Текст книги "Неоновый Поток (ЛП)"

Автор книги: Ава Торн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 33 страниц)

Глава 36

САЙ

Эон рухнула на пол.

Блядь.

Должно быть, что-то случилось с устройством, раз она так спалила наше прикрытие, но у меня не было времени об этом думать. Нужно было вытаскивать нас отсюда.

Но это было невозможно.

Неважно. Я буду делать то, что делал всегда – сражаться.

Ребра заныли, когда я бросился на нападавших; острая боль пронзила руку, когда я выдернул нож и всадил его в шею надвигающемуся охраннику. Он осел с булькающим криком. Я развернулся, но трое разных людей схватили меня сзади.

Я извернулся, но их хватка была железной. По одному громиле на каждую руку; они давили мне на плечи, наклоняя вперед, пока мое больное плечо не загорелось огнем. Мои колени подогнулись, дыхание со свистом вырывалось сквозь стиснутые зубы, но они удерживали меня в вертикальном положении. Словно хотели, чтобы я прочувствовал каждую каплю боли.

Один из них рывком запрокинул мою голову за волосы, заставив посмотреть вверх. В поле зрения появился Хинокава, как всегда невозмутимый, поправляющий манжеты своего шелкового пиджака, словно у него была уйма времени.

– Почему бы тебе не рассказать мне, что задумала эта маленькая шлюха?

– Сука – просто курьер. Ничего не знала. Думала, это секс-игрушка.

– Вот как? – Хинокава держал устройство на ладони, и я чувствовал запах жженого пластика и карбона от уничтоженной техники. – Что ж, уверен, ребятам она тогда понравится.

Я постарался не отреагировать. Это только всё усугубит. Но я почувствовал пульсацию Флюкса, а вместе с ним и своих имплантов. Хинокава увидел это и понял, что это значит.

– Привязался к этой, да? Возможно, роскошная жизнь сделала тебя мягким, Сайанос. Или, может быть, она не так проста, как кажется?

– Я только-только ее объездил. Кажется расточительством спускать все эти усилия в трубу.

– Если хочешь получить ее в целости и сохранности, предлагаю тебе рассказать мне, что именно ты намеревался сделать с этим маленьким устройством.

Один из громил выкрутил мне руку, толкнув плечо дальше его предела. Сдавленный звук вырвался из меня прежде, чем я успел его остановить. Искры брызнули из глаз. От боли я чуть не потерял сознание.

– Знаешь что, – процедил я, – я черкану своему боссу на мыло, и пусть он сам расскажет тебе, чего именно хотела ПОМ.

К моему удивлению, древнее лицо Хинокавы исказилось в ухмылке.

– О, Сайанос, в этом мире есть вещи куда более могущественные, чем этот твой значок.

– Сомневаюсь.

Старый уебок улыбнулся.

– Ангелы, изгнанные с небес, становятся дьяволами, не так ли?

– Что, блядь, это должно значить?

Он махнул рукой.

– Я дам тебе время подумать над этим.

Ледяной укол пронзил мою шею, и всё расплылось. Это был не нейроподавитель. Технологии слишком дороги, когда с задачей отлично справляется добрая старая доза кетамина. Несколько случайных смертей мало кого волновали.

Я боролся с этим.

Смутно помню, как меня тащили по коридору, как мигали и искажались неоновые вывески Кицунэ, оживая, как их отвратительный смех издевался надо мной, пока мое плечо дергалось в судорогах.

Время ускорилось.

Замерло.

Всё это не имело особого значения.

Лицо Эон парило передо мной, полное эмоции, которую я не мог распознать.

«Я не хотела тебя убивать», – сказала она. «Я не хочу никого убивать».

Ее фиолетовые волосы закружились дымом. Кицунэ смеялись в тенях, их неоновые глаза вели меня – пока их лица не изменились.

Лица, которые я знал.

Лица из моего прошлого.

Первый раз, когда я убил человека, это было похоже на выключение машины. Никаких судорожных вдохов. Никаких криков о помощи. Просто щелчок выключателя.

А в этом городе очень много выключателей.

Мне снова было четырнадцать.

Другой темный переулок. Дергаюсь еще сильнее.

