Текст книги "Воины света. Меч ненависти"
Автор книги: Бернхард Хеннен
сообщить о нарушении
Текущая страница: 32 (всего у книги 45 страниц)
Два сердца
Асла смотрела вниз, в глубокую яму, вырытую в мерзлой земле. Полночи она слушала звуки мотыг, которые сражались с твердой, словно камень, почвой. Ислейф, высокий темноволосый крестьянин-одиночка, в густой шевелюре которого поселилась первая седина, принес тело Оле из длинного дома. Ислейф был другом ее отца Эрека и единственным, кто вызвался помочь Оле проделать последний путь. Никто из деревни не пришел, чтобы проводить собаковода. Только Асла, дети и Эрек стояли у открытой могилы.
Тело Оле исхудало. Ислейфу было нетяжело нести его. Ярко светился кол, торчавший из груди мертвеца. Они пришли на рассвете… Обеспокоенные тем, что Оле не найдет покоя из-за своей страшной смерти. Они и кол притащили. Он был вырезан из светлого ясеня. Не слушая доводов Эрека, они вонзили деревянный кол в грудь его брата. Туда, где когда-то билось его сердце, если оно у него вообще было. В тот миг, когда они сделали это, Кровь пронзительно взвыла. Асла была уверена, что об этом будут шептаться всю зиму.
Ислейф осторожно спустился в могилу. Он прижимал к себе труп, словно мать, несущая на руках большого ребенка. Даже в смерти лицо Оле выражало муку. Никогда не узнают, что он сделал, подумала Асла. За что боги так жестоко покарали его и деревню. Все были едины во мнении, что именно он призвал призрачного пса. После того как его, изувеченного, нашли в лесу, и начались убийства.
Асла несла Кадлин на руках. Девочка играла с ее волосами. Поверх теплых шерстяных вещей на крошке было тонкое голубое льняное платье, которое так любил ее отец. Асла с тоской подумала о теплых летних днях, когда она с Альфадасом ходила на галечный пляж и они оба наблюдали за малышкой… А та, покачиваясь, бегала по гальке. Что принесет следующее лето? Женщина взглянула на Ульрика. Мальчик сжал губы так, что они превратились в узкую полоску. Он казался очень серьезным, совсем не по-детски.
Ислейф осторожно положил тело Оле на дно могилы, покрытое тонким, словно мука, слоем снега. Высокий крестьянин перевернул тело лицом в грязь. Извиняясь, он посмотрел наверх.
– Они требовали, чтоб я сделал так, – негромко произнес он.
– Я знаю, – прохрипел Эрек.
Асла вздохнула. Так хоронили мертвых, насчет которых опасались, что они могут восстать из гроба. Если они проснутся в могиле и попытаются проложить себе путь в мир живых, то станут только зарываться глубже в землю. Хотя и считалось, что ясеневого кола в сердце достаточно, чтобы навеки удержать мертвого в могиле, старейшины деревни хотели, чтобы уж наверняка.
Асла подумала о том, как Оле, когда она была еще маленькой девочкой, подарил ей бело-коричневого щенка. В детстве она любила дядю. Он не всегда был таким, как последние годы. Может быть, если бы он нашел себе жену… Одиночество выедает сердце, с горечью подумала она. Это ей слишком хорошо известно! Она уже столько ночей провела одна в постели. Запах Альфадаса, который, когда она закутывалась в одеяло, заставлял верить, что муж рядом с ней, постепенно уходил. Скоро он совсем исчезнет из ее жизни.
Ислейф выбрался из могилы и стал опускать в яму тяжелые валуны, которые подкатили туда. Несмотря на то что он пытался действовать осторожно, Асла услышала, как хрустнули кости Оле, когда камни посыпались на труп. В деревне действительно хотели быть уверены, что ее дядя никогда не покинет эту яму, подумала молодая женщина. Она посмотрела на отца. Эрек не пролил ни слезинки по своему младшему брату, но губы старого рыбака дрожали, когда он наблюдал за тем, как товарищ его детства исчезает под камнями. Отец всегда чувствовал себя ответственным за Оле. Он вступался за младшего брата, когда в деревне начинались ссоры. Он защищал его, даже когда точно знал, что Оле не прав. Асла провела рукой по золотистым волосам Ульрика. Будет ли он столь же безусловно вступаться за свою маленькую сестру?
