Текст книги "Дебют (СИ)"

Автор книги: Артур Невский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)

Глава 8: Интерлюдия – Хелли

интерлюдия: хелли

Хелли умирала.

Скука убивала ее быстрее, чем Black Lives Matter – свободу слова. Она сидела на одном из тех совещаний, где по определению не могло ничего решиться и ничего не могло произойти – это стало понятно с самого начала, как только речь зашла об “оценке текущей ситуации” и об “обязательствах информационной взаимоподдержки”. То, что их представитель просто произносил заученные фразы, чтобы потянуть время, отведенное для брифинга, было ясно и британской стороне. Это раздражало Хелли еще больше.

К счастью, все кончилось довольно быстро. Британцы поняли, что реальными новостями с ними пока делиться не готовы, а американцы уловили намек на то, что, если им что-то и расскажут – то не при союзниках.

Такая линия поведения могла быть вызвана сотней разных причин, и Хелли все это настолько опостылело, что она даже думать не хотела, в чем именно там было дело. Сочетание бездействия и шотландской пасмурной погоды вместе с совершенно невозможным пронизывающим ветром нагоняло тупую меланхолию, из-за которой она ненавидела все окружающее еще больше.

– В честь субботы, – сказал ей Кирк с дежурной улыбкой, – позволь пригласить тебя выпить. Давно хочу попробовать какой-нибудь высокогорный скотч, да, представляешь, все никак не добирался. Давай в шесть, я пришлю тебе адрес сообщением.

Хелли насторожилась. В мир тут же вернулись долгожданные краски.

Кирк не пил.

Кирк не ходил в бары.

Шесть вечера – слишком рано для дружеских посиделок.

Место, в котором они договорились встретиться, называлось The Oxford Bar. Первый этаж жилого дома, неприметная вывеска и еще более неприметная дверь. Когда Хелли вошла, она удивилась количеству народа внутри – все места перед барной стойкой заняты, вперед пришлось протискиваться. Взяв пинту Гиннеса, она прошла через узкий коридор в другое помещение – тоже полно народу, тоже тусклый свет, тоже мерный гул нескольких десятков голосов.

И Кирк за столиком в самом углу.

– Ты пьешь? – спросила Хелли, кивнув в сторону бокала перед Кирком.

– Какая-то безалкогольная хрень, – он пожал плечами. – Типа пива. Как твоя суббота?

– Ну такое. С утра не заладилась, давай назовем это так, – ответила Хелли, намекая на утренний брифинг.

– Это да, – согласился Кирк.

Хелли покрутилась на месте, скользнув глазами по всем, кто находился с ними в зале: пара молодых компаний, то ли студенты, то ли туристы; ничем не примечательная тройка мужчин лет по пятьдесят; две очень прилично одетые пожилые пары, занятые беседой друг с другом – похожи на местных. Ничего странного, никого подозрительного.

Она выжидающе посмотрела на Кирка.

– Представляешь, этот бар – оказывается, культовое место!

– Да? То-то я удивилась куче народу на входе.

– Ага, ну, многие просто заглядывают сюда именно поэтому. Есть такой известный, как оказалось, писатель детективов – Иэн Рэнкин. Он сам из Эдинбурга, живет тут где-то недалеко. Он вроде как даже жанр такой придумал – Тартановый Нуар, неплохо, да? Так вот, главный персонаж его детективов постоянно зависает в этом баре.

– Не удивлена тому, что он – алкоголик, – хмыкнула Хелли.

Кирк улыбнулся. Он прекрасно знал, что нужно сделать, чтобы поднять настроение напарницы – начать говорить о деле.

– Ладно. Давай поговорим о проекте “Грифон” и нашей третьей попытке.

– Ну, что там? И какого черта сегодня утром творилось?

– Хелли, ну ты же догадываешься.

– Нет.

Кирк вздохнул, сделал пару глотков.

– Хорошо, только давай об этом чуть позже. У меня несколько директив, которые тебе не понравятся. Давай вместе подумаем, как все сделать правильно.

Хелли продолжала молча смотреть на Кирка.

– Нас очень торопят…

– Он выходил на связь в среду, – перебила его Хелли. – Три дня назад. Он не в Москве. Шансы есть. Мы это уже обсуждали.

– Да, Хелли, да, но нас очень поджимают по срокам. Чем дольше он там, тем меньше у него шансов вырваться. И тем больше мы рискуем допустить утечку информации – либо когда его возьмут, либо…

– Не “когда”, а “если”.