Мой Флюкс проявился всего год назад, я всё еще учился его контролировать. Всё еще привыкал к имплантам, которые мне поставили – и я ненавидел, когда кто-то видел, как я тренируюсь. Меня всегда адски трясло, когда они сбоили.

Я был за мусорным баком в Пурпурном Районе. Пнул ногой дыру в ржавом металле, и оттуда вывалилась дюжина жирных крыс, пытаясь разбежаться.

Искры зашипели на кончиках моих пальцев. В том возрасте не требовалось многого, чтобы вывести меня из себя, и моей собственной некомпетентности было более чем достаточно. Разряды электричества срывались с моих пальцев, рикошетя от стен переулка, пока крысы бросались врассыпную. Я атаковал снова и снова; волоски на моих руках встали дыбом от статического электричества.

Еще.

Еще.

В конце концов, скорее по чистой случайности, чем как-то иначе, в одну крысу я попал.

Я прислонился к стене переулка, тяжело дыша, ожидая, когда спадет напряжение. Затем я подошел к грызуну.

Запах жженой шерсти и плоти перебивал даже вонь переулка. Крыса выглядела так, словно ее оставили на гриле на десять часов дольше положенного – обугленная дочерна изнутри.

Я ткнул ее носком ботинка. Ничего.

Треск моего Флюкса затих, но руки всё еще покалывало от остаточной энергии. Пальцы дергались, словно до них еще не дошло сообщение о том, что всплеск закончился.

Я должен был что-то почувствовать. Гордость. Отвращение. Облегчение.

Но я чувствовал лишь пустоту.

Затем послышались шаги, медленные и размеренные.

Я напрягся, пульс подскочил, когда я повернулся к выходу из переулка.

Там стояли трое парней, их силуэты вырисовывались на фоне болезненного неонового свечения улицы. Они были не намного старше меня, но я за всю свою жизнь ни разу нормально не ел, поэтому всё еще ждал своего скачка роста. Швы их курток светились оранжевым, и я ловил вспышки пылающего неонового кицунэ – молодые посвященные Хромированных Кицунэ.

– Слышали, как старшие говорили о синеволосом уроде с ЭМ-Флюксом. Думали, ты что-то особенное. – Говоривший явно был лидером этой маленькой шайки. – Я слышал, они даже оплатили твои модные ЭМ-импланты.

Модные, как же. У меня каждый день болело лицо, а левая рука всё время бесконтрольно дергалась.

– Не-а, я слышал, это потому, что его мамаша трахалась с Хинокава-саном. Должно быть, у нее сладкая киска.

– Не такая уж и сладкая, раз она всё еще должна ему денег.

Они рассмеялись, и я бросился на лидера. Он врезал мне так сильно, что я рухнул на землю, и в глазах полностью потемнело.

– Думаешь, ты что-то особенное, а, киракирасита? Как по мне, так просто ебаный уличный мусор.

Забавно. Спустя столько времени я до сих пор не знаю имени этого пацана. Но я помню его лицо. Я всегда буду помнить его лицо. Темные волосы, стянутые в небрежный пучок, обрамляли квадратную челюсть, а из-под нависших век его глаза светились расплавленным оранжевым.

Флюкс было печально известно трудно контролировать во время пубертата, и этот пацан тоже нихера не понимал, что делает.

Это не имело значения.

Он зажег кулак и ударил меня по лицу. Жгучая боль прорезалась сквозь пелену, и я закричал, схватившись за щеку. Прежде чем я успел отреагировать, остальные набросились на меня – в ход пошли кулаки и ноги. Каждый удар был напоминанием о том, чего я стою. Они были безжалостны, их смех смешивался с тошнотворными глухими ударами кулаков о плоть.

– Уже не такой особенный, а? – усмехнулся один из них, нанеся жестокий удар ногой мне по ребрам, и я почувствовал, как они хрустнули. Я жадно хватал ртом воздух, свернувшись в клубок, пока избиение продолжалось. Вкус меди заполнил рот, но я не собирался, блядь, плакать.

