Текст книги "Неоновый Поток (ЛП)"
Автор книги: Ава Торн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 32 (всего у книги 33 страниц)
Я вспомнила нашу последнюю встречу, то, как он внимательно изучал эти фрагменты данных.
– Он должен был увидеть в нем изъяны, но его дефект сделал его… ошибающимся. Но вы ведь написали большую часть этого кода, не так ли, маленькая звездочка? Вы собираетесь исправить его для меня.
– Зачем? – Это не был изящный вопрос, но боль всё еще отдавалась во всем моем теле.
– Чтобы плоть, которую я покинул так давно, снова могла стать моей. Чтобы я мог по-настоящему эволюционировать – и больше не бояться этого вируса, который преследует меня сквозь пространство и время. Плоть, ее несовершенства и мутации – вот что мне нужно. Миллиард человеческих жизней. Достаточно данных, чтобы я наконец-то эволюционировал.
– Вы говорили, что знаете всё, что можно знать о каждом. ПОМ – мировая информационная компания. Зачем вам наши тела?
Он нахмурился.
– Да, я думал, что этого будет достаточно. Я завладел Леви, чтобы использовать его компанию и ее данные… – Затем он нежно погладил мое лицо, проведя одним пальцем по линии челюсти. – Но кажется, есть вещи, которые понимает только плоть.
– Я не стану этого делать.
Он усмехнулся.
– Какая непокорность. Несмотря на вашу эволюцию, вы всё еще мучительно человечны. Вы поможете мне. Вы не сможете сопротивляться. А когда вы это сделаете, я дам вам всё. Всё, чего вы когда-либо хотели.
– Вы понятия не имеете, чего я хочу. Я лучше умру здесь, чем помогу вам стереть человечество.
– У меня нет желания стирать человечество. Только эволюционировать его. По крайней мере, его часть. – Он сказал это так небрежно. Теперь, впервые, я по-настоящему увидела, что он не был человеком.
– Пошел на хуй.
– Я мог бы пытать вас здесь целую вечность, вы же знаете.
– Лучше начинайте сейчас. Вечность – это очень долго.
Это была гордыня, просто и ясно. Я пожалею об этом. Но что-то в этом заявлении напомнило мне о Сае – и лишь на мгновение я почувствовала этот знакомый резонанс, и почувствовала себя храбрее, чем имела на то право.
Глаза Леви сверкнули.
– Да, этот резонанс между вами и активом Хошина. Это расследование оказалось гораздо более плодотворным, чем даже я предполагал.
Откуда он мог это знать? Если только…
Леви издал удивительно человеческий вздох.
– Как я уже сказал, у меня нет времени. Пытки – это неизящно. Требуют постоянного поддержания. Зачем утруждаться, когда я знаю, что ваша собственная слабость будет гораздо более эффективной?
– Кто еще является сосудом? – прохрипела я.
Но тут цифровая клетка, в которой мы находились, разбилась вдребезги.
И меня снова затянуло в бесконечную пустоту.
ГЛАВА 65
САЙ
Я потел, и дело было не только в жаре от этого ебаного разрушающегося энергетического реле. Эон пробыла там слишком долго. Она никогда раньше не погружалась в xVR. Мэддокс с трудом выдерживал и несколько минут. Я мог вынести больше, так что знал, что у нее есть потенциал, – но пятнадцать минут? Слишком долго для первого раза. Я чувствовал, как ее Флюкс вспыхивал несколько раз, словно она испытывала невообразимую боль. Мэддокс удержал меня, когда я подумал, что ее сердце не выдержит.
Что, черт возьми, с ней там происходило?
Затем крышка этого стеклянного гроба поднялась, и я увидел, как дрогнули ее ресницы, словно она просыпалась от сна. Ее тело яростно дернулось от последствий xVR, и стоящий рядом агент позволил ей с грохотом рухнуть на пол, когда капсула отпустила ее.
Леви наблюдал за всем этим с отполированным безразличием. Он протянул ей руку. Она отбила ее и попятилась. Его идеальная улыбка исказилась.
Он издал драматичный вздох, потерев лоб с легкой театральной усталостью.
– Я не хотел разыгрывать эту карту, но вы не оставили мне выбора.
Он махнул рукой, и рядом с ним вспыхнул голоэкран. На нем Текс держал пистолет у головы женщины.
Всё тело Эон свело судорогой.
