Текст книги "Воины света. Меч ненависти"
Автор книги: Бернхард Хеннен
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 45 страниц)
– Двое беглецов лежали здесь. Я подозреваю, что у них двое раненых, которые не могут идти сами. Значит, всего их было семь.
– Магическое число, – пробормотала Сканга. – Крепкий союз. Не разделить.
Шаманка присела на корточки рядом с меньшим из углублений и провела пальцами по песку. Оргрим спросил себя, обладает ли она властью говорить с песчинками. Устремив взгляд в никуда, шаманка, казалось, забыла обо всем вокруг. Шевелятся ли ее губы? Плетет ли она заклинание?
Внезапно Сканга замерла. Кончиками пальцев она вытянула из песка что-то, похожее на кусочек увядшего листка.
– Что это такое? – спросил Бруд.
Сканга улыбнулась и растерла находку между пальцами.
– Обгоревшее крыло мотылька. А теперь веди меня к тому магическому месту, и пусть туда приведут эльфят, а также принесут ящик из лодки. – И, протяжно вздохнув, она выпрямилась. – Ах да, Бруд. Это Оргрим. Я подумываю над тем, чтобы сделать его вожаком стаи на «Ветре духов».
Разведчик бросил на Оргрима короткий взгляд.
– Я уже слышал о нем. – Вот и все, что он сказал.
Оргрим выругался про себя. Да о нем слышали уже все! О невезучем вожаке стаи, корабль которого потопили эльфы. Он пожалел, что не утонул вместе с «Громовержцем» и не лежит сейчас на дне моря. И перспектива стать вожаком стаи на «Ветре духов» отнюдь не настраивала на счастливый лад. Это не командование. Это повышение до лизоблюда капризной шаманки. Нужно постараться как можно скорее оказаться подальше от нее!
– Оргрим! – позвала его Сканга. – Сейчас мы осмотрим это место силы,где наша добыча исчезла в скале. Ты ведь не боишься, не так ли?
Тролль выпрямился и ударился головой о свод пещеры.
– Я провел корабль через Ничто. Почему я должен бояться пещеры?
– М-да, и почему это?.. – Шаманка негромко рассмеялась, отчего у Оргрима пошел мороз по коже. – Всего лишь пещера, не правда ли? Что там может быть такого?
Возможность пожалеть о своих словах представилась троллю раньше, чем он мог даже предположить. Бруд привел их в туннель, по которому можно было идти только пригнувшись. Со всех сторон их окружал белый камень. Поначалу им еще нужны были факелы, чтобы ориентироваться, но совсем скоро камень жутким образом изменился. Он начал светиться изнутри. Граница между воздухом и камнем казалась размытой. Скала стала бледно-голубой и прозрачной. Она была такого же цвета, как небо в ясный летний день. Но по-прежнему оставалась на месте, как с болью выяснил Оргрим, забыв о необходимости пригибаться. Можно было заглянуть вглубь скалы. Прозрачный камень пронизывали золотые прожилки. Все они устремлялись к одной точке, находившейся где-то в конце туннеля.
Чем дольше смотрел Оргрим, тем больше казалось ему, что прожилки мягко вибрируют в камне. Словно живые. Волоски на шее встали дыбом. Мысль о том, что он идет не по туннелю в скале, а внутри чего-то живого, испугала. Ощущение было такое, словно его сожрали. С каждым шагом он все лучше понимал Бруда, не отважившегося войти в пещеру в конце туннеля. Может быть, она похожа на каменный желудок? И от них не останется ничего, кроме отрыжки, которая донесется по туннелю к пляжу, если они войдут в пещеру?
Оргрим обозвал себя дураком. Сканга никогда не пошла бы сюда, если бы их подстерегала смертельная опасность. Или она защитила себя при помощи заклинания?
В конце пути находится всего лишь звезда альвов, уговаривал себя Оргрим. Магическое место, да, но непосредственная опасность от него не исходит. Это одни из врат к тропам древних. Это же знакомо! Он уверенно вел свой корабль по тропе альвов! Только вот врата в море выглядели совершенно иначе. Там не было ничего, пока Сканга не приказала подняться над водой дуге из брызг, сверкавшей всеми цветами радуги. Она была достаточно велика, чтобы сквозь нее прошел даже корабль Бранбарта и осталось еще много шагов между верхушками мачт и вершиной дуги.
