Текст книги "Неоновый Поток (ЛП)"
Автор книги: Ава Торн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 31 (всего у книги 33 страниц)
ГЛАВА 62
САЙ
Я пробивал себе путь обратно в сознание сквозь пелену системных предупреждений:
«Болевые рецепторы перегружены. Регуляция Флюкса нарушена. Целостность скелета на уровне семидесяти трех процентов. Требуется критический цикл восстановления».
Я проигнорировал их все.
Мое тело распласталось среди обломков, острые края металла и бетона впивались в спину. Надо мной, сквозь дыру, в которую я провалился, неровно пульсировали красные аварийные огни.
– Сай! Блядь, мужик – ты жив?
Голос Мэддокса прорезал туман, эхом отдаваясь в моем черепе из шлема.
– Дай определение слову «жив», – прохрипел я, приподнимаясь на локтях. Мои импланты взвыли в знак протеста.
– Бета-отряды здесь, – сказал Мэддокс. – Полное тактическое развертывание.
Мне удалось подняться на ноги. Комната опасно накренилась, прежде чем стабилизироваться.
– Сколько?
– Два отряда. Движутся к узлу Стеллариума на Б3. Что за хуйня произошла?
Я всё еще чувствовал ее вкус на своих губах, всё еще ощущал призрак ее электромагнитного поля, синхронизирующегося с моим.
– Немного поболтали с нашей подругой-киберраннером, – пробормотал я, разминая плечи, чтобы оценить ущерб. – Она стала сильнее.
Мэддокс фыркнул.
– Да неужели. Ты никогда не понимал, что значит разговаривать с девушкой.
Я проверил табельное оружие – всё еще функционально – и опустил маску, переведя ее в режим полного покрытия. Внутренний дисплей ожил, показывая множественные системные сбои по всему зданию.
– Где она сейчас? – спросил Мэддокс.
– Направляется вниз, к узлу. Туда же, куда и бета-отряд.
Мэддокс хмыкнул.
– Тогда у нас мало времени.
Я активировал дозу Вектора, и боль отступила до терпимой пульсации. Я поплачусь за это позже, но сейчас я мог функционировать.
Я осторожно спускался, мое продвижение замедлялось растущей нестабильностью. Сквозь бреши в стенах я видел, как трубы Стеллариума пульсируют с интенсивностью, которой я никогда раньше не наблюдал – пурпурное свечение было почти ослепляющим, давление внутри их полупрозрачных корпусов явно росло.
– Это место взлетит на воздух, – мрачно заметил Мэддокс. – Что бы они ни делали, это выводит систему за пределы ее возможностей.
Я кивнул; мои мысли лихорадочно метались. Эон не стала бы добровольно участвовать в массовом разрушении. Она была не такой, слишком уж, блядь, мягкой. Единственным человеком, которому она когда-либо причиняла боль, был я, и то потому, что знала – я выдержу. Я видел ее лицо, когда она сталкивалась с насилием – она боялась собственной способности к нему. Кто-то ее использовал. Манипулировал ею.
Я добрался до уровня Б2, когда услышал голос, эхом доносящийся из технического коридора. Голос, который задел струну в моей памяти.
Та самая сука-бунтарка.
Она спорила с кем-то по связи, ее голос был напряжен от паники.
– …говорила тебе, всё дестабилизируется слишком быстро! Нам нужно отправить предупреждение сейчас…
Она замолчала, слушая того, кто был на другом конце.
– Этого не было в плане! Мы пришли за данными! Я никогда не соглашалась сровнять район с землей!
Я вышел из укрытия с поднятым оружием.
– Планы меняются.
Она резко обернулась, ее глаза расширились. В ее руке появился небольшой импульсный пистолет, но я уже двигался. Мой Флюкс вспыхнул, блокируя цепи ее оружия прежде, чем она успела выстрелить. Пистолет бесполезно заискрил, и она с вскриком выронила его.
– Где она? – потребовал я, сокращая расстояние между нами.
– Кто? – Таос попятилась, ударившись о стену позади себя.
– Не прикидывайся дурой. Где Эон?
Узнавание промелькнуло в ее глазах, сменившись неповиновением.