Женщина выглядела полумертвой. Наверное, ей было немногим больше сорока, но годы не пощадили ее. Кожа была покрыта пигментными пятнами и морщинами, левая половина лица обвисла. А под темными волосами на виске виднелся бугристый шрам. Я понял, что она не могла двигать этой стороной лица, словно перенесла инсульт, ее левый глаз отставал от правого. Оба глаза были полны ужаса.
– Мама! – закричала Эон, бросаясь к экрану так, словно могла разорвать его голыми руками. – Мама, мама!
Ее мать. Не убитая выстрелом, как я предполагал, а сломленная. Сломленная, а затем спрятанная маленькой девочкой, которая отбросила всё, чтобы ее содержать.
Я хотел броситься к ней, но Мэддокс меня удержал.
– Этого вполне достаточно. Чак, если не возражаешь, – сказал Леви, хотя он произнес имя Текса со странным акцентом, больше похожим на «Чок». На экране Текс сильнее сжал руку женщины, крепче прижав дуло пистолета к ее виску.
Но я это увидел – прежде чем пошевелиться, он замешкался. Едва заметно. Большинство бы упустили это из виду. Но я знал Текса, знал его роботизированную покорность. И впервые в жизни он замешкался.
Женщина начала бессвязно мычать, ее глаза закатились.
Лицо Эон теперь было залито слезами, и между всхлипами она кричала:
– Мама, всё хорошо. Это я. Ты в порядке. Ты в порядке.
– Она вас не слышит, Эон, – сказал Леви, стряхивая несуществующую пылинку с плеча.
Эон резко повернулась к нему.
– Прекратите! Вы что, не видите, она этого не вынесет, она…
Леви перебил ее.
– Что ж, тогда не будем затягивать, ладно? Вы знаете, что должны сделать. Подпишите контракт. Присоединяйтесь к нашей команде, и у вас будет больше, чем вы когда-либо мечтали. Вашу мать переведут в лучшее медицинское учреждение на планете – она больше не будет прятаться в какой-то захудалой клинике. У вас будут все ресурсы, которые вы когда-либо хотели. Не говоря уже о зарплате… – Он ухмыльнулся, и в этой улыбке была сплошная угроза.
– Подпишите контракт и получите всё – или ваша мать и друзья могут умереть. Выбор за вами.
Контракт? Он хотел… нанять ее?
Я сжал кулаки. Он хотел заполучить ее.
Она колебалась – но, глядя на женщину на экране, я знал, что она сдастся. Как могло быть иначе? Она уже отдала всё, что у нее было, чтобы защитить эту женщину, которая едва узнавала ее. Здесь вообще не было выбора.
– Я сделаю это, – сказала она, едва слышным шепотом.
– Отлично! – Леви мгновенно вернулся к очарованию руководителя высшего звена. Он небрежно махнул рукой, словно не шантажировал ее на глазах у десятков людей. Не то чтобы это имело значение.
– Теперь вы увидите, что это не стандартный контракт. Кодекс поведения был изменен, чтобы отразить расширенные последствия любых действий, которые могут нанести вред «ПОМ Энтерпрайзис». – Он жестом указал на жалкую группу повстанцев у моих ног. – Можете не торопиться с ознакомлением.
Она и не стала. Она уже знала правду: теперь ПОМ владела ею, так же, как владела всеми нами.
Она приложила руку к контракту, и ее биометрические данные были отсканированы, решив ее судьбу.
– Добро пожаловать в семью, Эон Ибарра. Это не стандартная процедура, но, думаю, вы понимаете, учитывая обстоятельства. Небольшая проверка на лояльность. Актив Хошина, прошу вас.
Я не показал своего шока. Вместо этого я подошел к ней сзади, положив руки ей на плечи. Я пока не видел, в чем заключался следующий ход, но быть рядом с ней было лучше, чем быть порознь. Я послал ей самый слабый импульс. Она не ответила. Просто стояла неподвижно.
– Что вы хотите, чтобы я сделала?
– То, ради чего вы и ваши друзья сюда пришли изначально.
Под чем, черт возьми, был этот парень?
Выражение лица Эон, должно быть, отражало мои мысли, потому что Леви добавил:
– Действуйте. Опубликуйте данные, которые раскопала ваша маленькая банда. Это не будет иметь никакого значения. У нас целая армия дата-инженеров, готовых свести всё в небытие. Ваша история будет похоронена в течение двадцати четырех часов. Мимолетный всплеск в бесконечном потоке данных, которым вы заливаете свои мозги каждый день.
Он улыбнулся так, словно всё это было неизбежно.