Шаги Оргрима стали менее уверенными. Он еще слабо различал пол пещеры, но там скала тоже стала прозрачной, и ему показалось, что он бежит по небу. Под ним простиралась бездонная пропасть, а сквозь каменные стены можно было видеть освещенное луной море.
Магические штучки, сказал себе бывший вожак стаи. Это выдумали эльфы, чтобы пугать троллей. Но он так легко не дастся. Оргрим упрямо выпятил подбородок, снова ударился головой и уставился в спину Сканги, шедшей прямо перед ним.
Наконец туннель расширился, и они вошли в пещеру. Здесь в прозрачном камне появились и черные прожилки. Они, словно косы, сплетались с золотистыми прожилками.
– Приведите сюда эльфов, – скомандовала гребцам Сканга. – И ящик тоже тащите сюда.
Бруд и его следопыты не стали входить в пещеру. «Может быть, они что-то знают», – подумал Оргрим. Он с любопытством огляделся по сторонам. Почувствовал странное покалывание на коже, как перед летней грозой. В воздухе витал неприятный металлический привкус. А еще – аромат соли, водорослей и моря.
– Мне нужен здесь Марук! – Шаманка открыла деревянный ящик, вынула мел и начала рисовать большой круг на полу вокруг эльфов.
Шахондин и Вагельмин тщетно пытались выбраться из пут. В глазах их читался неприкрытый страх. Неужели знают, что задумала Сканга?
– Принеси пользу, волчонок! – Сканга вложила ему в руку кусок мела. – Проведи линию еще раз. Не обязательно красивую и ровную. Просто без дыр. Так что напрягись!
Оргрим повиновался, памятуя о ее приказе не задавать вопросов. Он тщательно чертил мелом, в то время как Сканга рисовала кровавиком второй, меньший круг. Затем вынула из сундука украшения и платья из тончайшей ткани. От вещей исходил запах пожара, прогнавший из пещеры аромат моря.
– Думал, можешь посмеяться над Бранбартом, не так ли?
Оргрим испуганно поднял голову. Но Сканга обращалась не к нему. Она разговаривала с эльфийским князем, рот которого был заткнут кляпом.
– Думаешь, мы, тролли, глупы. И ты собирался нас одурачить. Тебе никогда не пришло бы в голову предложить нам свою помощь, если бы ты не был совершенно уверен в том, что сможешь обмануть нас. Но я вижу тебя насквозь, Шахондин. Тебе важно не только убить Эмерелль, как ты рассказывал нам. Ты хотел получить ее корону. И даже сейчас не отказался от своей мечты.
Эльф приподнялся. Через кляп доносились приглушенные звуки.
– Нет. Сегодня утром я достаточно наслушалась твоих речей. Но знаешь что? Ты будешь верным и преданным слугой Бранбарту и мне. Ты будешь ненавидеть нас. Еще сильнее, чем Эмерелль. И тем не менее сделаешь все, чтобы выполнить мое желание. – Старуха захихикала. – Что, мужество оставляет тебя? Поверь мне, даже в самом страшном сне ты не можешь вообразить, что я собираюсь сделать с тобой и твоим сыном. Вы найдете Эмерелль для меня. Я превращу вас в совершенных охотников.
Сканга наклонилась и понюхала волосы Шахондина. При этом лицо ее выражало разочарование.
– Даже сейчас от тебя не пахнет страхом, эльфеныш. У вас вообще нет запаха, если, конечно, вы им себя не украсите. Этого я и боялась. А ведь они любят сильные запахи. Запахи притягивают их, как кровь манит акул отовсюду в гавань Вахан Калида.
Она отвернулась.
– Ах, Марук. Вот и ты. – Сканга подозвала к себе лодочника, который в некоторой нерешительности стоял у входа в пещеру. – Иди сюда и встань рядом с эльфятами. Смотри, чтобы они не слишком ерзали и не стерли край мелового круга.
Шаманка оценила работу Оргрима и удовлетворенно кивнула.
– Очень хорошо, волчонок. А теперь принеси свечи, которые найдешь в ящике, и расставь по своему усмотрению. Свечи всегда хороши, когда приходится иметь дело с тьмой, не правда ли?
– Да, конечно, – неуверенно ответил Оргрим, задаваясь вопросом, не сошла ли Сканга с ума.
