уже позади, и теперь мне было почти всё равно, что подумают остальные.
Благодаря тёте Гейл, весь город уже знал. Наверняка осуждали. Мне хотелось забраться под одеяло и спрятаться, но пора было выходить на сцену.
– Ты прав. Надо самим управлять историей, – сказала я.
Печаль в груди начала перерождаться в злость. Если увижу Гейл сегодня, врежу ей. Потом, скорее всего, Оуэну. Я любила Лайлу и хотела, чтобы она была счастлива, но если он ещё хоть раз посмотрит на Коула так, как сегодня, я не ручаюсь за себя.
– У тебя сейчас страшное лицо.
– Думаю о том, как сильно злюсь на Гейл. И на Оуэна. Если он ещё хоть слово скажет в твою сторону – я выбью ему зубы.
Он рассмеялся.
– Мне повезло с женой. И милая, и с характером.
У меня сжалось сердце, но я выдавила улыбку.
Милая.
Если бы мне давали по монетке каждый раз, когда меня называли милой… Я всегда была милой. С пухлыми щёчками и зелёными глазами. Никогда – сексуальной. Никогда – потрясающей. Никогда – желанной. Только… милой.
Мне десятки раз говорили: «Ты была бы такой красивой, если бы сбросила вес». Это моя любимая фраза. Будто я прячу под слоями что-то ценное. Я столько работала над тем, чтобы принять себя, любить своё тело, относиться к себе с уважением. Но иногда одно слово – и я снова в штопоре.
Милая.
Его комментарий не должен был меня задевать. Да, он вчера флиртовал, лапал, мы целовались, но на этом всё. Он – стандартный красавчик. Его мнение о моей внешности не должно волновать.
Так почему же я уже стою перед зеркалом в номере, решив выглядеть на ужине чертовски горячо?