Взгляд ее зацепился за камень, торчавший рядом со свежим земляным холмом. Вчера Эрек едва не надорвал себе спину, чтобы принести его от берега к длинному дому. Полночи царапал он старым гвоздем камень, чтобы изобразить на нем собачью голову. Он не хотел, чтобы забыли, в каком месте покоится его брат.
– Мама, когда мы пойдем к Гундару? – смущенно спросил Ульрик.
Асла посмотрела на Эрека. Отец коротко кивнул. Он отпускал ее, ведь она отдала последний долг Оле.
Опечаленная Асла отправилась вместе с детьми к могиле священнослужителя. Она была глубоко обязана Гундару, и никогда больше не будет у нее возможности отблагодарить его. Он спас Ульрика. Мальчик рассказал, как Гундар нес его на руках весь долгий путь до деревни. Асла знала, что это было выше сил старого человека.
Плоский могильный холм священнослужителя был окружен тонкими прутьями. Выбирали прямые ветки и украшали их полосками ткани, негромко шелестевшими на зимнем ветру. Те, кто приходил на могилу Гундара, чтобы почтить его память, привязывали к пруту лоскуток. Камня здесь еще не было. Может быть, он не хотел камень? Или кто-то старается выбрать для последнего приюта Гундара очень красивый камень и еще не закончил работу.
Асла опустилась на колени, чтобы помолиться про себя и поблагодарить старика. Вчера, когда его хоронили, она не смогла прийти. С такими людьми, как Оле, когда не было уверенности, что они действительно останутся в могиле, очень строго соблюдалась традиция караула. И никто не захотел снять с нее этот груз. Даже отец. Эрек был слишком потрясен, чтобы быть надежным караульщиком. Сомнительных мертвецов клали на носилки посреди жилой комнаты. Меж сложенных рук вставляли свечу и не спускали с них глаз целый день и целую ночь. Нужно было убедиться, что они уже не шевелятся. Поэтому Асла не смогла прийти на похороны Гундара.
Единственным утешением ей служило то, что она помогла собрать его для похорон, поскольку тело старика лежало в ее доме. Женщина стянула со священника тяжелую кольчугу, затем обрядила его в лучшие одежды и старательно расчесала волосы и бороду.
Ульрик взял полоску ткани, повязанную вокруг пояса. Она была в два пальца шириной. Украшение его лучшей туники. Он настоял на том, чтобы преподнести Гундару этот подарок. По щекам его текли слезы, когда он привязывал ткань к одному из длинных прутьев. Но мальчик ни разу не всхлипнул.
Кадлин играла в снегу, когда Асла от имени дочери привязала к ветке полосу от ее тонкого летнего платья. Зябко поеживаясь, молодая женщина завернулась в просторный красный плащ. Альфадас привез его из одного из походов. Он утверждал, что когда-то он принадлежал королевской дочери. Плащ был сшит из тяжелой, выкрашенной в красный цвет шерсти. На ткани не было ни катышка. Асла часто спрашивала себя, как можно спрясть настолько тонкую нить. Свой дар Гундару Асла отрезала от этого плаща.
– Надеюсь, ты нашел свое место за богато накрытым столом, – удрученно произнесла она. – Я столько всего хотела тебе еще сказать. Ты вернул мне сына. Этого я не забуду до конца своих дней.
Внезапно рядом с Аслой оказался кто-то в светло-коричневых сапогах. Женщина не слышала шагов по снегу. Неужели настолько глубоко погрузилась в свои мысли? Асла подняла голову. Рядом с ней стояла Йильвина.
– Как думаешь, мне тоже можно украсить его могилу? – спросила она со странным акцентом, постоянно придававшим ее словам певучесть. – Он спас мне жизнь. – Она говорила, но лицо ее не выражало ничего.
«Интересно, что она чувствует?» – спросила себя Асла. Стыд оттого, что сын человеческий защитил ее и королеву от чудовища? Или благодарность?
– Думаю, Гундар порадовался бы, если бы знал, что ты тоже будешь вспоминать о нем с приязнью.
