Текст книги "Литва в 1940-1991 годах. История оккупации"
Автор книги: Арвидас Анушаускас
сообщить о нарушении
Текущая страница: 32 (всего у книги 40 страниц)
В советские годы в Литве было создано литовское и русское двуязычие. Для литовцев русский язык стал не только языком канцелярии, но и вторым обязательным языком, которым владела половина населения Литвы. Русский язык был наиболее распространен в секторах транспорта, администрации, торговли, промышленности, науки и связи, то есть там, где влияние центральных властей СССР было наибольшим. Согласно переписи 1979 года, 52,2% литовцев и 61% поляков считали русский вторым «родным языком». Хотя это никоим образом не означало насильственной ассимиляции, ведущей к отказу от своей этнической идентичности, происходящие процессы свидетельствовали о растущей гегемонии русского языка и культуры. Это должно было символизировать быстрое формирование советской нации (и достижения процесса русификации). В то же время только 2,2% россиян считали литовский своим родным языком.
Урбанизация
С 1940 года сельское население Литвы постепенно сокращалось. Эта тенденция ненадолго изменилась в конце 1950-х – начале 1960-х годов, когда десятки тысяч депортированных и заключенных людей вернулись из Советского Союза. Позже из-за разрушения отдельных усадеб, когда люди начали бежать из колхозов, количество сельскохозяйственных работников в сельской местности значительно сократилось, а города7 быстро выросли. Поворотным моментом стал 1970 год, когда уже половина населения Литвы жила в городах. В 1979 году городское население составляло 60,7% населения, а сельское – 39,3%; в 1989 году 68% и 32% соответственно. В 1962 году Плановая комиссия ЛССР подготовила схему развития городов и промышленности Литвы. Планировалось, что 5 крупных городов – Вильнюс, Каунас, Клайпеда, Шяуляй и Паневежис – будут расти умеренно и что 5 региональных центров – Алитус, Юрбаркас, Капсукас (Мариямполе), Тельшяй и Утена – будут развиваться. Industry would also be developed in Jonava, Kėdainiai, Kretinga, Naujoji Akmenė, Tauragė, Švenčionėliai, Ukmergė and Varėna. Алитус, Мариямполе и Утена быстро росли. Эти города стали крупными промышленными, торговыми, транспортными, медицинскими, образовательными и административными центрами. С 1960 по 1985 год население в Алитусе увеличилось с 13 000 до 69 000 человек, в Мариямполе – с 20 000 до 47 000, а в Утене – с 7 000 до 30 000. Из-за нехватки поверхностных и грунтовых вод Тельшяй рос более медленными темпами; вместо этого началось строительство плотины на реке Бабрунгон Plungė. Другие небольшие города, такие как Мажейкяй, Науйойи Акмене, Рокишкис, Таураге и Укмерге, также росли. Эта схема, однако, не была реализована полностью. Было трудно остановить рост Вильнюса и Каунаса. Паневежис был перегружен новым строительством; новые региональные центры (за исключением Алитуса) росли медленнее, чем ожидалось, в то время как Швенченеляй, Варена и Юрбаркас (в которых по экологическим причинам и общественному протесту литовской интеллигенции нефтеперерабатывающий завод был заброшен – его перенесли в Мажейкяй), не стали промышленными городами. Возникли два новых города – Электренай и Снечкус (ныне Висагинас). Хотя строительство Снечкуса было результатом региональной урбанизации, оно также стало примером поселения в советском стиле. В Литве не было специалистов по строительству и эксплуатации ядерных объектов, поэтому в середине 1970-х годов из СССР в Снечкус было перевезено около 30 000 русскоязычных людей. Администрация Литовской ССР не пыталась остановить или регулировать подобные миграционные процессы. Тем не менее, важность схемы разработки была огромной. Рост крупных городов замедлился и появились новые промышленные центры: Алитус (были построены крупнейшая хлопчатобумажная фабрика в странах Балтии, завод холодильников, строительный комбинат и мясокомбинаты), Мариямполе (завод оборудования для пищевой промышленности7, фабрика мачтовой пряжи и завод молочных консервов), Йонава (огромный химический завод), Кедайняй (химический завод, завод электрооборудования и сахарный завод), Тельшяй (завод вычислительной техники). ), Плунге (кожевенный завод), Утена (мясомолочный комбинат, трикотажная фабрика, пивоварня7 и печной завод) и другие. В этих промышленных городах переселенцы из Советского Союза составляли всего 3-5% населения, поэтому были решены некоторые местные социальные проблемы.
