Текст книги "Топором повенчаны (ЛП)"
Автор книги: Дафни Эллиот
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 20 страниц)
Глава 34
Коул
– Ты не поверишь, что сегодня произошло, – заявила Вилла, влетая на кухню в своей строгой блузке с огромной сумкой на плече.
Был январь, север штата Мэн. Солнце садилось до пяти, температура регулярно опускалась ниже нуля. Но стоило ей переступить порог коттеджа – и всё помещение наполнялось светом, словно её самой было недостаточно, и она принесла с собой кусочек солнца.
Волосы собраны в небрежный пучок, тушь слегка размазана, но стоило ей подняться на носочки и поцеловать меня – внутри тут же стало теплее.
– Иди переоденься, – сказал я, нарезая курицу-гриль для салата. – Ужин готов, Jeopardy на старте. Расскажешь на рекламе.
Мы сидели рядом на диване. Вилла переоделась в короткие шорты и майку, и смотреть телевизор было, мягко говоря, непросто. Чёрная бретелька её лифчика прямо перед глазами... и я просто не мог отвести взгляд.
Я хотел опрокинуть её на подушки и вылизать её клитор под звуки «Джеопарди», пока она отвечает на вопросы, но держал себя в руках. Она была честна со мной – отношений у неё было немного, и я хотел дать ей время привыкнуть ко всему, прежде чем зайти слишком далеко.
Потому что уже сейчас между нами было слишком много.
Я жаждал её – утром, днём и ночью. Не мог насытиться её вкусом, запахом, голосом.
Мы оба шли по неизведанному пути, и я изо всех сил старался не напугать её своей одержимостью.
– У меня хорошее предчувствие насчёт Александры, – сказала она, выходя из кухни с двумя стаканами воды, пока звучала заставка.
– Ага. Вчера она провалилась на вопросе про Чингисхана, но думаю, сегодня вытянет.
Мы ели, выкрикивая ответы, чаще неправильные, и перематывали рекламу.
– Так что ты хотела рассказать, когда пришла? – спросил я, когда шоу закончилось, а я ставил воду на чай.
Она обернулась, перекинула кухонное полотенце через плечо – как всегда, не позволила мне помогать с посудой, раз я готовил.
– Макс, фармацевт, сегодня принёс пончики, но споткнулся в приёмной, и они разлетелись повсюду. Бедняге Мелли пришлось час вытирать сахарную пудру со стен.
Я рассмеялся. Превосходно. Ненавидел того типа. И ещё одного – из поставщиков медоборудования, который приходит по вторникам. В общем, я не выносил ни одного мужика, разговаривающего с моей женой.
– Господи. С лучшим человеком не могло бы случиться.
– Ага. Уолтерс его выгнал. А я пряталась сзади, потому что не могла сдержать смех. Он такой скользкий. Всё предлагает устроить «интимный ужин» и обсудить «новые продукты».
– Это уже угроза. – У меня дёрнулся глаз. – Тебе нужно ограничительное постановление.
Она фыркнула и упёрлась руками в бока.
– Он просто делает свою работу. Да, раздражает.
Я покачал головой.
– Он просто хочет залезть к тебе в халат.
Она закатила глаза.
– Сколько раз тебе объяснять? Фармацевты рассказывают нам о лекарствах, надеясь, что мы будем их назначать пациентам. Это бесит, я это ненавижу, но это часть моей работы.
Я сжал кулаки, сдерживая раздражение. Вилла не замечала, какое влияние производит на людей. Особенно в своём белом халате. Она была уверенной, красивой, до чёртиков сексуальной. И я уже с трудом сдерживался, глядя, как она наклоняется к посудомойке.
– Ты ведёшь себя как ревнивый муж.
Я обошёл остров и взял её за плечи.
– Только потому, что моя жена упорно забывает, какая она чёртова красавица. Мужики смотрят на тебя и пускают слюни. То, что ты не замечаешь этого, не значит, что этого не происходит.
Она подняла подбородок, вызывающе.
– Зато у меня есть гигант-муж, который всех распугает.
Улыбаясь, я хлопнул её по заднице.
