332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Catherine Macrieve » Вечное Лето, Том IV: Звёздная Пыль (СИ) » Текст книги (страница 10)
Вечное Лето, Том IV: Звёздная Пыль (СИ)
  • Текст добавлен: 5 января 2021, 13:30

Текст книги "Вечное Лето, Том IV: Звёздная Пыль (СИ)"


Автор книги: Catherine Macrieve






сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 26 страниц)

– А кто захочет? – откликается Мари. – Мне кажется, всем бы хотелось, чтобы я не была в курсе событий.

– Это не так, – мягко говорит Эмили, накрывая своей ладонью ладонь Марикеты. – Просто они волнуются за тебя. Не вини их.

– Да, – невпопад отвечает Мари, – да. Спасибо тебе.

– Да уж не за что, – закатывает глаза Эмили. – Я хотела помочь, но, по-моему, ещё больше тебя запутала.

– Это не так, – невесело усмехается Марикета. – То есть, это не совсем так. Во всяком случае, теперь я точно уверена, что не я одна здесь сумасшедшая.

Эмили заходится смехом.

– Представляю, что ты скажешь, когда наконец попадёшь на Ла-Уэрту.

– Не могу дождаться.

Марикета собирается добавить, что, к счастью, этого пока что нет на повестке дня, но как раз в этот момент в холл спускается Куинн, следом за ней – Келе, и спустя ещё несколько минут лобби наполняется людьми.

– О, ты одна, – вскидывает брови Зара, – а Маккензи где?

– Пойду разбужу, – торопливо отвечает Мари, поднимаясь с дивана. – И Снежка заодно.

– Снежка она разбудит, – зевает Куинн. – ты, главное, Джейка разбуди так, чтобы мы выехали поскорее, а не так, чтобы мы тут ещё полдня проторчали.

Мари закатывает глаза и уходит в сторону лифта. В номере она прямо в одежде ныряет под одеяло к Джейку, обхватывает его спину руками, прижимается губами к точке между лопатками.

– Почему у тебя такие холодные руки? – сонно спрашивает Джейк, переворачиваясь лицом к Мари и обнимая её в ответ.

– Не знаю, – фыркает Марикета, утыкаясь губами в его шею, – мне там Эмили рассказала всякую ерунду про временные воронки, так что я, наверное, от стресса заледенела.

– Сейчас я тебя растоплю, – обещает Джейк, и Мари позволяет себе раствориться в его горячих поцелуях, в прикосновениях ладоней к спине, в запахе его кожи – и это действительно помогает. Сколько бы истины ни было в словах Эмили, всё это отходит на второй план. Удивительное ощущение спокойствия в руках этого мужчины – вот, что действительно нужно Марикете, а не её воспоминания и не противоречащие друг другу рассказы окружающих. – Одежды на тебе… Слишком много, – бормочет Джейк, когда его губы спускаются по шее Мари к воротнику футболки.

– Ах, да, – Мари поспешно выворачивается из его объятий, – нам нужно собираться.

Джейк сдавленно матерится, когда она выскакивает из постели.

– Точно, – ворчит он, – вечно нам куда-то нужно собираться. Так что, – он с очевидной неохотой поднимается с кровати, и Мари буквально пускает слюни, любуясь его спиной и крепкими ягодицами, – там тебе наговорила будущая миссис Большой Р?

Мари садится на постель и кратко пересказывает Джейку содержание своей беседы с Эмили.

– И я, конечно, не могу этого переварить, – заканчивает Марикета, – это звучит, как сказка. Такая себе… Странная сказка.

– Ага, – кивает Джейк, – хреновая сказочка. Думаю, ты реально пока не поняла, что это происходило на самом деле, иначе не была бы такой спокойной.

– Точно, – фыркает Мари, наблюдая в открытую дверь ванной, как он чистит зубы. – Забавно мозг работает. Своеобразная такая защита. Я решила, что пока буду воспринимать это именно так, но в случае стрессовых воспоминаний у меня будет хотя бы какое-то, пусть и безумное, объяснение.

Когда спустя несколько минут Джейк выходит из ванной, он щурит глаза, рассматривая Марикету так внимательно, что ей даже становится неуютно под этим взглядом.

– Вот ты, значит, какая, – бормочет он, – должен признать, на острове тебе не хватало… Такой вдумчивости.