– Я знаю, – ответила эльфийка.
Такой самоуверенный ответ рассердил Аслу.
– Меня беспокоит, не отнесутся ли жители деревни плохо к тому, что я тоже почту умершего по их обычаю.
– За других говорить не могу, – холодно ответила Асла. – Но меня ты не обидишь тем, что выкажешь уважение Гундару.
Эльфийка опустила голову. Некоторое время она задумчиво смотрела на могилу. Наконец вынула из ножен кинжал, отрезала полоску ткани от плаща и привязала ее к одной из веток.
– Я была очень близко к нему, когда он умер.
Асла вспомнила о поцелуе, который даровала эльфийка умирающему священнослужителю. Поведение Йильвины показалось ей странным, но не неправильным. Женщина не поняла, что произошло, но почувствовала, что эльфийка сражается за жизнь Гундара.
– Стенки его сердца были тонки, словно пергамент. Должно быть, его бог защищал его. Вообще-то старец давно уже должен был погибнуть. Обильная пища, прогулки у фьорда… Всего этого должно было быть достаточно, чтобы убить его. Он очень любил твоего мальчика. То, что он нес Ульрика, не стало причиной его смерти. И не укус призрачного пса. Его время пришло. Он ушел с миром.
Асла закусила губу. Хотела что-то сказать, но комок в горле задушил ее голос. Откуда знала Йильвина об упреках, которыми она себя осыпала? До сих пор она думала, что эльфийскую воительницу не волнует ничего, кроме благополучия ее королевы. Она всегда казалась такой холодной и безучастной. И тем не менее своими зоркими глазами разглядела, что тревожит сердце Аслы.
Йильвина взяла Ульрика за руку.
– Пойдем в дом. Гундару скорее придется по душе, если его почтут за хорошей трапезой, чем если кто-то будет мерзнуть на его могиле.
Каменное время
…Тягостнее, чем грядущие бои, было время ожидания. Одиннадцать дней прошло, прежде чем тролли подступили к Филангану. Дней, исполненных надежды и напряжения. Мы знали, сколь крепка наша твердыня. Штурм врат, ведущих к Снежной гавани, должен был превратиться в резню. Почти все наше войско заняло позиции на длинных склонах горы. Была занята каждая бойница. Завершено было и строительство башни на Магдан Фалахе. Кто бы ни захотел войти в Филанган через звезду альвов, его встретят сотни стрел. Промахнуться по противнику на узком мосту было почти невозможно.
Однако, несмотря на то что военачальник Олловейн источал уверенность, многие испытывали тревогу. Не удивят ли тролли и на этот раз – вот тот страшный вопрос, который многие втайне задавали себе. Напряжение спало лишь тогда, когда на горизонте появилось большое войско. Несмотря на то что я видел их армию у Розенберга, я был напуган одним только их количеством. Словно черная полоса, застлали они горизонт. И страшно было видеть, как сильно они изменились. Они были дисциплинированны! Они разбили лагерь по всем правилам военного искусства! Конечно, их никогда нельзя будет сравнить с войском эльфов на марше, но тогда мне показалось, что они более дисциплинированны, чем наши союзники кентавры.
Целых два дня тролли тянули время, чтобы подготовиться к атаке. Лишь спустя годы я понял, что это и было их главным оружием: самодовольное спокойствие и ожидание. Они очень сильно изменились за столетия изгнания!
Когда я вспоминаю дни перед атакой, ничто так не занимает мои мысли, как ужас, который сеял в Филангане злой дух. Казалось, он был повсюду, и везде оставлял он следы смерти. Раз мы обнаружили в оружейне, где изготавливали луки, семерых убитых кобольдов. Другой раз пятерых людей нашли мертвыми на койках. Особенно же тяжело забыть вид двух кентавров, которые, очевидно, хотели проспаться после опьянения. Я был потрясен тем, что сотворил этот дух с крупными, источающими силу телами.
Его убийства нельзя было спутать ни с чем. Казалось, он обгладывает плоть с костей. От мертвецов не оставалось ничего, кроме бледной крошащейся кожи, обтягивавшей кости и сухожилия. Волосы их были седыми или побелевшими. А иногда, когда они успевали увидеть своего убийцу, на лицах читался невыразимый ужас.