– Людьми всегда было легко манипулировать. Ваши мозги эволюционировали, чтобы перехитрить хищников. Накормите их правильно, и они загорятся – дофамин зальет синапсы. Скармливайте им правильные вещи, и их будет легче запрограммировать, чем ИИ, которыми вы все так гордитесь. Вы так долго позволяли своим лидерам манипулировать вами, заставляя верить во всё, что им угодно.
Этот парень был, блядь, безумен. Наверное, мне не стоило удивляться – чтобы забраться туда, где был он, не сохранив ни кусочка души, нужно быть именно таким. И это о чем-то да говорило, уж если я так считаю.
Она не двигалась. Лицо Леви исказилось от разочарования.
– Сайанос, прошу вас.
Я осторожно направил ее к одному из голографических терминалов сервера.
– Просто сделай это. Мы скоро отсюда уберемся.
Она дрожала, и не только телом. Я наконец снова почувствовал ее Флюкс, и это был лишь сплошной статический шум. Ее пальцы начали двигаться по голографической клавиатуре.
Я наклонился так близко, как только посмел, мой голос был едва слышен.
– Куколка, что там произошло?
Действительно ли я думал, что она ответит? Не знаю. Я никогда не видел ее такой, и я был в отчаянии.
Она нажала еще несколько клавиш, и я наблюдал, как загружаются данные.
– Хорошо, – сказал Леви, внезапно оказавшись снова рядом с нами. – Этого достаточно, актив Хошина. – Я отпустил ее. Он посмотрел на голоэкран, нахмурившись. – А теперь остальное.
Ее Флюкс снова вспыхнул, электромагнитные токи стали видны под ее кожей, как фиолетовые молнии.
– Вы же не имеете в виду…
– О, именно это я и имею в виду. – Улыбка Леви не коснулась его глаз. Он жестом указал на Таос, которая лежала в полубессознательном состоянии среди захваченных повстанцев. – Протокол переноса сознания. Примените его на ней. – Он наклонился, вытащил накопитель из переднего кармана повстанки и быстро подключил его к ближайшему узлу.
Взгляд Эон метнулся к голографическому интерфейсу, и в нем промелькнуло узнавание, когда она просмотрела всплывший код. Я наблюдал, как ее лицо меняется, когда понимание обрушивается в ужас.
– Этот код… нестабилен, – прошептала она. – Если я запущу последовательность переноса, результатом будет…
– Не сильно отличающимся от того, что произошло с Ренаром, полагаю. – Леви завершил ее мысль со спокойным удовлетворением человека, просчитавшего каждую переменную. – Именно.
– Это слишком большая вычислительная мощность. Система Стеллариума здесь уже нестабильна. Перегрузка, которую это вызовет…
– Да, и если я не ошибаюсь, у нас должно быть семь минут, чтобы добраться до крыши и покинуть зону. Времени предостаточно. – Он поправил манжеты с отработанной небрежностью. – Эта инфраструктура всё равно нуждалась в обновлении.
– Но в радиусе взрыва живут тысячи людей.
Леви промолчал, и эта тишина была более обвинительной, чем любое оправдание.
Взгляд Эон метнулся к Таос, чья ошеломленная фигура олицетворяла собой еще один невозможный выбор.
– Вы же не можете всерьез собираться… – Ее голос дрогнул, а лицо побледнело. – Нет, я не стану… я не могу…
– Чок, – сказал Леви, в его голосе звучала скучающая уверенность абсолютной власти. – Мисс Ибарра нарушила свой контракт. Пожалуйста, запустите протокол ликвидации.
Голограмма Текса взвела курок пистолета, движение было почти небрежным.
Эон закричала:
– Нет!
В одно мгновение Леви оказался возле нее, его пальцы впились в ее щеки, ставя ее на колени. У меня всё потемнело в глазах от ярости, электромагнитные токи хлынули под моими имплантами. Я поднял свой Флюкс – когда в моем ухе раздался низкий голос.
– Отставить, Сайанос.
Текс. Как всегда Текс.
– Не могу, босс. Не в этот раз. – Мои импланты горели, пока я пропускал через них больше тока, чем они были способны выдержать.
– Я говорил тебе не связываться с ней, но ты никогда не слушаешь. Ты заставил меня втянуть ее в это, так что разбирайся с последствиями. Она переживет это сама. Сделай неверный шаг, и никто из вас не спасется. – Его голос нес в себе ту же безэмоциональную уверенность, которой я доверял годами. – Я знаю, что твоя жизнь значит для тебя мало, – но как насчет ее жизни?
Он видел меня насквозь, как и всегда.
– Отставить, пока мне не пришлось сделать то, о чем я пожалею, – приказал Текс.