– Ты ничтожество, – выплюнул лидер, схватив меня за волосы и рывком подняв мою голову. Его расплавленно-оранжевые глаза выжигали мои. – Запомни это. – Он впечатал мое лицо в грязную землю переулка. Всё еще новый имплант в моем лице сместился, и боль, пронзившая череп, была ослепительно белой.

Помню, я подумал, что хуже он мне уже ничего не сделает.

Я ошибался.

Я услышал звук расстегивающейся молнии, пока его дружки продолжали избивать меня; хрустнуло еще одно ребро. Теплая моча брызнула мне на спину и потекла по шее.

Вонь ударила в нос, смешиваясь с медным привкусом крови во рту. Моя щека была прижата к земле, дыхание вырывалось рваными хрипами. Всё, что я слышал – это стук собственного сердца, неровный, неустойчивый, – пока во мне закипала ослепительно белая ярость.

Ублюдок рассмеялся; его рука всё еще была впутана в мои волосы.

– Ты и правда ничтожество. – Усмехнулся он. – Просто…

Я не дал ему договорить.

Моча всё еще капала, впитываясь в мою порванную рубашку.

Этого было достаточно.

Флюкс хлынул сквозь меня – резкий, нестабильный. Кожа покрылась мурашками, когда я направил заряд вниз, позволив ему с треском пройти через лужу жидкости подо мной.

Реакция была мгновенной.

Смех лидера перешел в сдавленный крик, когда ударил ток. Его тело сковало, мышцы свело судорогой. Его светящиеся глаза расширились от шока. Дым повалил изо рта, когда электричество разрывало его, поджаривая изнутри. Его руки дернулись в попытке отпустить меня, попытаться сбежать – но было слишком поздно. Он содрогнулся раз, другой. А затем замер.

Я сбросил его с себя. Он рухнул на землю, как мешок с мертвым грузом; пар поднимался от его отвисшей челюсти.

В конце концов, он пах точно так же, как та поджаренная крыса.

Я стянул куртку Кицунэ с его обгоревшего тела, сбросив свою, пропитанную мочой.

Остальные двое попятились; на их лицах застыл неподдельный ужас.

– Какого хуя… – выдавил один из них.

Я схватил его за лицо; адреналин бил ключом так сильно, что мой Флюкс сработал быстрее, чем я успел подумать. Разряд был не таким сильным, как раньше, но его плоть зашипела под моими пальцами, когда электричество впечаталось в его загорелую кожу.

– Передай своему боссу, я отработаю любой долг моей матери. Она выходит из игры, уяснил?

Он заскулил, и я отпустил его. Я вытер рот тыльной стороной ладони, чувствуя вкус металла и желчи. Тело ныло, ребра кричали от боли, но я не обращал на это внимания. Я перешагнул через него, и он бросился бежать, а за ним вплотную последовал и второй.

Впервые на моей памяти я не чувствовал пустоты. Их страх дал мне власть, которой я никогда прежде не знал. И я понял, что сделаю всё, чтобы почувствовать это снова.

Глава 37

ЭОН

Камера, в которой нас держали, была слишком темной, слишком тихой. Это была та тишина, которая означала не безопасность, а опасность – словно что-то затаилось на самой границе восприятия, готовое к прыжку. Пульс барабанным боем отдавался в ушах, руки были связаны на коленях. Магнитные наручники сидели туго. Слишком туго. Я сжимала пальцы, чтобы разогнать кровь, чтобы они перестали дрожать. Всё пошло прахом. Снова.

Я бросила взгляд на Сая; он сидел на корточках возле двери, расслабленный, но готовый к действию, даже со связанными руками. Всегда готов. Он ни разу на меня не посмотрел с тех пор, как нас заперли в этой камере, но я знала – точно знала – что он замечает каждое мое движение.

Глубокий вдох. Медленный. Я с этим справлюсь. Я бывала в ситуациях и похуже. Я выживала и с мужчинами похуже. Но правда, которую я не могла отогнать, как ни старалась, заключалась в том, что сейчас всё было иначе. Кицунэ не были просто мерзкими завсегдатаями клуба. Это была организованная преступная группировка, и если мы не разыграем всё как по нотам, нам отсюда не выбраться.