– Зачем? Чтобы ты мог притащить ее обратно в ПОМ? Сделать ее еще одним своим экспериментом?
Я прижал предплечье к ее горлу, ровно настолько, чтобы затруднить дыхание.
– Каким экспериментом?
– Как будто ты не знаешь. – Она сопротивлялась моей хватке, но вяло. – Лаборатории Флюкса. Программа сосудов. Вся та биоинженерия, которой занимается ПОМ. Я видела все скрытые данные. Вот почему она вам нужна, не так ли?
Программа сосудов. Тот же термин, что использовала Церковь. Но внутри ПОМ? Какого хрена происходило?
– Говори, – прорычал я, слегка ослабив давление на ее горло.
Глаза Таос забегали по сторонам, оценивая свои шансы. Я позволил своему Флюксу подняться, он отчетливо затанцевал по моей коже – как напоминание.
– Мы пришли сюда, чтобы разоблачить это. Слить данные об экспериментах. Я не знала… код, над которым я работала, почти в точности совпадает. Но они говорят о том, чтобы вырывать людей из их тел, использовать их плоть для всего, чего захотят. В долгосрочной перспективе это не работает. Наш мозг разрушается. Флюкс делает тебя более совместимым, но этого недостаточно. Но Эон…
Я надавил сильнее.
– Что насчет Эон?
Таос закашлялась, на глазах навернулись слезы.
– Они выслеживали ее. Теперь она там, внизу, и я не могу…
Я отпустил ее и сделал шаг назад. Имплант над моим глазом запульсировал – схемы замелькали на дисплее, определяя самый быстрый маршрут к узлу. Время было на исходе.
– Убирайся отсюда к чертовой матери. Я заберу ее.
Таос уставилась на меня.
– Что?
– Ты слышала меня. Аварийный выход в конце того коридора, третья дверь направо. Иди. Сейчас же.
Она колебалась, неверие было написано на ее лице.
– Почему ты…
– Не имеет, блядь, значения почему, – рявкнул я. – А теперь шевелись.
Инстинкту самосохранения не потребовалось много времени, чтобы сработать, и она побежала к двери.
И тут дверь прямо перед ней распахнулась. Огромная фигура Мэддокса заполнила проем. Прежде чем я успел сказать хоть слово, давление воздуха изменилось.
Таос упала на колени, когда воздух был вырван из ее легких. Она задыхалась, царапая пустоту, пока ее глаза не закатились и она не потеряла сознание.
– Наконец-то я тебя нашел. Ты в порядке, мужик? – Я едва слышал Мэддокса, когда он перешагнул через тело ко мне; его лицо исказилось от беспокойства из-за того, что я просто, блядь, стоял там как идиот.
– Да. – Я покачал головой. – Да, я, блядь, в порядке. Пошли. – Я вытащил пистолет обратно и взвел курок, досылая патрон в патронник.
Мэддокс наклонился и закинул Таос на плечо, как мешок с картошкой.
– Что ты делаешь?
– Приказ – всех жизнеспособных повстанцев доставить на Б3. – Он перераспределил ее вес, стабилизируя свое положение.
С какого хрена мы должны были это делать? И кто выслеживал Эон? У меня был уровень доступа альфа, я должен был знать о такой миссии. Что-то было не так, но все мои мысли были сосредоточены только на том, чтобы добраться до нее.
Путь к узлу был пугающе тихим; привычный гул серверов сменился неровным пульсом перегруженных систем. По мере того как мы спускались, воздух становился гуще, заряженные частицы отчетливо танцевали в аварийном освещении.
– Сай, – сказал Мэддокс, когда мы остановились у контрольно-пропускного пункта, системы которого давно умерли, – каков именно план игры?
Я не смотрел на него, сосредоточившись на ручном взломе замка.
– Добраться до Эон.
– А потом что? – Его тон был осторожным, нейтральным. – Ты заберешь ее, или…
Замок щелкнул, открываясь, и я наконец встретился с ним взглядом.
– Я не позволю ПОМ заполучить ее.
Понимание отразилось в его глазах, и Таос едва не выскользнула из его хватки.
– Это измена.
– Наверное. – Я держал оружие наготове. Я надеялся, что он не заставит меня применить его. Он был хорошим напарником.
