Текст книги "Литва в 1940-1991 годах. История оккупации"
Автор книги: Арвидас Анушаускас
сообщить о нарушении
Текущая страница: 26 (всего у книги 40 страниц)
Стремясь расширить влияние ЛКП в обществе и принимая во внимание возникающие интересы новых литовских бюрократов, Снечкус в своих письмах в Москву подчеркивал необходимость нового подхода в национальной политике КПСС. 6 декабря 1956 года он написал, что «задержка в решении этих вопросов может ухудшить ситуацию в республике». Снечкус проинформировал Москву, что в ближайшем будущем литовское руководство примет меры «по нормализации использования литовского языка». Однако наиболее важным вопросом для него был национальный персонал. В его записке утверждалось, что важно продвинуть местных жителей в руководящие звенья правительства. Снечкус писал: «Ненормально, что в правительстве Литовской ССР местные товарищи составляют чуть больше 50 процентов, [...] Некоторые из прибывших товарищей, которые видят в этом проявление шовинизма и так далее, очень часто выступают против продвижения национальных кадров. Такое неприятие иногда высказывают и некоторые министерства СССР». Он воспользовался международной ситуацией. Осенью 1956 года закончилась венгерская драма, вызвавшая огромный интерес в мире. Снечкус написал в ЦК КПСС, что «увеличилось количество антисоветских мнений, например: «пришло время освободиться от советского гнета» и «нам нужно действовать так же, как венграм». У ЦК КПСС было два варианта: принять предложение Снечкуса или укрепить советский режим в Литве. В отчетах КГБ ЛССР в Москву прогнозируется новый всплеск антисоветских настроений и политических акций в начале 1957 года, особенно в феврале. 17 декабря 1956 года Снечкус, Палецкис и Сумаускас посетили Москву. Руководство СССР хотело замять проблему Венгрии и успокоить политические страсти в Литве (Кремль был хорошо информирован о событиях 1 и 2 ноября в Каунасе и Вильнюсе). Хотя Хрущев в принципе не поддерживал идею национальных кадров республик, он был вынужден согласиться со Снечкусом. Начался второй этап превращения республики в более литовскую.
После возвращения из Москвы Снечкус сказал членам бюро ЦК ЛКП: «На самом деле мы слишком мало продвигали национальные кадры. [...] Но мы должны делать это не сразу, а постепенно, разумно, но без промедления? Поскольку это была инициатива не Москвы, а Литвы, была предпринята попытка придать «чистке» российских кадров непубличный характер. Согласие Снечкуса и Сумаускаса обычно выражалось в личных беседах с их подчиненными в том, что бюро ЦК ЛКП не возражает против выдвижения литовцев на руководящие посты. Из-за незнания литовского языка, низкого уровня образования и некомпетентности в конце 1956 года чиновников, которые были направлены в Литву ЦК КПСС и другими ведомствами, начали увольнять или переводить на более низкие должности. Некоторые из них покинули Литву. Наиболее важные учреждения администрации ЛССР стали более литовскими – в 1959 году уже около 67-70 % их сотрудников были литовцами.
С точки зрения Москвы, литовский язык должен был выполнять второстепенные, вспомогательные функции. 2 ноября 1956 года прибывший в Вильнюс инструктор ЦК КПСС Щеголов объяснил руководству ЛКП, что для сотрудников, не владеющих литовским языком, официальные документы должны быть составлены на русском языке. Например, исполнительный комитет Вильнюса начал получать различные документы на литовском языке от Совета министров. «Это неправильно. Документы должны быть написаны на двух языках, а если это написано на одном языке, то это должно быть на русском, потому что там никто не может читать по-литовски», – пояснил он.
Тем не менее, с быстрым увеличением числа руководящих и других литовских служащих в структуре администрации ЛССР литовский язык стал более широко распространяться в общественной жизни. Существенные изменения произошли в системе культуры и образования. Например, в 1955 году в школе электромеханики в Вильнюсе не было группы студентов, которым преподавали на литовском языке, но в 1959 году планировалось преподавать там только на литовском. Фактически, все высшие учебные заведения начали преподавать только на литовском языке, даже марксизм-ленинизм. Институты Академии наук, университеты и средние школы стали очагами литовской идентичности. Вильнюсский университет и его ректор Булавас, почти открыто начавший делать университет более литовским, выделялись среди них.
