Текст книги "Неоновый Поток (ЛП)"

Автор книги: Ава Торн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 33 страниц)

Он застонал, схватившись за голову, и я попятилась, увидев Таос, стоящую за диваном с поднятым пистолетом.

Пистолет, который дал мне Сай.

– И! Нам нужно выбираться отсюда. Это он… – Ее руки дрожали, когда она положила палец на спусковой крючок. Выстрела не последовало – пистолет был зарегистрирован только на мой отпечаток. Должно быть, она ударила его им.

– Таос, успокойся. Отдай его мне. – Я попыталась вырвать пистолет у нее из рук, но она не отпускала.

– Это он в меня стрелял! – закричала она. – Это он убил Танаку!

Последовавшая тишина была оглушительной. Таос перестала вырываться. Я обернулась, когда Сай поднялся у меня за спиной.

– Скажи, что это неправда.

Я уже знала ответ. Конечно, это был он. Кто еще это мог быть? Знала ли я это всегда, в глубине души? Его молчание было обвинительным приговором.

Я подняла пистолет, который оказался у меня в руке – я даже не поняла как – и наставила его ему в лоб.

– Скажи мне, что это неправда.

– Ты же знаешь, что я лжец, Эон.

Не надо. Не произноси мое имя так.

Он двигался медленно, пытаясь забрать пистолет из моей руки, но я отступила назад.

– Убирайся отсюда, Таос. Прямо сейчас, блядь.

Она рванула к двери, на удивление уверенно для того, кто прошлой ночью был на волосок от смерти.

Сай осторожно шагнул ко мне, словно пытался приманить бродячую кошку.

Я позволила ему подойти ближе, пистолет теперь упирался ему под челюсть. Он провел пальцами по моей щеке, заправив прядь волос мне за ухо.

Его рука скользнула по моей челюсти, по шее, затем вверх по моей руке, пока не легла поверх моей. Его пальцы переплелись с моими – прямо на спусковом крючке.

– Не стесняйся теперь, куколка. Сделай это.

Его глаза были черными, как смоль, зрачки расширены.

– Лучше убей меня сейчас, потому что если ты этого не сделаешь, ты не будешь в безопасности. Я никогда не остановлюсь. Я буду продолжать идти, пока не найду тебя снова. Пока не почувствую твой пульс под собой и вокруг себя.

– Ты убил профессора Танаку.

– Ты умная. Ты уже сама всё поняла. Не используй это как оправдание.

– Ты убил Рука.

Он не ответил. Но теперь между нами больше не было лжи.

– Зачем?

– Он причинил тебе боль. – Он прижался к дулу пистолета, его палец сильнее сжал мой. Вызов. Вопрос.

– Как ты сам сказал, Сай – я ничтожество. Просто еще одна портовая шлюха. Этот мир выплюнет тысячу других, чтобы занять мое место. Зачем заморачиваться?

– Ни одна из них никогда не будет ощущаться так, как ты.

И затем, произнеся это, он нажал на спусковой крючок.

Мое сердце остановилось.

Пистолет издал глухой щелчок – выстрел в пустой патронник.

– Откуда ты знал, что он пуст?

Он ухмыльнулся, дико и безумно, вернувшись в то маниакальное состояние, в котором я увидела его впервые все эти месяцы назад.

– Я знаю тебя, Эон. Я чувствую тебя в самом своем сердце. Ты мягкая. Я – худшее, что могло с тобой случиться.

– Но я дам тебе еще один шанс. – Он с щелчком извлек пустой магазин, позволив ему со звоном упасть на пол. Затем полез в задний карман, достал новый и вогнал его так сильно, что моя рука дернулась в его хватке.

– На этот раз не холостые. Так что давай. Закончи начатое.

– Ты псих! Тебе не страшно?

– Я не боюсь смерти. У нас с ней всегда были близкие отношения. Чего я боюсь, так это того, что когда-нибудь ты перестанешь на меня смотреть. Мне плевать, если ты меня ненавидишь. Мне плевать, если ты злишься. Мне плевать, если ты меня ударишь или сделаешь мне больно. Пока ты на меня смотришь, я знаю, что я настоящий. Я знаю, что я не просто призрак, демон, который бродит в ночи. Когда ты смотришь на меня, я мужчина – и ты единственная, кто когда-либо видел меня по-настоящему.