– Верно. Придётся как-нибудь заглянуть к вам на работу и показать всем идиотам, что ты уже занята.
Она обвила руками мою шею и мягко поцеловала.
– Обожаю своего гиганта-мужа, который может напугать всех мелких мужчин.
Даже если она шутила, от её слов меня накрыло. Если бы она только знала, что бы я сделал с каждым, кто хоть раз на неё посмотрел.
– Всё, – сказал я, подхватил её и усадил на столешницу. – Сейчас я собираюсь вылизать тебе киску, пока ты не согласишься со мной. Кстати, твой белый халат – слишком сексуальный. Может, тебе стоит вести приём в монашеском одеянии?
Я засунул руку под край её майки, сжав одну упругую грудь.
– Боюсь, это единственный способ спрятать эти сногсшибательные сиськи.
Она засмеялась, дёрнулась, но я удержал её и снова поцеловал, прижимая свой стояк к её центру. Через секунды её майка уже была снята, а я чередовал поцелуи с одним соском, потом с другим. Господи, я не знаю, за что мне досталась эта женщина, но я не собирался упускать ни одной секунды с ней.
Я отстранился, наслаждаясь затуманенным взглядом в её глазах.
– Знаешь что? Это не то. Мне этого мало.
Я закинул её себе на плечо и направился в спальню.
– Я хочу, чтобы ты села мне на лицо, жена.
– Коул! – ахнула она, а потом хихикнула.
Я шлёпнул её ещё раз, для надёжности, потом бросил на кровать и стянул с неё шорты.
– Только посмотри на это, – облизнул я губы. – Уже мокрая для меня.
– Коул, я не собираюсь садиться тебе на лицо.
Я плюхнулся на матрас и подтянул её к себе.
– Ещё как собираешься. Просто держись за изголовье и доверься мне.
Сомнения в её глазах были почти осязаемыми, она прикусила нижнюю губу.
– Я не уверена...
Я взял её за лицо, нежно прижимая ладони к щекам.
– Если тебе не понравится – сразу остановимся. Но, поверь, тебе понравится.
Она кивнула, немного неуверенно.
– Я просто не хочу сделать тебе больно.
Я подтянул её так, чтобы её влажная киска зависла прямо у меня над лицом, и глубоко вдохнул. Чёрт. Это был рай.
– Умница, – пробормотал я, прикусывая её внутреннюю сторону бедра. – А теперь садись.
Она опустилась, но лишь на мгновение – я только успел провести языком по ней.
Я схватил её за бёдра и прижал к себе.
– Никаких зависаний, – скомандовал я.
– Но моя большая задница...
– Просто охренительно вкусная, – прорычал я. – Её я съем следующей. А пока будь умницей и посиди у меня на лице, жёнушка.
И она подчинилась – без колебаний. Я тут же зарывался в неё, не давая шанса отстраниться. Я был полон решимости подарить ей лучший оргазм в жизни. Чтобы в следующий раз она не сомневалась ни секунды.
А я точно был готов к задаче. Доставлять удовольствие своей горячей жене-врачу – моя любимая работа.
Глава 35
Вилла
Офис, к счастью, по субботам закрывался в час дня, так что сегодня вечером я могла хоть немного выдохнуть. Когда я найму ещё персонал, смогу и вовсе перестать работать по выходным.
– Похоже, в детском саду вспышка норовируса (*Норовирус – это высококонтагиозный вирус, вызывающий острые кишечные инфекции (гастроэнтерит)), – сообщила Дон, бросая латексные перчатки в мусорное ведро. – Обожаю зиму.
Я не смогла сдержать улыбку. Конец января – пик простуд и гриппа в штате Мэн, а малыши, как всегда, – рассадник всех инфекций.
– Честно говоря, – подмигнула я, – я сегодня ещё и кучу ушей лечила.
Дон накинула пальто, взяла сумку и отдала мне салют.
– До понедельника, босс.
Когда она ушла, я откинулась на спинку кресла и закрыла глаза, наслаждаясь короткой передышкой. Думала о том, как всё поменялось за последнее время. Офис начал работать как часы, мы стали настоящей командой. Даже Уолтерс начал замечать, что всё стало лучше с тех пор, как я внедрила некоторые изменения.