Интеграция литовской экономики
Политические изменения между 1953 и 1964 годами произошли в результате административных реформ и управления. Не отказываясь от монопольной роли КПСС в обществе, кремлевские политики пытались стимулировать экономическую жизнь страны, пытались уменьшить чрезмерный централизм и бюрократию государственного управления. Было признано, что неуклюжий аппарат управления с его строгой регламентацией деятельности и беззаконием репрессивных структур препятствовали развитию экономики и общества в целом. Начатые реформы и реорганизации осуществлялись под лозунгами, провозглашающими необходимость «демократизации» жизни общества, поощрения инициативы местных работников и повышения «суверенитета» республик. После социального эгалитаризма, репрессий и многолетнего террора Сталина литовское общество казалось полностью обнищавшим.
После реформирования управления государственным аппаратом Москва в дальнейшем сохранила свои права и функции монопольного руководства. Однако он стремился к тому, чтобы местные органы власти республик проявляли больше инициативы в улучшении экономической и социальной ситуации. Руководство администрации ЛССР обратилось к Москве с просьбой предоставить Советам Министров республик право утверждать и, при необходимости, изменять производственные планы промышленных предприятий, подчиненных властям республики, и показатели сельскохозяйственного производства. Компетенция и функции Советов министров республик были несколько расширены. С 4 мая 1955 года Совет Министров ЛССР имел право утверждать производственные планы промышленных предприятий, подчиненных властям республики, и распределять их продукцию, утверждать плановые показатели в сферах здравоохранения, образования, культуры, социального обеспечения и коммунального хозяйства, распределять местные строительные материалы и решать другие вопросы местного значения.
В 1956 году 20-й съезд КПСС сделал «теоретический» вывод о том, что социализм обеспечивает условия для полноценного развития и расцвета наций. Реализуя эти теоретические измышления, были проведены реформы управления экономикой. Тем не менее, центральные министерства и ведомства СССР контролировали более 80% промышленности Литвы. Как и прежде, не только важнейшие политические, но и экономические вопросы решались не в Вильнюсе, а в Москве. Поэтому Руководство ЛССР поддержало предложения по децентрализации управления советской экономикой, высказалось за расширение полномочий органов исполнительной власти в надежде, что эти меры помогут более оперативно и эффективно решать экономические проблемы и укрепят авторитет партийных деятелей ЛССР и их положение в иерархии партийной номенклатуры СССР. С другой стороны, руководители различных экономических предприятий и организаций, среди которых становилось все больше неравнодушных к делам своей страны литовцев, были заинтересованы в расширении прав министерств и других государственных учреждений. В 1956-1957 годах сложились относительно благоприятные условия для осуществления экономического самоуправления, поскольку тогдашнее руководство СССР выступало за определенную децентрализацию управления экономикой и расширение полномочий властей республик и других региональных единиц СССР.
Церемония открытия Каунасской гидроэлектростанции. Каунас, июль 1959 года.
В целях усиления местной экономической инициативы в 1957 году руководство Советского Союза приняло решение о создании региональных экономических советов вместо Министерств промышленности и строительства – управление промышленностью и строительством должно было перейти от отраслевого к территориальному. Это также означало повышение роли административных органов республик. Однако Хрущев отметил, что в деятельности всех органов управления и хозяйственных организаций необходимо сохранить приоритет государственных интересов СССР. В новых экономических условиях может стать очевидной тенденция к автаркии, так называемому регионализму и национальному эгоизму, поэтому роль Госплана СССР и Министерства финансов должна возрасти для обеспечения планового управления советской экономикой.