В то же время ускоренная урбанизация Литвы, довольно интенсивный рост городов и расширение их территорий, существенные изменения в массовом строительстве и определенные сдвиги в формировании исторических частей городов существенно повлияли на архитектуру и облик городов. Жирмунай, Лаздинай (в Вильнюсе) и Калниечяй (в Каунасе) стали примерами крупных площадок для строительства жилых зданий. Однако большинство жилых комплексов как в больших, так и в малых городах были одинаковыми и однообразными, хотя они в какой-то степени решали жилищную проблему. Новые жилые комплексы, окружающие исторические районы городов со всех сторон, часто производили впечатление нового «социалистического» города. Только с начала 1960-х годов стало важно сохранить исторические окрестности старого города. Были разработаны принципы и методы защиты старых городов и городских/культурных памятников, которые позволили восстановить старые кварталы Вильнюса, Каунаса, Клайпеды и Кедайняй и сохранить оставшиеся исторические части других городов.
Процессы демографии и миграции
В послесталинский период население Литвы неуклонно увеличивалось: в 1950 году оно составляло 2,573 миллиона, в 1959 году – 2,711 миллиона, в 1979 году – 3,398 миллиона, в 1989 году – 3,690 миллиона. В период с 1959 по 1989 год число литовцев в Литве увеличилось на 773 000 человек, т.е. на 36%; число латышей в Латвии – всего на 6%, а число эстонцев в Эстонии – на 7,9%.
Снижение рождаемости, нехватка рабочих рук и советская промышленная политика привели к непрерывной и обширной иммиграции русскоязычных людей в страны Балтии. Примерно в 1965 году общее число русских иммигрантов превысило миллион человек. Несмотря на строгий политический режим, демографическая ситуация в Литве оставалась благоприятной. За все годы советской оккупации литовцы составляли около 80% населения Литвы. Это был намного лучший показатель, чем в Латвии и Эстонии (в 1989 году латыши составляли 52% населения Латвии, а эстонцы – 61,5% населения Эстонии).
Процент русскоговорящих в Литве был самым маленьким среди стран Балтии. Это было определено несколькими факторами: во-первых, значительными потерями национальных меньшинств Литвы в период с 1940 по 1953 год (более 0,5 миллиона человек) в результате Холокоста (евреи), войны (немцы) и репатриации (поляки); более высокий уровень рождаемости (около 2.в 5 раз больше, чем в Латвии и Эстонии), более рациональное развитие городов и последующее развитие промышленности, использование местной рабочей силы, последствия сопротивления и негативный имидж Литвы в России, разрушение усадеб и миграция сельского населения в города. Русские в основном приезжали в те районы, где уже был более высокий процент русскоговорящих и где окружающая среда была более русской. Таким образом, русские в основном приезжали в крупные города Литвы, где находились крупные компании союзного подчинения (их штаты обычно формировались не из местного населения). По сути, литовская администрация ЛССР, выполняя указания центральных властей, создавала особые социальные условия для мигрантов.
Новая иммиграция отличалась от той, что была в послевоенные годы. Тогда она была более принудительной: функционеры советского аппарата назначались на свои должности, а рабочая сила привлекалась специально для выполнения конкретных задач. Русские неохотно ехали в Литву, где шла партизанская война. Как правило, в сталинские годы свободная миграция граждан СССР была сильно ограничена и существовал строгий паспортный режим. При Хрущеве и позже жизнь стала свободнее, и людям было легче менять место жительства. Из-за более высокого уровня жизни, свободных рабочих мест, лучшей доступности продуктов и т.д. россияне очень охотно отправлялись в страны Балтии. С другой стороны, Москва была заинтересована в миграции и смешении народов, провозглашая реализацию политики «интернационализации» СССР. В 1960-х и 1970-х годах в городах России появлялись объявления, приглашавшие людей устраиваться на работу в странах Балтии, в то время как гражданам этих стран предлагалось ехать в северо-западные регионы Советского Союза. Люди соблазнялись хорошей зарплатой, возможностью приобрести некоторые дефицитные материальные блага (например, автомобили) и социальными льготами.