Настораживало, что он никогда не убивал эльфов. Наши союзники тоже скоро заметили это. И в то беспокойное время ожидания этот факт вбил меж нами клин.
Они нашли много имен для невидимого убийцы. «Холодный свет» называли его кобольды, «Дыхание мороза» – кентавры и «Убийца» – сыны человеческие. Сколько бы стражей они ни выставляли, он приходил и уходил, когда ему заблагорассудится. Вскоре он начал пугать защитников больше, чем тролли, и все с нетерпением ждали дня, когда начнется атака, поскольку надеялись, что тогда прекратятся убийства, совершаемые непонятным существом. Даже я присоединялся к этой наивной вере. Как глупо было воображать, что враг отбросит одно оружие, когда у него появится второе!
В эти каменные дни страха, когда мы ждали гибели, запертые в стенах крепости, военный совет заседал почти постоянно. Теперь, когда я возвращаюсь мысленно в те дни, меня наполняют печаль и непонимание, когда я вспоминаю, в каких вопросах мы не могли договориться. Целыми днями тянулись споры о том, можно ли разрешить сынам человеческим хоронить своих умерших в земле Небесного зала. Ландоран решительно возражал. Он не хотел терпеть того, чтобы это чудесное место загрязняли тела детей человеческих. Чтобы деревья питались разлагающимися телами.
Спор был настолько ожесточенным, что человеческий князь Альфадас однажды даже сообщил, что он и его воины не станут долее загрязнять безупречные ландшафты Филангана своим присутствием. Оримедес встал на его сторону и пригрозил, что уйдут и кентавры, если крепость покинут сыны человеческие. Наконец Ландоран был вынужден подчиниться требованию, поскольку даже его собственный сын, военачальник Олловейн, поддержал сынов человеческих.
Теперь для меня очевидно то, что тогда знал Ландоран о будущем, и этот спор кажется мне мелочным, меня охватывает глубокий стыд. Но тогда, несмотря на то что я был обязан сынам человеческим, я был на стороне князя нормирга. Мне тоже была невыносима мысль о разлагающихся трупах в прекраснейшем из наших чертогов.
Сколь бы горьки ни были эти воспоминания, об одном происшествии в те далекие дни я вспоминаю с улыбкой. Олловейн и Ландоран снова спорили о том, чтобы всех детей и женщин увезти через Небесную гавань, когда в зал совета вошло маленькое седовласое существо, хольд, одетый по традициям своего народа. На нем были только набедренная повязка и вышитый золотом обруч, он казался чужим, даже смешным в просторном зале из золота и мрамора. Все уставились на него. Только Ландоран поднялся со своего места, пошел навстречу ему и, к нашему удивлению, поклонился хольду.
– Приветствую тебя, Гондоран из рода Брагана, Повелитель Вод в Вахан Калиде.
Как оказалось, Олловейн и Оримедес тоже знали хольда, но тот скрыл от них свой титул. Ландоран предложил Повелителю Вод место в военном совете, однако хольд ответил, что, по его мнению, Филангану не нужен еще один спорщик. Вместо этого он попросил планы цистерн, водных туннелей и скрытых источников. Он пояснил, что, по его расчету, каменное сердце скального замка страдает и он сделает все, что в его силах, чтобы исцелить его. Таким образом он сможет послужить князю лучше, чем на стенах крепости с мечом в руке. Тогда я лишь улыбнулся дерзкому требованию хольда. А Ландоран с радостью выполнил его желание и выдал ему на время Око Конструктора Скал, один из самых дорогих наших артефактов. Это был рубин, вставленный в золотой обруч так, что он оказывался посредине лба носящего драгоценное украшение. И он позволял владельцу формировать скалы таким образом, словно они созданы из глины. Со времени появления в зале совета я более не видел Гондорана, а ему еще предстояло доказать, что он – не взбалмошный дурак и что в его груди бьется сердце воина.
Гондоран из рода Брагана стал зеркалом моего высокомерия, воспоминания о нем показывают, что не следует путать очевидное с истинным.