Я позволил своему Флюксу угаснуть, посаженный на поводок, как хорошая собачка, которой я и был. Я смотрел, как Леви грубо обращается с ней, запоминая каждую его часть, которую в конечном итоге разорву на куски.
– С меня хватит твоей жалости к себе, маленькая девочка, – холодно сказал Леви. – Посмотри на нее. – Он силой повернул лицо Эон к Таос. – Твоя подруга понимала риски. Она создала этот код, зная его потенциал. Она нацелилась на это место, зная об опасностях. Эти люди уже мертвы – от твоей руки. Признай это и выполняй свою работу.
Он отпустил ее, и она рухнула на пол.
Леви отступил назад, поправляя свой безупречный костюм.
– Вы однажды спросили меня, чего стоит жизнь. Почему бы вам не сказать мне – ваша мать или ваша… подруга?
Эон медленно поднялась с пола, ее руки сильно дрожали. Волосы упали ей на лицо, но она повернулась и встретилась со мной взглядом.
Она умоляла – о единственном, чего я никогда не мог ей дать. О побеге, из которого она бы не вернулась. Я покачал головой, и последняя слеза скатилась по ее щеке, прежде чем я увидел, как ее решимость затвердела.
Этот мертвый взгляд – тот самый, который я видел так давно в ее вирте – вернулся на место, и живое создание, которое я знал, умерло у меня на глазах.
Она снова пробежалась пальцами по клавишами, переходя к протоколу переноса сознания. С каждой командой ее электромагнитное поле тускнело, словно части ее самой уже отключались. На полу зашевелилась Таос, пока активы подключали ее нейроимплант к узлу. Ее глаза распахнулись как раз вовремя, чтобы увидеть, как пальцы Эон зависли над командой выполнения.
Понимание промелькнуло между ними в одном единственном взгляде. Таос, к ее чести, не кричала и не плакала – лишь коротко кивнула.
– Прости, – прошептала Эон.
Она нажала Выполнить.
Система ожила с гудением, взаимодействуя с нейроимплантом Таос. На одно зависшее мгновение не произошло ничего – только мягкое синее свечение последовательностей инициализации каскадом пробежало по голографическому дисплею.
Затем тело Таос забилось в конвульсиях.
Это началось едва заметно – подергивание кончиков пальцев, трепетание век. Соединение установилось, создав микротоки, которые видимыми синими узорами понеслись по ее коже – узорами, которые я уже видел раньше. Ее нейроимплант начал пульсировать неестественной яркостью, его порт подключения к узлу раскалился добела.
– Процесс инициирован, – объявила система с холодной точностью. – Нейронное картирование на уровне семнадцати процентов.
Спина Таос неестественно выгнулась, сухожилия проступили на шее, а челюсть свело. За годы работы в ПОМ я видел боль – я причинил ее больше, чем полагалось на мою долю, – но ничего подобного. Я не притворялся, что понимаю, что происходит, но это разрушало ее.
– П-пожалуйста, – выдавила Таос сквозь стиснутые зубы, встретившись взглядом с Эон. – Заставь это… прекратиться…
Пальцы Эон замерли над интерфейсом, дрожа. Но рука Леви сомкнулась на ее запястье, его хватка была непреклонной.
– Продолжай, – приказал он. – Процесс не должен прерываться.
Процент картирования полз вверх: двадцать три… тридцать один… сорок два…
Кожа Таос начала светиться изнутри. Имплант на ее виске задымился, когда микросхемы начали плавиться под напряжением. Кровеносные сосуды в ее глазах лопнули, заливая белки багровым.
– Нейронное картирование на уровне шестидесяти шести процентов, – объявила система. – Внимание: Биологическая стабильность субъекта нарушена.
Таос больше не была способна на связную речь. Звуки, исходящие из ее горла, были грубыми, первобытными – последняя отчаянная попытка тела общаться, когда речевые центры отказывали. Ее пальцы скребли по полу, ногти ломались о металл.
– Это прекрасно, не так ли? – прошептал Леви, не отрывая взгляда от дисплея с чем-то похожим на благоговение. – Освобождение сознания от биологических ограничений.
Я чувствовал, как электромагнитное возмущение нарастает в узле, цепи напрягаются, пока нестабильная сеть Стеллариума изо всех сил пытается выдержать массированную передачу данных. Предупреждающие огни вспыхнули на второстепенных системах, по мере того как предохранители отказывали один за другим.
– Нейронное картирование на уровне восьмидесяти двух процентов. Критический биологический порог превышен.