В 1965 году после перехода к строгому централизованному управлению экономикой подавляющее большинство отраслей промышленности вновь перешло в подчинение союзных министерств. Они определили, сколько людей потребуется для производственных процессов, и впоследствии это привело к увеличению иммиграции в Литву при Брежневе. Например, в период с 1965 по 1969 год в Литву ежегодно иммигрировало 5800 человек, в Латвию – 14 200 и в Эстонию – 9000 человек. Наибольшее количество русскоязычных людей иммигрировало в Литву в период с 1970 по 1974 год (почти 40 000) и с 1975 по 1979 год (31 000). Общее число иммигрантов в Литву в период с 1960 по 1989 год составило 733 000 человек (в среднем 24 500 в год), а число эмигрантов – 525 500 (в среднем 17 500 в год). Из тех, кто приехал в Литву – 207 568 человек, в основном русскоязычных, – остались и по большей части поселились в Вильнюсе, Клайпеде и Снечкусе (Висагинас).
Изменения в этническом составе стран Балтии были наиболее заметны в столицах. Численность местного населения в Таллине и Риге сокращалась с каждым годом. В Вильнюсе, который исторически был многонациональным городом, наблюдалась обратная ситуация. В 1959 году литовцы составляли 33,6%, в 1989 году – 50,5% жителей Вильнюса; в Риге в 1935 году латыши составляли 63%, а в 1989 году – только 36% жителей.
Антисоветское сопротивление и борьба за права человека
Так называемая хрущевская «оттепель», начавшаяся после 20-го съезда КПСС в 1956 году, когда были раскрыты и осуждены преступления Сталина, породила определенные иллюзии у некоторых членов общества и ускорила процесс адаптации, с другой стороны, она создала условия для формирования большего инакомыслия, то есть разрешенных действий и форм пассивного сопротивления. Это была форма деятельности, наиболее приемлемая для интеллигенции, пытающейся сохранить литовскую национальную идентичность и историческую память и противостоять притоку русскоязычных в Литву.
В конце 1956 года молодые эстонцы, латыши и литовцы, обучающиеся в Москве, основали клуб под названием «Balticum», который, начав с продвижения фольклорных концертов, со временем превратился в форум для дискуссий. В нем обсуждались способы сохранения самобытности народов Балтии и их культурного наследия, подготовки квалифицированных национальных кадров и их мобилизации для работы в Литве, Латвии и Эстонии. Их деятельность раздражала офицеров КГБ, и в конечном итоге клуб был запрещен в 1965 году, в то время как его члены долгое время подвергались преследованиям и дискриминации в своей профессиональной деятельности.
Смелые молодые писатели, у которых не было возможности публиковать свои произведения в официальной прессе, начали издавать в Москве и различными способами тиражировать и распространять свои работы. Так родился так называемый «самиздат». Следует отметить, что небольшое машинописное издательство «Елочка», работавшее в Вильнюсе и Москве в конце 1950-х годов, опубликовало несколько книг на литовском и русском языках, стихотворения Томаша Венцлова, позже широко распространенные экземпляры.
Студенты высших учебных заведений, особенно Вильнюсского университета, консерватории (ныне Литовская академия музыки и театра) и Института искусств (ныне Вильнюсская академия искусств), также были очень активны. Уже в 1958 году в Вильнюсском университете был создан литературный кружок, деятельность которого балансировала на грани допустимого. Его члены обсуждали современную мировую литературу, читали эссе и готовились к изданию альманаха. Наиболее активные члены клуба – Александрас Штромас, Юозас Тумелис и Томаш Венцлова – установил контакты с Александром Гинзбургом, Венцлова передала ему несколько своих стихотворений для публикации в неофициальном издании «Синтаксис». Это был зародыш связей с российскими диссидентами и толчок к антисоветскому сопротивлению. В 1961 году клуб попал в поле зрения КГБ, его члены были допрошены, обвинены в распространении вредной буржуазной идеологии, а во время обысков были конфискованы различные рукописи.
В 1960-х годах предпосылки для нового этапа сопротивления еще больше созрели. «Гуманный социализм», созданный в Чехословакии, также пробудил надежду на перемены в Литве. Однако в 1968 году Советский Союз ввел свою армию в Чехословакию, и хотя СССР был осужден за это, стало ясно, что повлиять на режим или изменить его официальными средствами невозможно. Игнорирование национальных потребностей Литвы и литовцев, изменения в международных отношениях и трудности внутриполитической ситуации способствовали формированию незаконной оппозиции.