Восемь союзно-республиканских министерств и два республиканских министерства были упразднены. 443 предприятия, на которых производилось около 80% всей продукции, производимой в Литве, и было занято 76% всех рабочих, были переданы Народным экономическим советам (УИК). За семь лет работы PEC промышленное производство Литвы увеличилось в 2,3 раза, а национальный доход – в 1,8 раза. В стране развивались не только традиционные, но и новые отрасли промышленности – химическая, точное машиностроение, электроника и т.д. В 1955 году было начато строительство Каунасской гидроэлектростанции, которая в период с 1960 по 1962 год начала поставлять электроэнергию в Литву. Компания Elektrėnai Электростанция была построена в 1965 году. Производство электроэнергии увеличилось более чем вдвое, достигнув почти 4 миллиардов киловатт-часов в год. Начались поставки природного газа в Литву. Капитальные затраты в Литве достигли 2,5 миллиарда рублей, или в 2,3 раза больше, чем за весь послевоенный период до 1958 года. Однако экономическая система была ориентирована на потребности СССР (военно-промышленный комплекс и т.д.), и вся прибыль поступала центральному правительству, но впоследствии часть ее возвращалась в виде инвестиций.
В целом в эпоху Хрущева и в последующие годы Литва довольно быстро подвергалась индустриализации и урбанизации по советской модели, и в Литву были инвестированы огромные средства из бюджета Советского Союза (сформированного также из средств Литовской ССР). Индустриализация проводилась с использованием неэффективных, отсталых советских технологий, а производство потребительских товаров не соответствовало требованиям мирового рынка. Низкое качество продукции и закрытость советской экономической системы привели к тому, что экономика Литвы оказалась изолированной от мировой экономики. Из-за отсталых технологий, на основе которых развивались энергетическая и химическая промышленность, советской «гигантомании» и отсутствия достаточного внимания к охране окружающей среды экологические проблемы становились все более актуальными. Без установки водоочистных сооружений загрязнение крупнейших рек Литвы увеличивалось с угрожающей скоростью, грунтовые воды и атмосфера были загрязнены.
В своих стратегических военных планах кремлевское руководство оценивало Литву не только с экономической, но и с геополитической и военной точек зрения. Самый быстрый способ добраться до Западной Европы пролегал через Литву и Калининградскую область, кроме того, незамерзающие порты Клайпеда и Калининград также были важны, Москву меньше интересовало направление Скандинавии. Поскольку средства, вложенные в экономическую инфраструктуру Литвы, были связаны с военными целями, руководство СССР само было заинтересовано в развитии экономики Литвы. В АдминистрацияLSSR должна была рационально использовать предоставленные ей ресурсы, и она справилась с этой задачей. Вынужденный рост советской промышленности сделал Литву зависимой от инвестиций Советского Союза, особенно в сырье. Это полностью соответствовало военным и другим интересам Москвы, но не реальным потребностям литовского населения.
Производительные силы развивались и развертывались с учетом государственных интересов СССР. Быстрый промышленный рост был достигнут в основном за счет развития производства средств производства (например, производство машин за семь лет увеличилось в 4,4 раза). Однако индустрия потребительских товаров не удовлетворяла потребности населения ни по количеству, ни по качеству, ни по ассортименту. Многие товары легкой и пищевой промышленности были отправлены в СССР: в 1965 году продукция легкой промышленности (трикотаж, обувь, текстиль и т.д.) составляла 27,6% от общего объема производства. Крупнейшие города СССР, включая Москву и Ленинград, были основными потребителями продуктов питания. Средства на потребительские товары распределялись централизованно, и на литовский рынок поступало слишком мало продовольственных и промышленных товаров. ЛССР руководство критиковало эту ситуацию, но в принципе ничего не могло изменить. Тем не менее, в магазинах Литвы, в отличие от городов России, за исключением Москвы и Ленинграда, всегда были основные продукты питания и продукция легкой промышленности. Жители соседней Беларуси приезжали в Вильнюс даже днем, чтобы сделать покупки, а туристы из остальной части СССР забирали или отправляли по почте значительное количество продуктов.
За несколько десятилетий облик Литвы изменился до неузнаваемости. В Литве никогда раньше не было такого промышленного скачка или потрясения промышленности (велось масштабное строительство промышленных, общественных и жилых объектов, был развит мощный энергетический сектор, построены тысячи километров новых дорог и т.д.). Снечкус часто утверждал в Москве, что финансирование Литвы было необходимо по политическим и пропагандистским причинам – Запад должен был видеть разницу между Литвой «времен Сметоны» и «Советской Литвой». С другой стороны, пытаясь добиться различных средств и лимитов в Совете Министров СССР, Шумаускас сказал, что деньги, вложенные в Литву, окупятся быстрее, чем в других республиках. На самом деле, хотя на Литву постоянно оказывалось давление с целью добиться запланированных результатов раньше запланированного срока, обязательства в целом были выполнены.