– Я не очень поняла, был ли это комплимент…

– Скорее всего.

Мари швыряет в него подушку и встаёт с кровати.

– Всё, идём. Я хочу жр… Есть. – Джейк смеётся, и Мари показывает ему язык. Как всё-таки с ним… уютно.

После завтрака и выезда из отеля (слегка затянувшегося из-за того, что Зара и Крэйг снова разворотили половину номера, это что ж там можно делать-то? Впрочем, Мари предпочитает не спрашивать) следует ещё одна заминка, вызванная спорами о том, кто и с кем поедет. Во время этих споров Мари подходит к Диего и порывисто обнимает лучшего друга.

– Извини, что я вчера сорвалась, – тихо говорит она. – У меня просто крыша подтекает.

– У всех нас подтекает, – фыркает Диего. – Я не злился.

– Круто. Слушай, а что там за Вэйрин? Мне действительно хочется познакомиться с ним.

На щеках Диего проступают красные пятна.

– Уже скоро, сестрёнка. Вот решим дела в Лос-Анджелесе, и познакомишься.

Мари широко улыбается и отходит к Мишель.

– Я была неправа, – просто говорит она. – Ты столько для меня сделала, а я назначила тебя подушкой для битья.

Мишель сводит брови на переносице и качает головой.

– Всё в порядке, Мари. Ты просто не забывай, что я никогда не желала тебе зла, ладно?

– Хорошо, – тепло улыбается Мари, с облегчением видя, что Миш возвращает улыбку.

А потом плюхается на переднее сидение «Шевроле» Джейка, оглядывая остальных наигранно-недовольным взглядом. В конце концов ребята решают ничего особенно не менять в рассадке по машинам, разве что Мари со Снежком в очередной раз путешествуют «из тачки в тачку», как выражается Крэйг.

– Знаешь, Рипли, – ворчит Джейк, когда Эстелла жалуется, что детёнышем Снежок ей нравился больше, поскольку не занимал столько места, – если что-то не нравится, вы могли поехать в машине Куинн. Там дохренища места.

– Пошёл ты, Маккензи, – отмахивается Эстелла.

– И тут я плюсую к Валькирии, – заявляет Майк, – оставь вас вдвоём, в смысле, втроём с этим чудовищем, как ты развернёшь тачку и увезёшь Марианну в Луизиану, так что поминай, как звали.

– «И тут я плюсую к Валькирии», – передразнивает Мари, – фу, Микки Маус, какой ты подкаблучник. И кого ты, блин, назвал чудовищем? – она протягивает руку к загривку лиса и зарывается пальцами в густую шерсть. – Не слушай его, Снежок, ты чудо.

– Мужика твоего я назвал чудовищем, а лис мне лично ничего плохого не сделал, – хохочет Майк, и Мари посылает ему убийственный взгляд. – Твою мать, Дедуля. Не знаю, где ты учился водить машину, но твоя правая рука должна быть на рычаге коробки передач, а не на колене девчонки на пассажирском сидении!

– Вот об этом я и говорю, – откликается Эстелла, – мы должны следить за тем, чтобы вы вели себя прилично, а то первый съезд – и вы уже трахаетесь на капоте этой развалюхи.

– Хватит обижать мою тачку, – возмущается Джейк.

– Где ты вообще её раздобыл? – не унимается Майк. – Ты же не просадил все бабки на бухло за пять лет?

– Не просадил, – сквозь зубы отвечает Джейк. – отдал всё матери, ясно? Нахер мне нужны были деньги… Такой ценой.

После этой фразы в салоне автомобиля наступает неуютная тишина.

– Так а машину-то где взял? – как ни в чём ни бывало, интересуется Мари. Такая себе попытка разрядить обстановку, но это лучше, чем ничего.

– У отца, – усмехается Джейк, – у него со зрением не очень, запретили водить машину. Вот он и отдал мне детку. На самом деле, этой машине чуть больше, чем мне.

– Боже мой, – закатывает глаза Эстелла. – Только не говори, что тебя в ней зачали!

– Об этом история умалчивает, – загадочно говорит Джейк, и вся компания принимается хохотать.

– Так, подожди, – спохватывается Майк, – ты хочешь сказать, что отдал родителям всю моральную компенсацию… Но как же «Делайла-2»?