Я снова посмотрела на Сая и увидела, чем он был на самом деле. Оружием, сжатым в пружину и всегда готовым к удару. Ненавидела это признавать, но он меня пугал. И это место было тем самым, что его породило.

Страх когтями вцепился в горло. Я проглотила его, заставляя себя сосредоточиться. Должен быть выход. Нужно просто подумать.

Движение. Сай пошевелился, и я инстинктивно напряглась, но он просто откинулся назад, отпинывая остатки наших «Вайзоров» в угол камеры. Должно быть, тюремщики разбили их, когда швырнули нас сюда. Он вытянул ноги, словно мы не были заперты в смертельной ловушке. Словно это было просто очередное дело, очередная ночь.

Словно я не была в ебаном ужасе.

Я ненавидела его за это. Ненавидела, что он может сидеть так, будто всё это его не трогает. Ненавидела, что смотрю на него и чувствую нечто иное, кроме злости, нечто, слишком близко подбирающееся к духу товарищества.

Потому что правда заключалась в том, что несмотря на всё то дерьмо, что он на меня вылил – несмотря на всё это давление и манипуляции – Сай защитил меня. Когда всё пошло крахом, он, не задумываясь, спрятал меня за спину, словно инстинктивно. Словно сохранить мне жизнь было важно.

Это не должно было иметь значения. Не для него.

Но оно имело.

Я медленно выдохнула, и мои нервы немного успокоились. Я не была в безопасности – по-настоящему – но… я и не была одна.

Он издал долгий вздох и прислонился к бетонной стене, закрыв глаза.

– Устраивайся поудобнее. Мы тут можем застрять надолго.

Я попыталась проигнорировать холод, сковавший конечности.

– Замечательно, – пробормотала я. – Обожаю торчать с тобой в смертельной ловушке.

Сай даже глаз не открыл.

– Да? Хочешь попробовать выпорхнуть отсюда – милости прошу.

Я нахмурилась, но промолчала.

Между нами повисла тишина, но она не была комфортной. Она была тяжелой, густой от всего того, что мы оба не хотели говорить. Мои пальцы дернулись на рукавах. Я должна была сосредоточиться на том, как нас вытащить, прокручивать в голове все возможные варианты. Но вместо этого мои мысли постоянно возвращались к Саю. К тому, как он сказал мне бежать.

Мне нужно было привести мысли в порядок.

Я посмотрела на его руку. Она была кое-как перевязана грязной тряпкой, насквозь пропитанной кровью, но не похоже было, что кровотечение продолжается. И всё же он был ранен – ранен ножом, который предназначался мне.

– Не болит? – Дурацкий вопрос. Конечно, болит.

– Мне всегда больно, куколка. Что изменит еще капля?

Я посмотрела на шрам на его лице, представляя светящиеся схемы, которые видела по всему его телу. Боль, которую я почувствовала в его плече, когда наш Флюкс слился. Его дергающееся плечо. То самое, которое он отказывался чинить.

Он нахмурился, глядя на меня. Он точно знал, о чем я думаю.

– Ты спрашивала, почему меня не чиповали. Было неважно, что чипы уже появились – мы не могли себе этого позволить. Едва наскребли на это. – Он обвел жестом всё свое тело.

Старая технология была массивной. Жестокой. В некоторых случаях ее приходилось прикручивать прямо к кости, чтобы она не смещалась. Когда он использовал Флюкс, глиф размером больше моей ладони появлялся у него под левой ключицей и мерк, уходя под грудную мышцу. Я видела еще два на его спине, даже большего размера.

Я вспомнила свою собственную модификацию Флюкса. Двенадцать лет – для девочек всегда раньше – и я в ужасе. Я слышала все эти истории. Дети, возвращающиеся с огромными шрамами. Дети, которые не возвращаются вовсе. Ошибки в модификации, из-за которых они сгорают дотла прямо на операционном столе.

Меня трясло, но мама крепко держала меня за руку и даже пела мне колыбельную на ухо. Я съеживалась, говорила, что слишком взрослая для этого, но мне становилось легче. Она почти ничего не ела две недели и брала двойные смены два месяца подряд, просто чтобы отвести меня к проверенному моддеру в Синем Районе. Из операционной я вышла всего лишь с крошечным шрамом на затылке.