Правозащитное и диссидентское движение, сформировавшееся в России в середине 1960-х годов, оказало определенное влияние на развитие антисоветского сопротивления в Литве. Все началось 5 декабря 1965 года (в День Советской Конституции), когда группа демонстрантов подняла лозунги в защиту прав человека на Пушкинской площади в Москве. Идея диссидентов заключалась в том, чтобы заставить государственных чиновников соблюдать существующие законы, в их борьбе за права человека не нарушать нормы советского права. В то время начались отношения между российскими диссидентами (Гинзбург) и людьми с антисоветскими настроениями в Литве(Штромас, Венцлова, Тумелис). Начиная с 1970 года российское диссидентское самиздатовское издание «Хроника текущих событий» с перерывами, а с 1971 года регулярно публиковало сообщения из Литвы. В 1960-х годах в Литве созрели предпосылки для невооруженного гражданского антисоветского сопротивления и публикации нелегальной подпольной прессы.
Александрас Штромас и Томаш Венцлова, члены Литовской Хельсинкской группы.
Юозас Тумелис, председатель Сейма Литовского реформаторского движения. Апрель 1991 года.
Российский диссидент Александр Гинзбург.
Католическая церковь и Движение за права верующих
В 1960-х годах назрела оппозиция Литовской католической церкви советскому режиму. Все более ухудшающееся положение Церкви определило это: предпринимались попытки усложнить повседневные условия жизни в Церкви, было запрещено строить кресты, звонить в колокола, были введены ограничения на крещение, катехизацию, посещение церковных праздников и поступление в духовную семинарию. Преследованиям подвергались и верующие: людям многих профессий запрещалось посещать церковь, верующие подвергались моральным санкциям, их высмеивали, оскорбляли и критиковали. По этим причинам будущая работа Церкви становилась все более и более ограниченной. Некоторые священники, вынашивавшие идею противодействия жестокому обращению правительства, очень хорошо понимали угрозу для Церкви.
Между 1961 и 1965 годами официально не печаталось никаких религиозных изданий. Это способствовало появлению нелегальной религиозной литературы; священники писали рукописи такого рода, единомышленники читали, а монахини распространяли их. Так была сформирована система производства и распространения религиозной прессы, которая получила особенно широкое распространение в последующие десятилетия. Второй Ватиканский собор стимулировал деятельность Церкви. Это дало богословскую и моральную основу католическому движению за права человека, укрепило позицию Церкви в отношении свободы вероисповедания, положило начало реформе Церкви и, таким образом, активизировало деятельность церковной иерархии, а также дало импульс для борьбы с атеизмом.
«Усиление сопротивления Церкви было связано с тайными собраниями священников, которые начали организовываться в 1965 и 1966 годах. На собрания были приглашены священники из разных епархий, разделявшие общие идеи и имевшие одинаковое мнение о советской системе. Позже на собраниях присутствовали священники одной епархии. Наиболее активными были такие священники, как Пранас Рачюнас, Альфонсас Сваринскас, Юозас Здебскис из епархии Вилкавишкиса и их неофициальный лидер Сигитас Тамкявичюс. Священники Паневежисской епархии встретились в доме преподобного. Йонас Лауриунас и жители Вильнюса – в доме преподобного. Algimantas Keina. В ходе встреч участники развивали идею неповиновения приказам советского правительства, противоречащим каноническому праву, катехизации детей, организации процессий, участия в церковных праздниках и написания писем должностным лицам с требованиями. Священники из Тельшяйской епархии, Владас Шлевас (7 августа 1968 г.) и Альфонсас Придоткас, написали письма в Совет Министров СССР с требованием не вмешиваться в деятельность Каунасской семинарии и Церкви. Позже их поддержала группа священников из Вилкавишкиса. Так зародилась практика написания писем, деклараций и петиций и отправки их в различные инстанции. Особенно важной была петиция 1972 года к Леониду Брежневу относительно незаконных ограничений деятельности католической церкви; ее подписали 17 000 литовских католиков. В 1973 году более 14 000 верующих подписали требование о свободе вероисповедания, а более 16 000 католиков – декларацию с требованием печатать религиозную литературу. В 1968-1974 годах литовские священники подготовили 21 коллективную петицию. Это было первое публичное и очень широко распространенное движение в Литве. Его отличительной особенностью было то, что участники движения использовали легальные формы деятельности, не противоречащие советским законам, но подписи собирались тайно. Репрессивные структуры изымали декларации и листы с подписями.