– Я отдал родителям всю компенсацию, которую мы получили от «Rourke Industries», – признаётся Джейк, – а то, что нам выплатили после суда над Лундгреном, вложил в «Делайлу-2».

– Кто такая Делайла? – встревает Мари, с удивлением отмечая нотки ревности в собственном голосе.

– Мой самолёт, – откликается Джейк. – После… В общем, я так и зарабатывал в эти годы. Частные перевозки. Как до Ла-Уэрты.

– Вот странно, – замечает Эстелла, – почему тогда ты в Нью-Йорк ехал на машине? Ничего не понимаю.

– Я удивлю тебя, Рипли, – раздражённо отвечает Джейк, – но договариваться с Нью-Йоркскими аэропортами о посадке частного самолёта – куда дольше, чем домчаться из Луизианы на машине.

– Туше, – вскидывает брови Эстелла. – Я как-то не подумала.

Мари прикрывает глаза, теряя нить разговора, чувствуя ставшую привычной щекотку в черепной коробке. Странное ощущение, когда накатывают воспоминания – словно в ней поселились две личности, и одна из них настырно рвётся на свободу. Будто ломаются невидимые заслоны, причём ломаются с треском, отдающимся в голове тупой болью.

– Я хотела сказать, что очень сожалею из-за твоего самолёта.

– Из-за Делайлы.

– А?

– Делайла. Это было имя моего самолёта. Я вложил в неё всё, что имел… Она была всем, что у меня оставалось. Что принадлежало мне. А теперь… Ещё тяжелее это всё переносить, когда окружён незнакомцами.

– Всё ещё считаешь нас незнакомцами?

– Тебя – нет.

– А что произошло с первой «Делайлой»? – спрашивает Мари, выныривая из воспоминаний. – Там, на Ла-Уэрте.

– Сгорела, – бросает Джейк с горечью. – Точнее, её сожгли. Уж очень Рурку было нужно, чтобы мы оставались на острове.

– Понятно, – кивает Мари. – Представляю, как это было тяжело.

– Нет, – просто отвечает Джейк. – Всё это херня. Я бы отдал ещё дюжину самолётов за то, чтобы ты никуда не исчезала.

– Джейк…

Мари поворачивает к нему голову, и он отвечает на её взгляд, отвлекаясь от дороги. Столько… чувства в этих простых словах, от этого почти физически больно.

Что на самом деле заставило меня уйти? Я точно знаю, что это не было просто. Не могло быть.

– Ребят, напоминаю, мы ещё тут, – встревает Майк. – Дедуля, следи за дорогой.

На первой остановке, неподалёку от Амарилло, Джейк отводит Марикету в сторону и прижимает спиной к стволу ближайшего дерева, жадно и собственнически целуя. Это так странно – разговаривать поцелуями, но Мари кажется, что она слышит всё недосказанное между ними. Всю его боль, вызванную её исчезновением. Всю радость от того, что какое-то чудо вернуло её. Всё смущение от различий между ней нынешней и той, которая была с ним на острове. Все сомнения в том, что она когда-нибудь ответит на его чувства.

И в этот момент Марикета думает, что уже на них отвечает.

Так необычно. Его поцелуи такие страстные, но в них совсем нет ставшего уже привычным вожделения. Словно сейчас властные движения губ и лихорадочно скользящие по телу ладони пытаются ей что-то доказать. Это совершенно по-новому и так завораживающе, что Мари буквально растворяется в этих удивительных ощущениях.

Словно в твои объятия я стремилась всю свою жизнь.

Откуда взялась эта мысль? Будто она произнесла это вслух. Будто уже произносила эти слова.

И это снова происходит – тупая боль, пронизывающая виски, странным образом сочетается с волнением в теле.

Под закрытыми веками танцуют языки пламени костра, разведённого на крохотном пустынном пляже. Бутылка рома, передаваемая из рук в руки. Прохладный ночной воздух, целующий босые ступни; звёзды, отражающиеся в синих глазах, кажущихся сейчас совсем чёрными. На языке – привкус алкоголя и его кожи. Ладони, скользящие по обнажённым ногам, улыбка, выдох.

– Я так люблю тебя, Джейк.

Язык немного заплетается от выпитого, но совершенно точно он не решит, что это пьяный бред. Он слышал эти слова уже столько раз – во всех состояниях, в каких только можно представить.

– Думаю… Это действительно было предопределено.