Шаманка вынула маленькую кожаную бутылку из складок своей латаной одежды. Залпом осушила ее, при этом щеки троллихи надулись. Затем сквозь сжатые губы выдула на обоих пленников облако темно-коричневого сока.
– Вот, так-то лучше, красивые мои. Рыбий жир и тюленья кровь. Теперь от вас хоть чем-то пахнет, эльфята. Нужно только позаботиться о том, как потом различить вас.
Оргрим вынул из сундука свечи, но не нашел, чем их зажечь. Бруд и моряки с факелами отступили дальше в туннель.
– Сканга?
Шаманка раздраженным жестом заставила его замолчать.
– Просто расставь их. Об остальном я позабочусь позднее. Не мешай старухе получать удовольствие от жизни. – Она провела корявыми пальцами по лицу Шахондина. – Тебе наверняка не одна сотня лет, эльфеныш. И несмотря на это, твое лицо столь гладко и безупречно, как соски девицы, у которой первый раз идет кровь. Из-за этого я всегда завидовала вам, эльфята.
Оргрим не спускал глаз со Сканги, расставляя толстые черные свечи. Что за возня с эльфами? Внезапно шаманка надавила пальцем сбоку от глаза Шахондина, и глазное яблоко выскочило из глазницы. Глаз повис над щекой на тонкой ниточке. Князь дугой выгнулся в путах. Из-за кляпа крик превратился в глухое бульканье.
Сканга сжала руку вокруг висевшего над щекой глаза.
– Люблю соединять приятное с полезным. Должна же я суметь отличить тебя от Вагельмина.
Она рывком разорвала тонкую нить, на которой висело глазное яблоко, и сунула его себе в рот. И, жуя с довольным видом, повернулась к Оргриму:
– Ты расставил достаточно свечей. А теперь иди в другой круг и не выходи оттуда, пока я тебе не разрешу.
Сканга положила левую руку на сердце и щелкнула пальцами. Свечи мгновенно вспыхнули. От них исходил тяжелый прогорклый запах.
Оргрим сделал так, как ему было велено. Красный круг был поменьше. Что она задумала? Почему он должен стоять здесь один? И почему ему так ухмыляется этот Марук? Знает ли лодочник, что должно произойти? Теперь он стоял вместе со Скангой рядом с большим белым кругом. Шаманка доверительно положила руку ему на плечо.
Оргрим почувствовал, что от него исходит кисловатый запах страха. Он не трус! Но лучше всего он сражается тогда, когда смотрит врагу в глаза. А от происходящего здесь ему становилось жутко.
Сканга негромко запела. Темные прожилки в скале начали танцевать в такт ее песне. Казалось, что пол слегка вибрирует. Неподалеку от белого круга из скалы показалась сотканная из золотого света дуга. Она окружала проход во тьму. Ничто! Тот, кто однажды видел его, всегда сможет узнать снова. Даже темноту пасмурной безлунной ночи нельзя было сравнить с этим. Ничто было плотнее… И можно было догадаться, что никакой свет никогда не загорится по ту сторону золотой тропы.
Песня Сканги изменилась. Ее голос уже не образовывал слова. Он превратился в низкое гортанное рычание. В то же время с Маруком стали происходить странные изменения. Его кожа сморщилась. Он широко раскрыл глаза. Из его рта потекла нить из липкого золотого света. Извиваясь, словно червь, нить плясала в такт пению Сканги. Она безо всяких усилий держалась в воздухе и исчезла в портале, открытом шаманкой.
Ничто ответило шипящим звуком. Что-то протиснулось под золотую арку ворот. Пригнувшееся, крадущееся. Ожившая тень. В пещере стало прохладнее. Похоже, золотая нить притянула тень сквозь ворота… Нет. Оргрим заметил свою ошибку. Все было иначе. Эта тень поглощала свет.
Из темноты появилось еще одно существо. Они оба начали молчаливую борьбу за свет.
Марук стал меньше. Теперь его кожа сильно обтягивала голову, как у старика. Отчетливо выделялись все кости. Казалось, Сканга забрала из его тела всю плоть. Глаза его стали молочно-белого цвета. Он ослеп, и ему уже не нужно было видеть, что питается его жизненной силой.
Золотая нить оборвалась. Марук рухнул. Существа-тени жадно поглотили остатки света. Затем они, негромко рыча, стали бродить по пещере. Они напоминали крупных собак, только безхвостых. Казалось, форма их изменяется. Они нюхали платья и украшения, лежавшие на полу пещеры.