Когда тролли наконец приблизились, в мои обязанности входило служить разведчиком Каменного сада. Однажды я пролетал вместе со Снегокрылом над их лагерем. Они принесли с собой много дерева. Из него они стали вырезать грубые защитные стены и крыши для трех огромных таранов. Казалось, тролли совершенно точно знали, что их ожидает, когда они примутся штурмовать широкий перевал, ведущий к Снежной гавани. Пусть готовятся, думал я, исполнившись высокомерия. Так они сумеют защититься от стрел, но ведь я знал, сколько орудий смотрят на перевал и что помимо стрел и каменных ядер ожидает троллей. Против этого деревянные сооружения не помогут.
Уже собираясь улетать, я почувствовал темную силу, глубокое уныние, зарождающееся во мне вместе с мыслями о скорой смерти. Подобное мне уже доводилось испытывать – в долине Свельм. Здесь же это ощущение было еще отчетливее. Говорили, что шаманки троллей занимаются магией крови.
Тогда я понял, что они, пронизанные глубокой злобой, плетут заклинание, насмехающееся над всеми силами природы. И еще я почувствовал их уверенность. Тролли были убеждены в том, что победят нас…
Из «Взгляд сокола», с. 783;воспоминания из жизни Фенрила,графа Розенберга
Удар в сердце
Оргрим взвалил на плечо кожаный мешок из козьих шкур с тяжелыми железными шестами. Он был вынужден воспользоваться помощью раба-кобольда, чтобы тот сковал эти палки. Даже через кожаный мешок он чувствовал неприятное покалывание на коже из-за металла.
Свежий ветер несся надо льдом. По небу плыли широкие волны зеленого зимнего сияния. Под командованием тролля находилось пять сотен воинов. Таким войском обычно командовал только герцог. Его дни в качестве вожака стаи сочтены, уверенно подумал Оргрим. Если на этот раз он победит, то у Бранбарта не будет выбора и он дарует ему титул герцога. Кровавая баня, которую устроили три ледяных парусника посреди войска троллей, укрепила его в желании совершить этот смелый шаг. А призрачная собака Сканги дала ему все необходимые знания.
Оргрим разглядывал массивную деревянную стену с колесами по бокам. Три длинные оглобли позволяли двигать тяжелую конструкцию. В то же время они поддерживали стену, как только их опускали на землю. Справа и слева от стены откидывались деревянные щиты величиной с дверь, удлиняя сооружение. Призрачный пес Сканги клялся, что там, где он собирался атаковать, не было катапульты. Победа или поражение зависели от того, правду ли говорила эта тварь.
Вожак стаи поглядел на Бруда. Рана в его груди затянулась. Во время атаки ледяных парусников разведчик получил глубокие порезы. И теперь казалось, что соколу на его груди перерезали горло. Бруд был обозлен сверх меры из-за этой некрасивой раны и вот уже несколько дней говорил лишь о том, как скроет этот шрам под другими шрамами-украшениями и вернет своему соколу былое достоинство.
Бруд нес толстый моток веревок. Половина троллей была экипирована подобным образом. К ним подошел Болтан, мастер-оружейник.
– Сканга говорит, все готово.
Оргрим глубоко вздохнул. Шаманка стояла рядом с устремляющимся к небу черным столбом, торчавшим изо льда. Он обозначал большую звезду альвов, находившуюся рядом со скальным уступом.
– Боишься? – негромко спросил Оргрим.
Мастер-оружейник нервно рассмеялся.
– Когда мы наконец окажемся там, все пройдет. Эльфов я не боюсь. Но дороги!..
– Боятся только трусы, – рассмеялся Гран, стоявший за ними и слушавший разговор.
– Можно ли быть по-настоящему мужественным, если никогда не приходилось укрощать свой страх? – раздраженно бросил Болтан.
Гран нахмурился.
– Ты назвал меня трусом?
– Нет, только глупцом!
– Довольно! – зашипел Оргрим.
Затем поднял руку и подал Сканге условный знак. Почти в тот же миг на льду выросла арка из сияющего света.
– Ты знаешь, что должен делать? – с нажимом спросил вожак стаи.
Болтан коротко кивнул.