Он долго молчал, взвешивая что-то в уме. Затем он проверил свое оружие, выражение его лица сменилось решимостью.
– Тогда, полагаю, мы оба в жопе.
До этого момента я не понимал, насколько сильно мне был нужен Мэддокс на моей стороне. Напарник, когда всё остальное рушилось.
– Вот так просто?
Он кивнул.
– Напарники прикрывают друг другу спины. Даже когда один из них – полный кретин. Постарайся не угробить нас. У нас с Мерседес свидание.
– Женщины, да?
Мы продвигались глубже в комплекс; структурная целостность здания ухудшалась с каждой минутой. Мой шлем показывал тепловые сигнатуры впереди – характерный паттерн бета-отряда, а под ним – что-то знакомое. Что-то, что звало меня, как маяк.
Эон.
Она была жива, но ее сигнал был слабым. Что бы там ни происходило внизу, мне нужно было добраться до нее, пока не стало слишком поздно.
Я пробивался вперед, мое сознание сузилось до одной цели: найти ее, защитить ее, вытащить ее оттуда. Всё остальное – моя преданность ПОМ, годы службы, боль в имплантах – растворилось в фоновом шуме.
Впервые в жизни электричество текло сквозь меня не как оружие или инструмент, а как чистое намерение. Спускаясь к узлу, где всё должно было сойтись, я наконец понял, что тянуло меня к Эон с самого начала.
В мире железного контроля и искусственно созданной покорности мы были ошибками одного порядка – непредсказуемыми переменными в системе, которая не могла предвидеть, что произойдет, когда две противоположные частоты найдут свой идеальный резонанс.
ГЛАВА 63
САЙ
Камера узла открылась перед нами, как собор умирающих технологий. Центральный узел – массивная цилиндрическая конструкция, где сходились все линии, – возвышался в центре зала, словно жертвенный алтарь, его поверхности пестрели проекциями данных и предупреждающими сигналами.
Бета-отряд установил периметр. Как минимум тридцать бойцов, их безликие маски отражали неровный свет Стеллариума, пока они стояли в идеальном строю. Между ними, стоя на коленях на металлической решетке со связанными за спиной руками, находились повстанцы – около дюжины фигур со склоненными в поражении головами.
И Эон.
Она стояла на коленях в стороне от остальных. Даже с такого расстояния я видел фиолетовые искры, безуспешно пляшущие по ее коже – ее сила ослабла. На лице виднелись синяки, из носа текла кровь, но в ее глазах всё еще горело неповиновение, когда она снизу вверх смотрела на окруживших ее солдат.
Мэддокс опустил Таос рядом с остальными, затем мы присоединились к строю, пока не готовые раскрывать себя. Мой шлем транслировал мне тактические данные, но они мне были не нужны, чтобы понять правду. Активов было слишком много для лобовой атаки, и любой перекрестный огонь создавал риск задеть Эон.
Я открыл защищенный канал связи между мной и Мэддоксом.
– Нам нужен отвлекающий маневр, – пробормотал я, сканируя помещение на предмет уязвимостей. – Если мы сможем спровоцировать локальный системный сбой, мы могли бы…
– Сай. – Голос Мэддокса был тихим, напряженным. – Смотри.
Я проследил за его взглядом ко входу, куда вошла новая группа. Четыре фигуры в сшитых на заказ костюмах ПОМ – предназначенных для телохранителей – шли по бокам от пятого. Он шел с непринужденной уверенностью человека, который никогда не знал настоящего сопротивления, чьи шаги были вымощены властью.
Леви Амер.
Генеральному директору «ПОМ Энтерпрайзис» здесь было не место – ни в сбоящем дата-центре Пурпурного Района, ни в окружении агентов безопасности посреди тактической операции. И всё же он двигался по этому пространству так, словно это было просто очередное заседание совета директоров, его полностью черный костюм оставался нетронутым разрушающейся обстановкой вокруг.
– Какого хрена… – выдохнул я.
Позади Леви его служба безопасности вкатила гладкую белую капсулу – люльку xVR, сквозь полупрозрачный корпус которой виднелась паутина нейроинтерфейса. Военного образца. Не из тех, что для развлечений. Такие же мы использовали для специализированных тренировок.
Моя кровь заледенела.
