Текст книги "Литва в 1940-1991 годах. История оккупации"

Автор книги: Арвидас Анушаускас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 40 страниц)

На пути граждан Литвы, желающих выехать за границу, даже в социалистические страны, стояли большие препятствия. Выезд за границу в Советском Союзе означал нечто большее, чем обычную поездку. Это был вопрос важного социального регулирования: отбирались самые надежные люди, а если это было не совсем так, то, по крайней мере, люди, которые не совершали преступлений против системы. Первоначально за границу допускались только избранные лица, обычно деятели культуры и люди, занимающие руководящие должности. Antanas Barkauskas, Justas Paleckis, Antanas Снечкус, Лионгинас Шепетис и многие другие много путешествовали за границей. Вскоре нижние чины номенклатуры могли совершать поездки в зарубежные страны, но они должны были получить согласие Секретариата ЦК КПК. ЦК ЛКП также решал, каким известным деятелям литовской науки и культуры может быть разрешен выезд за границу, а каким – нет. Например, в мае 1970 года ученым Йонасу Кубилюсу и Альгирдасу Жукаускасу было разрешено поехать во Францию, а таким ученым, как Дж. Юоделе (США) и Альгирдасу Юлиусу Греймасу (Франция) было разрешено приехать в Литву. Но механизм, позволивший всем остальным людям пересечь так называемый «Железный занавес», был не таким простым. Хотя процедура выезда из Советского Союза и прибытия в НЕГО, официально утвержденная Советом Министров СССР и действующая с 22 сентября 1970 года, предусматривала, что разрешения на временный выезд выдавались Министерством внутренних дел, все поездки за границу проверялись Комиссией по поездкам ЦК КПК. Каждую неделю Комиссия рассматривала сотни досье путешественников (в основном, отправляющихся в туристические и деловые поездки, а также студенческих строительных отрядов), и пятой части всех заявителей было отказано в поездке. Комиссия уделила наибольшее внимание тем, чьи политические убеждения и прошлое вызывали озабоченность, а также тем, кто знал или мог знать государственные секреты. Например, в 1978 году было рассмотрено 28 892 файла, из которых 18 617 были признаны приемлемыми, т.е. 15 659 людям было разрешено отправиться с туристическими группами в социалистические страны и 2958 – в капиталистические. Было 762 индивидуальных путешественника, которым было разрешено уехать, из которых 340 уезжали навсегда (в основном евреи) и 422 уезжали временно. Эти люди относились к категории «близких родственников»; спустя много лет им удалось получить разрешение на воссоединение со своими близкими родственниками. В выдаче разрешений было отказано 1376 людям, из которых 1054 хотели уехать по личным делам. Запреты на поездки повторялись каждый год. Решения Комиссий открыто нарушали права и свободы человека и гражданина. Председатель этой Комиссии, секретарь ЦК ЛКП Шепетис в январе 1980 года написал: «Поскольку в этом году отмечается 110-я годовщина со дня рождения Владимира Ленина и 40-я годовщина восстановления Советской Литвы, Комиссия будет более тщательно проверять граждан, желающих выехать за границу». После прихода к власти Михаила Горбачева запретов в Литве стало меньше, и в 1987 году только 438 людям было отказано в разрешении на зарубежные поездки. В случае неполучения разрешения на выезд за границу повторный запрос не может быть рассмотрен в течение как минимум года. В 1975 году председатель Совета Министров СССР Алексей Косыгин подписал постановление, согласно которому гражданин Советского Союза не мог выезжать в капиталистическую или социалистическую страну чаще одного раза в год. Позже разрешения на поездки по личным делам в капиталистические и развивающиеся страны выдавались только раз в два года, а в социалистические страны – не чаще одного раза в год.

В дополнение к Комиссии LCP CC по иностранным поездкам при LCP CC существовала комиссия по отбору персонала, работающего на судах за границей. В октябре 1958 года офицер КГБ Давид Быков попросил Снечкуса проверять не только высший персонал, но и весь персонал на борту кораблей, «чтобы предотвратить попытки некоторых моряков предать свою родину». Коммунистическое правительство всегда опасалось, что граждане СССР останутся за границей и будут искать политического убежища. Сначала они должны были получить на своем рабочем месте или в учебном заведении рекомендацию от партии, комсомола (при наличии комсомольского возраста) и руководителей профсоюзных комитетов. Она должна была быть положительной. Было очень важно, чтобы члены семей, родственники этих лиц не были осуждены за политические преступления (бывшие бойцы сопротивления, депортированные) или чтобы у них не было родственников, живущих на Западе, которые покинули Литву в послевоенные годы (1944-1945).