– Это принадлежит Эмерелль, королеве эльфов, – негромко произнесла Сканга. – В ней горит яркий свет. Я хочу, чтобы вы нашли ее для меня. Вы почувствуете, когда она вернется. Всегда, когда волшебница с камнем альвов входит в паутину троп, возникает сотрясение.
Оргриму показалось, что существа-тени понимают шаманку. Они остановились, и, несмотря на то что у них не было видимых глаз и ушей, их чувства, похоже, были направлены на белый круг.
– Я сниму с вас заклятие альвов, чтобы вы могли проходить через звезды, не будучи призванными. И дам вам взаймы два тела, сильных и пронизанных магией, чтобы вы могли почувствовать жизнь. За это я требую всего лишь, чтобы вы нашли для меня Эмерелль прежде, чем закончится приближающаяся зима. Эльфийка нужна мне живой. И я приду за ней сама. Вашей платой будет свет сотни детей альвов. Я приготовлю для вас незабываемый пир. Вы получите столько магии, что сможете сами ходить на охоту. Все путы, которые сдерживают вас сейчас, будут сняты.
Одна из фигур резко обернулась. Она обошла вокруг красного круга. Затем лапа устремилась вперед. Темные когти скользнули по невидимой стене. Послышался отвратительный скрежет, словно по стальному клинку провели острым камнем.
Оргрим задержал дыхание. Тень вытянула вторую лапу и потянулась вдоль невидимого барьера. Оргрим подавил в себе импульс отступить на шаг. Если он выйдет из крута, ему конец. Он испуганно уставился в пол. Действительно ли тонкая красная линия непрерывна? Под ним в прозрачном камне пульсировали черные прожилки. Их стало больше.
Существо-тень отошло от него. Теперь оба существа снова бродили вокруг белого круга.
– Мы договорились? – требовательно спросила Сканга.
Оргрим не услышал ответа. И тем не менее шаманка стерла часть круга ногой. Тень скользнула в отверстие и обнюхала обоих беззащитных эльфов. Вторая набросилась на Скангу со спины.
– Осторожно! – крикнул Оргрим.
Существо-тень встало на задние лапы и попыталось ухватить старуху за шею. Вспыхнул белый свет. В воздухе появился запах паленой шерсти.
– Деточки, неужели вы думаете, что я стала бы звать вас, если бы не умела защитить себя? – Шаманка схватила тень и безо всяких усилий прижала ее к полу. – Круг я нарисовала только для того, чтобы вы не слишком быстро принялись за эльфов. А теперь возьмите их тела! Вы знаете, чего я жду от вас!
Тени нависли над пленниками. Оргриму потребовалось некоторое время, чтобы понять, что происходит. Он был готов к тому, что отвратительные существа растерзают эльфов. Но ничего подобного не произошло. Шахондин и его сын вдохнули тени. Тонкими струйками вошли они сквозь носы. Существа-тени стали медленно блекнуть, пока наконец не растаяли совсем. Эльфы лежали словно мертвые. Сканга вошла в круг, разрезала связывавшие их путы и вынула кляпы изо ртов.
– Теперь можешь подойти ко мне, Оргрим. Для тебя опасности больше нет.
Едва эти слова сорвались с губ Сканги, Вагельмин с криком сел. Он схватился за лицо. Оно стало изменяться, будто что-то под его кожей желало придать ему новую форму. Челюсти выпятились вперед. Руки вцепились в подрагивающую плоть. Лоб эльфа стал более покатым и отступил назад. Тонкая рубашка Вагельмина порвалась. Мышцы, толстые, как змеи, появились под кожей его плеч. Из кончиков пальцев выросли когти. Вагельмин метался, стоя на четвереньках, словно зверь. Спина его изогнулась. Руки и ноги стали тоньше и длиннее. Тем временем начал изменяться и Шахондин. Его тело трансформировалось, как и тело сына. На лице проявились длинные челюсти с белыми клыками. Утраченный глаз сменился кроваво-красным шаром.
Когда жуткое превращение закончилось, на полу в меловом круге сидели два огромных чудовища. Тени перестали быть бестелесными созданиями, но и не стали полностью существами из плоти и крови. Они были немного похожи на волков, только величиной с лошадь и более худые. У них была короткая белая шерсть, очень длинные носы, а уши немного напоминали эльфийские. Их окружал бело-голубой свет, и они были прозрачны, как стены этой пещеры.