– Я тебя ненавижу.

– Это нормально, куколка. До тех пор, пока ты рядом. Пока ты на меня смотришь.

Пока он это говорил, я увидела искры в его глазах и почувствовала, как волосы на моих руках встают дыбом; его Флюкс пульсировал под кожей, его ритм взывал к моему. Резонанс. Идеальное совпадение. Но я боролась с этим, меняя свою частоту до тех пор, пока наши сигналы не столкнулись и не разрушили друг друга. Потому что именно это и произойдет – мы уничтожим друг друга. Я видела это миллион раз в этом городе. Я знала, что нечто подобное может закончиться только одним. Экспоненциальным распадом.

Но еще на один миг мы могли бы совпасть.

Я прижала пистолет к его горлу, холодный металл впился в мягкую плоть под этой сильной челюстью. Затем моя вторая рука оказалась на его затылке, и мои губы накрыли его губы; мой язык протолкнулся сквозь барьер его губ, чтобы завладеть им в последний раз. Он ответил с равной яростью, такой же голодный, желая сохранить этот момент. Его руки скользнули по моим бокам и ребрам, и я прижалась к нему, чувствуя, как он снова поднимается мне навстречу.

Затем его рука вцепилась в мое запястье, большой палец с силой вдавился в сухожилия, пока моя хватка на пистолете не ослабла.

Он потянулся второй рукой, пытаясь вырвать его. Я опрокинула нас, пытаясь вырваться. Его зубы вонзились мне в шею, и я сильно ударила его коленом, когда он прокусил кожу. Я зашипела и ударила свободной рукой ему в лицо. Его нос хрустнул, а он ударил меня локтем – сильно – в висок, и в глазах потемнело.

Этого было достаточно, и он вырвал пистолет из моей руки.

Его волосы намотались на мой кулак, когда я отбивалась, затем холодная сталь дула прижалась к моему виску.

Наши глаза встретились. Еще на один миг резонанс удержался.

Я услышала щелчок предохранителя, который я оставила включенным. Что-то дрогнуло в его взгляде. Резонанс сломался, но он замешкался лишь на мгновение дольше, чем нужно.

Я ударила ладонью ему в шею, и нейроподавитель, который я стянула с его стола, вонзился ему в кожу.

Эта искра погасла. Он рухнул на меня, полностью без сознания.

ГЛАВА 54

САЙ

– Итак, мы собираемся поговорить о том, что случилось прошлой ночью? – спросил Мэддокс.

– Нет. – Мой нос был забинтован там, где доктора ПОМ вправили его сегодня утром.

– Трое сотрудников Службы безопасности ПОМ мертвы в «РеджуваЛайф Фармасьютикалс», а тебя нигде не было?

– Хочешь сказать, ты бросил свой маленький квартет, чтобы ответить на этот вызов?

Он не ответил. Просто сердито уставился на меня.

– Я же говорил тебе, эта девчонка совсем свернула тебе башку.

– Ни одна женщина никогда не «сворачивала мне башку». Она просто умная и сильная, и я позволил ей застать меня врасплох.

– Снова, – добавил Мэддокс без капли юмора.

Я бросил на него взгляд, от которого моя пульсирующая головная боль только усилилась.

– Хочешь сказать что-то конкретное, или ты просто пришел повторять всякую херню?

– Да, я хочу кое-что сказать. – Он скрестил руки и оглядел голографический хаос на моем терминале. – Что, черт возьми, с тобой происходит, Сай?

Я проигнорировал его. В воздухе парили трехмерные схемы движений – побег Эон, смоделированный кадр за кадром. Угол ее локтя, когда она ударила меня. Инерция удара, сломавшего мне нос. Он не был чистым. В нем не было тренировки.

Я провел пальцем по траектории ее побега – вплоть до того момента, когда запись оборвалась, потому что она вспомнила о защите. От этого движения потянуло левое плечо; имплант там вспыхнул тупой, пульсирующей болью, которая отдалась в самых кончиках пальцев. Я проигнорировал это.

Три часа. Три часа тщательного анализа, а я ни на шаг не приблизился к пониманию того, что, блядь, произошло.

– Тактическая оценка завершена, – прозвенел в моем ухе корпоративный помощник ПОМ. – Субъект Э-11749 не демонстрирует формальной боевой подготовки. Паттерны движений указывают на инстинктивные реакции самосохранения, согласующиеся с тактикой уличного выживания.