Поскольку свободно выезжать за границу было невозможно, часть населения вынашивала идею нелегального выезда из СССР, то есть бегства и поиска политического убежища. Попытки побега предпринимались морским путем (моряки, выходящие за пределы СССР, покидали суда, пришвартованные в иностранных портах), во время туристических поездок (отделяясь от туристической группы) и путем угона самолетов. Очень немногие попытки увенчались успехом: в период с 1951 по 1976 год около 30 человек смогли добраться до демократических стран, в основном США. В последующие годы жители Литвы также пытались добраться до Запада. Например, в 1979 году исполнителю ансамбля песни и пляски «Lietuva» Римгаудасу Касиулису удалось получить политическое убежище (в Западном Берлине), то же самое сделали коммунист В. Мацкявичюс (Западная Германия) и матрос Храмцов (Канада). По приблизительным оценкам, в среднем 3-5 человек ежегодно добирались до Запада, однако большинству это не удавалось. Например, в 1980 и 1981 годах 23 литовца пытались бежать, но только Владас Шакалис это удалось. Некоторые беженцы были заочно приговорены к смертной казни или к 10 годам исправительных работ. Побеги или попытки побега из СССР положительно воспринимались прессой как литовской диаспоры, так и зарубежных стран, они рассматривались как героические поступки, и люди пытались помочь беженцам всеми возможными способами.

Наибольший резонанс в мире вызвал побег отца и сына Бражинскас в Турцию (позже им удалось перебраться в США) и попытка моряка Симаса Кудирки добраться до США. 15 сентября 1970 года отец и сын Бражинскасы захватили самолет, застрелили стюардессу и вынудили экипаж приземлиться в Турции, где они попросили политического убежища. Этот побег был расценен неоднозначно: согласно международному праву, он рассматривался как терроризм (был убит человек, существовал реальный риск для жизней пассажиров и экипажа воздушного судна), но по политическим причинам Бражинскас не был передан СССР, хотя Токийская конвенция 1963 года и Совет Безопасности ООН 1970 года осуждали угон самолетов с любой целью. Когда пара Бражинскас прибыла в США, им не был предоставлен статус политических беженцев, но администрация президента Ричарда М. Никсона пообещала не отправлять их обратно в СССР (договора об экстрадиции не было).

23 ноября 1970 года Симас Кудирка сбежал в территориальных водах США на американское судно и попросил политического убежища, но капитан передал его русским. После волны возмущения в США президент Никсон сформировал специальную комиссию для расследования инцидента. Было признано, что американские официальные лица действовали неправильно, выдав Кудирку. Ответственный чиновник Палаты представителей выразил глубокое сожаление по поводу этого инцидента и подчеркнул, что традиционная политика США в отношении политических беженцев осталась неизменной. На судебном процессеКудирка был обвинен в государственной измене и нанесении ущерба политическим интересам СССР. Он отрицал факт совершения предполагаемого преступления и утверждал, что «советская система и ее власти вынудили его бежать из Советского Союза, потому что у него не было свободы и материальных условий для жизни». Внимание США к этому делу, вероятно, определило, что вместо 10 лет он провел 3 года и 9 месяцев в лагере для военнопленных. Когда стало ясно, что мать Кудирки родилась в США (а это означало, что она была гражданкой страны), Кудирке и его семье было разрешено уехать в США в 1974 году.

Менее известной общественности была попытка Йонаса Симокайтиса и Гражины Микуте захватить самолет в воздушном пространстве Литвы 13 ноября 1970 года. Они облили салон бензином и потребовали, чтобы их доставили в Швецию, но экипаж «разоружил» их. И снова жизни пассажиров самолета и экипажа оказались под угрозой. Микуте был приговорен к 3 годам тюремного заключения. Симокайтис за «государственную измену», реальную угрозу жизни 42 человек и валютные преступления был приговорен к смертной казни; но в 1971 году приговор был изменен на 15 лет тюремного заключения (оба были реабилитированы в 1990 году).