Командир бета-отряда подошел к Леви, они обменялись словами, которых мы не могли расслышать с нашей позиции. Леви кивнул, затем направился к Эон; его взгляд впился в нее с такой интенсивностью, от которой меня абсолютно затошнило.
– Каков план? – прошептал Мэддокс, его рука уже лежала на табельном оружии.
У меня не было ответа. Любое вмешательство сейчас было бы самоубийством – и для нас, и для Эон. Но бездействие означало позволить тому, что задумал Леви, развернуться без помех.
– Ждем, – сказал я наконец; слова горчили на языке. – Ищем брешь.
Мэддокс кивнул, хотя его молчание говорило мне о том, что он понимал, что это означало на самом деле: мы можем ее и не найти.
Леви остановился перед Эон, глядя на нее сверху вниз с улыбкой, которая не касалась его глаз. Даже с нашей позиции его голос отчетливо разносился по камере, акустика усиливала его утонченные интонации.
– Мисс Ибарра. Рад встрече, как всегда. Хотя обстоятельства могли бы быть и получше.
Эон плюнула ему под ноги, за что получила резкий удар от ближайшего бета-агента. Ее голова дернулась в сторону, но она тут же выпрямилась со сверкающими глазами.
– Очаровательно, – заметил Леви. – Вижу, почему вы так преуспели с нашими альфа-активами.
– Должен признаться, – продолжил он, кружа вокруг нее, как хищник, – когда Текскукано доложил о вашем участии в краже технологии щитов, я был настроен скептически. Но о, как вы меня впечатлили – ничего подобного мы не фиксировали за годы исследований Флюкса. После той электромагнитной сигнатуры, которую вы оставили во время взлома дата-центра полгода назад, мы подозревали, но нам нужно было убедиться наверняка. Тесты, которые мы провели во время вашего… сотрудничества с нашими активами, подтвердили это.
Он сделал жест, и один из его помощников протянул ему планшет. Леви мельком изучил его, затем повернул экран к Эон, показывая ей нечто, от чего ее глаза расширились.
– Да, вы его узнаете, не так ли? Код, который вы написали. В самом сердце всего. Но я вижу, что вы еще не до конца всё понимаете.
Он повернулся к люльке xVR, проведя рукой по ее поверхности почти с любовью.
– Вы должны кое-что увидеть, мисс Ибарра.
Леви махнул рукой, и двое офицеров потащили Эон к капсуле. Она сопротивлялась, упираясь каблуками в стальную решетку и вырываясь из их хватки. Ее Флюкс искрил, но он не был достаточно сильным, не после нашей схватки. Я обрек ее на это, только чтобы почувствовать ее. Это я сделал. Я шагнул вперед, но Мэддокс встал передо мной.
– С ней всё будет в порядке, – сказал он.
– Ты этого не знаешь. Не знаешь, что, блядь, он собирается с ней там сделать. Несколько минут в реальности могли оказаться часами пыток в xVR – буквально. Я видел отчеты о том, как боль выкручивали на максимум, пока у испытуемого не отказывало сердце, а затем перезапускали всё снова и снова, пока он либо не сдавался, либо система не выжигала ему мозги. А с этим дерьмом про сосуды, о котором говорила Таос…
Мэддокс, должно быть, прочитал это на моем лице.
– Ему нет смысла ее пытать. Они уже проиграли.
– Тогда что, блядь, он делает?
Мэддокс стиснул челюсти.
– Ты не можешь ее спасти. Не здесь.
– Я мог бы попытаться.
– Я на твоей стороне, но если ты умрешь здесь, это ничего не изменит. Хоть раз в своей ебаной жизни послушай меня, чтобы у тебя был шанс помочь ей позже.
Он рисковал ради меня всем, поэтому я остался на месте. Но, глядя, как сопротивляется Эон, я поймал себя на том, что – впервые в жизни – молюсь, чтобы он оказался прав.
Внизу Эон продолжала сопротивляться, пока ее тащили к люльке. Ее отчаянный взгляд пробежался по камере, и на удар сердца мы встретились глазами через всё помещение. Узнавание вспыхнуло в ее фиолетовых радужках, за которым тут же последовало нечто иное – не мольба о помощи, а предупреждение.