В 1959 году после политической атаки ЦК КПСС против «прибалтийских региональных узколобых и националистических тенденций» в Москве все громче звучали требования обеспечить требуемый централизм в новых экономических условиях и планирование в национальной экономике, а также необходимость повышения роли политики Государственного планового комитета по всему СССР. Планирование и управление централизованной социалистической экономикой, основанной на государственной собственности и бюрократическом управлении, не дали желаемых результатов. В конце 1950-х – начале 1960-х годов экономическое развитие СССР замедлилось. Чрезмерные советские амбиции в области освоения космоса, гонка вооружений и масштабные инвестиции в новые отрасли промышленности способствовали замедлению экономического роста. Это полностью противоречило публично объявленным планам Хрущева к 1970 году не только догнать, но и превзойти США по общему уровню производства и объему производства на душу населения.
Начали искать причины неудачи и были высказаны сомнения в целесообразности реформ, осуществленных в 1956-1957 годах. Начали заявлять, что в условиях советской экономической системы координировать общее развитие экономики страны было возможно только на основе информации, имеющейся в Москве. Этому препятствовали Народные экономические советы республики, которым были предоставлены многие управленческие функции и большая часть экономической информации. Таким образом, в начале 1960-х годов в СССР стали очевидны признаки централизации экономики.
Формально централизация началась в 1962 году, когда ЦК КПСС принял решение о создании Народного экономического совета на союзном уровне, который должен был не только координировать, но и контролировать деятельность региональных УИК. Вместо УИК малой республики планировалось создать крупные экономические районы в соответствии с географическими районами и основными отраслями промышленности. Контроль республики над УИК Литвы подходил к концу. В 1962 году было принято решение передать управление некоторыми отраслями экономики СССР вновь созданному Северо-Западному или Балтийскому экономическому району, в который вошли Ленинградская и Калининградская области, Эстония, Латвия и Литва. Также было возрождено название «Северо-западный» территориально-географический регион, использовавшееся в царские времена. Центром этого экономического конгломерата должна была стать Рига.
В своих официальных выступлениях Снечкус поддерживал включение Литвы в этот экономический регион, но в частных беседах выступал против этого, поскольку это снижало его роль в республике как условного «хозяина Литвы». Осуществляя политику централизации в 1963 году, Литовская железная дорога, переданная Литве в 1956 году, была включена в систему Балтийских железных дорог, и Рига стала центром Балтийской железной дороги, таким образом, контрольные функции железной дороги были утрачены. Москва также приступила к централизации других отраслей экономики. Судя по всему, Руководство ЛССР было очень недовольно потерей контроля над экономикой. Рыбная промышленность Литвы была передана Главному управлению рыбной промышленности Западного бассейна СССР. Электроэнергетическая система была включена в единую энергетическую систему Северо-запада.
В 1962 году промышленность Калининградской области была передана УИК Литовской ССР. Как в Литве, так и за рубежом ходили разговоры о том, что Калининградская область будет передана Литве. Поведение руководства LCP по этому вопросу было неоднозначным. Компания никогда официально не предъявляла каких-либо территориальных претензий или предложений Москве относительно соседних земель, но в частном порядке проявляла интерес к южной части Куршской косы. Снечкус был против включения Калининграда в состав Литвы ССР УИК, потому что это было бы необходимо для управления разоренной Калининградской областью и ее слабо развитой промышленностью. Процесс промышленной интеграции этих регионов был сложным. Литва не проявляла большой инициативы. Не хватало материальных ресурсов, людей, оборудования и желания.
В сопровождении Антанаса Снечкуса Михаил Суслов посещает художественную галерею, основанную в Вильнюсском кафедральном соборе. Июль 1960 года.