– Я пою песнь о короле Слангамане, все строфы. Только после этого мы следуем за тобой, группами по пять воинов.
– Нам нужно время. Ты знаешь, как мало места там, куда мы отправляемся.
Болтан обхватил его запястье в воинском приветствии.
– Удачи, вожак стаи. Если на этот раз мы победим, скоро будут петь песню о герцоге Оргриме.
– Будем надеяться, что пес Сканги не соврал. – Вожак стаи отвернулся и подхватил среднюю оглоблю деревянной стены.
Несколько воинов подбежали помочь ему. Бруд и Гран были рядом.
Испытывая странное чувство, он потянул тяжелое деревянное приспособление по направлению к вратам света. Сканга переступила через оглоблю.
– Я поведу вас, – скрипучим голосом произнесла она. Она коснулась тонкими пальцами лба Оргрима. Это было похоже на царапанье сухой ветки. – Если ты победишь, нам нужно будет поговорить, вожак стаи. Есть кое-что, что ты должен знать. – Ее слепые глаза смотрели на него. – Ты должен победить сегодня!
– Чего ты хочешь?
Шаманка покачала головой.
– Сначала победи. Тогда я поговорю с королем и с тобой! Вперед!
Оргрим молча повиновался. Руки его стали мокры от пота. Он не боялся сражений, но тоже опасался пути сквозь Ничто.
– Отпустите и держитесь за мной! – приказал он воинам, шедшим справа и слева от него.
Оргрим сжал зубы и оперся плечом на деревянную стену. Гран подхватил оглоблю за его спиной и принялся помогать. Путь сквозь Ничто представлял собой узкую тропу. Деревянная стена будет выступать за нее. А на все, что не находится на тропе, могут напасть. Поэтому они потеряли столько кораблей во время вторжения в Альвенмарк.
На деревянной стене плясало мерцающее сияние. Северный ветер коснулся плеча Оргрима. Затем тролль сделал шаг. Он стоял в темноте. Здесь не было ветра. У его ног мерцала золотая тропа. Деревянная стена закрывала обзор. Вожак стаи видел только отрезок пути прямо перед собой. Но он чувствовал тени по ту сторону света. Чувствовал их жадные взгляды.
«Иди дальше, – мысленно приказал он себе. – Только не отводи взгляд от тропы». За его спиной раздался пронзительный крик и тут же резко смолк. Не сходить с тропы!
Прижавшись плечом к деревянной стене, опустив голову, он смотрел вниз. Сканга защитит их! Они просто должны двигаться. Что-то потянуло деревянную стену, словно ее терзал порыв ветра. Но здесь ветра не было.
Оргрим изо всех сил дернул в свою сторону. Не сдаваться! Внезапно под его ногами засветился белый камень. Над ним сомкнулась влажная жара. Вожак стаи посмотрел наверх. Высоко над ним раскинулся странный прозрачный свод пещеры цвета ясного неба. Под ним плыли большие облака. Небесный зал!
За спиной Оргрима послышалось ликование, когда из ворот стало выходить все больше и больше воинов. Пещера выглядела потрясающе. Пес Сканги рассказывал о ней Оргриму. О величии и роскоши. Но все его слова не могли подготовить тролля к тому, что предстало перед ним. Это было великолепно и в то же время неправильно. Как и все, что делали эльфы! Вожак стаи знал, что находится внутри горы. Однако ощущение было такое, будто стоишь посреди просторной долины. Эльфы украли у пещеры в скале ее торжественную тьму. Это было неверно! Пещеры не должны так выглядеть! Эльфы украли у замка его сердце! Источили его, как черви яблоко. Когда-то этот замок был Кенигсштейном! Скальным замком короля троллей! И как он снова сможет стать им после того, что с ним сотворили эльфы? Гора без сердца и без достоинства больше не может быть резиденцией короля!
Оргрим в ярости отвел взгляд. Эльфы за это заплатят! Словно червей, раздавит он их ногами!
Послышались сигналы рогов. Начался танец.
– Занять оглобли! – приказал вожак стаи, уступая место молодому воину.
Отполированный камень моста был коварно гладким. Поручней на Магдан Фалахе не было. Такую глупость могли сделать только эльфы! Оргрим балансировал на краю. Их защитная деревянная стена сильно выступала справа и слева. Вожак стаи отпустил засов. Большой деревянный щит с треском откинулся. На другой стороне отпустил второй щит Бруд.
Стрела прилетела с неба почти вертикально и вонзилась в мост совсем рядом с Оргримом. Деревянная стена защищала от прямого обстрела с башни в конце моста. В его воинов можно было попасть только в том случае, если стрелять вертикально вверх, чтобы стрелы летели по восходящей траектории, а затем устремлялись вниз, как только пройдут верхнюю точку. Но к этому вожак стаи тоже был готов.
– Щитоносцы, к оглоблям! – спокойно приказал он. – Защищайте своих товарищей!
Воины с длинными деревянными щитами устремились вперед. Они подняли щиты над головами и таким образом прикрыли остальных. Оргрим вернулся к центру стены.
С глухим стуком ударялись стрелы в щиты. Тролль смотрел на мост и улыбался. Еще ни одного солдата не потерял он на Магдан Фалахе! Теперь воины первой волны собрались на мосту. Сканга быстро махнула ему рукой, а затем исчезла во вратах из света. Скоро появится Болтан с остальными. Нельзя терять времени.
Оргрим приоткрыл в стене небольшое отверстие и глянул на башню, возвышавшуюся в конце моста. За зубцами он увидел сверкающие серебром щиты эльфов. Они посылали к своду пещеры одну за другой тучи стрел, но не могли видеть, что происходит за толстой деревянной стеной.
Вожак стаи прикинул расстояние до ворот. Нельзя уходить слишком далеко! Звезда альвов, через которую скоро придет подкрепление, обязательно должна находиться в непростреливаемой зоне, Оргрим оглянулся. Они отошли с деревянной конструкцией примерно на десять ростов мужчин; Этого должно хватить!
– Стоп! – приказал он. – Опустить оглобли!
Вожак стаи снял с плеча мешок из козьей кожи. Железные палки негромко звякнули. Сейчас Оргрим находился на одной высоте с огромной опорой моста. Это самое лучшее место! Тролль опустился на колени. Следующий маневр он отрабатывал со своими воинами дюжины раз.
– Носильщики! По местам!
От группы троллей отделились трое воинов и опустились на колени рядом с Оргримом.
Вожак стаи намотал на руки толстые полоски кожи. Затем запустил руку в мешок и вынул оттуда железную палку. На одном конце она была острой, как шип. Кобольды уверяли, что эти наконечники заострены особым способом. Достаточно ли?
– Молотоносцы, ко мне! Щитоносцы, прикрывайте!
К Оргриму подошел Гран. Огромный тролль взвесил в руке тяжелый боевой молот. К ним присоединились и другие воины, в конце концов рядом с каждым стоявшим на коленях воином застыло по два молотоносца.
С шорохом сомкнулись над головами щиты, образуя деревянную крышу.
Оргрим держал железную палку обеими руками. Осторожно поставил острие на полированный камень. Вот теперь пробил час истины! Если не удастся вбить железные палки в мост, их атака провалится.
Крик заставил Оргрима поднять голову. Один из его воинов упал. Из его ноги торчала стрела с черным оперением. Стрелы густо обрушивались на крышу из сомкнутых щитов. Отдельные попадания будут всегда.
Вожак стаи посмотрел на Грана.
– Начинайте! И если ты попадешь мне по пальцам, я прикажу сбросить тебя с моста!
Великан усмехнулся.
– Твои руки тебе еще понадобятся. Может быть, сегодня тебе наконец удастся убить столько же эльфов, сколько убил я. Бой будет для меня испорчен, если ты не сможешь сражаться.
– Не болтай. Бей! – резко ответил ему Оргрим.
Со звоном обрушился на палку тяжелый каменный набалдашник. Железо завибрировало в пальцах Оргрима. Гран и второй воин быстро подхватили ритм. Они попеременно наносили удары. Острие железной палки не находило опоры на отполированной поверхности моста. Снова и снова обрушивались вниз молоты. Руки у Оргрима болели. Его пальцы совершенно онемели – так крепко сжимал он палку.
Затем вожак стаи наконец увидел, как отскочил крохотный кусок камня.