Оргрим спросил себя, повлияла ли магия пещеры на их внешний вид.
– Ни клык, ни коготь ничего не может вам сделать, – торжественно произнесла Сканга. – Ни серебряная сталь эльфов. Но берегитесь железа кобольдов. Их оружие может ранить вас. – Шаманка обернулась к Оргриму. – Разве они не прекрасны, мои деточки?
– Они выглядят опасными, – уклончиво ответил тролль.
Сканга рассмеялась.
– Опасными! Это хищные твари. Они вытягивают свет из твоего тела, эссенцию твоего существования, то, что может родиться снова. Нападая на тебя, они не наносят ран. Но в конце концов будешь выглядеть, как Марук. – Она указала на труп из костей и кожи, все еще лежавший в кругу. – Они разрушают не твою телесную оболочку, как другие хищники. Они уничтожают всего тебя. Больше всего их боятся эльфы, которые возрождаются чаще других детей альвов. Они называют эти порождения тьмы «ши-хандан», то есть «пожиратели душ». Кто бы ни оказался настолько глуп, что предоставил Эмерелль убежище, он пожалеет об этом. – Шаманка сердечно улыбнулась обеим тварям. – Убивайте кого хотите из ее свиты. Только королева для вас под запретом.
– Шахондин и Вагельмин – их первые жертвы?
– Нет! – Сканга так решительно покачала головой, что амулеты застучали на ее груди. – Они слышат нас. Их жгучая ненависть руководит ши-хандан. Они продолжают жить в тварях. Я даже могу вернуть им прежнюю форму. – Старуха хитро усмехнулась. – Слышите? В принципе, я оказала вам услугу. Вы можете нести смерть и погибель в свиту королевы и способствовать гибели Эмерелль, а вас никто не узнает. Никто не знает о нашем с вами договоре. Сделайте то, что хотели сделать всегда. И в качестве платы получите обратно свои тела. Вы уже не будете нужны пожирателям душ, когда я дам им б о льшую награду. Посмотри на их глаза, Оргрим. По ним можно разглядеть, что теперь в ши-хандан живут две души. – Она жестом подозвала пожирателей душ к себе.
Троллю пришлось призвать на помощь все свое мужество, чтобы не отпрянуть от чудовищ. Он почувствовал движение воздуха, когда оба существа прошли мимо него. У одного был один голубой глаз, а один – кроваво-красный. И в каждом было два черных зрачка.
– А теперь идите, деточки мои. Желаю вам хорошей охоты!
Создания Сканги повиновались, как хорошо выдрессированные охотничьи собаки. Не колеблясь, они устремились в темноту по ту сторону золотых ворот.
– Ты действительно сможешь вернуть Шахондину и Вагельмину эльфийский облик?
Шаманка легкомысленно пожала плечами.
– Не знаю. Точнее, не думаю, что разделение возможно. Но дело не в этом. Важно только, чтобы мне поверили оба эльфа. И ту штуку с глазом я проделала только ради того, чтобы их напугать. В принципе, теплые глаза я ценю не больше, чем маленький кусок пищи. Но тот, кто боится, скорее готов поверить. Шахондин был крепким орешком и кое-что понимал в магии. При других обстоятельствах он бы не стал повиноваться. Он действительно продолжает жить в ши-хандане. Поэтому было важно, чтобы он поверил, что есть возможность обратного пути. Его дух будет удерживать бестию в узде, когда они найдут Эмерелль. Именно он будет отвечать за то, что мы получим ее живой. А теперь иди за мной, вожак стаи. Я хочу вернуться на борт «Ветра духов», как только позволит уровень воды. На корабле тебя будет ждать новая команда.
– Мне кажется, твое расположение очень легко потерять, Сканга.
– Только когда меня разочаровывают, Оргрим. – Она обернулась и пристально поглядела на него. – Я ценю, когда мои ребята имеют мужество высказывать свое мнение мне прямо в лицо. По крайней мере когда мы наедине. Приведи с собой нескольких своих с «Громовержца». – Она пнула ногой тело Марука. – Иногда потери неожиданно удивительны. И тогда хорошо иметь на борту несколько лишних воинов.
Оргрим подумал, что точно не возьмет никого из тех, кого ценит. Это означало бы плохо вознаградить своих товарищей за верность.