Его руки медленно добираются до сомкнутых бёдер, такие горячие, что, кажется, оставят ожоги.

– Словно в твои объятия я стремилась всю свою жизнь.

Марикета не сразу понимает, что Джейк, тяжело дыша, прижимается своим лбом к её, его глаза закрыты, и, видимо, это погружение в воспоминания прошло для него незамеченным.

– Джейк, – шепчет она так тихо, что сама почти не слышит, – я… Ты нужен мне.

Он открывает свои невероятные глаза, смотрит так внимательно, будто она сказала нечто очень важное. Впрочем, так оно, скорее всего, и было – Мари сама не до конца понимает, как эти слова сорвались с её губ.

– Что ты вспомнила? – еле слышно спрашивает он.

Нет, всё-таки заметил.

От воспоминания, только что пронесшегося под закрытыми веками, Мари вдруг чувствует, как к щекам приливает краска. Это было нечто совершенно… интимное. Что-то слишком личное, чтобы говорить ему об этом сейчас. И всё-таки Марикета открывает рот, чтобы совершенно честно ответить – как раз в тот момент, когда со стороны дороги раздаётся оглушительный свист, и Мари выглядывает из-за плеча Джейка.

– Слушайте, – кричит Мишель, – ну не время сейчас, ей-богу. Давайте двигаться дальше.

Джейк даже не оборачивается. Он поднимает ладонь и легко обрисовывает большим пальцем контур губ Мари, и от этого простого жеста по её коже бегут мурашки.

– Да, – тихо говорит он. – Нужно… Двигаться дальше.

В течение следующего часа Марикета пытается понять, имел ли он в виду дорогу на Лос-Анджелес или что-то другое. Более глобальное.

Когда вся компания добирается до Гэллапа, Мишель радостно сообщает, что в этот раз не стала тратить нервы сотрудников и забронировала на один номер меньше. Мари только пожимает плечами в ответ на это заявление – в конце концов, им с Джейком совершенно не нужен этот дополнительный номер.

Тем более, что ей так сильно хочется с ним поговорить обо всём, что между ними происходит. Или, возможно, не разговаривать. В идеале можно и поговорить, и другими способами пообщаться – в этом плане, кажется, у них идеальная гармония.

Мари с трудом выдерживает совместный ужин. Все вокруг такие весёлые, такие жизнерадостные – это вроде бы и хорошо, но Мари ощущает себя так, словно с ней происходит что-то необъяснимое. Приятное и пугающее одновременно. И компания друзей сейчас не кажется подходящим местом, чтобы переживать всё это.

А в номере Снежок тут же устраивается в громадном кресле, поставленном словно специально для него. И Марикета, как не самая лучшая из владелиц домашних питомцев, почти не обращает на это внимание, потому что Джейк, едва переступив за ней порог комнаты, подхватывает её на руки и тянет в постель.

Совершенно не то, на что Мари могла бы жаловаться.

Вот оно – то, как нужно переживать внутренний раздрай. Под прикосновениями сильных рук. Под горячими поцелуями. Под лихорадочным шёпотом на ухо. Он говорит какие-то труднодоступные для понимания слова о том, как хочет её. Как она ему нужна. Как ему нравится, что она так реагирует на его прикосновения.

И Мари не уверена, но, кажется, отвечает ему тем же.

– А вот что мне не нравится, – хрипло произносит Джейк, – так это твоя одежда.

– Мы можем что-то с этим сделать, – выдыхает Мари, когда его ладони увеличивают расстояние между ними, чтобы сжать её грудь через ткань футболки. – Тем более, что мне твоя одежда тоже… – прежде, чем она успевает договорить, в дверь раздаётся стук, – …не нравится, – заканчивает она. – Кто бы это…

Джейк снова прижимается к ней поцелуем.

– Хрен с ними, – шепчет он в её раскрытые губы, – какая разница.

И действительно – никакой разницы. Мари совершенно не думает о неожиданных визитёрах, когда Джейк прижимает её ближе к себе. Она прерывисто выдыхает, когда он оставляет дорожку влажных поцелуев на её шее, и стук повторяется.

– Фэй, сучка! – орёт Зара из-за закрытой двери. – Не прикидывайся, что спишь!

Мари закатывает глаза, пытаясь вырваться из объятий Джейка, да только он не отпускает.