Другой формой церковного сопротивления было игнорирование запрета советского правительства на катехизацию детей. Большинство прилежных священников проигнорировали этот запрет, включая преподобного Юозаса Здебскиса, которого судили за это в 1964 году. В 1970 и 1971 годах Откр. Проспераса Бубниса и Антанаса Шешкявичюса судили за катехизацию, а Здебскиса снова признали виновным. Суды вызвали протесты верующих в Литве, новости о протестах достигли Запада. Это уже было пренебрежением советскими законами, открытой конфронтацией с системой.
Деятельность организации «Евхаристиос бичюлю саюдис» (EBS) (Движение друзей евхаристии), созданной в 1969 году, была неотделима от католического образования. Молодежные встречи прошли в Каунасе, Вильнюсе и Вилкавишкисе. Здебскис руководил собраниями в Шлавантае, Тамкявичюс организовывал ретриты в Кибартае, Сваринскас – религиозные вечерние собрания в Видукле. В дополнение к религиозным мероприятиям проводились беседы на патриотические темы и чтения. Эти мероприятия помогли сформировать группу храбро действующих верующих. Движение «Друзья Евхаристии», основанное и возглавляемое сестрой Гема Станелите посвятила несколько лет изучению Священного Писания, истории Церкви и философии религии, а также личностному развитию. Позже молодые члены EBS внесли свой вклад в организацию религиозных паломничеств в Шилуву и Холм Крестов, активно участвовали в политических судебных процессах, пытаясь попасть в залы судебных заседаний, настаивая на соблюдении Конституции Литовской ССР, собирали подписи под петициями, протестами и т.д. Сотрудники КГБ, часто с помощью милиции, удаляли молодых людей из помещений суда, преследовали их на рабочих местах или в учебных заведениях, иногда даже применяя прямое насилие, но это только еще больше побуждало молодых людей сопротивляться и вести себя активно. По оценкам КГБ, в конце 1970-х в Литве насчитывалось около 20 000 католических активистов.
Создание нелегальной подпольной семинарии в период с 1970 по 1972 год и тайная подготовка священников были полной конфронтацией с советским режимом. Нехватка священников росла, правительство ограничило прием в семинарию (это препятствовало поступлению молодых людей, которые чувствовали призвание к священству) и регулировало жизнь семинарии. Подпольная семинария действовала до 1988/1989 годов, и за эти годы 27 человек были рукоположены в священники. Иезуитский и Марианский ордена организовали семинарию и тайное обучение. Вацловас Алиулис, Йонас Данила, Jonas Лауриунас, Пранас Рачюнас и Антанас Шешкявичюс руководили семинарией и проводили обучение. Альбинас Дельтува и Каролис Гарукас преподавали различные предметы. Основой учебной программы была программа Каунасского семинара}', но обучение проводилось децентрализованно, то есть студенты обучались там, где работал преподаватель определенной дисциплины. Семинария готовила священников не только для Литвы, но и для Беларуси и Украины. Епископы Юлионас Степонавичюс и Винцентас Сладкявичюс поддерживали семинарию и проводили рукоположения. Аушвидас Баликас, Йонас Борута, Кестутис Брилиус, Петрас Каваляускас, Альфонсас Меркис, Альгирдас Палиокас и Юлиус Саснаускас были среди тех, кто закончил программу подпольной семинарии и стал священниками. Выпускники не могли получить свидетельства о регистрации, поэтому они выполняли миссионерские функции, совершали таинства для католиков за пределами Литвы и обучали детей. Нелегальная семинария нарушала требования советской системы; деятельность ее выпускников, которые незаконно занимались пастырским творчеством, была выражением сопротивления Церкви системе. Активное сопротивление литовской католической церкви окончательно сформировалось в 1972 году с началом публикации «Летувос Каталику Бажничиос Кроника» («Хроника католической церкви Литвы», LKBK). Это было началом публикации секретных нелегальных периодических изданий, выходивших в 1970-х годах. Появление подпольного католического издания было обусловлено несколькими причинами: необходимостью информировать общественность о реальном, а не декларируемом советами положении Церкви; предоставлять Ватикану и западным странам информацию о внутреннем положении Литвы; разоблачать советскую пропаганду о положении верующих в стране и бороться с атеизмом; осудить священников, сотрудничавших с советскими властями. Судебные процессы над священниками поощряли выпуск LKBK, когда не было других средств защитить их, кроме печатного слова.