Хотя он и не подозревал, что мои планы были куда масштабнее.
Это займёт время, но я знала: могу сделать гораздо больше для жителей Лавелла. Я не становилась врачом ради денег, и лучше уж получать меньше, но обеспечивать и себе, и пациентам достойное качество жизни. Я уже готовила почву, связывалась с наставниками из ординатуры.
Без Коула я бы ни за что не зашла так далеко. Он терпеливо слушал мои жалобы на состояние сельской медицины и задавал умные вопросы. Его искренний интерес к моей работе был невероятно приятным. Он интересовался не только медицинской стороной, но и тем, как и почему я этим занимаюсь. Я привыкла, что на работе меня воспринимают всерьёз, но в личной жизни… до Коула – никогда. В прошлом у меня были только случайные связи и «дружба с бонусами», и этим парням мои мысли и чувства были малоинтересны.
Оргазмы, как я теперь понимаю, тоже.
А вот с Коулом всё было по-другому. Совсем.
И интерес у него был – ещё какой.
Я вспыхнула, выходя из машины, потому что всю дорогу домой думала о нём… и о том, что мы творили прошлой ночью.
Дома я запустила стирку, вымыла контейнеры из ланч-бокса и, увидев, что посудомойка уже пуста, убрала всё по местам. Потом пошла переодеться в форму для йоги, всё ещё улыбаясь, думая о Коуле и о том, какой путь мы прошли с той самой безумной ночи в Вегасе.
И несмотря на то, что я буквально летала в облаках, в голове всё равно сидел один-единственный вопрос.
Что будет дальше?
Всё закрутилось слишком быстро, и хоть между нами возникло настоящее чувство, изначально мы договорились прожить вместе всего шесть месяцев. А дальше? Есть ли у нас шанс на долгую историю? Хочет ли этого сам Коул? Я была привязана к этому городу и своей работе, а он не раз говорил, что хотел бы всё бросить и начать заново. Мы уже на полпути, и этот вопрос всплывает у меня в голове каждый день. Он не кричит – он шепчет. Но даже этого хватает, чтобы сердце сжалось.
Пока я отогнала сомнения и сосредоточилась на коврике. Всё утро я мечтала как следует потянуться, и теперь получала от этого каждую каплю удовольствия.
Мой ролик на YouTube подходил к концу, когда он вернулся домой – с цветами и улыбкой.
Я поднялась с коврика, вся вспотевшая и растрёпанная, но это не остановило его – он тут же притянул меня к себе и поцеловал.
– Это тебе, – протянул он большой, яркий букет.
Улыбаясь, я поднесла цветы к носу и вдохнула аромат.
– Где ты их достал? – ещё один вдох. – Это точно не с заправки.
– У меня есть связи, – усмехнулся он. – И вообще, я бы никогда не купил цветы для жены на заправке.
Я потянулась к нему и снова поцеловала.
– Спасибо. Мне никогда раньше никто не дарил цветы.
Он застыл, и на лице появилось мрачное выражение.
– Ты же шутишь?
Я пожала плечами. Мы говорили о том, что у меня не было серьёзных отношений, но это – цветы – я как-то не упоминала. Да и зачем? Меня это особо не беспокоило.
Он покачал головой, словно не мог поверить, что кто-то мог относиться ко мне настолько халатно.
– В общем, – продолжил он, тяжело выдохнув, – я принёс тебе цветы, потому что хотел пригласить тебя сегодня вечером.
Сердце у меня подпрыгнуло.
– Пригласить?
– Да, жена. На свидание.
– Мы женаты. Тебе не обязательно звать меня на свидания. Тем более мы спим вместе.
Он закатил глаза и театрально вздохнул.
– Вилла, я хочу выгулять свою девушку и похвастаться ею. Ничего особенного. Группа Джуда сегодня снова играет в «Лосе», я хочу поддержать его. Он говорил, что, может быть, исполнит одну из своих песен. Так что я подумал – почему бы нам не сходить вместе и устроить себе вечер.