– Допустим, Хелли, допустим. Я не верю, что у него получится. Ты сама прекрасно понимаешь, что ему не дадут просто так уйти – какие у него там вообще варианты есть? Он – кто? Может, оперативник? Или хотя бы уголовник со стажем? Он чертов айтишник. Сообразительный, очень сообразительный – в своей области!

– Кирк!

– В своей области, Хелли, а не в том, как убегать от российских спецслужб. Смотри, мы не чистим следы только потому, что я не хочу тебя подставлять – я знаю, что тебе первые две попытки не доставили удовольствие. Но давай честно – ты сама как шансы оцениваешь?

– Кирк, я никак их не оцениваю, – сказала Хелли, понизив голос и пригнувшись над столом, – но они есть, и ты это знаешь. Я просто хочу довести дело до конца. Мы можем расформировать группу в любой момент, и я не считаю, что еще несколько дней так уж сильно повышают риск. Я просто не хочу, чтобы все похерили до того момента, когда точно не останется выбора.

Кирк откинулся на спинку дивана. Взъерошил волосы. Вздохнул. Подхватил бокал со стола, сделал несколько глотков.

– Хорошо, Хелли, хорошо. Я на твоей стороне. Просто есть еще кое-что… Но, слушай, сначала давай тогда зафиксируем дату. Центр нам выкручивает руки – они хотят точный дедлайн.

– Мы его по-прежнему не вытаскиваем сами? Дедлайн до чего? Им что нужно, чтобы успокоиться?

– По-хорошему – видеть его тут. Или – там, – Кирк махнул наугад в ту сторону, где мог или не мог располагаться Атлантический океан.

– Ага, прямым рейсом. Кирк, давай ближе к реальности.

– Важно, чтобы он просто пересек границу и оказался там, где потенциально его можно взять уже без большого риска.

– Что там с западной Россией граничит? Куда он потенциально может уйти?

Кирк пожал плечами.

– Навскидку – Украина, Беларусь, страны Балтийского региона, на самом верху – Финляндия и Норвегия. Больше всего шансов, что он попытается уйти через Беларусь – там ослабленный контроль границы.

– И?

– И все, – развел руками Кирк, – о чем я и говорю. Его там тут же возьмут, вообще без шансов. Никуда он не денется.

– Значит, будет идти по другим направлениям, Кирк.

– Он выберет самое очевидно, Хелли, – покачал тот головой, – и его возьмут.

– Кирк, твою мать, только что это обсудили. Мне не нужно, чтобы ты в него верил. Я тоже в него не верю, если хочешь знать. Но мне важно отработать все наши шансы. Любая другая страна – если он успеет туда прорваться до дедлайна – мы его не бросаем. Так?

– Да, да, хорошо.

– Ну так что тогда? Ты говорил про десять дней. Сколько еще у нас?

Кирк покачал головой.

– Ну, если реалистично… Сколько дней сделают нам погоду?

– То есть ты все же можешь с ними торговаться?

– Да нет уже, нет, не могу. Они хотели вчера уже все сворачивать, но я сказал, что до конца недели нам обязательно нужно еще раз все взвесить. Ну, черт, не знаю, до середины недели?

– Среда до конца дня. Так?

Кирк молча посмотрел на девушку.

– Тогда четверг.

– Хелли…

– Пусть дадут еще один день, для них ничего не изменится. Пусть будет четверг!

Хелли видела, что Кирк сможет. Но никто не запрещал неодобрительно качать головой. Впрочем, она не обязана была за этим наблюдать.

– Я в уборную. Где она тут, не знаешь?

– В коридор и направо, – кивнул Кирк. – Там не заблудишься.

– Благодарю, – Хелли снова превратилась в сплошное очарование.

Туалет тут был один, и, конечно, была очередь. Хелли улыбнулась парнишке, подпиравшему в коридоре стенку напротив двери в уборную. Встала рядом. Он не отрывал от нее взгляда.

– Эй, малышка, как тебя зовут?

Хелли повернула голову в его сторону. Мужчина боеспособного возраста, скорее даже призывного – лет двадцать пять, рост чуть выше среднего, одет в джинсы и толстовку. Акцент шотландский, сильный, не эдинбуржский. Явно под веществами, хотя что происходит вокруг – соображает.

Никакой опасности не представляет.

– Роузи, – ответила Хелли. – Прости, у меня ужасно болит голова.

Обычно этого намека достаточно. Но не сейчас.

– А я Джейме, – сказал он, – поняла? Как Ланнистеры! Любишь Ланнистеров?

Хелли обладала большим количеством жизненно необходимых навыков, но находчивости при общении с обкуренным шотландским биомусором среди них точно не было. Она просто повторила с неизменной улыбкой на лице.

– У меня болит голова, извини, пожалуйста.