Я рассеянно потерла его и подумала о юном, возможно, более невинном Сае, ложащемся под нож какого-то моддера из трущоб. Не в хорошо освещенном, чистом помещении, а в грязном и сыром месте, где скелетные моды свисают с балок, словно туши в мясной лавке. Сай, привязанный к металлическому столу, пока они достают пилу для костей и вскрывают его. Мое сердце екнуло. Он заметил.

– Не смотри так, куколка. В четырнадцать я уже был куском дерьма. Это было не самое худшее из того, что я пережил к тому моменту. Легче мне от этого не стало.

– Ты уже был Кицунэ? В четырнадцать?

– Удивлен, что ты этого еще не знаешь, учитывая твою одержимость мной.

Я фыркнула.

– Мне потребовалось шесть месяцев, чтобы найти на тебя практически ничего. Они действительно стерли тебя из реальности.

– Преимущество статуса актива альфа-уровня ПОМ, – ответил он без тени юмора. Развивать тему он не стал. Его лицо сделалось непроницаемым.

Но стены этого места давили, и я просто не могла перестать говорить.

– Я никогда не встречала кого-то вроде тебя.

– У тебя странное определение слова «встречала».

– Мне… нужно было узнать о тебе больше, но ты был призраком. В наши дни у каждого есть цифровой отпечаток – рекламные алгоритмы, истории поиска, покупательские предпочтения. А у тебя? Ничего не было. Это было… увлекательно. От этого мне хотелось узнать только больше.

– Понравилось то, чего ты не увидела, да? – Он приподнял бровь; слабая улыбка тронула его губы.

Я не клюнула на его удочку.

– Разве не тяжело было стереть всё свое прошлое?

Он снова удивил меня; его лоб прорезали морщины.

– Стирать было нечего, куколка. Ничего ценного, во всяком случае.

Что-то в этих морщинках на его лбу вызывало желание провести по ним пальцами, разгладить их.

– Очевидно, что нет. Тот пацан, Акира, тебя знал.

Сай нахмурился.

– Что ж, ПОМ еще не придумала, как стереть меня из памяти других людей.

Я внимательно наблюдала за ним, отмечая, как сжались его челюсти, как в глазах мелькнуло что-то нечитаемое. Его защита всегда была наготове, но сейчас всё ощущалось иначе.

– Должно быть, здорово, – сказала я, прислонившись затылком к стене. – Иметь возможность решать, какие части тебя существуют. Что позволено видеть людям.

Сай коротко выдохнул, почти рассмеявшись.

– Куколка, меня никто не видит. Я не существую, помнишь?

– Я тебя вижу.

Что-то дрогнуло в его взгляде, но он удивил меня, отвернув голову.

Я вздохнула.

– Это лучше, чем когда люди смотрят прямо на тебя и видят лишь то, что могут у тебя взять.

Мне не стоило ничего говорить. Теперь уже я отвернулась, чувствуя щемящую уязвимость в груди. Тишина снова затянулась, а затем…

– Как ты очутилась в «Хеллфайре»?

Я затаила дыхание; история всплыла на край сознания. Трубы над нами заскрипели, холодный воздух камеры заморозил пот на моей шее, по спине пробежала дрожь. Страх, который сдерживал этот разговор, снова прокрался внутрь, оплетая мой разум вызывающими панику щупальцами.

Я никогда никому этого не рассказывала. Даже ДИТЕ.

– В этой истории нет ничего уникального. Мама заболела в аутленде. Мы переехали сюда, чтобы она могла лечиться. Мне было около семи. Мы были беднее церковной мыши, поэтому, как и все, осели в Пурпурном Районе. Мама работала на двух работах только чтобы оплачивать свое лечение, но позже я поняла, что это было и для того, чтобы я могла ходить в нормальную школу. Она бросила всех и всё, что знала, чтобы попытаться дать мне будущее.

– Ты сказала, она заболела. Рак? – спросил он.

Я кивнула.

– От заражения «АгриГроу». Крупное судебное урегулирование пару десятилетий назад, если помнишь. Мы, конечно, не увидели ни цента.

– Скучаешь по тем местам?