Я обняла его, прижалась щекой к его груди.
– С удовольствием устрою нам настоящий вечер.
Улыбка, которой он меня наградил, была такой мальчишеской и искренней, что у меня сжалось сердце. Получать эту улыбку – было честью.
– Можешь надеть что-нибудь сногсшибательное. Может, то зелёное платье. Ну, которое ты носила на нашей свадьбе. – Он игриво поднял брови.
– Это платье слишком нарядное для «Лося». Обычно я в джинсах.
– Но не сегодня. Я тоже наряжусь. Надену костюм.
– Ты не можешь прийти в «Лось» в костюме. Тебя выгонят из Лавелла со смехом.
Он положил руку на сердце.
– Мне плевать. Хочу выглядеть круто для своей девочки.
Я фыркнула и отвернулась, собираясь переодеться. В джинсы.
– Возможно, есть ещё одна причина, – мягко сказал он, обхватив моё запястье.
Я обернулась, насторожившись.
– Какая?
Он глубоко вдохнул, а в его глазах вспыхнуло волнение.
– Так вот. На прошлой неделе я встретился с деканом факультета государственной политики в Университете штата Мэн. И подаю документы на программу по госадминистрированию.
Моё сердце буквально взорвалось от гордости.
– Это потрясающе. Ты рад?
– До жути, – признался он, плечи опустились. – План такой: весной я возьму пару курсов для начала, а летом пройду интенсив. У них много студентов нестандартного возраста, и декан сказал, что я могу стать ценным участником программы.
Это было огромное движение вперёд. Он ведь столько времени топтался на месте.
– Это так здорово, – прошептала я, до сих пор переполненная радостью.
Хотя вместе с ней снова поднялись и те страхи, которые я старалась заглушить…
– Ты правда хочешь этого?
Я же сама подарила ему те буклеты на Рождество и нахваливала программу. Надеюсь, я не давила на него и не заставила почувствовать себя каким-то не таким.
– Потому что ты и без диплома – невероятный.
Он наклонил голову.
– Это моё решение. Я начал вести дневник – по совету терапевта. Записываю туда всё, что меня вдохновляет, радует, зажигает. И кроме тебя, одной из таких вещей стал этот город. Мне нравится наша сельская жизнь. Наши традиции, история. Я бы хотел развить навыки, которые позволят мне сделать Лавелл ещё лучше.
Его слова попали точно в цель. Он всегда был таким вдумчивым. Его идеи были куда глубже, чем могли бы подумать окружающие. И он поставил меня в один ряд со своими жизненными целями?
– Наблюдая за тобой, я понял, что вдохновение – это не абстракция. Ты уверенная, но скромная. У тебя есть знания, которые спасают жизни, но при этом ты всегда находишь время для других. И ты показала мне, что можно найти путь, который будет по-настоящему твоим. Что можно оставаться собой, идти к своим желаниям и при этом приносить пользу. Ты – моё вдохновение. Моё всё.
Я едва сдержала слёзы, шагнула вперёд и потянула его вниз для поцелуя. Этот мужчина. Он каждый день заставлял меня удивляться заново.
Он прервал поцелуй и шлёпнул меня по заднице.
– А теперь – в душ и наводи красоту. Сегодня я выгуливаю свою девочку.
С вызывающей походкой он направился в ванную.
– Можешь особо не стараться. Я уже с тобой сплю, – крикнула я ему вслед.
– Вот тут ты не права, жена. Мне нужно стараться в два раза больше, чтобы тебя удержать. – И он захлопнул за собой дверь.
Я редко заходила в «Лося». В основном потому, что там было полно моих пациентов, и к концу вечера кто-нибудь непременно показывал мне родинку или жаловался на запор. Мне совсем не хотелось заниматься врачебной практикой в своё свободное время. Всё, чего я хотела – быть дома, голой, обвив ноги вокруг своего мужа.
Этот новый этап наших отношений стал лучшим моментом в моей жизни. Прикасаться к нему, когда хочется. Целовать его. Просыпаться рядом с ним, раскинувшимся поперёк всей моей кровати.