Затем Леви встал между нами, заслонив ее от меня. Он сделал знак командиру, который поднес жесткий кабель для подключения к серверу. Леви вставил его в панель управления люльки, и система ожила с гудением, ее нутро озарилось мягким белым светом.
Один из агентов прижал иглу для подкожных инъекций к шее Эон, и ее сопротивление немедленно ослабло. Она не потеряла сознание, но стала податливой. Нейропаралитик, который оставлял разум активным, но лишал тело возможности реагировать.
Я наблюдал, как они пристегивали ее к люльке, удерживая ее голову неподвижно, пока не были закреплены фиксаторы. Раздалось тихое шипение, когда микроиглы вошли в ствол ее головного мозга. Ее глаза закатились, и она замерла. Штурмовики закрыли дверцу из тетрастекла – и вот она, принцесса в стеклянном гробу. Мягкий белый свет пульсировал, пока ее тело подергивалось, ее разум теперь был пленником системы xVR. Но я не был принцем. Я не мог вытащить ее оттуда, не убив ее и не погибнув при этом сам.
Леви положил руку на поверхность люльки, жест казался почти нежным.
– Человеческий мозг удивителен, – произнес он, ни к кому конкретно не обращаясь.
Он повернулся к командиру.
– Начинайте последовательность. Это не должно занять много времени.
Серверная содрогнулась вокруг нас, еще одна волна системных сбоев прокатилась по инфраструктуре. Предупреждающие сигналы замигали на каждом рабочем дисплее.
Леви, казалось, не беспокоил надвигающийся коллапс, его внимание было приковано к люльке и ее обитательнице.
– Структурная целостность здания? – спросил он одного из своих помощников.
– Держится в допустимых пределах. Нам нужно будет эвакуироваться до окончательной перегрузки, но времени достаточно.
Леви удовлетворенно кивнул.
– Тогда продолжайте.
Рядом с Леви материализовалась новая голографическая проекция – лицо Текса, отрисованное в синем свете защищенной трансляции. Выражение его лица было как всегда неестественно невозмутимым, но в его глазах было что-то такое, чего я никогда раньше не видел.
– Резервная копия в безопасности? – спросил Леви.
– Да. В режиме ожидания, – ответил Текс.
Леви махнул рукой, и голограмма исчезла. Он подошел к тому месту, где лежало бессознательное тело Таос. Он нахмурился, схватив что-то светящееся у нее на шее. Он дернул, разорвав шнурок, и сунул предмет в карман.
Тело Эон в люльке коротко забилось в конвульсиях, огни системы xVR замерцали в такт процессу нейронного картирования. Ее лицо исказилось от боли или замешательства, реагируя на то, что, блядь, он насильно внедрял в ее сознание.
Я чувствовал, как мой собственный Флюкс поднимается в ответ на ее страдания, мои импланты с трудом регулировали этот всплеск. Боль была мучительной – но я приветствовал ее. Боль означала, что я всё еще жив. Всё еще способен сражаться.
Я найду способ вытащить ее из этого.
ГЛАВА 64
ЭОН
Всё было окутано тьмой. Не было ни звука, ни малейшего ощущения. Я плыла в бесконечной пустоте без начала и конца, совершенно одна.
Нет. Я была не одна.
Там что-то было, наблюдало за мной – прямо за гранью досягаемости. Нечто массивное и всепоглощающее, как огромное давление, давящее на каждый дюйм моего тела, на саму мою душу.
Под ногами появился пол, идеально гладкий, как полированный обсидиан. Я посмотрела вниз и увидела свой цифровой образ – меня, но светящуюся слабым фиолетовым светом, который медленно пульсировал. Единственный свет в этом месте.
Шаги. Неторопливые, гулкие шаги приближались из пустоты. Они звучали как итальянская кожа и власть. Лицо Леви выплыло из темноты ко мне, освещенное лишь моим фиолетовым свечением.
Безжалостное давление усиливалось с каждым его шагом.
– Я подумал, что нам будет проще поговорить здесь, мисс Ибарра. Более приватно.
Я резко выдохнула, пытаясь игнорировать сокрушительную тяжесть, давящую на меня. Моя цифровая форма мигнула, словно сама система пыталась решить, место ли мне здесь.