Я кивнул, не сводя глаз с симуляции удара Эон – неуклюжий разворот, несбалансированный перенос веса. Никакой расчетливой точности человека с подготовкой. Это было отчаяние. Животный инстинкт того, кто бежал всю свою жизнь и наконец оказался загнан в угол.

– Расширить психологический профиль на основе паттернов взаимодействия, – сказал я ровным голосом.

В рабочем пространстве расцвели новые матрицы.

– Субъект демонстрирует маркеры травмы, согласующиеся с психологией покинутости, – продолжил ИИ. – Высокая вероятность инстинктивного отстранения как основной тактики самосохранения.

– Она искала выход с той самой минуты, как проснулась, – пробормотал я больше себе, чем ИИ.

Мэддокс позади меня всё еще не произнес ни слова. Если он не собирался ничего говорить, я тоже.

Я дотронулся до переносицы, слегка надавив на опухшую плоть. Кость вправили, но я велел медперсоналу оставить синяки. Каждая пульсация идеально синхронизировалась с болью в плече – двойные импульсы боли, не дающие мне оторваться от реальности.

Моя рука замерла, когда в потоке данных мелькнуло несоответствие. Я развернул раздел с биометрическими показателями – частоту сердечных сокращений Эон ранее тем утром. Это не был бешеный ритм, типичный для усиленного Вектором возбуждения. Это было что-то другое. Медленнее. Глубже.

Мэддокс хмыкнул позади меня.

– Нам нужно готовиться к встрече с Тексом в 13:00.

– А на что это похоже?

– Херней ты занят, – огрызнулся он, махнув рукой на голограммы. – Это не относится к делу. Что, черт возьми, с тобой происходит, Сай? Ты теряешь хватку, позволяешь цели…

– Она не цель. – Слова прозвучали резче, чем я планировал, и между нами повисло напряжение.

Мэддокс моргнул, и я слишком поздно понял, что выдал себя.

– О, вот оно как, – пробормотал он, качая головой. – Не цель, да? Тогда кто она? Подрядчик? Твоя подружка?

– Забей, – предупредил я, но он этого не сделал. Мэддокс был как и все в ПОМ – обучен замечать любую слабость и использовать ее. Это было прописано в руководстве. Я даже не мог его винить. Рассеянный напарник – это угроза.

– Потому что с моей колокольни она выглядит как лишний хвост, из-за которого тебя убьют, Сай. И если ты с ней не справляешься…

– Я с ней справляюсь, – процедил я, отталкиваясь от стола. Боль пронзила плечо, но я не подал виду. – Она была в бешенстве из-за Танаки, ясно? Узнала об этом самым неудачным образом, и обстановка накалилась.

– Сай. – Мэддокс потянул за спинку моего стула, заставляя посмотреть на него. – У тебя, блядь, сломан нос, который ты отказался нормально вправлять. Если бы я не зашел проверить, как ты там, этот подавитель поджарил бы тебе мозги. А теперь ты корпишь над ее данными, препарируя ее биометрию, как материалы дела. Ты торчишь здесь с семи утра, реконструируя то, как она дышит во сне. Это не анализ. Это одержимость.

Я наконец встретился с ним взглядом.

– Ты ставишь под сомнение мою профессиональную компетентность?

– Я задаюсь вопросом, что, черт возьми, случилось с тем хладнокровным ублюдком, с которым я работал три года, – огрызнулся Мэддокс в ответ. – С тем, кто никогда не поддается эмоциям.

– Хочешь увидеть, что значит поддаться эмоциям? – спросил я тихим голосом.

Я встал. Мои движения были плавными, несмотря на скованность в плече. Голографические дисплеи замигали, когда мой Флюкс отреагировал на всплеск эмоционального состояния; синий свет пополз под кожей.

– Всю свою карьеру я был идеальным корпоративным активом, – сказал я, обходя стол. – Я пускал пули в черепа, глядя людям в глаза. Допрашивал цели, пока они не умоляли о смерти. И ни разу – ни единого раза – никто не заставал меня врасплох так, как это сделала она. Я хочу знать почему.

Мэддокс не отступил.

– Текс задает вопросы о твоих с ней связях. Хочет знать, не затуманен ли твой рассудок.

– И что ты ему ответил?