Даже спотыкаться о его гигантские ботинки было приятно.
На мне сегодня было не свадебное платье, но я выбрала обтягивающее чёрное коктейльное – с аккуратным вырезом, подчёркивающее фигуру. В паре с плотными колготками и ботильонами оно вполне подходило под зимнюю погоду. Когда я вышла в нём в гостиную, Коул присвистнул. А потом немедленно схватил меня за зад – считаю, эффект достигнут.
Но муж и сам постарался. На нём были шикарные брюки из тёмно-серой шерсти, свежая белоснежная рубашка и жилет. Чёрт возьми, жилет.
Клянусь, этот жилет, идеально сочетающийся с итальянскими брюками, был самой сексуальной вещью, которую я когда-либо видела. Он мгновенно заставил меня захотеть опуститься перед ним на колени.
Я всё время поглядывала на него украдкой. Он выглядел настолько хорошо, что мне становилось не по себе. Я вспотела ещё до того, как мы вошли в бар, и это при температуре минус одиннадцать.
Только в таких местах, как глухая северная Мэн, «Лось» и подобные ему заведения имели специальную стоянку для снегоходов. Жители штата Мэн не боялись снега. Скорее наоборот – обожали возможность бросить вызов Матушке-Природе.
Как только мы вошли в тёплое помещение, Коул обнял меня за талию. Я никогда бы не подумала, что он может быть таким собственником, и не помню, чтобы он когда-либо обнимал Лайлу на публике, но жаловаться не собиралась. С тех пор как мы начали спать вместе, в нём проснулся внутренний пещерный человек. И мне это нравилось.
В углу у дартсборда собралась компания. По росту, клетчатым рубашкам и бородам я поняла, что это его семья.
Финн, с собранными в пучок русыми волосами, жестикулировал с пинтой пива в руке, разворачиваясь к нам.
И... у него на груди был ребёнок.
– Ты что, в костюме в бар пришёл? – расхохотался Финн.
– А ты что, ребёнка в бар притащил? – парировал Коул.
– Это семейное заведение, – невозмутимо ответил Финн. – Адель ушла на девичник, так что Тор и я решили поддержать дядю Джуда. И не волнуйся – я захватил защиту.
Он указал на миниатюрные наушники с шумоподавлением, которые были на малыше Торе.
Для восьми месяцев малыш был просто гигантский. Я не удержалась и сжала одну его пухлую ножку в джинсах. Он был вылитый Финн – только без зубов и ещё не дорос до своего пучка. Что-то подсказывало, что с возрастом проблем с девочками у него не будет.
– О, доктор Вилла пожаловала, – добавил Гас, наклоняясь и целуя меня в щёку. – Очень вовремя. Хлоя снова лезет танцевать на каблуках, хотя я её просил этого не делать.
– Она не на дежурстве, – буркнул Коул и притянул меня к себе.
Я улыбнулась пухленькому малышу. Боже, какой же он милый. Он одарил меня беззубой улыбкой и с интересом оглядывал всё вокруг.
Финн, этот викинг с ребёнком на груди, привлекал кучу внимания. Каждая матка в радиусе пяти километров следила за ним. Но я смотрела только на своего мужа.
И на жилет.
Господи, надеюсь, он оставит его на себе потом. Интересно, это будет странно, если я его попрошу?
– Всё в порядке, – сказала я, похлопав Коула по руке. – Гас, ты не можешь указывать своей жене, какую обувь носить.
Он вздохнул, поник и кивнул.
– Адель так старается наладить режим сна, – сказала я Финну, надев на себя серьёзное «докторское» лицо. – Так что уходите пораньше.
– Есть, док, – пробормотал он, тоже опуская голову.
Пока меня не втянули в длинные врачебные наставления, Коул потянул меня к сцене, демонстративно показав обоим средний палец.
– Костюм у тебя идиотский, – крикнул ему Гас.
– Это жилет, – отозвался Коул. – И мне плевать, что ты думаешь. Я люблю наряжаться для своей жены. – От этого признания несколько голов повернулись в нашу сторону.