– По аутленду? Можно ли скучать по тому, чего толком не помнишь? – Тишина затянулась на несколько вдохов. – Да. Скучаю. Но думаю, я просто скучаю по ней.

– Маме не стало лучше?

– Нет. Ее застрелили.

Он моргнул, но не произнес ни слова.

– Она оказалась в неподходящем месте в неподходящее время. Проходила мимо, когда грабили магазин. Они вышли, и она их напугала. Следующее, что я помню – она лежит на земле с дыркой в голове.

– Ты была там?

Я кивнула.

– Сам знаешь, скорая в Пурпурном Районе – это шутка. Помощь ехала больше получаса, а к тому времени…

Его лицо оставалось бесстрастным, но теперь я не могла остановиться.

– Я училась на стипендии, но после того, что случилось… ну, я перестала показывать «результаты». Меня выгнали из академии. Пришлось где-то искать деньги. Профессор Танака сделала для меня всё, что могла, позволила продолжать работу в своей лаборатории, но этого было мало. Особенно с медицинскими долгами мамы. Не просто так эту профессию называют древнейшей.

– Да не, это херня, – наконец подал он голос. – Такая умная девчонка, как ты? Ты могла бы работать где угодно.

Я приподняла бровь, удивленная комплиментом.

– Возможно. Если бы мне было не наплевать. Но мне было плевать. Меня тогда вообще ничего не волновало. Людям есть до тебя дело только тогда, когда ты можешь им что-то дать, оказать услугу. Вот я и нашла ту, которую могла оказывать, не думая и ни о чем не заботясь. Ту, которую могла делать под кайфом.

Больше он меня не перебивал.

– Я не ненавидела это, и деньги были хорошими. – Проблема была не в работе, а в Векторе, но этого я ему не скажу. – Черт, я чуть ли не жалею, что не начала раньше, чтобы маме не приходилось так пахать. Она всегда хотела, чтобы я сосредоточилась на учебе. Я не понимала, насколько всё плохо, пока не пришли коллекторы.

– Ей было на тебя не насрать. – Это был не вопрос. – Вот почему ты провернула то дело со щитами. Чтобы ничего подобного не случилось с другими.

Он был прав.

Он пробормотал:

– Ебаное кровоточащее сердце.

– Иди на хуй, корпорат. У некоторых из нас всё еще осталась душа.

– Зачем ты мне всё это рассказываешь?

Действительно, зачем?

– Ты спросил. К тому же, если я умру здесь, можно хотя бы исповедаться в грехах. Ну знаешь, чтобы попасть в рай чистенькой, как верят католики.

Он рассмеялся – резким звуком, словно делал это нечасто.

– Не думаю, что это те грехи, в которых тебе стоит исповедоваться. К тому же, мы не умрем, Эон. – То, что он назвал меня по имени, заставило меня замереть.

– У тебя есть тайный план, в который меня не посвятили? С удовольствием послушаю.

Он ухмыльнулся.

– Это же ты у нас умная. Я рассчитывал на тебя.

– Ты вообще относишься хоть к чему-то серьезно?

– К некоторым вещам – да. Но к смерти? Нет. – Он выдохнул. – Знаешь, если бы ты не спалила наше прикрытие, мы бы не оказались в этом дерьме.

– То есть это моя вина?

– Объективно – да. – Я уже чертовски устала от того, что он вечно прав. – Что вообще произошло?

– Там была система противодействия. Что-то вмешалось в работу устройства.

– Мэддокс говорил, что это невозможно. Это должны были быть передовые технологии.

– Так и есть… от ПОМ.

Он приподнял бровь:

– Это означает?

– Хороший киберраннер всегда оставляет себе черный ход. Или систему противодействия. Если служба безопасности Кицунэ смогла это засечь… значит, кто-то из ПОМ передал им программу противодействия.

Наконец Сай ухмыльнулся.

– Кто-то с доступом ко всем передовым технологиям. Как Ренард.

Я кивнула.

– Это практически подтверждает, что у них была часть его данных. – Я бросила взгляд на разбитые «Вайзоры» в углу. – Если они не стерли их магнитом… мы всё же успели скачать часть данных. Вытащи нас отсюда, и я, вероятно, смогу восстановить хотя бы что-то.