В целом, попытки Литвы бежать из СССР привлекли внимание свободного мира к оккупированной Литве и нарушениям свобод и прав человека. Например, на 4 мая 1972 года председатель ЛССР КГБ Юозас Петкявичюса предупредил Sniečkus, что в литовских эмигрантских организациях Верховный Комитет освобождения Литвы (ВЛИК) и Литовско-Американский совет (ALT) изначально были против визита Никсона в Советский Союз, но позже они не стали возражать против этого и стали требовать, чтобы он поднял вопрос об оккупации стран Балтии и помог освободить Симаса Кудирку.

Коммунистическое правительство Литвы использовало в своих политических интересах трагическую судьбу семей или близких родственников, разлученных по разным причинам, и вело себя бесчеловечно по отношению к «предателям родины», то есть родственникам людей, бежавших из Советского Союза на Запад. Многие литовцы просили Снечкуса, Палецкиса и других официальных лиц разрешить им встретиться со своими ближайшими родственниками за границей, обещая не оставаться, но вряд ли какие-либо просьбы были удовлетворены. Требовалось, чтобы даже известные литовцы публично демонстрировали свою лояльность советскому правительству. Например, в 1957 году Снечкус отклонил просьбу известного довоенного дипломата и историка Петраса Климаса встретиться с его детьми во Франции, хотя французские политики, сотрудники французского посольства и Палецкис выступили для него посредниками. Причина заключалась в том, что он был политически неблагонадежен (он находился в заключении с 1945 по 1955 год).

В 1950-х годах литовское правительство организовало пропагандистские кампании по репатриации литовских иммигрантов, и был создан комитет «За возвращение на родину», курируемый КГБ ЛССР. 5 апреля 1957 года заместитель председателя КГБ ЛССР полковник Яков Синицын предложил отобрать людей из числа тех, кто вернулся к работе в качестве агентов в этом комитете. Им были обещаны хорошие условия жизни, юридическая и политическая «реабилитация за государственную измену», совершенную в 1941 и 1944-1945 годах. Согласно Сниечкусу, в период с 1956 по 1960 год таких лиц было 98, а «экономических эмигрантов» – 840. Большинство людей, покинувших Литву до войны, реэмигрировали из Латинской Америки. В 1959 году член Временного правительства Литвы в 1941 году и архитектор Витаутас Ландсбергис-Жемкалнис вернулся в Литву. Для репатриантов в Вильнюсе было построено несколько домов. Под влиянием пропаганды в период с 1955 по 1961 год в Литву вернулись 1300 человек, но, столкнувшись с советской действительностью, некоторые из них захотели вернуться. После смены правительства в Москве в 1964 году призывы вернуться в Литву прекратились.

Правительство ЛССР пыталось контролировать все связи с диаспорой. В 1956 году под эгидой КГБ было создано Общество дружбы и культурных связей Литвы с зарубежными странами. В 1964 году он был реорганизован в Комитет Литвы по культурным связям с соотечественниками за рубежом. В 1976 году эта полугосударственная организация была переименована в «Тевишке» («Родина») Ассоциация. Он управлял обменом туристами в еженедельном «Гимтасис краштас» («Родная земля») «разоблачал» антисоветскую пропаганду литовских эмигрантов и постоянно пропагандировал «достижения Советской Литвы».

Руководство ЦК ЛКП, лично Снечкус и КГБ ЛССР, в частности, в Соединенных Штатах и Канаде, уделяли много внимания литовским эмигрантам. Основными целями коммунистического правительства были нейтрализация влияния диаспоры в Литве, разделение и натравливание политических и общественных организаций диаспоры друг на друга. Это была трудная задача. Информация из демократических стран доходила до Литвы по радиоволнам. Снечкус неоднократно просил Москву перекрыть западные трансляции на Литву. В 1954 году в Вильнюсе, Каунасе, Клайпеде, Шяуляе и Паневежисе были установлены пять радиоглушилок, работающих полный день, для глушения радиостанций Radio Liberty, Radio Free Europe, Voice of America, BBC, Deutsche Welle, Радио Ватикана и др. Интенсивность глушения в некоторой степени зависела от политических отношений между Советским Союзом и Западом. В период с 1963 по 1968 год и с 1976 по 1980 год СССР не глушил «менее враждебные» радиостанции, такие как «Голос Америки», BBC и Deutsche Welle. Однако после событий в Чехословакии и политического кризиса 1980 года в Польше Советы возобновили глушение на полную мощность. До горбачевской перестройки руководство СССР вообще не признавало, что оно подвергало цензуре международное вещание. 29 ноября 1988 года по указанию Москвы глушение в Литве неожиданно прекратилось. Однако полностью заблокировать трансляцию радиопередач было технически невозможно. ЦК КПК пытался бороться с иностранным влиянием с помощью коммунистической контрпропаганды через свои средства массовой информации, но это не имело большого эффекта. Большинство людей были очарованы Западом, и аргументы советского правительства об обратном не соответствовали полупустым магазинам, постоянной нехватке продуктов, коррупции и различным запретам.