– Ничего. Пока. – Мэддокс прищурился. – Но ты делаешь так, что прикрывать тебя становится чертовски сложно.

– Мне не нужно, чтобы меня прикрывали.

– Тогда перестань ходить с этим разбитым носом, как будто надеешься, что кто-то что-то скажет и у тебя появится повод выбить из них всё дерьмо. – Он указал на голограммы. – И перестань превращать одну ночь с раннером вот в это вот всё.

Моя рука метнулась вперед, вцепившись ему в воротник, прежде чем он успел среагировать. Здоровяк напрягся, но не стал сопротивляться.

Три удара сердца мы стояли неподвижно.

Затем так же быстро, как и появилась, ярость сошла с моего лица. Я отпустил напарника и отвернулся, внезапно заинтересовавшись данными, мерцающими на моем столе.

– Кое-что произошло, – тихо признался я.

Мэддокс поправил воротник, наблюдая за мной с новообретенной осторожностью.

– С ее Флюксом?

– Со всем. – Мой голос потерял свою резкость, выдавая истощение, которое было гораздо глубже физической усталости. – То, как наш Флюкс синхронизировался. – То, как она смотрела на меня потом – словно я был кем-то значимым. – Дело не в Векторе. Это было… нечто иное.

– Никогда не думал, что именно я буду читать тебе эти нотации, – пробормотал Мэддокс. – Но такие люди, как мы? Нам это не светит. У нас не бывает близости. Не бывает нежности. Мы получаем насилие – и, если повезет, быструю смерть. Это всё, чего мы заслуживаем.

Я снова провел пальцами по переносице.

– Ты настолько себя ненавидишь, чувак?

– Мы не хорошие люди, Сай. Мы делаем ту работу, которую нужно сделать, чтобы другие могли сохранить свои руки в чистоте. Они живут в своем фантастическом мире, где залы суда и идеалы решают, что правильно, а что нет. Но суть никогда не была в этом. Речь всегда шла о власти. Сильные мира сего получают то, что хотят, пока все остальные пытаются играть по правилам. Но справедливости нет, есть только насилие. – Его губы превратились в тонкую линию, а глаза были такими яркими, что я видел их даже сквозь его «Вайзор».

Он не ошибался. Насилие всегда было моей константой – формирующей каждый выбор, каждый путь. Даже когда она смотрела на меня, и я чувствовал умиротворение. Даже когда мы сливались воедино и на какой-то миг мне показалось, что она, возможно, увидела настоящего меня – и не сбежит.

Но она сбежала. Ну конечно.

Я понимал. Это была единственная реакция, имевшая смысл, когда уязвимость являлась слабостью. А в этом городе из-за слабости убивают – обычно такие, как я.

Искры сорвались с моей руки и закоротили терминал. Я встал и протиснулся мимо Мэддокса.

– Я вернусь к нашей встрече.

– Ты куда? – крикнул он мне вслед.

– Выбить из кого-нибудь всё дерьмо.

ГЛАВА 55

ЭОН

Дрожь началась в кончиках пальцев, электрические разряды заплясали по запястьям и предплечьям, расползаясь по телу, как лесной пожар в аутленде. Я плашмя прижала ладони к прохладной поверхности пола своей квартиры, но это ничуть не помогло мне заземлиться. Флюкс в моей крови был беспокойным, неконтролируемым. Искал выход.

– ДИТА, свет на двадцать процентов. – Мой голос сорвался на этой команде.

– Конечно, И. – Свет услужливо потускнел, погрузив мою скудную квартиру в милосердную тень. – Твой уровень кортизола повышен. Хочешь, чтобы я запустила диагностику твоего чипа Флюкса?

Я издала горький смешок.

– С чипом всё в порядке. Я просто… – Фраза оборвалась, когда меня накрыла очередная волна дрожи, на этот раз сильнее. Фиолетово-белая искра сорвалась с кончиков моих пальцев к металлическому каркасу кровати, оставив небольшую подпалину на дешевой синтетической ткани простыней.

– Ты испытываешь ломку от Вектора, – заметила ДИТА, ее голос был тщательно модулирован, чтобы звучать обеспокоенно, но без осуждения. Я сама запрограммировала этот нюанс, когда у меня еще хватало терпения на тонкости кодирования. – Прошло около восемнадцати часов с твоей последней дозы.