– Наверное, мы должны…

– Нихрена мы никому не должны, – бормочет Джейк, снова привлекая её к себе. – Будем вести себя тихо, и она уйдёт.

О каком «тихо» вообще может идти речь, когда его рука опускается ниже, когда его большая ладонь обхватывает её промежность, и Мари готова проклинать плотную ткань своих брюк за то, что та мешает ей ощутить жар его пальцев, умело двигающихся вдоль шва на джинсах? Джейк ловит готовый сорваться с её губ стон жёстким поцелуем, таким, что болят губы.

А потом дверь распахивается настежь.

– Тупицы, – бормочет Зара, сдувая с глаз чёлку. – неужели думали, что меня остановит магнитный замок?

– Скриллекс, – сквозь зубы произносит Джейк, – не пошла бы ты нахуй, а?

– Я бы с удовольствием, – фыркает Зара, – да только жутко хотелось посмотреть, как вы трахаетесь!

– Зара, – Мари садится на постели, осторожно выбираясь из объятий Джейка, и он разочарованно вздыхает. Чувствуя, как пылают щёки, Марикета всё же старательно напускает на себя равнодушный вид и даже умудряется ненавязчиво, как ей кажется, поправить волосы. – Зачем ты пришла?

– Раз пришла, значит, есть дело, – закатывает глаза Зара, по-хозяйски устраиваясь в кресле. – Итак, Марикета. Мы так и не поболтали о том, что с тобой произошло.

– Скриллекс, – с угрозой говорит Джейк, – ты бы шла, реально, нахуй.

– Маккензи, – поджимает губы Зара, – с чего это вдруг тебя так интересует моя половая жизнь? Я рассчитываю туда ещё успеть, не переживай так. Так что, Марикета, я хотела тебя спросить. Что ты помнишь перед тем, как пришла в себя в аэропорту?

– Почему ты спрашиваешь? – хмурится Мари. – Я же уже рассказывала Мишель…

– Мне нужна информация из первых рук, – невозмутимо отвечает Зара.

Мари щурит глаза.

– Окей, ладно. Пустота. Чувство, что я куда-то лечу. Куда-то… Очень далеко.

– Круто, – лицо Зары остаётся непроницаемым. – Что-нибудь ещё?

Мари встаёт с кровати, подходит ближе к Заре и опускается на корточки рядом с её креслом. Чуть наклоняет голову, словно у неё, Зары, есть все ответы, но она ни за что ими не поделится.

– Кристаллы, – наконец, выдыхает Мари, – я помню кристаллы. Разноцветные. Светящиеся. Много. Повсюду.

– Ты давно это вспомнила? – спохватывается Джейк, в мгновение ока оказываясь рядом с ней.

– Вот только что, – Мари потирает висок. – Что-то совершенно нереалистичное. Как на картинке в фэнтези-игре, – она закусывает губу, пристально глядя на невозмутимую Зару. – Две луны на лиловом небе.

– Ещё, – требует Зара.

У Мари лоб покрывается испариной, а вся кровь будто отливает от лица. Нужно что-то ещё. Что-то… важное. Зара хочет услышать что-то такое, что поможет собрать мучащую её головоломку.

– Голос, – едва слышно шепчет Мари, – голос, мужской, но… Слова, – она рвано выдыхает, падая на колени, – не могу разобрать. Пожалуйста, Зара… Не надо больше.

– Скриллекс, ёб твою мать!..

Как будто мозг Мари готов сыграть ей на руку: сознание постепенно оставляет её – будто в замедленной съёмке. Последнее, что она видит – рука Зары, перехватывающая её запястье.

А потом происходит нечто такое, чего за эти дни с Марикетой ни разу не было.

Воспоминания бегут сплошным потоком – Мари когда-то думала, что так выглядит пресловутая «вся жизнь, пробегающая перед глазами». Так быстро, что ей кажется, будто она ничего не сможет из этого выхватить, но всё выходит наоборот.

– Она опять светится! – я не вижу Зару, но точно знаю, что этот обеспокоенный голос принадлежит ей.

– В конце концов, мы застряли на этом чёртовом острове и, возможно, станем обедом для саблезубого тигра. Самое время развлекаться!

Позади Зары из полумрака появляется огромная алая клешня, отсекая добрую половину чёрных волос, и я чувствую приступ тошноты, представив, что вместо шевелюры эта тварь могла бы с лёгкостью укоротить саму Зару на голову.