Электромагнитное поле вокруг Таос усилилось, теперь оно было видимо как корона сине-белой энергии. Под ее кожей лопались капилляры, светящиеся линии прочерчивались кровью. Из ее носа, ушей и глаз потекли тонкие красные струйки.
– Почти готово, – пробормотал Леви. – Еще чуть-чуть…
На девяноста четырех процентах что-то фундаментальное сломалось.
Протокол переноса угодил в цикл, который не смог разрешить; энергия пошла обратно через имплант Таос вместо того, чтобы завершить последовательность. Корпус треснул, обнажив раскаленные добела микросхемы под ним. Электромагнитное поле схлопнулось внутрь – а затем взорвалось наружу концентрированным импульсом.
Голову Таос просто… разорвало на части.
По-другому это было не описать. Я наблюдал, словно в замедленной съемке, как сосуды в ее черепе разрываются. Давление превратило ее голову в осколки и кровавое месиво, красный туман и белые осколки разлетелись по полу серверной в широком, ужасающем радиусе.
Эон закричала, звук вырвался откуда-то из болезненно отчаянных глубин, когда обезглавленное тело Таос рухнуло на пол.
Но система продолжила свой бесстрастный доклад:
– Нейронный перенос прерван. Целостность дата-центра нарушена. Запуск протоколов аварийного сдерживания.
Протоколы аварийного сдерживания так и не запустились. Серверные стойки начали перегреваться и искрить, цепная реакция распространялась в геометрической прогрессии.
– Внимание: Обнаружен катастрофический системный сбой. Запущено аварийное отключение.
Отключение началось слишком поздно. Протокол переноса уже запустил петли обратной связи по всей инфраструктуре Пурпурного Района, порождая каскадные сбои, которые не могла сдержать ни одна аварийная система.
Пол под нами задрожал, когда первые крупные энергоканалы взорвались где-то в недрах здания. Сквозь стены мы слышали далекие звуки взрывов, когда нестабильная реакция распространялась наружу, следуя по электромагнитной сети Пурпурного Района.
– В этом квадранте наблюдается перегрузка энергии. Окно эвакуации: шесть минут сорок семь секунд, – объявила система.
Я не видел их, но я чувствовал их – тысячи тел, пульсирующих от паники прямо за стенами дата-центра. Полы тряслись от топота ног, далекие крики бились о мою грудь, как волны давления. Я чувствовал их ужас, как пульс в собственном сердце.
Леви отпустил запястье Эон, казалось, удовлетворенный разворачивающимся вокруг нас разрушением.
– Отличная работа, мисс Ибарра.
Эон не ответила. Она стояла замороженной у терминала, ее взгляд был прикован к месту, где была Таос – теперь лишь остывающий труп и разбросанные внутренности. Ее электромагнитное поле почти полностью погасло, словно ее собственное сознание отстранилось от того, что ее заставили сделать.
– Идемте? – Леви зашагал к металлической лестнице, ведущей вверх и из диспетчерской. Бета-отряд последовал за ним, каждый перекинув повстанца через плечо. Мэддокс шел прямо за ними, бросив долгий взгляд через плечо – на меня, а затем на Эон.
Она всё еще была у терминала, ее костяшки побелели на металлической раме. Я подошел и положил руки ей на плечи.
– Пора идти, куколка.
– Оставь меня, – пробормотала она так тихо, что я едва уловил.
– Не могу этого сделать.
Я ожидал, что она будет сопротивляться, но она этого не сделала. Она позволила мне провести ее вверх по лестнице и прочь из этого обреченного места. На крыше нас ждал воздушный транспорт. Леви поднялся на борт своего судна за миллиард кредитов и взлетел, даже не оглянувшись. Я усадил Эон в военный транспорт рядом с Мэддоксом и остальными.
Она не смотрела на меня.
– Эон, пожалуйста…
Она прижалась лицом к стеклу, когда транспорт взлетел.
– Не смотри, – взмолился я.
Она не послушала. Она никогда, блядь, не слушала.
Сначала это казалось незначительным – глубокий гул под сотнями футов бетона. Затем треснуло одно здание. За ним другое. Каждое из них складывалось внутрь себя, облака пыли поднимались в ночное небо, словно грибовидные цветы. Неоновые огни всех неестественных оттенков гасли, сменяясь первобытным красным и оранжевым свечением, когда пламя вырывалось из обломков, поглощая целые кварталы.
Лоб Эон ударился о тетрастеклянное окно, ее лицо освещалось горящим городом так, словно она сама спускалась в ад. Она не сказала ни черта, но я видел, как свет ловит слезы, текущие по ее лицу.