Руководство ЛССР не было в восторге от повторной централизации, хотя и официально приняло ее. Было очевидно, что потеря функций экономического управления подорвет роль руководства ЛССР. Даже на встречах с посланцами Кремля, на которых обсуждалась реорганизация управления экономикой, Снечкус осмелился высказать свое возражение и утверждал, что, потеряв рычаги управления, литовское руководство больше не будет нести ответственности за экономическое положение Литвы и, следовательно, оно не улучшится. Управление экономикой Литвы через УИК не сделало экономику Литвы автономной. Доминировали монополистическое руководство ЦК КПСС, бюрократический централизм, администрация и командование. Постоянно подчеркивался приоритет государственных интересов СССР, в то время как «регионализм» и «национальный эгоизм» подвергались резкой критике.
Однако система УИК оказалась полезной для Литвы, в которой в послевоенные годы не было такой централизованной индустриализации, как в Латвии и Эстонии. Во-первых, промышленные предприятия в Литве были распределены таким образом, чтобы максимально использовать местные природные и трудовые ресурсы. Благодаря более рациональному размещению производственных мощностей и трудовых ресурсов Литовской ССР удалось избежать социального кризиса, вызванного большим притоком рабочей силы-иммигрантов. Во-вторых, Литва сосредоточилась на производстве потребительских товаров (например, ей не нужно было производить железнодорожные вагоны, как в Латвии). Все это привело к значительному росту стоимости жизни, особенно по сравнению с послевоенными неурядицами, но эффективность социального развития, указывающая на рост благосостояния (влияние на уровень и качество жизни) в Советском Союзе и Литве, была очень низкой.
В Литве сформировался советский образ жизни: работники колхозов получали несколько килограммов зерна за рабочий день; в течение многих лет молодые специалисты жили со своими семьями в общежитиях; литовских солдат отправляли проходить военную службу в отдаленные районы Советского Союза. Полная зависимость человека от государства, которое было единственным, кто мог обеспечить работой и выплачивать заработную плату, выделить квартиру и обеспечить питанием. Советское государство, которым в диктаторской форме правил Кремль, создало «единое экономическое пространство» от Балтийского моря до Дальнего Востока, не признавая никакой автономии или автономных прав за республиками.
Положение в коллективизированных сельских районах
Разрушенный и полностью истощенный насильственной коллективизацией, массовыми репрессиями, раскулачиванием (лит. ишбуожинимас; рус. раскулачивание, ликвидация кулаков как класса) крестьян, депортации, тюремные заключения и невыносимое бремя налогов и повинностей, литовское сельское хозяйство не могло преодолеть кризис в течение почти двух десятилетий, хотя производство сельскохозяйственной продукции на душу населения в Литве в 1940 году было в 2-3 раза выше, чем в Советском Союзе.
Принудительная коллективизация привела литовские деревни к наибольшему экономическому упадку и социальной деградации. Управление колхозами и совхозами осуществлялось без соблюдения агротехнических требований или учета природных условий. Неуважение к работе, алкоголизм, нечестность, взяточничество, кражи и растрата имущества становились все более распространенными. Не только плохие погодные условия, но и ненадлежащая работа привели к тому, что в 1953-1954 годах урожайность сельскохозяйственных культур в Литве была необычно низкой – 3-4 центнера [1 центнер = 100 кг] с гектара, а картофеля – 40-50 центнеров с гектара. Этот небольшой урожай был востребован государством в виде выполнения обязательств по поставке сельскохозяйственной продукции. Колхозы иногда оставались без зерна на семена на следующий год, увеличивались незасеянные площади. Удобрений почти не было. Единственный завод по производству удобрений «Артояс» («Пахарь»), работавший в Литве до войны, был закрыт. Колхозники были вынуждены искать хлеб и муку в городах. Из-за нехватки кормов и плохого ухода домашний скот постоянно болел и погибал. Зимой скот преимущественно кормили соломой, поэтому весной он был настолько слаб, что на пастбищах, по словам очевидцев, его приходилось поднимать, потому что он не мог стоять самостоятельно.