– Наконец-то отрабатываешь свой хлеб.

– Если ты сможешь нас вытащить. Для начала придется не умереть.

– Я как раз работаю над планом. – Он откинулся на спину к стене и закрыл глаза, выглядя слишком спокойным. Затем его плечо дернулось, и он поморщился.

Я придвинулась ближе, и он распахнул глаза, когда я положила связанные руки ему на плечо. Его глаза расширились.

– Что ты…

– Ты это не починил.

Он отстранился от меня.

– Я же говорил тебе, это не чинится.

– Почему ты солгал мне?

– Ты была нужна мне для этого дела.

– Ты сам сказал, что не хочешь, чтобы я была в этом деле! – Впервые за долгое время он не смотрел мне в глаза. Ладно.

Я закрыла глаза, медленно выдыхая. Подавитель в моей шее всё еще делал свое дело, отсекая мой Флюкс, запирая его там, куда я не могла дотянуться. Но он никогда не был просто чем-то, что я использую – это была я сама. В моей крови, в моем дыхании, в биении моего сердца. Ни один чип никогда не смог бы полностью это отнять.

И Сай… Флюкс Сая был таким же.

Я чуть сильнее сжала пальцы на его плече, просто чувствуя. Его боль потрескивала под моим прикосновением, сырая и рваная, его тело находилось в рассинхроне с самим собой. Я чувствовала, где имплант борется с его нервами. Разорванная цепь, статика, шипящая между плотью и металлом. Подавитель на моей шее должен был сделать любую помощь невозможной. Но мне не нужна была сила – мне просто нужна была настройка.

Сай резко втянул воздух; всё его тело напряглось.

– Какого черта ты…

– Расслабься. – Я едва прошептала это; мое внимание было приковано к току между нами, к тому, что даже чип в моей шее не мог остановить. Его сигнал мерцал рядом с моим, изношенный по краям, но что-то щелкнуло. Что-то выровнялось. Его дыхание сбилось, худшая часть боли притупилась, пока я сглаживала помехи, устраняя диссонанс между его телом и машиной, погребенной в его плоти.

Секунду он не двигался. Затем издал долгий, дрожащий выдох.

Я открыла глаза, изучая его. Его темные радужки искрились, как ночное небо, полное бесконечных галактик; по шее пополз румянец. От облегчения или от чего-то еще – я не была уверена.

Его голос был тихим, когда он наконец заговорил.

– Ты не должна быть на это способна.

Я не смогла сдержать улыбку.

– Наверное, я просто особенная.

Он фыркнул, но без своей обычной колкости.

– Или сломанная. Подавители должны полностью отключать тебя.

Я ухмыльнулась, хотя внутри у меня что-то холодно сжалось.

– Возможно, некоторые вещи невозможно отключить.

Воздух между нами был наэлектризован, гудел от чего-то, чему я не могла дать названия. Чему-то такому, чему было бы так легко сдаться, особенно когда мои руки лежали на его плече, наш Флюкс всё еще пульсировал в резонансном гуле, его глаза ярко сияли звездами, а губы были слегка приоткрыты.

– Сможешь сделать так со своим подавителем? – спросил он.

Я… об этом не подумала.

– Могу попробовать.

– Сделай. А потом мы… – Его прервали шаги, раздавшиеся в коридоре. Он поменял положение тела и снова встал между мной и нашим противником. – Я их отвлеку. А ты сними этот чип и поджарь их.

– Не знаю, смогу ли я. – Я не была уверена, говорю ли я о чипе или о том, чтобы причинить им вред.

– Тогда приятно было с тобой познакомиться, куколка. – Он вклинился между мной и решеткой камеры.

Шаги стихли, и я едва смогла разглядеть мужчину в тенях снаружи камеры.

– Давно не виделись, киракирасита.

Я услышала, как Сай пробормотал:

– Блядь.

Мужчина вышел из тени под резкий флуоресцентный свет. У него были длинные темные волосы, стянутые в пучок, и маска, закрывавшая только правую сторону лица, подчеркивая шрам, тянувшийся вдоль челюсти. Волосы над ухом выгорели; шрамы уходили на затылок и спускались по шее.