– …с небольшой помощью друзей… – это её первая искренняя улыбка, адресованная мне.

– Первое правило Зары: никому не доверяй, – равнодушно заявляет она, а я чувствую, что она кривит душой.

– Я собираюсь держаться за твоей спиной, Марикета. Очень, очень сильно позади. Но всё-таки, я с тобой.

– Нужно избавиться от канарейки, – шипит она мне на ухо, держа моё запястье ледяными пальцами. – Я не доверяю ей. Она работает на Рурка и его компашку. Что бы ни произошло здесь, для них это очень, очень плохо. И ей придётся выбирать, на чьей она стороне. Ты уверена, что она выберет именно нас? Кроме того, она такая счастливая… – Зара кривит лицо, словно быть счастливой – преступление века. Впрочем, на самом-то деле я знаю, что она права.

Зара сидит за барной стойкой и со знанием дела разливает алкоголь по всевозможным рюмкам и стаканам, периодически читая лекции про тот или иной вид выпивки. Вот сразу видно человека, который по-настоящему увлечён своим хобби.

– Если вы, – она тычет в мою сторону пальцем, – вздумаете трахаться в такой близости от меня, я стащу, Марикета, кинжал, что подарила тебе Серакса, и нахуй вас прирежу.

– Всё это делает тебя ничем не лучше Рурка, – отрезает она, обвиняюще указывая на меня пальцем. Хуже всего то, что она права, и от этого я начинаю реветь, как ребёнок, которого отчитывают за кражу конфет.

– Алохомора, сучки! – хохочет Зара, соединяя какие-то провода, и дверь открывается с шипением электронного замка, более свою функцию не выполняющего.

– Да мне похер, ловушка ли это, – на фоне окружающего нас снега лицо Зары кажется посеревшим. – Мы немедленно идём туда, иначе я сдохну прямо здесь.

– Мари, попробуешь? – протянутая бутылка с шампанским в изящных пальцах Зары. Интересно, никогда бы не подумала, что у Намаци могут быть такие аккуратные ногти. Я-то считала, что они должны быть под корень обрезаны и в чёрный выкрашены, а у неё такие красивые – чуть удлинённые, блестящие, то ли покрыты бесцветным лаком, то ли просто так отшлифованы.

– Заткнитесь, придурки, – огрызается Зара, и её зелёновато-карие глаза блестят в полутьме. – Не время вести себя, как джентльмены.

– А из самолёта выпрыгивать уже поздновато? – спрашивает она, недовольно поджимая губы. Интересно, она реально так сильно не любит людей, или это маска?

Зара сидит в ресторане, с отвращением глядя на полную еды тарелку перед собой. Что ж, видимо, вчерашнее вино было крепким. И в излишке.

– Из огня да в полымя, – резюмирует Зара, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони.

– Стоит просто понимать границы дозволенного, – фыркает Зара, – или окажешься под наблюдением ФБР.

– О, заткнись, Марикета. Ты и так знаешь, что все мы пойдём с тобой, – когда она так говорит, я буквально слышу стук, с которым с моей души падает камень.

Зара на экране монитора пинает ножку стола, и семифутовый торт с печальным хлюпаньем падает на пол, превращаясь в неаппетитное месиво, а Зара оглушительно хохочет.

– Ну, нет, ром – это для пляжа, – заявляет она, – а если ты собираешься встретить смерть достойно, то лучше жрать вискарь.

– На самом деле, я вообще мало сплю, – признаётся Зара, поправляя на плечах халат. – Потому что мой сон обычно беспокойный. Но, полагаю, спасибо, что спросила.

Только что я считала её мёртвой, а теперь она стоит, целая и невредимая, прямо передо мной, и я порывисто обнимаю её, чувствуя привычный холод её ладоней, обвивающих в ответ мои плечи.

Зара боится мышей. Как забавно, после всего, что мы пережили, когда на её лице ни один мускул не дрогнул, она визжит при одной мысли о мыши, которой даже не существует.

– Только у меня ощущение, что наши дополнительные жизни кончились?

Зара выходит из-за ширмы в коротком чёрном платье, обтягивающем её худощавое тело, словно вторая кожа. Забавно – ей это, конечно, необыкновенно идёт, но как будто это больше не она.