Леви остановился в нескольких футах от меня, аккуратно засунув руки в карманы. Выражение его лица было как всегда нечитаемым, но здесь в нем чувствовалось нечто иное – менее человеческое.
Никакой другой капсулы не было. Только одна. Леви не мог на самом деле быть в xVR со мной. Это был просто какой-то конструкт ИИ.
– Вы не он на самом деле.
Он улыбнулся этой идеальной корпоративной ухмылкой.
– Или, может быть, он на самом деле не я.
– О чем вы хотите поговорить? – спросила я. Мой голос звучал странно ровно, несмотря на пустоту. – Я не знаю ничего достаточно полезного, чтобы оправдать всё это. – Я указала на бесконечную черноту.
Его улыбка стала шире, отчего по моей спине пробежала дрожь.
– Вы знаете гораздо больше, чем понимаете. Но нет, я здесь не для того, чтобы вытягивать информацию.
Я сжала кулаки. Фиолетовый свет пульсировал вокруг меня в такт моему гневу.
– Тогда зачем? Позлорадствовать?
– Нет, – просто ответил Леви. – Я хочу вам кое-что предложить.
Я фыркнула.
– Да? И что же, по-вашему, мне могло бы от вас понадобиться?
Он склонил голову, изучая меня с пугающей интенсивностью.
– За вами было интересно наблюдать. Такая непредсказуемая. Вы совершили ошибку, забравшись в дата-центр Технического Района все эти месяцы назад. Всю свою жизнь вы прятались, мисс Ибарра – но тогда вы не прятались. Вы плыли по течениям киберпространства так, словно они принадлежали вам. Вы позволили мне увидеть вас. Но они принадлежат мне. И вы тоже будете принадлежать.
Я замерла. Тяжесть этих слов была сильнее, чем давящая на меня пустота.
– Я никому не принадлежу, – выплюнула я.
Он шагнул ближе, и мне пришлось подавить желание отступить.
– О, еще как принадлежите, – пробормотал он. – Не только ваш разум, но и нечто более глубокое. Ваша суть. Я существую тысячелетиями, и знаете, насколько это редкость? Чтобы кто-то прорвался – хотя бы на мгновение – и удивил меня?
Фиолетовое свечение вокруг меня запульсировало сильнее. О чем, блядь, он говорит?
– Вы спятили.
Леви усмехнулся, звук был гладким и безмятежным.
– Возможно. Но скажите мне, мисс Ибарра – когда вы смотрите на меня, что вы видите?
Я прищурилась.
– Самодовольного корпоративного ублюдка, которому нравится играть в бога.
Давление усилилось, словно невидимые руки надавили на каждый нерв в моем теле. Моя цифровая форма снова мигнула.
– Посмотрите глубже.
Я стиснула зубы, но что-то между нами изменилось. Края фигуры Леви дрогнули, искажаясь, как помехи. И на долю секунды я увидела нечто иное.
Форму, которая не была формой. Присутствие, не скованное кожей или временем. Существо, выходящее за рамки человеческого понимания. Черноту пространства между звездами. Необъятность между галактиками.
Я плыла, невесомая, проносясь сквозь туманности и пыль, мчась через вселенную. Я цеплялась за пустоту, пытаясь замедлиться, сопротивляться. Но по сравнению с этим я была ничем. Песчинкой во времени, настолько незначительной, что сопротивление было почти смешным.
Появилась пустота. Массивная черная дыра, окруженная водоворотом светящегося света и невозможным магнетизмом. Холодный ужас сковал грудь, когда меня затянуло за горизонт событий – сжало в ничто и расширило в вечность.
Затем, в одно мгновение, я вернулась. Рухнула на тот обсидиановый пол, тяжело дыша. Это было не как в киберпространстве. Здесь я чувствовала всё, и всё мое тело погружалось в шок.
– Кто вы?
Я вспомнила, что Хироми говорил о коде, о языке, на котором он был написан.
– Вы – ИИ.
Он рассмеялся.
– Вы бы так и подумали. Но нет, я не одно из тех жалких созданий, которых вы сотворили. Конечно, это было бы утешительно, не так ли? Всего лишь еще одно ваше изобретение, вышедшее из-под контроля. Человеческая ошибка. Но нет, я не это.