Через своих доверенных людей, работающих в дипломатических представительствах СССР, и прокоммунистически или просоветски настроенных «прогрессивных» литовцев, ЦК КПК и КГБ ЛССР, пытались дискредитировать литовскую диаспору и пропагандировать жизнь «суверенной Советской Литвы», а также привлечь на свою сторону некоторые либерально настроенные литовские эмигрантские организации. С одобрения ЦК КПСС и КГБ СССР, работников аппарата ЦК ЛКП и журналистов (Альгимантас Чекуолис, Лауринас Капочюс, Альбертас Лауринчюкас, Витаутас Зенкявичюс, Робертас Жюгжда и другие) были отправлены в Соединенные Штаты, Канаду и Латинскую Америку. Большинство из них имели дипломатический статус представителей СССР. Время от времени руководство ЦК ЛКП выдавало разрешения (визы) деятелям культуры и науки ЛССР и художественным коллективам для совместных поездок вместе с ними. Хотя большинство эмигрантских организаций официально не признавали таких людей и призывали людей не общаться с ними, отношения между двумя сторонами все больше развивались. Американская либеральная интеллектуальная организация «Сантара-Швьеса» («Гармония-свет») и газета «Акирачиаи» («Горизонты») придерживались довольно гибкой политики по отношению к Советам. ЛКП считала, что отсутствие такого единства среди организаций диаспоры было заслугой ее деятельности. ЦК КПСС всегда поддерживал «борьбу с литовскими буржуазными националистами». Аппарат ЦК КПК и КГБ ЛССР очень внимательно изучали дела эмигрантов и регулярно принимали различные резолюции. Например, 28 сентября 1963 года в Идеологическом отделе ЦК КПК было создано подразделение международной политической пропаганды.

ЦК ЛКП, особенно Снечкус, поддерживал очень тесные и дружеские отношения с литовцами, настроенными прокоммунистически. Таких известных людей было очень мало: Винкас Андрулис, Антанас Бимба, Стасис Йокубка, Ксавера Каросене, Роюс Мизара, Иева Мизариене и еще несколько. Газеты, которые они издавали («Laisvė» [«Свобода»], «Vilnis» [«Волна»], «Liaudies balsas» [«Голос народа»]), выходили небольшими тиражами, были очень непопулярны и, вероятно, финансировались Советским Союзом. Эти «прогрессивные люди», приютившиеся в Обществе друзей Советской России (у которого было литовское подразделение), в своих письмах пытались проинформировать Снечкуса и ЦК ЛКП о положении эмигрантов, о том, какие меры следует предпринять, чтобы расколоть литовские организации, выступающие за независимость, или иным образом повлиять на них. Однако им пришлось признать, что «литовские реакционеры» влияют на диаспору. Снечкус поблагодарил бы своих идейных друзей сухой газетной информацией о «достижениях Советской Литвы». «Прогрессивных» литовцев часто приглашали в Литву, даже перевозили в разные населенные пункты Литвы, хотя советские законы запрещали это делать, потому что они были иностранными гражданами.

Отношения руководства ЛССР с еврейской общиной Литвы, которая стремилась покинуть Советский Союз, были очень неоднозначными. Правительство, насколько могло, пыталось запретить это делать, поддерживало тех евреев, которые поддерживали «советскую» Литву. В послесталинский период евреям в Литве были предоставлены гораздо более безопасные условия жизни и труда, чем в других республиках СССР. Постепенно еврейское национальное движение за право переехать в Израиль и борьба евреев за свои права расширились и превратились в сопротивление советскому режиму. В конце 1960-х – начале 1970-х протест литовских евреев приобрел организованные формы. Они начали писать различные коллективные петиции, меморандумы и письма в ЦК КПК, Москву и западные страны. Еврейские общины во всем мире, как и в Литве, всегда действовали целенаправленно, имели своих неофициальных лидеров и поддерживали непубличные взаимоотношения. Однако в советское время было беспрецедентным, чтобы евреи публично и организованно выражали свое мнение, т. е. что несколько десятков человек подпишут письмо с критикой правительства или что группа людей постучится в дверь ЦК КПК и попросит аудиенции у первого секретаря ЦК КПК.