– Есть один воин. Настоящий великан. Хорошо бы он был рядом. Его зовут Гран. Может быть, ты о нем уже слышала.
– Нет. – Сканга, шаркая, пошла по направлению к туннелю. – Но я знаю Болтана. Его раны уже должны были затянуться. Его с собой тоже возьми, вожак стаи. Весь двор говорит о его необычайной смелости.
Почти что ночь любви
Альфадас целый день пытался все делать правильно. Смешил детей. Они боготворили его. Асла разъяренно глядела на отвратительную собаку. Днем ярл разговаривал с Оле. Хотел убедить его забрать собаку обратно. В качестве поощрения Асла передала ему кружку с метом, оставшимся от праздника.
Сейчас дети спали. Альфадас сидел у очага и вырезал деревянный меч для Ульрика. Время от времени он украдкой поглядывал в направлении Аслы. Нет, она не хочет ему помогать! Она делала вид, что не замечает взглядов. Она накладывала заплатку на разорвавшееся любимое платье Кадлин.
Кровь лежала перед спальной нишей Кадлин. Собака видела, что Асла на нее смотрит. И упрямо выдерживала взгляд. Проклятая дворняга! Относится к ней так, словно женщина здесь чужая! Надо было пойти с ней к фьорду. Так она бы точно не вернулась. Женщина невольно улыбнулась. Альфадасу наверняка стоило немалых усилий всерьез заявить, будто собака находится под защитой Лута. Она-то знает, что ее муж не верит в богов. Это знают все в деревне. Поэтому его никогда не избирали ярлом единогласно. Некоторые говорили совершенно открыто: то, что они снова и снова выбирают ярлом этого безбожника, однажды навлечет большое несчастье на Фирнстайн.
– Она будет присматривать за тобой, когда следующей весной мне снова придется поехать к королевскому двору, – вдруг сказал Альфадас.
Асла закусила губу. Нет, она не будет улыбаться! Он целый день искал оправдание, почему это хорошо – что он вернулся с Кровью.
– Если я сумею защититься от Крови, то мне вообще будет больше нечего бояться.
– Таково было желание священнослужителя. Я провинился бы перед Лутом, если бы тронул хоть волосок на собаке. Гундар пришел к фьорду, чтобы защитить Кровь. Пришлось бы сначала убить его, чтобы добраться до собаки.
– Ты преувеличиваешь. Кроме того, тебя ведь обычно не волнует, что подумают о тебе боги. – В принципе, она уже смирилась с тем, что избавиться от этого черного чудовища будет не так легко. Но пусть уж Альфадаса еще немного помучит совесть.
– Мое сердце превращается в пустыню, если приходится прожить день без твоей улыбки.
Вот опять у него этот взгляд… Именно в него она тогда и влюбилась. Он был известным воином. Мужчиной, с которым путешествовали эльфы. Живой легендой. Но когда он смотрел на нее так, то казался грустным маленьким мальчиком. Его нужно было просто взять на руки и утешить.
– Не пытайся подольститься! Тебе не удастся так быстро убаюкать меня. Я уже не наивная девушка! – Но голос ее звучал и вполовину не настолько резко, как она хотела. У него опять получилось.
– Как такие жестокие слова могли слететь с губ, нежных, словно лепестки роз?
Она подняла взгляд.
– А что еще во мне напоминает тебе обо всякой зелени? Может быть, руки, скрюченные и узловатые, как старые корни?
Асла знала мужа достаточно долго, чтобы отдавать себе отчет, что такое высказывание только подтолкнет его к новым комплиментам. В принципе, ей нравилось, когда он говорил всякие глупости, чтобы понравиться ей. Ни один мужчина в деревне не подбирал для своей жены таких слов. Если бы только не этот проклятый каменный круг. Это его взгляды на Январский утес отравляли ей жизнь. Она все еще любила его. В противном случае ей было бы все равно, если бы он исчез однажды утром. Светловолосая Гунбрида всегда очень радовалась, когда ее Свен весной отправлялся вместе с Альфадасом к королевскому двору и не показывался целое лето. А у нее все иначе, с горечью думала Асла. Чаще всего они ссорились в то утро, когда он уезжал. Но уже в первую ночь она не могла сомкнуть глаз, когда не чувствовала его дыхания у себя за спиной.
Когда родилась Кадлин, его не было в Фирнстайне. Он впервые увидел свою дочь, когда ей было полгода. И в это лето его тоже не было на протяжении нескольких недель.