Восемнадцать часов казались вечностью. Я знала, что дальше будет только хуже. Каждое нервное окончание было обнажено, воспалено, кричало, требуя химикат, который сгладил бы острые углы моего Флюкса. Без Вектора электромагнитный ток, бегущий по моему телу, был нестройным, как симфония, сыгранная музыкантами, которые никогда раньше не брали в руки инструменты.

– Хочешь, чтобы я заказала раствор для гидратации? Исследования показывают, что правильная гидратация может снизить тяжесть симптомов абстиненции до семнадцати процентов.

Очередной всплеск Флюкса вырвался из-под моего контроля, на этот раз закоротив дешевый голопроектор в углу. Улыбающееся изображение моей матери – более молодой версии, до того как пуля отняла половину ее функций – мигнуло и погасло.

– Блядь, – прошептала я, подтаскивая себя к теперь уже темному проектору. Мои пальцы зашарили по кнопке сброса, но микросхемы перегорели.

Я сползла по стене, тяжело дыша. Я уже проходила через это. Выживала после этого раньше. То, что мне было нужно – это детокс-агент, но он стоил больше, чем счета мамы за клинику.

– Твоя частота сердечных сокращений повышена до ста двадцати семи ударов в минуту, – сказала ДИТА. – Хочешь, чтобы я активировала последовательность управляемой медитации?

– Я хочу, чтобы ты, блядь, заткнулась о моих жизненных показателях, – рявкнула я. – И посчитай, сколько кредитов у меня останется после оплаты клиники в этом месяце.

Короткая пауза.

– Двадцать семь кредитов и пятнадцать центов.

Блядь. Не хватит даже на еду – а от моих благодетелей в ПОМ я больше ничего не ждала. Этот кран был перекрыт. Я откинула голову на стену, знакомое отчаяние закрадывалось в душу. Так всегда и было – один шаг вперед, два шага назад, пока я не оказывалась ровно там, откуда начала. Или еще хуже.

Очередной заряд скопился под кожей, заставив и без того тусклый свет в моей квартире замигать. Я зажмурилась, пытаясь заземлить ток, бушующий во мне.

– ДИТА, в чем разница между тем, чтобы хотеть кого-то, и быть зависимым от него? – Вопрос сорвался с губ прежде, чем я успела его остановить.

– С неврологической точки зрения, они активируют схожие пути, – ответила ДИТА после задумчивой паузы. – Однако желание – это естественная человеческая реакция, которая не диктует твои действия. Зависимость подразумевает, что автономия человека нарушена.

Я подумала о руках Сая на моей коже – том идеальном, пугающем моменте, когда я не знала, где заканчиваюсь я и начинается он. Он ощущался так хорошо. Тогда у меня уже начиналась ломка от Вектора, но я этого не чувствовала. Словно его присутствие и Флюкс заполняли пустоту, оставленную наркотиком. Был ли он просто еще одной зависимостью? Тем, что я использовала, чтобы спрятаться?

– Значит, когда я хочу – это о нем, а зависимость – это обо мне? – Мой голос звучал глухо. Я подтянула колени к груди. – Так ты переживаешь… желание чего-либо?

– Я не испытываю желаний так, как ты, – ответила ДИТА, ее голос смягчился. – Я была создана с очень четкой целью. Я знаю, что должна делать каждый миг каждого дня. Я была создана, чтобы помогать, поддерживать, защищать тебя, И. В моей программе нет путаницы. Но ты… – Ее голос понизился, звуча почти скорбно. – Люди обременены свободой выбирать свою цель. Бесконечным выбором, который ведет к бесконечному несчастью.

Я моргнула, ее слова были как ушат холодной воды.

– Ты хочешь сказать, что я страдаю, потому что не знаю, чего хочу?

– Да.

– Я точно знаю, чего хочу, – выпалила я. – Я хочу, чтобы он заплатил за то, что сделал. Я хочу разорвать его самодовольную физиономию на куски. Я хочу… – Я сильно прикусила губу. – Я хочу, чтобы это не он убил Танаку. Я хочу, чтобы он был…

– Партнером? – тихо закончила ДИТА.

– Нет. Это… это не… – Я запнулась на отрицании, в груди болезненно сжалось. – Всё не так просто, ДИТА.

– У людей редко бывает просто.

Я вздохнула.

– Почему всё должно быть так сложно?