15 февраля 1968 года Снечкус получил меморандум от 26 литовских еврейских интеллектуалов. «это письмо протеста было опубликовано в газетах «Нью-Йорк Таймс» и «Новое русское слово» 30 октября, а 19-20 ноября обсуждалось в эфире радиостанции «Голос Америки». 13 января 1969 года восемь партийных и административных работников ЛССР (Соломонас Атамукас, Костас Гликас, Евсиеюс Яковскис, ГенрикасЗиманас и другие) написали письмо-ответ в «Нью-Йорк Таймс» по поводу «антисоветской клеветы литовских евреев», утверждая, что жизнь евреев в Литве была вовсе не такой уж плохой. Газета не публиковала письмо, поэтому они имели отношение к его публикации в газете Коммунистической партии «Дейли Уорлд». Трюк коммунистической пропаганды не удался.

В 1970 году Министерство внутренних дел СССР выделило квоты на еврейскую эмиграцию для каждой республики, но акции протеста все еще продолжались. 26 февраля 1971 года Снечкус получил еще одно письмо протеста, подписанное 73 евреями. Во время выборов 1971 года в Верховный Совет ЛССР, Президиум Верховного Совета ЛССР и Центральная избирательная комиссия получили заявления от 23 студентов, которые отказались голосовать. Ввиду сложившейся ситуации правительство пыталось решить эту проблему несколькими способами: постановлениями ЦК КПК, осуждающими еврейскую эмиграцию, а также непубличными действиями за кулисами (через известных евреев или евреев, занимающих высокие должности, предпринимались попытки убедить еврейскую общину остаться в Литве). Если ничего не удавалось, приходилось отпускать их в Израиль. Евреям, которые были связаны с государственными секретами, были осуждены и т.д. было запрещено покидать СССР. В 1968 году 1985 евреев попросили разрешения уехать в Израиль, и 526 получили разрешение. Позже ограничений для евреев стало меньше. В своих записях от 18 января 1972 года Снечкус отметил, что «Евреев, желающих уехать в Израиль – 3059, разрешено это сделать – 2357». Жизнь евреев, отказавшихся от советского гражданства и ожидающих израильской визы, в России стала бы намного сложнее. Между тем литовское общество было более терпимым к таким людям. Это побудило многих белорусских, украинских и российских евреев переехать жить в Литву.

В 1971 году ЦК ЛКП созвал совещание для обсуждения вопроса еврейской эмиграции; впервые тогда на него были приглашены известные литовские евреи. Глава отдела пропаганды и агитации ЦК ЛКП Пранас Мишутис и другие настоятельно призвали «помочь партии повлиять на евреев до такой степени, чтобы они отказались от эмиграции, и выступить в прессе с заявлениями против эмиграции и сионизма». Еврейские представители подчеркнули необходимость прекращения открытой антисемитской пропаганды и обеспечения условий для нормальной еврейской национальной культуры и общественной деятельности. Мишутис пообещал учесть некоторые конкретные предложения, но позже конфиденциально объяснил, что КПСС не изменит своей политики. Встреча показала, что еврейские коммунисты, занимавшие важные посты, начали выражать свое недовольство, но сделать что-либо еще против оголтелого антисемитизма, исходящего из Москвы, было невозможно.

Администрация ЛССР была против еврейской эмиграции и любой их уникальности в Литве. Литовцы, у большинства из которых были родственники за границей, поляки и люди других национальностей также могли попросить об эмиграции. Любая эмиграция из Литвы имела политический подтекст, поскольку дискредитировала социализм и «достижения советского правительства».

Голоса протестующих литовских евреев постоянно раздавались по всему миру, поэтому Москва призвала ЦК ЛКП усилить борьбу с «сионистским агентством» в Литве. В начале 1970-х годов в соответствии с директивами Кремля руководство ЦК ЛКП приняло несколько антисионистских резолюций: 21 мая 1970 года «О некоторых мерах по противодействию сионистской пропаганде и снижению эмиграционных настроений среди советских граждан еврейской национальности» и 21 января 1972 года «О некоторых мерах по усилению борьбы с сионизмом и идеологическими диверсиями». Сионизм оценивался как открыто враждебный и антисоветский и обвинялся в организации массового отъезда евреев в Израиль.