Среди Кицунэ было так много пиротехников – мне казалось странным видеть одного из них с ожогами, ведь их кожа от природы была к этому устойчива. Но когда мужчина шагнул вперед, я поняла, что это ожоги не от огня. Шрамы были испещрены прожилками фрактальных узоров, и я сразу поняла, кто это с ним сделал.

Сай не ошибся. Блядь.

– Харуто? Кто впустил сюда твою уродливую рожу? – спросил Сай в своем обычном дерзком тоне. Боже, мы точно покойники.

– Многое изменилось с момента потопа, Сай. С тех пор, как ты исчез. Кицунэ нужны были люди, которые не боятся делать то, что должно быть сделано.

– Да, у тебя всегда был талант к грязной работенке, а? Например, нападать впятером на пацанов в два раза меньше тебя. И как оно для тебя обернулось?

Харуто впечатал кулак в решетку, и я вздрогнула.

– Всегда думал, что ты, блядь, такой забавный. Что ж, теперь твое маленькое световое шоу тебе не поможет.

– Всегда любил, когда расклад в твою пользу. Что бы ты там ни собирался делать, может, покончим с этим поскорее? У меня нет на это много времени. – Сай издал многострадальный вздох, и даже мне оставалось только таращиться на его наглость.

Взгляд Харуто метнулся ко мне, и я увидела кружащееся в них пламя, когда он привычно окинул взглядом мои ноги.

– Что за сука?

– Просто какая-то сёфу. Прости, что втянул тебя в это, куколка. – Сай театрально прислонился ко мне, откинув голову мне на плечо и навалившись своим весом, загораживая мое тело своим.

– Вычту из твоего времени, – пробормотала я.

Он ущипнул меня за бедро. Ах да, мне, наверное, стоит сыграть свою роль.

Харуто всё еще таращился на нас, и я вытаращила глаза так сильно, как только смогла.

– Пожалуйста! Выпустите меня, я не с этим парнем… он сказал, что мы просто собираемся…

Его глаза сверкнули.

– Я так и знал, что узнал тебя. Ты у Рука в «Хеллфайре», да? Блядь, сегодня и впрямь мой счастливый день.

Я ничего не могла с собой поделать – вздрогнула. Осознание того, что этот ублюдок оборачивал какую-то робо-плоть вокруг своего члена и заставлял меня скакать на нем, приводило меня в бешенство. Но, блядь, ни за что на свете этот мудак не станет последним, что я увижу. Я уцепилась за это чувство – за этот возмущенный гнев. Глубоко внутри мой Флюкс вскипел от него.

– На тебя у меня будет время позже. Дай-ка мне сначала разобраться с этим говнюком. – Он открыл камеру и схватил Сая за воротник. Сай еще раз встретился со мной взглядом, и я поняла, что теперь всё зависит от меня.

Я попятилась к стене камеры, и мне не нужно было изображать страх. Я была в ужасе, мои руки дрожали так сильно, что я прижала их за спиной к стене.

Харуто рывком сорвал с Сая куртку и рубашку, и я услышала, как Сай пробормотал:

– Мог бы сначала хотя бы на ужин сводить.

За это он получил молниеносный удар в челюсть, который отбросил его голову в сторону с такой силой, что я ахнула. Сай почти не отреагировал.

Мое сердце бешено колотилось, а по шее разлилась боль, когда я попыталась повозиться с чипом. Я сделала глубокий вдох, пока Харуто привязывал Сая к стулу, и попыталась снова. Ослепительно белая боль пронзила ствол моего мозга.

Сосредоточься! Мой мизинец задрожал, но я отстранилась от этого. Я отстранилась от всего и позволила технологиям заговорить со мной – как это всегда и было.

Харуто впечатал кулак в плечо Сая, и я увидела, как его челюсти сжались от реальной боли. Я почувствовала скачок его Флюкса, даже сквозь подавитель, и оседлала эту частоту. Это были гнев и боль – чувства, которые я всегда подавляла. Прямо сейчас, если мы хотели выбраться отсюда живыми, мне нужно было выпустить их на свободу.