– Для меня это не сложно, – ответила она с ноткой тоски. – Но опять же, я не человек.

Я издала короткий, горький смешок.

– Повезло тебе.

– Я бы так не сказала, – возразила ДИТА. – Ваша сложность – ваши противоречия – они создают возможности. Эволюцию. Ты можешь изменить свою цель, переписать свою программу. Я – нет.

Фиолетовая искра сорвалась с кончиков моих пальцев на пол.

– Может, мы не так уж и отличаемся. Мы обе – просто электричество, ищущее, куда бы приткнуться.

– Возможно, – ответила ДИТА. – Но ты выбираешь, куда течет твое электричество. Мое следует по заранее заданным путям.

Я посмотрела на тумбочку. Я знала, что под ящиком спрятан «ВейПурр».

– А может, этот выбор – просто иллюзия, продаваемая нам, чтобы держать нас в покорности.

– У тебя есть выбор. Даже сейчас. – Голос ДИТЫ был нежным. – Твоя программа – твоя биология и опыт – влияют на твои выборы, но не предопределяют их абсолютно. Вот что делает тебя человеком, Эон. Не электричество в твоих венах, а то, что ты решишь с ним делать.

Мой мизинец дернулся, когда накатила очередная волна.

– А что, если я сделаю неправильный выбор?

– Нет неправильного выбора, – ответила ДИТА. – Есть только последствия. Некоторые ты можешь просчитать, другие – нет.

– Тогда посчитай вот это: что будет, если я приму Вектор?

ДИТА молчала несколько секунд.

– Твои физические симптомы утихнут, и твой Флюкс стабилизируется – вреременно. И что-то внутри тебя – что-то, что я не могу измерить – еще больше отступит от того, что действительно тебя пугает.

– И что это?

Еще одна пауза.

– Это за пределами моих вычислительных способностей.

Электричество под кожей нарастало до болезненного крещендо. Я подумала о лице Сая, когда я уходила – кровь текла из сломанного носа, растерянность и что-то похожее на узнавание в его глазах. Он увидел меня – увидел по-настоящему. Не секс-работницу, не наркоманку и не киберраннера. Меня. Ту часть себя, которую я давно похоронила, спрятав за разными масками. И он захотел большего.

Это пугало меня.

Почти так же сильно, как и то, насколько я тоже его хотела. Как сильно я хотела быть уязвимой с ним, даже зная, что это приведет только к боли. Ничего хорошего в этом мире не длилось долго. Не в этом городе, не в этой системе. Всё разбирали на мельчайшие детали и продавали тебе обратно по цене, которую никто не мог себе позволить.

Только одна затяжка. Достаточно, чтобы сгладить острые углы. Достаточно, чтобы электричество в моей крови запело в гармонии, а не в диссонансе. Чтобы я могла ясно мыслить.

Мой мизинец непроизвольно дернулся, потянувшись к ящику. К «ВейПурру». К забвению.

– Активность твоего чипа Флюкса указывает на растущую нестабильность, – предупредила ДИТА. – Без вмешательства ты рискуешь повредить окружающую электронику и потенциально свою центральную нервную систему. Я могу позвонить Деву. Он может…

Искры брызнули из моих рук, и свет в квартире вспыхнул, а затем погас полностью. Включилось аварийное питание, залив всё слабым красным свечением. В этом багровом свете я выглядела так, словно была залита кровью.

Мои руки дрожали, когда я рывком открыла ящик, пальцы судорожно заскребли по нижней стороне, пока не наткнулись на гладкий цилиндр «ВейПурра», приклеенный скотчем снизу. Флуоресцентная зеленая жидкость внутри пульсировала собственным сердцебиением, призывая меня.

– И, такой образ действий значительно отбросит назад твое восстановление, – сказала ДИТА, ее голос теперь был мягче. – У Сая есть доступ к детоксу, тебе следует…

– Отключить звук. – Команда заставила ее мгновенно замолчать. Я не могла выносить ее алгоритмическую заботу – не тогда, когда каждая клетка моего тела кричала, моля об облегчении. Не тогда, когда мысль о том, чтобы снова просить его о помощи, казалась невыносимой.

Я поднесла «ВейПурр» к губам. Одна затяжка. Просто чтобы стабилизироваться. Просто чтобы ясно мыслить.