Я покраснела. Мозг никак не хотел принять, что речь шла обо мне – той самой «жене». Впрочем, мой мозг вообще сегодня работал из рук вон плохо. Виноват жилет. И куча гормонов. Я всё-таки врач – могу обвинить науку.
Группа была хороша. Я знала этих ребят чуть ли не всю жизнь, но в таком окружении, когда музыка оживляла их, я смотрела на них как будто заново.
Джуд Эберт был тихим и замкнутым. Из тех, кто просто кивает тебе в ответ. То ли дело в детстве, когда за него всегда говорил Ноа, его более громкий брат-близнец, то ли наоборот – именно поэтому Ноа и брал слово на себя. Не знаю.
Но наблюдать, как Джуд играет на гитаре, поёт бэк-вокал и держит ритм – было как видеть совсем другого человека.
Он двигался, раскачивался, пальцы скользили по грифу с точностью и грацией.
– У тебя талантливый брат.
Коул только глухо хмыкнул и этот звук прошёл сквозь меня.
– Дебби умоляла его пойти в музыкальную школу. А он пошёл работать в лесопромышленную компанию.
– Невероятно наблюдать за ним на сцене.
Коул рассмеялся.
– Подожди, пока они не сделают перерыв. Он снова замкнётся. Заговорит – только с сарказмом. Он обожает музыку. Гитара его меняет.
Он обнял меня сзади, и мы мягко покачивались под музыку. Как же хорошо было быть в его объятиях, на публике, в безопасности. Чувствовать его горячее дыхание у уха, когда он наклонялся что-то прошептать. Даже в нашей парадной одежде, даже выделяясь среди толпы, я чувствовала себя как во сне.
Это был всего лишь «Лось» – место, куда все ходили за вафельной картошкой и пивом после тяжёлой недели. Я была здесь сотни раз за жизнь.
Но с Коулом это место вдруг стало волшебным. Слушать отличную музыку, пока рядом горячий мужчина трогает тебя при каждом удобном случае – определённо входило в мой подростковый список фантазий.
Когда группа сделала перерыв, мы пошли к бару за бутылками воды. Коул не выпускал меня из объятий, постоянно прикасался ко мне.
– Ты никогда не задумывалась, что, может, когда ты занимаешься тем, что по-настоящему любишь, тем, для чего ты создана, ты и правда становишься другой? Лучше? – спросил он, глядя прямо в лицо, пока мы ждали, когда Джим, бармен и владелец «Лося», принесёт нам воду.
Сердце стучало, как барабан, под его взглядом – таким пронзительным, будто он мог видеть меня насквозь. Мне хотелось схватить его за волосы и наброситься. Я никогда не была такой. Не строила ожиданий, не цеплялась, не просила большего. Я радовалась любым крохам, которые мне бросали.
Но, стоя рядом с ним, я вдруг захотела куда больше. Потому что рядом с ним я чувствовала, что заслуживаю этого.
– Нет, я об этом никогда не думала. Но, наверное, ты прав. А ты сам когда-нибудь чувствовал что-то подобное, когда играл?
– Иногда. Но хоккей для меня никогда не был способом найти дзен или сбежать от всего. Напротив – я выносил на лёд все свои страхи, всю тревогу. Они меня подстёгивали. Управляли мной. Ставки были высокими. Даже в детстве это не казалось игрой. Это была работа.
Я переплела пальцы с его.
– Мне жаль.
Он покачал головой.
– Не нужно. Этот опыт помог мне полюбить тренерство. Те воспоминания подталкивают меня сделать всё по-другому. Я хочу, чтобы дети влюбились в хоккей. Чтобы они поняли, каково это – быть частью команды.
Я больше не могла сопротивляться тому, что чувствую. Ну как тут не влюбиться в человека, который говорит такие вещи – вдумчиво, честно, осознанно?
– Ты отлично справляешься, – сказала я. – Девчонки тебя обожают. Подумай об этом как о втором шансе. Сейчас ты тот тренер, который был нужен тебе самому. Тот, кто разрешает детям просто быть детьми.
Он улыбнулся.
– Спасибо. Для меня это много значит.