Работникам колхозов практически не платили за их труд. В 1953 году около половины всех колхозов не платили денег за рабочие дни. Во многих хозяйствах средняя оплата за рабочий день составляла 0,5-1 кг зерна и пару копеек (в 1953 году – 6 копеек, а в 1954 году – 10 копеек). Из-за такой заработной платы работники колхоза относились к работе в колхозе как к барщине или крепостному праву. Основным источником дохода в то время было asmeninis pagalbinis ukis (личное подсобное хозяйство, рус. личное подсобное хозяйство). Но правительство не позволяло людям самостоятельно управлять своим подсобным хозяйством, оно ограничивало поголовье скота и контролировало посевы. Тем не менее, частные фермы в то время играли решающую роль. В 1955 году 73% мяса и 83% молока в Литве производилось на этих фермах. Средний годовой доход семьи в колхозе состоял из 15,2% дохода от колхоза и 74,5% дохода от подсобного хозяйства. На 10-м съезде ЛКП в 1958 году Снечкус признал, что в период с 1951 по 1955 год положение сельского хозяйства Литвы было катастрофическим, и возложил всю вину на Маленкова, уже отстраненного от власти Хрущевым в 1957 году. Он обвинил Маленкова в стереотипном руководстве и критически оценил слишком быстро проводимую коллективизацию и укрупнение хозяйств, а также игнорирование местных условий. В 1954-1955 годах ситуация ухудшилась еще больше: сельское хозяйство еще больше отстало от довоенного уровня. В 1955 году урожайность зерновых составляла 3-4 центнера с гектара, а картофеля – 39 центнеров с гектара. Поголовье скота, производство молока и мяса значительно сократились. В магазинах ощущалась нехватка продуктов питания. В 20 веке в Литве и других странах Балтии не было такого спада в сельском хозяйстве.
Москва была обеспокоена катастрофической ситуацией. 1 декабря 1955 года ЦК КПСС и Совет Министров СССР договорились принять меры по «Улучшению сельского хозяйства Литовской ССР». Все непогашенные долги колхозов за невыполненные обязательства по поставке продукции были списаны. Финансовые долги слабых колхозов перед государством были аннулированы (в общей сложности 28 миллионов рублей), в то время как срок погашения кредитов других колхозов был продлен. Все долги колхозов машинно-тракторным станциям за сельскохозяйственные работы были списаны. В очередной раз повторилась старая практика советской экономики: лучшее решение всех проблем – это их списание.
Хотя ЦК КПСС критиковал литовскую партийную организацию, Снечкусу удалось переложить вину за ситуацию в сельском хозяйстве на председателя Совета Министров ЛССР Гедвиласа, амбициозный характер и сталинские методы административной работы которого не соответствовали изменившимся условиям в сельской местности. Новый председатель Совета министров Шумаускас пообещал улучшить сельское хозяйство с помощью различных инноваций, не только предложенных Москвой, но и его собственных.
В 1955 году агрономы и зоотехники были переведены с машинно-тракторных станций в колхозы. По указанию партии в 1955 и 1956 годах 1300 специалистов в различных областях были направлены на работу в сельскую местность, 363 из них были назначены председателями колхозов. В 1958 году машинно-тракторные станции были упразднены, а оборудование передано колхозам. Начиная с 1958 года сельские жители были освобождены от обязательств по обязательной поставке сельскохозяйственной продукции. В 1965 году работникам колхозов начали выплачивать пенсии по старости, и в колхозах была введена так называемая система «гарантийной оплаты труда». Оплата труда по-прежнему оставалась очень низкой: в 1958 году колхознику платили 53 копейки за один рабочий день, а в 1965 году – 2,82 рубля. Даже в период с 1952 по 1958 год, когда в сельской местности было построено 2150 ферм для крупного рогатого скота и свиноводства, подсобные хозяйства сельских жителей (60 соток пахотной земли и до 1 га пастбищ, если содержался домашний скот) оставались не только основным источником средств к существованию работников колхозов, но и играли важную роль в обеспечении страны продуктами питания. В период с 1956 по 1965 год от 50% до 75% всего мяса и молока в стране производилось на подсобных хозяйствах (это означало, что владельцы подсобных хозяйств неофициально также использовали ресурсы коллективных хозяйств). Видя такие результаты, Шумаускас предложил на заседании бюро ЦК ЛКП 17 декабря 1956 года выделить 1 или 2 гектара земли колхозникам. Это, конечно, была совершенно еретическая идея, которая противоречила колхозной системе, созданной российскими коммунистами – предполагалось, что у фермера не должно было быть собственной земли. Несмотря на эти изменения, как и в прошлом, районные партийные комитеты продолжали фактически руководить колхозами, а работники колхозов полностью зависели от председателя колхоза.