Идея создания подпольного периодического издания обсуждалась на тайных собраниях священников в 1971 году. На это также повлиял тот факт, что в 1970 году в нелегально издаваемой в Москве «Хронике текущих событий» было размещено сообщение о преследовании верующих в Литве (позже эта информация регулярно публиковалась). Преподобный Тамкявичюс начал организовывать публикацию и стал ее первым главным редактором. Епископ Сладкявичюс и настоятель литовской провинции иезуитов Йонас Данила поддержали публикацию. Петрас Плумпа отредактировал первый выпуск, и 19 марта 1972 года «Хроника католической церкви Литвы» начала свою жизнь, которая продолжалась до 1989 года. За 17 лет существования было выпущено 81 выпуск. Преподобный Тамкявичюс собрал материалы для, отредактировал и напечатал на пишущей машинке LKBK. После ареста, с 1983 года, издание взял на себя преподобный Йонас Борута. Консультацию давал епископ Степонавичюс, преподобный. Jonas Kauneckas, Lauriūnas, Račiūnas, Svarinskas and Zdebskis. В состав редакции входил Казимерас Ambrasas, Sisters Birutė Briliūtė, Bernadeta Mališkaitė, Nijolė Sadūnaitė and Elena Šuliauskaitė; many other people published and distributed the publication. Хроника распространялась в Литве и через Сергея Ковалева в Москве достигла Запада и транслировалась по радио на Литву. LKBK сообщал о положении Церкви, нарушениях прав верующих, отсутствии свободы совести, преследовании священников и верующих, дискриминации, беззаконии советских чиновников и раскрывал факты нежелательного поведения священников или семинаристов. Это было издание, которое боролось за права Церкви и ослабляло советскую систему. Два священника, четыре монахини и 11 мирян (включая известного российского диссидента Ковалева, связанного с публикацией и распространением LKBK и его передачей за границу) были арестованы и приговорены к различным срокам тюремного заключения. Даже после ареста главного издателя и редактора преподобного Тамкявичюса в 1983 году публикация Хроники не прекратилась, и бремя продолжал нести преподобный. Борута вместе с профессиональными ассистентами – командой монахинь, которые были профессионалами литовского языка. LKBK поощрял публикацию других незаконных изданий католической направленности. В 1975 году преподобный Рачюнас инициировал публикацию «Aušra» («Рассвет»), предназначенного для читателя, ориентированного на христианско-демократическую ориентацию. Отредактировано преподобным Тамкявичюсом и начинается с редактирования с выпуска 6 – преподобным Лионгинасом Кунявичюсом. В публикации также поднималась цель восстановления независимости, моделировалось управление страной и демократические ценности после восстановления государственности.
Sister Elena Šuliauskaitė (Sister Gerarda).
Пишущая машинка, принадлежавшая сестре Елене Шуляускайте (сестре Герарде) и использовавшаяся для печати информации для «Хроники Католической церкви в Литве».
Факсимиле обложек подпольного издания.
Выпуски «Хроники католической церкви в Литве» переизданы на литовском и иностранных языках в США.
Комитет по защите прав верующих. Слева направо: Йонас Каунецкас, Юозас Здебскис, Альфонсас Сваринскас, Сигитас Тамкявичюс и Винцентас Велавичюс. 1978.
В 1976 году началось издание «Dievas ir Tėvynė» («Бог и Родина») (выпущено 20 номеров), в 1977 году – «Tiesos Kelias» («Путь истины») (22 выпуска) и «Rūpintojėlis» («Скорбящий Христос») (1977-1990, 26 выпусков). Они были ориентированы на распространение католических культурных ценностей и борьбу с атеизмом. Другая публикация, «Атейтис» («Будущее»), выпущенная в 1979 и 1980 годах, была посвящена молодежи и стремилась развить в них способность работать на благо Родины и Церкви. Кроме того, «Gyvoji Bažnyčia» («Живая церковь») (1981-1983) и «Вилтис» («Надежда») (1983-1986) также были опубликованы.