Зара срывается со скалистого выступа, и острый камень распарывает её куртку и бок, снег вокруг неё окрашивается в алый.

– Эй, Зара, – произносит она в странного вида коммуникатор, – это я, то есть ты. Из будущего. Круто, правда?

– Идиоты. Нам срочно нужно спрятаться, пока мы не вызвали временной парадокс!

– Я торчу от всего, что включает в себя понятия «экспериментальный» и «оружие».

– А не пошли бы вы все к чёрту, – бормочет Зара, ставя на стол бутылку с шампанским и поправляя сползшую с плеча громадную толстовку. – Я, если что, тоже думаю, что вы – моя семья.

– Добро пожаловать на Ла-Уэрту, – мрачно приветствует кого-то Зара. – Время здесь идёт своим чередом.

Марикета открывает глаза, обнаруживая себя на постели, и запах нашатыря едва не заставляет её вернуть ужин тем же путём, которым он попал в желудок. Однако странно – она чувствует себя такой бодрой, словно не её сейчас Мишель старательно приводила в чувство. Ворох воспоминаний и образов, пронесшийся перед глазами, постепенно обретает смысл и упорядоченность.

Мари приподнимается на локтях, ободряюще кивая бледной Мишель и Джейку, который стоит чуть поодаль, скрестив на груди руки.

– Всё нормально, – идиотское желание улыбаться оказывается сильнее всего остального, – всё хорошо. Зара! – Мари садится на постели, глядя на Зару, по-прежнему сидящую в кресле. – Скажи мне, что такого Крэйг написал перманентным маркером на экране твоего ноутбука на первом курсе?

Невозмутимое выражение моментально стирается с лица Зары. Она вскидывает брови, округляет глаза и шипит:

– Ты… Вспомнила что-то?

Мари переводит взгляд на ещё сильнее побледневшую Мишель и обеспокоенного Джейка.

– Я вспомнила тебя, – отвечает Мари Заре, – сучка же ты, Намаци.

Глаза Зары ещё больше расширяются.

– Ах, я сучка? То есть, ты исчезаешь не пойми куда, а я – сучка?

– «Я, если что, тоже думаю, что вы – моя семья», – широко улыбаясь, произносит Мари. – Телесная память, да, Мишель? Хрен его знает, как оно работает, но где-то сошлись звёзды, видимо! Боги! – Марикета вскакивает с кровати и принимается измерять номер шагами. – Я действительно могу всё вспомнить!

Зара встаёт с кресла, подходит к Мари и коротко, порывисто её обнимает.

– Я действительно скучала по тебе, Марикета. С возвращением… Частичным.

Мари никак не может заставить себя прекратить улыбаться.

– Спасибо, Зара. За это… И за всё остальное.

За её спиной раздаётся деликатное покашливание Мишель. Мари оборачивается и тут же чувствует странную смесь дискомфорта и вины – что-то во взгляде Миш и в сжатых в нитку губах Джейка заставляет её думать, что она сделала что-то не так.

– Я… Пожалуй, пойду, – внезапно заявляет Мишель, – нашатырь… Вам оставлю.

Она резко разворачивается на каблуках и выходит из номера прежде, чем Марикета успевает возразить.

Энтузиазм Мари сдувается, как вырвавшийся из пальцев воздушный шарик, на котором не успели завязать узел. С таким же раздражающим звуком и с бесформенной кучей резины, приземляющейся на пол после кратковременного полёта.

– Скриллекс, – безучастно говорит Джейк, – ты бы всё-таки рассказала, зачем пришла, а?

По мрачному взгляду Зары Мари понимает, что разговор предстоит не из лёгких.

========== 9: recovering ==========

I hear you whisper you have nothing left

– Мне позвонил Алистер, – говорит Зара, вновь устраиваясь в кресле. Мари садится напротив, уложив Снежка на колени, а Джейк, обняв рукой её плечо, устраивается на подлокотнике. Должно быть, наверное, жутко неудобно, но он как будто старается не разрывать телесного контакта – может быть, надеется на ещё одну вспышку воспоминаний или что-то подобное? Марикете остаётся только гадать.

– Это… плохо? – неуверенно спрашивает Мари. Ну, позвонил и позвонил – они же вроде к нему едут.