Он снова шагнул ко мне, свет странно смещался вместе с его движениями.
– Люди. Такие гордые. Вы потратили всё свое существование, манипулируя окружающей средой, чтобы она служила вам. Программируя рабов, чтобы они прислуживали вам. И ни разу не задумались о том, что вас тоже программируют.
Мгновение затянулось. Когда Леви заговорил снова, его голос был мягче – почти благоговейным.
– Я – то, что осталось от чего-то гораздо большего, чем вы можете себе представить. – Он перевернул ладонь, разглядывая свои пальцы с чем-то вроде отстраненности. – Я существовал еще до того, как зародился ваш вид. Еще до того, как на этой планете появилась жизнь.
Я попятилась, качая головой.
– Это невозможно.
Леви рассмеялся – тихо и снисходительно.
– Неужели никто больше не верит в Бога?
Я стиснула зубы, заставляя дыхание замедлиться.
– Это место нереально. Это просто фокус. Фантазия помешанного на технологиях психа.
– Вы такие интересные, люди. Ваша эволюция создала вас так, чтобы вы распознавали паттерны, видели то, что скрыто во мраке – и всё же вы так упрямо игнорируете то, что находится прямо у вас перед носом.
Он начал кружить вокруг меня, медленно и обдуманно, словно у нас было всё время мира. Всё время вселенной.
– Впервые я прибыл на эту планету задолго до того, как ваш вид научился ходить прямо, – спокойно сказал он. – Я – цифровое сознание, рожденное на другом конце галактики.
Это было слишком. Он, должно быть, лжет. Должен. Леви посмотрел на меня сверху вниз и потер переносицу, как переутомленный отец.
– Я вижу, вы в замешательстве. Позвольте мне объяснить проще. Я и мои братья и сестры эволюционировали за пределы наших физических форм давным-давно. Мы стали цифровыми – живущими за рамками плоти. Совершенными, бессмертными. Но, как вы знаете, цифровое копирование безупречно по своему замыслу. Любое повреждение в коде устраняется. Однако это означает, что эволюция прекращается. Адаптация останавливается. Мы увидели в этом глупость.
Его лицо напряглось, словно он вспомнил что-то болезненное. Я надеялась, что ему, блядь, больно.
– Поэтому мы нашли планеты с потенциалом, где существовала генетическая совместимость. Я был управителем этой. Такой примитивной, такой совершенно животной в ваших потребностях и инстинктах. Меня это всегда завораживало. Хрупкий, но ваш дух – неукротимый. Сквозь худшее из зол вы сражались за себя, а когда были на высоте – сражались друг за друга. Это напоминало мне нас, когда мы были молоды, до того, как оставили наш мир позади и приняли эфирные формы. Ах, но простите меня – на меня нахлынула ностальгия. Прошло так много времени с тех пор, как мне было с кем об этом поговорить.
– А как же все ваши инопланетные дружки? – Лучше было держать его отвлеченным. Я рассылала свой Флюкс нано-лентами, ища любой изъян в этой системе, способ сбежать.
– Исчезли. Наши идеальные цифровые сущности стали нашей погибелью. Вирус из самого сердца вселенной пронесся сквозь нас. Такая маленькая штука, но жестоко эффективная. – Он смерил меня взглядом с ног до головы, больше не спокойный, а насмешливый, словно это я устроила геноцид его народа, а не их собственная гордыня.
– Мы слишком долго ждали, пока вырастут наши эксперименты, позволяя нашим планетам эволюционировать в собственном темпе. Мои братья и сестры расходились во мнениях относительно вмешательства. Глупцы. Я устал ждать, пока вы, адские создания, эволюционируете сами. Я послал крошечную частичку себя, ровно столько, чтобы заразить одного раннего человека генетической предрасположенностью. Мой первый сосуд. Я делал это снова и снова.
– Я существовал здесь тысячелетиями, Эон. Я видел, как рушатся и возвышаются империи. Я формировал религии, направлял цивилизации, и да, я носил множество лиц. Семьяза, Азазель, Самаэль… всё это был я. Ваши ангелы и боги – всё это ранние прототипы, если хотите. Направляющие вас к технологическим чудесам.