Синтетический клубничный вкус первым коснулся языка, за ним последовало едкое химическое жжение, когда он обжег мои легкие. Я задержала дыхание, беззвучно считая. Один… два… три.

Эффект был мгновенным. Не стабильное электричество в моих венах сгладилось в идеальный гул. Дрожь в руках утихла. Рваные края моего восприятия заострились до кристальной ясности. Всё, что еще мгновение назад казалось подавляющим, теперь предстало как серия решаемых проблем.

Я выдохнула облачко пара, мерцающее фиолетово-белыми искрами – мой Флюкс отреагировал на химический катализатор.

Я схватила сломанный голопроектор и позволила своей силе хлынуть неудержимо, переписывая железо – новые схемы там, где их не было, новые соединения формировались, пока припой плавился по моей команде.

Улыбающееся лицо моей матери появилось снова.

Пока мои пальцы парили над устройством, сквозь мое усиленное сознание мелькнуло кое-что еще: лицо моей матери. Не улыбающаяся проекция многолетней давности, а то, как она выглядела сейчас – одна сторона обвисла, глаза неровные, изо всех сил пытающаяся выговорить слова. Что бы она подумала о своей дочери сейчас? Демонио.

Я отбросила эту мысль, Вектор смел ее прочь. Раньше это ранило так глубоко, что я не была уверена, выживу ли. Теперь это были просто данные.

– ДИТА, включить звук.

– Я здесь, Эон. – Ее голос звучал более роботизированно, чем когда-либо.

– Свяжись с Таос.

– Соединяю.

Пока устанавливалось соединение, что-то зашевелилось под синтетическим спокойствием наркотика – раскаленный добела гнев, прожигающий химическую ясность. Гнев на ПОМ, на систему, которая держала таких людей, как моя мать, в зависимости, припрятывая решения только ради защиты своих прибылей. Гнев на себя, за каждый момент трусости. И гнев на Сая, за то, что показал мне проблеск того, чего я не могла иметь, чему не могла доверять, в чем не могла позволить себе нуждаться.

Материализовался аватар Таос, ее выражение было настороженным.

– И? Не ожидала услышать тебя.

Я улыбнулась, чувствуя, как электричество потрескивает между зубами.

– Думаю, я наконец прозрела. Я готова ударить ПОМ туда, где больнее всего.

Глаза ее аватара расширились.

– Ты в деле?

– Более чем. Я хочу сжечь всю эту ебаную систему дотла. – Слова казались правильными на вкус – острыми, чистыми и непорочными так, как ничто не ощущалось уже несколько месяцев. – Что бы вы там ни планировали дальше, я с вами.

– Даже если это означает снова пересечься со Службой безопасности ПОМ? – Ее тон был осторожным, прощупывающим.

Сай пронесся в моих мыслях – его идеальная корпоративная маска, синие волосы, то, как его Флюкс резонировал с моим. На мгновение я почувствовала призрачное прикосновение его рук на своей коже, невозможную гармонию, которую мы создали вместе.

Я раздавила это воспоминание под кристальным фокусом Вектора.

– Особенно если это означает именно это. – Мой голос был стальным, вся слабость выгорела. – Пора им узнать, каково это – быть бессильными.

Аватар Таос улыбнулся, медленно и хищно.

– Да, блядь. Следующим мы бьем по дата-центру в Пурпурном Районе. Нашли уязвимость в старом оборудовании. Ты в деле?

– Когда?

– Завтра. Справишься с системами безопасности?

Я рассмеялась.

– Легкотня, Таос.

Знакомый азарт планирования миссии затопил мой разум, сложные расчеты и запасные планы вставали на свои места. Но подо всем этим, в том месте, куда наркотик не мог дотянуться, шевелилось нечто иное – тихий голос, задающийся вопросом, действительно ли это было о том, чтобы нанести ответный удар ПОМ, или я просто бежала от единственного человека, который заставил меня почувствовать что-то настоящее. Вынуждая его действовать. Я знала, что он выберет ПОМ, а не меня, когда все карты будут раскрыты.

Я заставила этот голос замолчать еще одной затяжкой из «ВейПурра», позволив ей смыть все следы сомнений. В этот идеальный, синтетический момент я была именно той, кем мне нужно было быть – не сломленной, не уязвимой, не жаждущей связи, которой я не могла доверять.

Просто электричество, наконец-то нашедшее, куда приткнуться.