Джейме продолжил говорить. К нему приехали друзья из Глазго – вон они, двое парней за стойкой, – а сам он был из Лита. Лит – это вообще-то отдельный город, это тебе не Эдинбург, Лит – для настоящих пацанов. Именно в Лите снимали фильм “Трейнспоттинг”. Она его не смотрела? Как же, ей срочно нужно его посмотреть! Про героиновых наркоманов. Да, в Лите всякое вообще происходит – вот его кореша просто в восторге от города. Но и в Эдинбурге он бывает. А в этот бар его случайно занесло, ему тут не нравится. Только сегодня ему повезло как никогда – ведь он встретил красотку Роузи.

Наконец уборная освободилась, и, когда Хелли проходила мимо Джейме, тот попытался положить руку ей на талию. Хелли увернулась, сделав вид, что не обратила внимания.

Когда она вышла, Джейме ее ждал. Он довольно неловко постарался перегородить ей дорогу – так, чтобы это не выглядело слишком угрожающе, но чтобы она понимала, что он настроен серьезно.

– Слуш, Роузи, – она с трудом понимала его акцент. Спасало только то, что он говорил довольно медленно, и то, что ей было абсолютно безразлично, что он там пытался промямлить. – Поедем с нами, покажем тебе Лит, доки, воду… Ха! Там круто, Роузи, сейчас только я ребятам свистну. Они тебе понравятся. Погоди, пойдем со мной, не пожалеешь…

– Отойди, пожалуйста. Я не одна, и мне уже надо уходить, – Хелли продолжала улыбаться. Со стороны это выглядело как дружелюбная беседа двух приятелей.

Боковым зрениям Хелли увидела, что Кирк их заметил и, подхватив ее верхнюю одежду, был готов выйти вместе с ней. Им следовало привлекать как можно меньше внимания, поэтому покинуть заведение было отличным решением. Он наблюдал. Не вмешивался.

– Роузи, крошка, ну хорош тебе, – Джейме был доволен собой и широко улыбался. От него разило перегаром в перемешку с каким-то сладковатым запахом. – А ты что, из Америки? Я же слышу, ты американка. Обалденно выглядишь!

И тут он положил ладонь правой руки поверх ее плеча. Хелли еще раз инстинктивно сверилась со своими ощущениями: он не притворялся, он действительно был не в самом адекватном состоянии, при этом он не был настроен на враждебные действия. По-прежнему никакой опасности – это и вправду был не самый умный, не самый образованный парень, который просто обнаглел и решил поприставать к девушке в баре.

Ей было достаточно прикрикнуть на него и пройти. Его друзья сидели у бара и не обращали на них внимания. Кирк бы тут же включился и они бы вышли. Все бы закончилось, никто бы не пострадал.

Хелли накрыла его ладонь своей. Зацепилась за его средний и безымянный пальцы. Медленно начала отводить руку вправо, понемногу поворачивая запястьем.

Сначала он не поверил своему счастью: ему показалось, что она ответила ему взаимностью. Потом на его лице появилось удивление: он не мог связать улыбку, с которой красивая молодая девушка в водолазке и джинсах продолжала смотреть ему в глаза, с нарастающим дискомфортом в запястье. Через мгновение Хелли с удовлетворением заметила по выражению его глаз, что он начал чувствовать боль. Она продолжала отводить руку вправо, доворачивая корпусом, чтобы дать себе больше пространства. Теперь ее улыбка сменилась доброжелательным, но сосредоточенным выражением – она наблюдала за эмоциями Джейме, как ребенок, впервые взявший в руки хомячка, наблюдает за забавными попытками зверька выбраться.

Хелли заметила, что Кирк встал и начал пробираться к ней. Джейме все понял. Он еще не нашел слов – все происходило очень быстро – но уже издал невольный стон. Его пальцы были согнуты под неестественным углом, а боль в запястье вот-вот заставит его опуститься на четвереньки.

Хелли было достаточно отпустить руку парнишки и уйти.

Она резко довернула вправо и дернула рукой на себя, не услышав – музыку сделали погромче – а скорее почувствовав хруст ломающихся пальцев Джейме. Она продолжала смотреть ему в глаза – он даже не смог закричать, его голос тут же сорвался в нелепое мычание.

Хелли по-прежнему молчала. Перед тем, как выпустить из захвата его ладонь, с силой нажала вниз, заставив его с воем встать на колени. Послышался щелчок – финальным движением она сломала ему ладьевидную кость запястья.

Джейме сидел на полу, по его лицу текли слезы. От болевого шока он не мог связать двух слов.