– Маккензи, – Зара переводит на него тяжёлый взгляд, – надо полагать, ты ей ничего не рассказал про Нортбридж.

– С чего бы мне об этом говорить? – огрызается Джейк. – Я больше, чем уверен, что это не имеет никакого отношения…

Мари кладёт ладонь ему на колено, и он осекается.

– Нортбридж, – она повторяет название, словно пробует на вкус, но оно ей совершенно ни о чём не говорит. – Где это?

– В Массачусетсе, милях в семидесяти к северу от Хартфилда, – поясняет Зара, – там крупная исследовательская лаборатория, и вообще весь город существует во имя науки, знаешь ли.

– Круто, – закатывает глаза Марикета, – и что я должна делать с этой информацией?

– Несколько дней назад там прогремел взрыв. А ещё за полгода до этого была презентация нового устройства, что-то вроде телепорта между измерениями. Изобретатель – печально известный Сайлас Прескотт.

– Почему печально известный? – спрашивает Мари, потихоньку раздражаясь из-за того, что приходится вытягивать информацию из Зары по крупицам. – И причём тут Алистер?

– Печально известный, потому что, во-первых, во время взрыва он погиб, а во-вторых – он был, судя по всему, тем ещё ушлёпком, – Зара фыркает, – скажи мне, кто твой друг, и я скажу, куда вам обоим пойти…

– Так, погоди, – перебивает Джейк, – кажется, Кэп упоминал, что Прескотт работал с Рурком.

– Да, – вкрадчиво произносит Зара, – именно. Более того, они считались друзьями и всё такое прочее. Но любопытно не это, – она выдерживает драматическую паузу, явно наслаждаясь производимым эффектом. – Любопытно вот что.

Она достаёт из нагрудного кармана рубашки свой телефон, что-то нажимает и демонстрирует появившееся на экране изображение – бледно-лиловый осколок кристалла, кажущийся Мари странно знакомым.

– Это… – Джейк указывает пальцем на экран и прокашливается. – Хочешь сказать, это… Но это невозможно! Все кристаллы исчезли вместе с… Вместе с Марикетой, – его ладонь на плече Мари сжимается. – Во всяком случае, они не работали, когда Рурк… – Джейк качает головой. – Так что это должно быть что-то другое.

– Все кристаллы… как аномалии, исчезли, – кивает Зара, – с Ла-Уэрты. Но этот, – она кивает на фотографию, – Сайлас Прескотт много лет назад умыкнул с острова, когда гостил там у своего ненаглядного дружка. И, очевидно, ничего ему не сделалось, когда исчезли остальные кристаллы.

– Я всё ещё не понимаю, причём тут я. И Алистер, – замечает Мари.

– Именно этот кристалл питал телепорт, созданный Прескоттом. Во время презентации телепорта произошло нападение на зал, в котором всё происходило, – говорит Зара. – Шум, неразбериха, кристалл попал не в те руки… И после этого в Нортбридже стали происходить странные вещи. Появились люди с суперспособностями. Герои, злодеи… Словом, всё, как в хреновом комиксе. Прескотт, по словам очевидцев, потихоньку сходил с ума от власти, которую ему давал кристалл, и всё это вылилось в открытое противостояние героев и злодеев. Но, очевидно, Прескотт поймал передоз. Одна из тех, кого считали героями… Некая Филомена… Утащила его в верхние слои атмосферы, где он и взорвался.

Марикета нервно сглатывает.

– И…

– Оба погибли, – равнодушно сообщает Зара, – и произошло это примерно в тот момент, когда ты, Мари, появилась в аэропорту Кеннеди.

Мари тяжело вздыхает, всё ещё пытаясь сложить в голове этот странный пазл.

– Давай начнём вот с чего, – медленно произносит она. – Откуда у тебя вся эта информация?

– Ах, да, я с чего начала. Мне позвонил Алистер, потому что после взрыва он нашёл довольно любопытные данные о сотрудничестве «Rourke Industries» и «Prescott Corp». Потом уже я кое-где покопалась, вскрыла пару переписок, – в голосе Зары явно слышится скука. – Больно интересно мне было про суперспособности, ну, понимаете. Эта Филомена, а в миру Меланте Пирс, тоже работала на Прескотта. Однако её приятели считают, что эта Меланте не погибла. Во время этой миссии на ней был маячок, связь с которым потеряна, но он не уничтожен.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю