Текст книги "Немертвые самураи (ЛП)"

Автор книги: Баптист Пинсон Ву

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)

ГЛАВА 9. АМЭ СУЗУКИ

Замок Инуяма, владения Икеда, 1615 год

Облака над замком Инуяма метались влево и вправо в неровном ритме. Ее тело ощущало удары бегущих шагов Икеды Сен, на лице ее хозяйки отразились страх и напряжение. Сначала Амэ не могла понять выражение этого лица. Что могло заставить самую свирепую онна-мушу Японии выглядеть такой отчаявшейся? И почему Амэ была у нее на руках и смотрела вверх? Почему Сен бежала? И что это был за звук? Что это была за боль?

Сен посмотрела на девочку и заговорила, но ее голос не был слышен сквозь громкий звон. Это было похоже на звук тяжелого куска металла, который волочат по мраморному полу. Амэ покачала головой, но звон не прекращался. Вскоре к этому присоединилась серия хлопающих звуков, раздающихся у нее в голове. Сначала они были тихими и раздавались где-то далеко внутри, затем становились все ближе и ближе, как выстрелы из пушек. И, когда один из них болезненно разорвался в ее левом ухе, боль усилилась. Внезапно она почувствовала, что теряет сознание.

Она закричала во всю силу своих легких, хотя и этого тоже не расслышала из-за звона и хлопков. Что-то пронзило ее уши изнутри, а в руки словно воткнули толстые иглы. Амэ не могла открыть глаза, настолько сильной была боль, но, когда открыла, увидела, что Икеда Сен что-то кричит ей. Новая волна боли пронзила ее, и Амэ непроизвольно выгнулась. И она, и Сен упали на дорожку из гальки, ведущую к замку, и девушка приземлилась на бок.

Она увидела свои руки, ободранные, окровавленные, изуродованные. Действительно ли это были ее руки? Почему это с ней произошло? спросила она себя, когда в глазах потемнело, и, наконец, боль исчезла.

Слабый свет, проникший сквозь ее веки, вырвал ее из сладких грез. Она моргнула, но прошло несколько секунд, прежде чем очертания снова обрели форму. Ее замешательство было таким, что сначала она не узнала спальню своей хозяйки. Она спросила себя, почему лежит на футоне Икеды Сен и как долго проспала.

Боль почти прошла, а звон – совсем. На самом деле, она испытывала невероятное чувство умиротворения, укрывшись толстым шелковым одеялом. Оно было таким мягким и освежающе холодным. Постепенно она почувствовала тянущую боль в ладонях и подняла их. Они были туго забинтованы, поэтому она не могла видеть, насколько все плохо. Это, должно быть, было плохо, подумала она, вспомнив жалостливый взгляд, который она увидела перед тем, как потерять сознание. Она почувствовала аромат крема, которым были намазаны ее руки, что-то вроде соснового сока. Внезапно она осознала, что у нее изо рта ужасно пахнет. Должно быть, она пролежала в постели несколько дней.

Что же пошло не так? спросила она себя, медленно опуская руки.

Она стояла на тренировочной площадке в одном ряду со всеми девушками, готовящимися вступить в знаменитое подразделение мушкетеров Икеды Сен. Они смеялись и делились историями о мальчиках, которые им нравились в замке, – тема, которая совсем не волновала Амэ, но дух товарищества был хорошим. Они машинально выполнили процесс стрельбы и перезарядки аркебузы. Что же пошло не так? Может быть, она забыла закрыть замок перед тем, как насыпать в дуло немного пороха? Не слишком ли много она его насыпала? Конечно, она не могла быть настолько беспечной, чтобы оставить опущенным серпантинный замок[17]17
  Серпантинный замок – простейшая форма фитильного замка, разработанный для раннего огнестрельного оружия в первой половине XV века. Представлял из себя S-образный небольшой изогнутый рычаг, на конце которого находился горящий медленный фитиль.


[Закрыть], прежде чем перезарядить тэппо?

Какова бы ни была причина, проклятая штука взорвалась у нее в руках, как только она опустила ее, чтобы прицелиться, и теперь она лежала на футоне Икеды Сен.

Она почувствовала что-то сквозь пол, всего лишь легкую дрожь, и подняла глаза. Там была Юки, она сидела, скрестив ноги, на татами у ее ног. Милая Юки, ее лучшая подруга. Юная девушка – всего пятнадцать, на год младше Амэ – могла победить в тренировочных схватках любую взрослую женщину или любого мужчину в округе, но, глядя на нее, спящую с опущенной головой, невозможно было предположить, что она такая грозная. Амэ улыбнулась и почувствовала, как ее сердце забилось сильнее от того, что рядом с ней была ее подруга.

Опершись на локти, она позвала ее по имени, но из ее рта не вырвалось ни звука. Амэ хмыкнула, чтобы прочистить горло, затем позвала снова, громче, но по-прежнему не издала ни звука. Должно быть, что-то потревожило сон Юки, потому что она вздрогнула и сразу же проснулась. Она протерла глаза и посмотрела на Амэ, и на ее лице отразилась чистая радость. Встав на колени, Юки подошла ближе и нежно обняла ее за плечи.

Губы Юки шевелились, на глаза навернулись слезы облегчения, но Амэ ничего не слышала. Она позвала подругу по имени, но по-прежнему не услышала собственного голоса.

Паника медленно возвращалась, и радость на лице Юки за несколько мгновений сменилась беспокойством. Амэ узнала свое имя в устах подруги, но не по звуку.

– Что происходит? – беззвучно спросила Амэ. По крайней мере, молча для нее.

Юки в ответ протянула руку, как бы говоря, чтобы она не волновалась, хотя ее лицо говорило об обратном. Юная онна-муша посмотрела на дверные панели комнаты и закричала, по крайней мере, так показалось Амэ. Юки снова закричала, и на этот раз Амэ отреагировала слезами и почувствовала, как боль обжигает ее грудь. Она даже не слышала собственных рыданий.

Икеда Сен ворвалась в комнату в сопровождении целительницы замка.

– Что происходит? Что со мной происходит? – спросила Амэ, хотя, казалось, никто не мог ответить.

Целительница осмотрела левую часть ее головы, в то время как Амэ пыталась хотя бы дышать. Комната начала вращаться и сжиматься вокруг нее. Она теряла рассудок и хотела закричать. Она действительно закричала, но не для себя. Она почувствовала, как Сен погладила ее по предплечью, когда целительница пересекла комнату, чтобы осмотреть другую сторону ее головы. На кончиках пальцев целительницы была кровь.

Амэ закрыла глаза и помолилась, чтобы все это поскорее закончилось. Она потеряла слух. Она хотела умереть.

И тут чья-то рука легла ей на грудь, прямо над сердцем.

Когда она снова открыла глаза, Юки смотрела на нее с яркой, теплой улыбкой на губах. Юки прижала руку к своей груди, а затем снова положила ее на сердце Амэ.

Я с тобой, без слов сказала она.

Амэ сосредоточилась на глазах подруги и позволила своему дыханию замедлиться.

Затем Юки проделала то же самое, только наоборот, сначала на груди Амэ, затем на своей, и на этот раз вопросительно подняла брови.

Ты со мной?

Амэ кивнула.

Амэ подняла свою тэппо, когда синоби Фума перепрыгнул через ходячего мертвеца, и нажала на спусковой крючок как раз перед тем, как тот спустился. Он явно думал застать их врасплох, но получил пулю между глаз из-за своей недальновидности. Мертвый синоби приземлился на спину кёнси, который в результате упал лицом вниз. Нагината Юки пронзила шеи обоих, прежде чем мертвый смог подняться, а синоби – вернуться к жизни. Хотя этого могло и не случиться, потому что не было никакого барабана, или, по крайней мере, Юки его не слышала. Эти кёнси были там и раньше, значит, барабан звучал не так давно. Но мертвые были не одни. Синоби Фума начали атаку или, по крайней мере, попытались это сделать. Используя мертвых в качестве прикрытия, они подобрались, казалось бы, незамеченными, в то время как она, Юки и Тадатомо готовились к встрече с небольшой толпой кёнси. Фума думали, что заманили троих в ловушку, но не рассчитывали на присутствие Амэ. Глухой мушкетер их тихая поступь казалась еще более отчетливой, когда смешивалась с неуклюжей поступью мертвецов. Она почувствовала присутствие ассасинов за пару секунд до того, как первый из них выступил из тени кёнси со светящейся бомбой в руке. Она выстрелила ему в запястье. Бомба взорвалась в группе мертвых, и битва началась.

По какой-то причине, которая только ему одному казалась забавной, Тадатомо схватил голову, которую только что отрезала Юки, и изо всех сил швырнул ее в лицо ходячему трупу. Голова упала от удара, и самурай согнулся, очевидно, смеясь. Он повернулся и что-то сказал, глядя на Амэ, затем, похоже, вспомнил, что она его не услышит, поэтому произнес слова медленнее.

– Я могу доверять им только настолько, насколько могу их бросить, – сказал он, а затем снова рассмеялся собственной шутке.

Стоявшая рядом с ней Юки покачала головой и сделала жест, который могла понять только Амэ.

Идиот.

Амэ улыбнулась в ответ на оскорбление. Она знала, что Юки наслаждался присутствием Тадатомо, по крайней мере, после Гифу. Он спустился с горы изменившимся человеком, сильным, надежным и безумно храбрым. Именно он предложил им отправиться прямиком к озеру Бива и доплыть на лодке до Адзути. И они уже почти добрались до места назначения, когда Амэ почувствовала, как земля задрожала под дюжинами и дюжинами шатающихся ног.

Мертвецов замедлял пологий склон, на вершине которого они стояли, поэтому она выудила из мешочка, висевшего у нее на поясе, бумажный патрон и откусила кончик. Выплюнув кусочек бумаги, она умело насыпала в него немного пороха, закрыла ее, высыпала остаток в дуло, затем скомкала неизрасходованную бумагу в комок. Не глядя, она достала пулю, изготовленную на заказ, из второго подсумка, того, что висел у нее на спине, и позволила ей скользнуть в ствол. Затем в ее руке оказался шомпол, который толкнул содержимое ствола в самый конец. Солдаты, использующие тэппо, научились перезаряжать свои аркебузы менее чем за тридцать секунд, мушкетеры Икеды Сен – за двадцать. Она могла сделать это за пятнадцать.

Амэ стала искать цель, используя эту возможность, чтобы понять, как изменить ситуацию. Быстрая перезарядка не означала спешки, говорила Сен – она означала больше времени для поиска идеального выстрела.

Эти мертвые двигались более проворно, чем в Гифу. Тадатомо утверждал, что чем больше времени прошло после воскрешения, тем лучше им становилось, и она была склонна ему верить. И все же они оставались неуклюжими, особенно эти гниющие лучники и мушкетеры, которые не умели пользоваться своим оружием и просто орудовали им, как дубинками или тупыми мечами. Она выбросила их из поля зрения. Половина остальных были копейщиками и фехтовальщиками. Некоторые из них были в крепких доспехах, но ее тэппо с легкостью пробила бы их. Она оглядела ближайших мертвых самураев. У того, кто напал на Тадатомо, половина туловища была оторвана пушечным ядром, и самурай без труда расправится с ним. Но двое пехотинцев, спотыкаясь, направились к ее возлюбленной. Она выбрала того, что слева, подула на спичку, чтобы разжечь ее, прицелилась в основание шеи и положила палец на спусковой крючок. Она уже собиралась выстрелить, но прямо за ее мишенью промелькнула тень. Инстинктивно она сдвинула прицелил и выстрелила. Вспышка выстрела заставила ее моргнуть, но она увидела, как удар разорвал мертвого и взорвался в плече синоби.

Его маскировка была идеальной; он выглядел в точности как мертвец, одежда была покрыта мхом, лицо заляпано грязью. Но его движения были слишком совершенными, даже когда он подражал кёнси. Амэ, конечно, не слышала его криков, но она увидела, как он извивается на земле, а затем произошло нечто удивительное. Мертвец, в которого она собиралась сначала выстрелить, медленно обернулся, его внимание привлек раненый синоби. Он поднял свой сломанный меч и вонзил его в живот синоби. Амэ не могла поверить своим глазам. Мертвый самурай вынул меч из внутренностей синоби, затем опустился на колени и вонзил зубы в его горло. Она представила себе крики и бульканье, когда еще двое кёнси присоединились к пиршеству и стали протягивать сквозь зубы длинные полоски красной плоти.

Тадатомо занялся мертвым лучником, раздробив ему колени с явной жестокостью, а Юки вонзила свою нагинату в солдата, который умер едва ли мужчиной. Как только она закончила с молодым солдатом, Амэ подошла к своей возлюбленной и похлопала ее по плечу, чтобы привлечь внимание. Юки вспотела, как будто был полдень в середине лета, но в остальном казалась невозмутимой. Если бы не синоби, они, без сомнения, смогли бы справиться с этим сбродом кёнси.

Что? прожестикулировала Юки.

Они не могут различать живых. Синоби прячутся среди мертвых. Если мы заставим их показаться… Вместо того, чтобы закончить свою мысль, она указала на тело, которое разрывали на части трупы.

– Вот дерьмо, – прочитала Амэ по улыбающимся губам Юки.

Ее возлюбленная обратила свое внимание на Тадатомо, и самурай просиял, когда Юки повторила то, что только что сказала Амэ. Он повернулся как раз вовремя, чтобы расщепить древко копья и отрубить копейщику голову, но Амэ видела, как его глаза осматривают поле в поисках признаков жизни, которые можно было бы предложить мертвым. Она сделала то же самое. Это был только вопрос времени, когда шум привлечет больше трупов, и им нужно было продолжать двигаться. Но сейчас они решили остановиться и сражаться, потому что стояли на возвышенности, из-за синоби, с которыми они предпочли бы иметь дело, а не иметь их за спиной.

Амэ перезарядила оружие, проверяя рой. Они приближались, и скоро она не сможет позволить себе роскошь выбирать цели, если только они не будут отступать снова и снова, но это могло продолжаться еще какое-то время. Она опустилась на колено, почти благоговейно подула на спичку, чтобы она разгорелась, выстрелила и увидела красное облачко в том месте, где ее пуля оторвала ногу мужчине. Как и прежде, мертвецы вокруг насели на него и превратили в свою следующую жертву.

Следующий патрон был у нее в руке, но она почувствовала что-то под ногами. Слева от них, из темного леса, который они решили обойти по дороге сюда, донесся грохот. Амэ снова похлопала Юки по руке, когда увидела, что деревья зашевелились.

Нам нужно уходить, сказала Амэ. Еще мертвые.

Они все еще могут попытаться уйти, убегая от роя, и, возможно, синоби не станут преследовать их теперь, когда некоторые из них погибли.

Дай мне схватить этого дурака и… Юки не договорила последнее слово. Вместо этого она с тревогой повернула голову в сторону первоначальной угрозы.

Что?

Какой-то звук, ответила Юки. Свист.

Затем, прямо у нее на глазах, воины-синоби отделились от первоначальной толпы мертвецов и бросились к ним. Если рой не помогает, они могут сражаться как живые.

– Черт, – сказала Юки.

Амэ насчитала семерых. Они сняли маскировку, обнажив меняющие цвет одежды, которые превращали их в миражи, а затем обнажили свои прямые клинки-ниндзято. Они побежали вверх по склону, двигаясь, как казалось сначала, нескоординированными движениями, но, когда Амэ попыталась выбрать цель, она поняла, что все это было специально. Эти синоби открыли себя из-за нее.

И Амэ примет их вызов.

Она вытащила из аркебузы горящую спичку и зажала ее в зубах, затем коротко взглянула на свою возлюбленную.

Я займусь ими, а ты прикрой мне спину.

Юки кивнула, и Амэ пошла показать этим ассасинам, как она завоевала уважение Икеды Сен.

Она сделала пару шагов вперед, затем пнула несколько стеблей травы, чтобы посмотреть, куда их несет ветер и с какой скоростью. Семеро синоби, казалось, ускорили шаг. Они были на полпути вверх по склону. Она подняла свою тэппо к плечу и прицелилась. Этих людей учили сбивать с толку, и остаточное изображение их движений еще долго оставалось за ними. Амэ сосредоточилась на их ногах. Она выждала момент между двумя вдохами и нажала на спусковой крючок. Тот, что был посередине, упал вперед, его левая нога была оторвана в колене. Он приземлился на спину. Никто из его товарищей не отреагировал на его потерю. Мертвецы, подкравшиеся сзади, позаботятся о нем.

У Амэ не было времени перезарядить оружие, поэтому она опустила аркебузу на землю и вытащила два из пяти пистолетов, висевших у нее на ремне через плечо. Она создавала их со страстью и заботилась о них с чем-то похожим на любовь. Теперь они будут убивать за нее.

Пятнадцать шагов от нее; она использовала зажженную спичку, которую держала во рту, выстрелила из левого пистолета и попала в грудь синоби как раз в тот момент, когда он собирался изменить направление. Это был способ поймать их, крошечная пауза в их темпе, когда они шагали в другую сторону. Секундой позже она выстрелила из второго пистолета. Она немного промахнулась, и пуля попала в бедро следующего синоби. Это замедлило его, но не остановило.

Разряженные пистолеты снова оказались у нее на груди, и она достала еще два. Четверо ассасинов были почти рядом с ней. Она отскочила назад и выстрелила из обоих пистолетов одновременно. Головы двух синоби по бокам разлетелись, как спелые плоды, но двое последних были слишком близко, чтобы она успела выхватить свой последний пистолет. Самый высокий из них подпрыгнул и занес меч, другой присел и сделал выпад с земли. Амэ опустилась и почувствовала, как нагината задела ее спину прямо перед тем, как пронзить синоби в воздухе. Она не могла и надеяться остановить искусный удар обученного убийцы, поэтому не стала этого делать. Она подняла руку и получила удар лезвием прямо в ладонь, затем схватила синоби за запястье свободной рукой. Ассасин посмотрел на нее круглыми от шока глазами.

Она усмехнулась ему в ответ, зажав горящую спичку между зубами, и это была злобная усмешка. С момента взрыва ее руки ничего не чувствовали. В очередной раз она черпала силы в своем несчастном случае, и, когда она вывернула запястье синоби и заставила его встать на колени, она возблагодарила богов за пережитое испытание. Он отпустил клинок, когда она железной хваткой сдавила его руку, и Амэ вытащила свой последний пистолет. Она нажала на спусковой крючок – выстрел в упор, – и от верхней части головы синоби ничего не осталось.

Амэ тихо рассмеялась про себя. Ее окружал запах пороха, а также зрелище ее мастерства. Без длинного меча Юки все могло бы обернуться совсем плохо, но какой была бы жизнь без нее, в любом случае? Последний оставшийся в живых синоби неподвижно стоял в нескольких шагах впереди, побежденный, его одежда промокла рядом с раной на бедре. Он знал, что смерть близка, многими путями, и быстро угасал. Мертвецы были в нескольких секундах от него. Амэ подошла к нему, пока Юки вынимала нагинату из тела своей последней жертвы.

Когда она оказалась в пределах досягаемости синоби, он взмахнул клинком, но слишком слабо, чтобы угрожать ей. Амэ схватила его за руку задолго до того, как клинок смог причинить ей вред, и посмотрела ему в глаза. Тканевая маска, закрывавшая рот синоби, двигалась, когда он говорил, но, читая по губам, она ничего не смогла понять. Она решила, что он проклинает ее. Его кожа уже начала бледнеть.

Мушкетер достала из своей сумки один из заранее приготовленных мешочков с порохом. Их осталось два, и ни в одном из них не было гвоздей, только обычные взрывчатые вещества. Она выбрала самый маленький и сунула его под рубашку синоби. Он, казалось, ничего не понимал, и его глаза закрывались сами по себе. Затем она вынула спичку изо рта и сунула ее в прорезь мешочка. Теперь синоби понял, и к нему, казалось, вернулась какая-то отчаянная энергия. Он хотел дотянуться до мешочка, спрятанного у него под рубашкой, но Амэ пнула его в грудь с такой силой, что он покатился вниз по склону. Он не останавливался, пока не наткнулся на ноги какого-то кёнси. Они тут же опустились до его уровня, и Амэ отвернулась как раз в тот момент, когда один из них вонзил копье в щеку синоби. Она вернулась назад, подняла свою тэппо и почувствовала дуновение ветра от взрыва. Судя по выражению лица Тадатомо, это была прекрасно. Самурай, который оставался на вершине склона, одобрительно поднял большой палец.

Она уже собиралась ответить тем же, но в этот момент из-за спины ее нового друга показалась голова кёнси в шлеме. Большая стая, появившаяся из леса, продвигалась гораздо быстрее, чем ожидалось. Этот двигался так быстро, что на секунду она подумала, не был ли это еще один Фума, но отсутствие кожи на зубах убедило ее, что он был мертв. Амэ в тревоге указала пальцем на мертвеца.

– Ах! – закричала она, не находя слов.

Тадатомо повернул голову, открыл рот, вероятно, задохнулся и хотел поднять свою катану, но было уже слишком поздно. Монстр уверенно вонзал свой клинок, и Амэ уже могла представить, как острие пронзает грудь ее друга. От крика у нее перехватило горло, но внезапно рука мертвеца оторвалась от тела, и меч выпал. Тадатомо не упустил возможности и покончил с кёнси раз и навсегда. Стрела раздробила руку в локте, и когда, Амэ проследила за направлением полета стрелы, она увидела Цуки, бегущую сквозь толпу, Ронин и Микиносукэ были в паре шагов впереди.

– Юки! – крикнула Амэ, указывая на сестру своего возлюбленного.

Онна-муша тоже увидела свою сестру, но также заметила, что мертвые, казалось, отступили от склона, чтобы окружить их товарищей.

Прикрой нас, сказала Юки своей возлюбленной, затем что-то крикнула Тадатомо и ушла. Самурай подошел и встал рядом с Амэ, по его лицу струился пот, но естественная улыбка все еще была на месте.

– Я защищаю тебя, – медленно произнес он одними губами.

Спасибо, показала она в ответ.

– Не за что, – ответил он.

Юки скатилась по склону, держа наготове нагинату и, вероятно, крича во весь голос. Амэ была готова выстрелить за несколько секунд до того, как ее возлюбленная добралась до первого из мертвецов, которые вот-вот должны были окружить группу ее сестры. Она выстрелила в того, кто стоял позади Цуки, и перезарядила оружие. Юки уже была в самой гуще схватки и разрубила кёнси, который угрожал Микиносукэ, пополам. Мальчик развернулся влево и сразил еще одного мертвеца. Цуки опустилась на землю и подбирала стрелы из колчана трупа. Амэ снова выстрелила над головой девушки, пробив большую дыру в груди движущегося трупа с длинными белыми волосами. Тадатомо похлопал ее по плечу, и она почувствовала, что он уходит. Их сторона склона все еще подвергалась атакам, даже после предыдущего взрыва, но она могла на него положиться.

Группа вырвалась из толпы мертвецов как раз в тот момент, когда Амэ выстрелила в третий раз, и она развернулась на колене, чтобы проверить, как там самурай. Тадатомо парировал мощный удар кёнси, вооруженного катаной. Амэ выстрелила ему в лицо. Ее друг наклонился, чтобы перевести дух. Он был измотан, но первым делом развязал тыквенную флягу на поясе и поднес ее ко рту, шагнув обратно к ней. Когда фляга снова оказалась на поясе, он кивнул в сторону приближающейся группы.

Радостному воссоединению пришлось подождать, ведь им нужно было разобраться с толпой мертвецов.

Ронин, Юки и Цуки о чем-то заговорили, но так быстро, что Амэ не смогла разобрать ни слова. Она увидела слова лодка, Фума и вода, затем Юки указала на склон, где лежало с дюжину тел синоби. Это, похоже, убедило Ронина, и он одобрительно кивнул.

Они спустились со склона за несколько секунд до того, как их настигла следующая волна мертвецов, и бросились к озеру.

Когда они спустились с холма и уже собирались взобраться на следующий, Амэ повернулась к Цуки. Девушка выглядела неплохо, даже казалась более взрослой. Может быть, подумала Амэ, после всех этих ужасных приключений ей будет лучше найти свой собственный путь, подальше от старшей сестры.

Другие друзья? жестом спросила Амэ, когда девушка посмотрела на нее с улыбкой. Цуки не очень хорошо владела языком жестов, поэтому Амэ постаралась объяснить как можно проще.

Идут, ответила Цуки. Найдут нас. Затем она указала на Микиносукэ и жестом показала слово учитель, но замешкалась со следующим словом. Не найдя его, она приложила два пальца к верхней губе и приняла угрожающий вид.

Киба? Синоби? жестом спросила Амэ.

– Да! – сказала Цуки.

Значит, не хватает только Дзэнбо, сказала себе мушкетер, хотя что-то подсказывало ей, что за слепого монаха можно не волноваться. Тех, кто оправился от потери, трудно убить, сказала она себе.

Когда они добрались до следующего холма, Амэ обернулась, чтобы посмотреть на рой, и тут же остановилась.

– Смотрите! – попыталась она крикнуть.

Товарищи последовали ее примеру. Больше беспокоиться было не о чем. Рой просто остановился на полпути к вершине холма и выстроился в ровную линию из неподвижных трупов, которые стояли и смотрели в их сторону. Те, что были позади, продолжали приближаться, и рой все больше заполнял холм.

Барабан? спросила Амэ у своей возлюбленной.

Ничего не слышно, ответила Юки.

Несколько кёнси повалились вперед и рухнули лицом вниз. Они больше не двигались и беспомощно лежали на земле, снова мертвые. Они достигли предела, на который мог распространяться зов барабана.

По крайней мере, нам не нужно бежать, показала жестами Амэ. Онна-муша обняла ее за голову и поцеловала в лоб.

Давай обработаем твою руку, а потом пойдем, сказала Юки.

Через две минуты, отдышавшись, группа двинулась к озеру Бива, оставив за спиной толпу мертвых зрителей, которые продолжали ворчать за их спинами.

Группа добралась до озера за несколько минут – медленных минут, ведь они хотели дать Кибе и Мусаси достаточно времени, чтобы догнать их. У берега мирно покачивались две гребные лодки, пришвартованные к узкому пирсу. В начале пирса стояли две хижины, с южной стороны которых на веревках сушилась рыба. С некоторых еще капала вода. Рыбаки и их семьи ушли несколько минут назад – то ли из-за шума боя, то ли заметив, что в их сторону направляются шестеро странствующих воинов. Тропинка, ведущая к хижинам, использовалась многими поколениями и теперь была твердой и ровной. Она не была покрыта растительностью, и Амэ надеялась, что это поможет Кибе и Мусаси заметить их, хотя, возможно, это сыграло бы на руку и Фуме.

Тадатомо, ухмыляясь, как злодей, взял несколько рыб, но, увидев осуждающий взгляд Юки, оставил небольшую горку монет в углу у двери хижины.

Пока самурай разводил огонь в очаге, Цуки отвела Микиносукэ проверить лодки. По походке мальчика Амэ поняла, что с ним что-то не так.

Он узнал, что его хозяин – трус, объяснила Юки, переводя слова Ронина.

Мусаси? спросила Амэ, используя жест, обозначающий имя фехтовальщика, которое они придумали после встречи в Дзёкодзи: два скрещенных меча.

Юки кивнула и скорчила гримасу.

С ним все будет в порядке, с этим мальчиком?

Не знаю, ответила онна-муша. Она повернулась к Ронину и начала задавать вопрос с помощью жестов, но потом покачала головой, вспомнив, что должна говорить. Ронин пожал плечами. Он начертил на своей левой ладони иероглиф Цуки, а затем иероглиф помощь. Цуки ему помогает, вот что он имел в виду. Типичная Цуки, с гордостью подумала Амэ.

Юки привлекла внимание мушкетер и показала жестами слова, которые только что произнес Ронин.

Он спрашивает, не могла бы ты стрелять каждые пару минут, чтобы помочь Кибе нас найти.

А как же Фума? спросила она.

Приходится рисковать, ответила Юки.

Только не говори Тадатомо, чтобы он испугался, когда я выстрелю, сказала Амэ, отойдя немного в сторону, чтобы Юки могла объяснить шутку одинокому воину.

Когда она выстрелила холостым, Тадатомо упал на задницу, едва не обжегшись, потому что раздувал огонь. Она хихикнула, увидев его реакцию, прочла по его губам несколько грязных ругательств и занялась следующим зарядом.

Она стреляла с интервалом в пять минут, пока не опустошила первую из двух своих пороховых сумок. До Адзути было еще далеко, и порох нужно было беречь.

Через полчаса стрельбы в небо Амэ стало скучно. Во рту у нее все еще ощущался привкус рыбы, и она бы все отдала за зеленый чай или даже саке, но знала, что Тадатомо никогда не поделится с ней. Ее пять пистолетов были готовы к следующему бою. Она наполнила еще несколько патронов и почистила все снаряжение, которым не пользовалась, вплоть до пряжки на поясе, но ей все равно было скучно. Тадатомо и Цуки храпели у хижины, а Ронин и Юки, похоже, вели серьезный разговор. Мальчик стоял в конце пирса, скрестив руки на груди, как статуя-страж, – в точности как его учитель.

Она приготовила новый холостой выстрел, но как раз в тот момент, когда она собиралась вынуть шомпол из аркебузы, она заметила двух мужчин, которых они так ждали, – те в спешке спускались с холма.

– Эй, эй! – позвала Амэ, махая Юки и Ронину.

Амэ прищурилась и увидела, что Мусаси держит Кибу, но потом поняла, что все было наоборот: мечник поддерживал синоби, но при этом каждые несколько шагов оглядывался.

Готовьте лодки, жестом показала Амэ Юки, прежде чем достать пулю из-за пояса. Что-то приближается.