13 ноября 1978 года преподобные Йонас Каунецкас, Сваринскас, Тамкявичюс, Винсентас Велавичюс и Здебскис сформировали «Тикинчюю тейсемс гинти каталику комитетас» («Католический комитет защиты прав верующих», TTGKK) в Литве. Целью Комитета было обнародовать факты дискриминации Церкви и верующих, проинформировать руководство Церкви и общественность о положении верующих и так далее. Также было заявлено, что Комитет будет работать публично, не будет преследовать политических целей, и были указаны адреса членов Комитета. Это означало, что Комитет пытался стать легальной оппозицией режиму и действовать в соответствии с советским законодательством. Комитете не было иерархии, все пять членов имели равные права и обязанности. Советский режим начал преследовать членов Комитета уже в 1979 году; тогда Сваринскаса и Тамкявичюса пригласили в прокуратуру и предупредили об их антисоветской деятельности. В 1982 и 1983 годах, после ареста Сваринскаса и Тамкявичюса, в другие члены TTGKK подвергались терроризму, угрозам и были вынуждены прекратить свою общественную деятельность. В конце 1983 года благодаря усилиям Здебскиса TTGKK возобновила подпольную работу. За все время существования своей деятельности TTGKK публично обнародовала более 50 документов, адресованных различным государственным учреждениям СССР и международным организациям (еще 7 были объявлены подпольными). Первым документом – от 13 ноября 1978 года – было письмо Папе Иоанну Павлу II, в котором излагалась программа Комитета на благо Церкви. Другие документы с просьбой освободить из ссылки епископов Сладкявичюса и Степонавичюса, предоставили данные о нарушениях прав верующих в Литве, обратив внимание на преследование детей за их религиозные убеждения. С 1989 года Комитет возобновил общественную деятельность и прекратил ее в 1993 году.
Гражданское сопротивление
В конце 1960-х годов начала возникать новая группа пассивного сопротивления. Первоначально к ней присоединилась молодежь. Этнографические общества, которые начали создаваться с 1961 года, с самого начала имели этнокультурное направление. Появились и расширили свою деятельность этнографические и туристические клубы, полулегальные объединения интеллектуалов, балансировавшие на грани дозволенного советской властью. В 1969 году преподаватели и студенты философского факультета Вильнюсского университета основали этнографический клуб «Рамува», студенты-филологи и натуралисты – Раздел «Жигейвиу» («Туристы») Вильнюсского туристического клуба. Эти академические молодежные организации не подчеркивали факт оккупации Литвы в своих программах деятельности, но стремились возродить и вернуть старые литовские обычаи, праздники и песни в общественную жизнь, стимулировали интерес к местной истории, необходимость развивать и защищать культурное наследие и литовский язык. Внезапное распространение этого движения по Литве напугало сотрудников ЛКП и КГБ: до 1965 года около 20 000 молодых людей участвовали в туристических походах, фольклорных фестивалях и других мероприятиях, а после 1967 года их число выросло до 200 000. В 1971 году в соответствии с инструкцией ЛКП «Жигейвиу» клубы «Рамува» были упразднены, но подобные собрания снова возникли не только в Вильнюсе, но и по всей Литве – они сменили названия, но сохранили тот же тип деятельности. Желая пресечь эту деятельность, КГБ организовал массовую кампанию: за один день (27 марта 1973 г.) было задержано и допрошено более 100 участников этнографических клубов в Вильнюсе, Каунасе, Риге, Таллине и Тарту. Однако это имело эффект, противоположный ожидаемому: некоторые из наиболее активных членов движения сошлись с издателями подпольной прессы, диссидентами, и стали участвовать в активной деятельности сопротивления.
Другим довольно значительным молодежным движением, противостоявшим советской системе, было движение хиппи. Образ жизни хиппи – исследование своего внутреннего мира, своих декларируемых ценностей: абсолютной свободы, любви к человеку, восточной философии и религии – был враждебен образцу для подражания молодежи, созданному советской системой. Уклонение от военной службы, стиль одежды и длинные волосы хиппи были причиной их конфликта с режимом. Более того, советская система рассматривала движение хиппи как пришедшее с Запада и оказывающее негативное влияние на молодежь, и, следовательно, считала его полностью негативным. Первые группы хиппи появились в Литве примерно в 1967-1968 годах. Их пиком стал нелегальный рок-фестиваль, проведенный в 1971 году в ресторане в Жирмунай жилой район Вильнюса. В нем приняли участие около 300 хиппи, и поэтому его иногда называют конгрессом хиппи стран Балтии или даже Советского Союза. Из-за репрессий, возникших после событий в Каунасе в 1972 году, движение хиппи пошло на убыль.