– Стоп! – приказал он, переставляя острие железной палки в тонкую трещину. – Продолжайте!
И снова застучали в своем ритме молоты. Краем глаза Оргрим заметил, как одна из палок медленно вонзается в камень. Все получится!
Работа двигалась бесконечно медленно. Эльфы перестали стрелять. Может, они отважатся вылезти из башни, чтобы столкнуть с моста тяжелую деревянную стену?
– Займите места у оглобель! – снова приказал Оргрим, не отводя взгляда от железного стержня.
Пока его воины будут держать стену, слабым эльфятам не удастся сдвинуть ее с места.
Оргрим уже мог выпустить стержень из рук. Он вошел в скалу более чем на длину ладони. Достаточно глубоко, чтобы выдержать груз? Вожак стаи поглядел на звезду альвов. Сколько времени пройдет, прежде чем Болтан пошлет сюда первого воина? Даже сейчас занятый ими крошечный участок моста был переполнен.
– Стоп!
Молоты замерли в воздухе. Оргрим схватил стержень и навалился на него всем весом. Тот не шелохнулся.
– А ну дай я!
Гран опустился на колени. Скривился, когда его обнаженные пальцы коснулись железа. Мышцы сильных рук напряглись. Ничего! Стержень не двигался.
– Я бы повис на нем, – серьезно заявил великан.
– Канаты! – приказал Оргрим.
Толстые мотки полетели на кладку рядом с ним. Канаты были изготовлены из переплетенных кожаных ремней. Они хорошо ложились в руку. На концах их были петли. Вожак стаи набросил одну на стержень, вбитый в мост. Поглядел на Грана.
– Только четыре каната на каждый стержень! И следи за тем, чтобы на одном висело не более двух воинов. Больше они не выдержат! Перебрось канаты справа и слева от моста, чтобы мы не мешали друг другу во время спуска.
Гран поглядел вниз.
– Я пойду первым. Внизу может быть опасно. Нельзя защищаться, когда висишь на канате.
– Поэтому первым пойду я.Хорошая перспектива для тебя стать герцогом вместо меня, если со мной что-то случится. – Вожак стаи вложил боевой молот в кожаную петлю за спиной, чтобы он не мешал во время спуска.
Великан криво усмехнулся.
– В принципе, ты прав. Спускайся спокойно.
Оргрим обвязал себя канатом, затем скользнул с моста спиной вперед. Боковые клапаны деревянной стены защищали его от обстрела. Он уперся обеими ногами в опору моста. Ладони были обмотаны кожей. Отталкиваясь от гладкой стены, он длинными прыжками несся вниз. Под ним по склонам Небесного зала тянулся густой туман. Здесь было невыносимо жарко. «Хуже, чем в болотах Вахан Калида», – подумал Оргрим. Но ведь нормирга пришли оттуда. Вероятно, им нравилось в мангровых зарослях… Кто может знать, что происходит в голове у эльфов?
Оказавшись в тумане, Оргрим замедлил продвижение. Несмотря на кожаные повязки, руки его горели. Теплая вода текла по обнаженной коже. Пахло тухлыми яйцами.
Вожак стаи остановился и посмотрел вниз. Что-то здесь не так! Эта вонь совершенно не в духе эльфов! Где-то в дымке послышался булькающий звук.
«По крайней мере в тумане лучники не заметят», – подумал Оргрим, продолжая спуск. Всего несколько мгновений, и под ногами он ощутил твердую почву. Рядом с троллем торчал куст, листья которого увяли. Что происходит?
Туман может быть опасен для них. Нужно отыскать вход в широкий туннель, на пять миль вгрызающийся в глубь горы и связывающий между собой обе гавани. Тот, кто владеет этим туннелем, владеет и Кенигсштейном. Оттуда ведут ходы во все пещеры. И тем, кто намеревается покинуть скальный замок, тоже придется воспользоваться им. Оргрим уверенно улыбнулся. Они подумают, что он пойдет к Снежной гавани, чтобы открыть ворота нападающим. Но у него совсем иные планы. Планы, которыми он не поделился даже с королем и Скангой. Если немного повезет, они победят эльфов в крепости всего за день.