Почему он так долго подбирает следующий комплимент? Не считая сопения Крови и потрескивания углей в жаровне, в доме было тихо. Неужели своим упрямством она заставила его окончательно замолчать?
– Мне жаль, если тебе так трудно жить со мной, любимая. Иногда я сам себя не выношу. И тогда такое ощущение, что меня разрывает на части. Часть меня, похоже, находится далеко от Фирнстайна. – Альфадас поднялся со скамьи. Подошел к жене сзади. Его сильные руки обняли ее за бедра. Он легко поцеловал ее в шею. – Однако где бы я ни был, часть меня всегда рядом с тобой и детьми. Я знаю, что этого нельзя ощутить, но, надеюсь, это послужит утешением твоему сердцу, когда ты рассердишься на меня в следующий раз.
Его пальцы развязали пояс на ее платье. Умом ей не хотелось этого. Пусть придумает извинение! Пока что было сказано недостаточно. Но тело подвело ее. От его прикосновений она сладко вздрагивала. Асла встала и отложила штопку в сторону. Он приподнял платье и провел рукой по внутренней стороне бедра. Она негромко вздохнула. Казалось, внезапно у нее в животе появилось что-то невесомое, сладостное тепло разлилось по всему телу. Она услышала, как упали на пол его брюки. Теплые поцелуи осыпали ее шею. Она подняла руки, чтобы ему было легче снять платье через голову. Его ладони после строгания пахли смолой и древесиной бука. Они коснулись ее груди, затем шеи. Затем снова спустились к бедрам. Каждое его прикосновение заставляло ее вздрагивать от нового прилива страсти. Если бы он так же хорошо знал, чего хочет ее сердце!
Он мягко подтолкнул ее к столу. Она почувствовала, как ее коснулось что-то влажное и твердое. И, преисполнившись сладостной тоски, она застонала.
В этот миг в дверь постучали. Стук был тихим, мимолетным.
Асла напряглась. Боги всемогущие! Не сейчас! Кровь подняла голову и негромко зарычала. Вопросительно посмотрела на них.
Снова постучали, на этот раз немного энергичнее. Альфадас выругался. Он не мог просто сделать вид, что его нет. Он ярл. Если он нужен в деревне, он должен выйти.
– Если там опять Свенья будет жаловаться на пропавшую собаку, я сойду с ума, – проворчал Альфадас.
И в одной рубашке пошел к двери. Асла подобрала с пола платье и спряталась за толстой балкой, поддерживавшей стропила. Кровь вела себя странно. Она распласталась на полу, словно больше всего на свете хотела провалиться под землю. Уши были прижаты к голове. Она издала тихий скулящий звук. Что там такое?
Тяжелая дверь распахнулась. Асла увидела, как напрягся Альфадас, чтобы дать волю гневу, и вдруг замер. Она услышала чей-то неясный шепот. Голос звучал очень тихо. Похоже, это женщина. Слова ее были похожи на негромкое пение.
Асла поспешно натянула платье через голову и нагнулась, чтобы поднять с пола брюки мужа. Кто же там?
Альфадас отошел в сторону. В дом вошла высокая стройная женщина. Ее вид уколол Аслу. Незнакомка была слишком худа, ее одежда была порвана, и тем не менее она была прекрасна. Движения ее были гордыми и преисполненными уверенности. Так, словно она была королевой.
Кровь вскочила. Она приветствовала незнакомку низким ворчанием. Двинулась вперед на негнущихся лапах. Казалось, каждая мышца в ее теле противилась нападению. И тем не менее она хотела прогнать эту чужую женщину.
Вошел еще кто-то. Женщина с короткими светлыми волосами. На ее груди скрещивались две перевязи. Она недоверчиво огляделась по сторонам. Заметив Кровь, она сделала резкий повелительный жест. Собака прижалась к полу, продолжая ворчать.
Вошла третья женщина. Асла, ничего не понимая, глядела на них. Что за вторжение?! Стройная темноволосая гостья, вошедшая первой, продолжала говорить с Альфадасом. Светловолосая же с двумя мечами поздоровалась с ним как воин. Похоже, обе они знают ее мужа. И только третья держалась поодаль. Оглядывалась по сторонам и поджимала губы.
Асла судорожно сглотнула. Ну вот и случилось то, чего она всегда боялась. Эльфы пришли, чтобы забрать ее мужа.