Из-за международного давления главы Советского Союза больше не могли сопротивляться, и евреям, желающим уехать, было разрешено эмигрировать, хотя и были некоторые препятствия. Только с 1971 по 1975 год 104 300 евреев выехали из СССР в Израиль. С конца Второй мировой войны до 1988 года советские власти официально разрешили 31 000 человек выехать из Литвы в так называемые капиталистические страны, из которых 17 000 человек уехали в Израиль. В 1988 году в Литве все еще проживало 14 000 евреев и 3000 немцев. Согласно различным источникам, евреи из Литвы испытывали наименьшие проблемы при выезде из СССР.

Советское правительство всячески препятствовало возвращению немцев на их историческую родину. В 1973 году в Литве проживало 5500 немцев, большинство из них переехало из Казахстана и Кыргызстана. С каждым годом количество немцев в Литве увеличивалось. До 1988 года советское правительство было вынуждено официально отпустить в Германию 12 000 немцев.

Польша занимала особое место в отношениях Литвы с зарубежными странами. Несмотря на то, что она была членом военного блока Варшавского договора, она, тем не менее, была единственным окном во внешний мир. У многих людей были родственники в Польше; также существовал полулегальный импорт западных товаров, включая литературу, из Польши. Литовское правительство больше всего возмущали польские СМИ, которые, хотя и были ограничены цензурой, были намного свободнее. некоторые литовцы смотрели польское телевидение, программы которого с 1968 года стали более разнообразными, а в начале 1980-х, под влиянием движения «Солидарность», они стали более свободными от идеологических ограничений, но никаких мер по запрету их просмотра не принималось. В 1975 году руководство компартии Литвы рассматривало возможность заглушения первой программы польского телевидения с нового передатчика в Сувалках (Польша), в Алитусе, Друскининкае, Мариямполе, и, возможно, в Каунасе, однако затем от этой идеи отказались – «в конце концов, это была братская социалистическая Польша». Было решено продлить литовскую национальную программу до 1-2 часов ночи по пятницам и субботам (когда поляки показывают западные фильмы), чтобы привлечь зрителей к польскому телевидению.

Положение католической церкви и других религиозных общин

После смерти Сталина направление политики советского режима в отношении религий долгое время было неясным. В Москве были приняты противоречивые решения. 7 июля 1954 года в постановлении ЦК КПСС содержался призыв к «решительной борьбе» с религиями. Однако в его решении от 11 ноября 1954 года была подвергнута критике слишком агрессивная антирелигиозная деятельность и негативно оценено вмешательство государственных властей в дела Церкви и религиозных общин. Новые принципы внешней политики Советского Союза требовали ослабления давления на католическую церковь. 11 сентября 1955 года во время первого визита канцлера Федеративной Республики Германия Конрада Аденауэра в Москву, в Panevėžys. 22 декабря 1955 года, когда председатель Совета по делам религиозных культов (CARC) Игорь Полянский и профессор австрийского университета Грац Макс Рединг посетили Вильнюс, ЛССР были рукоположены два новых епископа. Представители государства встретились с администраторами епархий, которые выразили свои пожелания. 27 февраля 1956 года Полянский представил всеобъемлющую записку о положении католической церкви в Советском Союзе; в ней он предложил удовлетворить все просьбы, которые в конце 1955 года поступили от представителей Католической церкви Латвии и Литвы.

Руководство ЛССР, которое продолжало рассматривать Церковь как большую опасность для режима, выразило свое несогласие с изменением политики в отношении Церкви. Для Снечкуса и его ближайших коллег Церковь всегда была легальной формой оппозиции режиму, поэтому только под давлением Москвы они были вынуждены принимать некоторые решения, казалось бы, благоприятные для Церкви. 8 февраля 1956 года бюро ЦК ЛКП приняло решение разрешить выпуск журнала для священников, молитвенника, богослужебного календаря и текстов Евангелий; был нормализован расчет налога на доходы священников; была разрешена хиротония новых епископов. отклонил предложения бюро издать катехизис и журнал для верующих, вернуть Вильнюсский кафедральный собор и построить новую церковь в Klaipėda. Лидеры ЛССР особенно враждебно отнеслись к предложению Москвы вернуть верующим Вильнюсский кафедральный собор. Однако 6 июня 1956 г. Снечкус направил в ЦК КПСС записку, в которой заявил: «Возвращение собора еще больше воодушевит реакционное духовенство и активизирует элементы клерикализма и национализма.» Местные советские власти под давлением CARC согласились разрешить строительство новой церкви только в Клайпеде.