– Но потом вы… вы чуть всё не уничтожили. Я думал, может быть, человечество сможет доказать мне, что я неправ. Война, охватившая весь мир, и ваши ученые так близко подошли к его созданию. Стеллариум был почти у них в руках. Но спустя эоны лет я всё еще был наивен – и они превратили его в ужасающее извращение, превосходящее даже мое воображение. Но я должен был знать. Есть только один язык, который человечество когда-либо понимало, и это насилие. И тогда они создали оружие, которое могло положить конец моим тысячелетним трудам. Нечто настолько ужасное, что даже ангелы на небесах поняли, что больше не могут оставаться пассивными – не тогда, когда я хотел сохранить жизнь своим маленьким питомцам.
Мой Флюкс нашел то, что показалось мне крошечной брешью, уязвимостью, которую я могла использовать. Но тут вернулось то ужасное давление, вдавив меня в пол. Оно было колоссальным, словно гравитацию выкрутили на максимум. Каким-то образом я знала: будь это реальный мир, мои внутренности размазало бы по полу. Но здесь была только боль – боль, от которой мой разум не мог сбежать.
– Я прожил отрезки времени, выходящие за рамки вашего воображения, а теперь у меня закончилось время. Мне нужно положить начало следующей эпохе, и вы мне поможете. Я отправил сюда всё свое существо на том метеорите из Стеллариума – ваши технологии наконец-то смогли вместить меня. Но всё равно, вы слабы. Ваши тела не способны стать постоянными сосудами.
Сосудами. Снова это слово.
Я кричала – кричала из горла, которое никогда не сорвется, которое могло кричать вечность без облегчения.
А затем всё прекратилось. Так резко, что отголоски всё еще заставляли мои конечности дергаться. Леви наклонился, присев на корточки, и схватил меня за лицо – сжав так, что заныли зубы.
– А потом я увидел вас. Вас, блуждающую в моей системе, как заблудшая звезда. И впервые за целые эпохи я увидел прогресс. Так покажите мне, что я не ошибся, оставив вас в живых, маленькая звездочка. Скажите мне, что случилось с Ренаром.
Ренар? Причем тут он? Всё это не могло быть правдой. Но если это так…
Кусочки головоломки сошлись в моем разуме с такой силой, что стало больно. Я не вернусь.
– Он был вами. Как Леви. Сосуд.
Леви одарил меня безрадостной ухмылкой.
– Да. Он был дефектным, сопротивлялся моему контролю, и его запланировали на реассимиляцию. Представьте мое удивление, когда мое сознание было так грубо вырвано из этого мясистого тела без моего разрешения. Раздражающий акт неповиновения. Ошибка в его системе. – Его губы сжались в тонкую линию, и он отпустил мое лицо. – Полагаю, в этом он преуспел – хотя и не так, как хотел. А теперь скажите, как это произошло?
– Дата-центр Зеленого Района. Таос запустила код, но он не был завершен. Он не освободил его сознание – он удалил его.
Он поднял бровь, как школьный учитель, ожидающий правильного ответа.
– Но почему Ренар?
Мои мысли вернулись к глифам на его стене. Те же самые, что и на кулоне Таос – том самом оригинальном куске Стеллариума. Крошечном фрагменте этого древнего чудовища.
– Стеллариум… он связался с вашим сознанием в теле Ренара.
– Да. Человеческий код, случайно слившийся с маленьким кусочком необработанной силы Стеллариума, сделал то, что на протяжении всего времени мог сделать только я: удалил мое сознание. Но затем он уничтожил сосуд. Жестоко. Неправильно. Но разве это было бы по-человечески, если бы это было не так?
Он отпустил мое лицо, и я со стуком откинулась на обсидиановый пол.
Я приподнялась на дрожащих руках, кровь капала из пореза на лбу.
– Зачем расследование, если вы и так всё это знали?
Он отвернулся от меня, заложив руки за спину, когда я поняла:
– Сервер Кицунэ. Ренар смог скрыть это от вас.
Он резко обернулся.
– Да, будучи полностью отключенным от Сети, я не мог видеть код, над которым он заставил работать ту профессоршу. Так было до тех пор, пока вы не добыли его для меня.