Мы застыли в этом моменте, словно в вакууме. Бар вокруг шумел, но до нас будто ничего не доходило. Я смотрела на него – на щетину, на тёмные глаза, на чёртов жилет – и понимала, что теряю голову не только от внешности, а от человека под всей этой красотой. От искреннего, доброго, думающего человека, который каждое утро просыпается с желанием стать лучше.
Мы могли бы так простоять всю ночь, глядя друг на друга, если бы…
– Коул. Рада тебя видеть, – вдруг раздался женский голос.
Я моргнула, выныривая из этого состояния, и обнаружила перед собой высокую спортивную девушку в мешковатых джинсах и коротком топе – словно она только что сошла со страниц глянца. И она… обнимала моего мужа.
Обнимала.
И не спешила отпускать.
Желудок сжался. Почему она к нему прикасается? Даже когда он отстранился, её рука осталась на его плече.
Я заморгала, не зная, как реагировать.
– Аспен, привет. Что ты делаешь в Лаввелле?
– Моя подруга Лола играет на ударных, – кивнула она в сторону сцены.
Я проследила за её взглядом – и точно, за барабанами сидела какая-то миниатюрная сердитая девушка. Не та, что обычно. Но у группы Джаспера часто бывали гости, кто-то приходил сыграть, когда оказывался в городе.
Я вновь перевела взгляд на эту Аспен. Кто она вообще такая, чёрт возьми, и можно ли вышвырнуть её в ближайший сугроб? Она была высокая, но я тоже недавно подтянулась и была в отличной форме.
– Ты так и не позвонил, – сказала она, хватая его за жилет. – Я думала, мы ещё потусим. – В голосе звучала насмешка, но где-то там явно пряталась обида.
Я вскипела. Она потрогала жилет. Она. Потрогала. Жилет. Сама-то кто?
Этого было достаточно, чтобы я сделала шаг вперёд и обняла Коула за талию.
Он обнял меня за плечи и поцеловал в макушку.
– Вилла, познакомься. Это Аспен Кларк. Аспен, моя жена – доктор Вилла Савар.
Она протянула руку и выдала одно из самых крепких рукопожатий в моей жизни.
– Поздравляю, – сказала она. Но тон был такой, что под этими словами скрывалось нечто иное. – Я не знала, что ты женат.
– Мы только недавно поженились, – сказала я и прижалась щекой к его груди. Чувствовала себя идиоткой, прицепившись к нему, как пиявка, но это было куда безопаснее, чем схватка с применением силы.
– Аспен – хоккеистка, – пояснил Коул. – Мы вместе тренировались с детства. Она играла за сборную.
– Пару лет назад, – махнула она рукой. – Пока плечо не подвело. Теперь тренирую.
Они болтали о хоккее, я понимала через слово, а сама тем временем изучала её.
Она была симпатичной. И очень спортивной. Пирсинг в носу, гладкий хвост – всё в ней кричало «я делаю отжимания для удовольствия».
Пока они разговаривали, я ушла в себя. Были ли они вместе? Спали ли они?
От этой мысли перехватило дыхание. Он говорил, что был свободен, когда мы были в Вегасе.
Но с таким парнем, как Коул?.. Кто знает.
Лайла клялась, что он никогда не изменял. Что он был холодным, отстранённым засранцем. Но я ведь поверила ему, когда мы заключили эту сделку.
Хотя я и пыталась задавить в себе это чувство, ревность хлынула, полная сомнений. Я никогда не считала себя ревнивой. Но я ведь и не была замужем за сексуальным хоккеистом с телом мечты.
Я всегда была правильной. Продуманной. Осторожной. А тут – замужество, дружба, чувства, секс – всё за три месяца.
Что, если я поторопилась? Не заметила красных флажков? Что, если ему нужна была такая, как она? И только обстоятельства держали его со мной?
Я не пила ни капли, но мозг затормозил, будто я была пьяна. Меня мутило, я терялась.
Столько эмоций бушевало внутри, и я не знала, что с ними делать.
Потому что я никогда не позволяла себе такой связи. Такой силы.
Любовь, кричал мой мозг.
Я влюбилась в него.
Чёрт.