Уступки, сделанные правительством Церкви в 1956 и 1957 годах, были очень узкими по своему характеру, и предпринимались попытки максимально использовать их в интересах режима. Разрешая и даже поощряя переписку с Ватиканом по поводу хиротонии новых епископов, советское правительство в первую очередь не заботилось о нуждах литовских католиков. Гораздо важнее были цели пропаганды и ее влияние на управление Церковью: ожидалось, что если каноник Станкявичюс или каноник Мажелис получит титул епископа, управление Литовской церковной провинцией может стать более централизованным. Заботясь о хиротонии новых епископов, советский режим всячески пытался воспрепятствовать возвращению в Литву епископов Т. Матулиониса, П. Раманаускаса и архиепископа Мечисловаса Рейниса, отбывших наказание. В конце 1953 года МВД ЛССР добилось того, что епископ Матулионис был переведен из Владимирской тюрьмы в хоспис Зубова Поляна в Мордовии. Таким же образом, узнав в конце 1954 года, что епископ Раманаускас может быть досрочно освобожден из тюрьмы из-за плохого состояния здоровья, руководство республики попросило, чтобы ему не разрешали возвращаться в Литву, а отправили в дом для инвалидов. Эта просьба была удовлетворена, и епископу пришлось провести еще два года в трудовом лагере для инвалидов в Абезе, Республика Коми, Россия. 8 ноября 1953 года архиепископ Рейнис скончался при не до конца выясненных обстоятельствах во Владимирской тюрьме.

В 1950-х годах впервые в Советской Литве были официально напечатаны молитвенники и католические календари. Четыре тиража молитвенников (общий тираж составил 75 000 экземпляров) должны были хотя бы частично удовлетворить высокий спрос на них. С другой стороны, советский режим игнорировал еще большую потребность католиков в другой катехизической и духовной религиозной литературе. Хотя в 1956 году бюро ЦК КПК разрешило издавать журнал для священников тиражом 2000 экземпляров, было четко понятно, что журнал будет использоваться в основном в пропагандистских целях и будет подвергаться строгой цензуре. Видя это, епископ Палтарокас отказался делегировать представителей от епархии Паневежиса и Вильнюсской архиепархии в состав редакции журнала, и поэтому журнал не издавался.

Нестабильный баланс сил на верхушке советского режима и противоречивые инструкции по деятельности практически парализовали волю государственных чиновников, ответственных за антирелигиозную политику, поэтому контроль над религиозной жизнью значительно ослаб. Администраторы епархий стали чаще посещать приходы; священники смелее проводили катехизацию детей; увеличилось число прихожан. В 1953-1958 годах в Литве не было закрыто ни одной церкви, и верующие имели уникальную возможность в условиях советского режима строить новые или восстанавливать церкви, разрушенные во время войны. 30 марта 1957 года Совет Министров ЛССР принял решение разрешить восстановление небольшой церкви в Круопяе, а 27 апреля 1957 года разрешил завершить начатое до войны строительство кирпичной церкви в Швенченеляе. В 1956 году советские власти также решили не разрушать, а перенести в другие места деревянные церкви Румшишкеса и Кампишкяй, когда после строительства Каунасской гидроэлектростанции вода в реке Нямунас выйдет из берегов.

Самые большие надежды литовских католиков были связаны со строительством новой церкви в Клайпеде. Большая церковь в стиле современной архитектуры была построена в рекордно короткие сроки: 30 июня 1957 года епископ Мажелис освятил краеугольный камень, и уже в августе 1960 года ожидалось официальное освящение новой церкви. Новые церкви могли бы строиться еще интенсивнее, если бы руководители ЛССР и в первую очередь Снечкус не стал бы возражать против планов CARC, согласно которым в Литве и Латвии предусматривалось построить 10 новых и восстановить 15 католических церквей, разрушенных во время войны. С другой стороны, с 1956 по 1961 год для ремонта практически не требовалось государственных разрешений, строительные материалы можно было легко получить из государственных фондов по заявкам, поэтому в Литве началось своеобразное движение за восстановление церквей.