Благодаря усилению методов управления работниками колхозов и получению большой материальной поддержки от государства в период с 1956 по 1958 год сельское хозяйство Литвы начало постепенно восстанавливаться, хотя экономические показатели все еще не достигли довоенного уровня и были очень небольшими. В 1940 году урожайность зерновых составляла 9,4 центнера с гектара, а в 1958 году – всего 6,7 центнера с гектара. В 1964 и 1965 годах ситуация в сельском хозяйстве улучшилась (в 1965 году урожайность зерновых составляла 16,2 центнера с гектара). С тех пор по различным показателям сельскохозяйственного производства Литва стала лидером среди республик Советского Союза. Всеобщая электрификация (в 1964 году все колхозы были электрифицированы, и половина сельского населения имела электричество), мелиорация земель (в период с 1958 по 1965 год было рекультивировано 728 000 гектаров очень влажных и заболоченных земель), использование химикатов (были построены Кедайняйский химический завод и Йонавский завод азотных удобрений), механизация труда, более квалифицированные специалисты в сельском хозяйстве и т.д. Способствовали повышению производительности.
Кремлевское руководство стремилось как можно быстрее социализировать (национализировать) деревни. В новой программе КПСС, принятой в 1961 году, говорилось: «колхоз – школа коммунизма для крестьянства». Фермеры были вынуждены жить в соответствии с общинными принципами, максимально ограничивая личную собственность и контролируя свою частную жизнь. Разрешалось содержать только определенное количество скота, запрещалось держать лошадей, за невыполнение решений правления колхоза сокращался участок подсобного хозяйства, не выделялись пастбища, не разрешалось заготавливать сено, нельзя было выйти из колхоза без разрешения его председателя и так далее.
В 1962 году в Советском Союзе началась кампания по превращению скота, содержащегося в личных подсобных хозяйствах, в государственную собственность (размещение его в колхозных конюшнях) и обеспечение сельских жителей продуктами питания из государственного сектора (путем бесплатной раздачи им продуктов питания от колхозов или разрешения покупать их в деревенских магазинах). Это было проведено в России, Украине и других республиках, что привело к уничтожению животноводства. Например, в период с 1966 по 1969 год только 3,8% мяса закупалось у работников коллективных хозяйств на Украине, 2% – в Молдове, 6% – в России, но 25% – в Литве.
ЦК КПСС обсуждал возможности максимального ограничения или ликвидации подсобных хозяйств крестьян. Снечкус и все руководство ЛССР не согласились с этим и посчитали, что делать это еще слишком рано, нужно было укреплять колхозы и другие совхозы, оставляя частные крестьянские хозяйства. Руководство ЛССР прекрасно понимало, что в те годы укрепление сельского хозяйства Литвы определялось производительной работой работников колхозов на их фермах. В 1964 году на собрании партийного актива Снечкус дал следующий ответ на вопрос о том, почему Литва хорошо снабжалась продовольствием: «На помощь пришли частные хозяйства. Если бы не работники колхоза, рынки были бы пусты». Он подчеркнул, что литовские крестьяне возили продукты в Ригу и Калининград на продажу и что люди приезжали в Литву из других республик, особенно из Западной Украины, за покупками. «Это можно увидеть на станции [вокзала]», Снечкус сказал: «Вы можете видеть все.» Как только крестьянам разрешили иметь определенное количество скота, животноводство в Литве активизировалось, производство мяса и молочных продуктов еще больше возросло, и большая часть этих продуктов производилась на подсобных хозяйствах. Неофициально определенная часть земли коллективных хозяйств использовалась для личных нужд. Ввиду этой ситуации были построены более крупные фермы, а позже и очень крупные животноводческие комплексы. Например, свинокомплекс в Ширвинтосе вмещал 15 000 свиней, комплекс коллективной фермы в Эришкесе вмещал 900 коров. С улучшением технологического обслуживания сельского хозяйства значительно увеличился государственный сектор.