Кирк уткнул ладонь в спину Хелли, подталкивая ее к выходу. Уже на пороге они услышали крик – Джейме, наконец, понял, как больно ему было.

На улице было темно, но ветра не было. Облака разошлись. Они обогнули здание, свернули на узкую улочку, чтобы поскорее затеряться. Пока там разберутся, что к чему, их уже будет не найти. Еще Кирк надеялся на то, что парень будет не слишком быстр на то, чтобы сознаться в том, что его уложила женщина.

– Знаешь, Хелли, – сказал он ей, когда они чуть сбавили шаг. – Меня всегда удивляло, как меня взяли в Черный Сквадрон, – когда она выпросительно на него посмотрела, он добавил: – Ведь я не психопат.

– Ты просто себя плохо знаешь.

– Да уж, возможно. Зато я точно знаю, что в этот бар мне дорога заказана. А мне там понравилось!

Хелли посмотрела на Кирка.

– Ты пришел в бар с репутацией и первым делом заказал у них безалкогольное пиво. Тебя бы туда и так больше не пустили бы.

Через несколько минут они перешли дорогу и пошли вверх по улице Leith Walk.

– Мы с тобой не договорили, – сказал Кирк.

Хелли кивнула.

– В чем дело? Что это вообще за цирк был с утра?

– Есть основания полагать, что нас сдали.

– Хм. Это бы многое объяснило. Кто?

Кирк пожал плечами.

– Понятия не имею. И какие у Центра основания – тоже не знаю. Подозревают всех сейчас. В первую очередь, конечно, британцев.

Да, это объясняло то, что на брифингах в посольстве их сторона перестала делиться реальной оперативной информацией.

– Что думаешь? Не хочется торчать тут в режиме “никому не доверяй”. Это утомляет.

– Еще бы, – согласился Кирк. – Наши уже работают, но теперь ты понимаешь, что пока мы не поймем, что делать с русским – и со всей группой, нам остается только сидеть тут и наблюдать. Надеяться, что наши что-то раскопают. Руки связаны. У меня завтра чекапы с нашей контрразведкой. Тебя тоже подключат, жди.

Хелли выругалась сквозь зубы. Слишком много неизвестных переменных, и слишком мало возможностей для того, чтобы проявить инициативу. Сидеть и ждать – хуже всего. Именно поэтому их так торопили. Именно поэтому существовал такой большой риск, что, даже если русского не возьмут, то группу все равно расформируют, всю информацию удалят, и бедный парнишка никогда больше не узнает, что вообще произошло. И всегда будет в бегах – их контрразведка подвесит дело, но никогда не откажется от того, чтобы заполучить его.

– Кирк, до вечера четверга, понял? – сказала она ему, когда они прощались.

Ее напарник кивнул. Добавил:

– И… Хелли… Посмотрим, что скажут наши, но я уверен, что это не британцы. Подумаешь над этим?

Хелли все поняла.

– Кирк, черт, только не вздумай об этом сам сказать на брифинге. Они же сразу все свернут. Ему тогда вообще не оставят шансов, – пауза. – Пожалуйста.

Кирк покачал головой. Развернулся, и зашагал к своему дому. Бросил через плечо:

– Лучше бы ему как можно быстрее выбраться. Мы едва протянем еще пол-недели.

Ветер снова нагнал облаков. Хелли накинула капюшон. Кто, кто это мог быть?

У Хелли были догадки, но и только. Однако, она была уверена, что Кирк прав: предатель был в проектной группе разработки.

Значит, у него был прямой выход на Антона.

Глава 9: Серый человек

серый человек

Виктор снарядил меня на славу – а я-то думал, что был полностью готов к поездке уже после нашего визита в магазин. Во-первых, он выдал мне рюкзак – черный, побольше моего, из какого-то очень крепкого и несгибаемого материала. Внутри – куча разных карманов и отделений, снаружи – сетка петель, которые он назвал “молле”. Выяснилось, что это система креплений, которая использовалась на военной экипировке – с ее помощью, например, можно было крепить подсумки на бронежилет, или армейскую медицинскую аптечку на рюкзак – что Виктор и сделал, проворчав, правда, что без соответствующей подготовки я вряд ли смогу ей нормально воспользоваться.

В приемах оказания первой медицинской помощи я совершенно ничего не смыслил, и вид крови считал крайне непривлекательным, поэтому мы сошлись на том, что будем изо всех сил надеяться, что аптечка не понадобится, но пусть будет при себе.

О чем Виктор успел мне рассказать, так это о базовых правилах ориентирования на местности – как вы понимаете, мне, как человеку, счастливо прожившему свои первые двадцать пять лет, и несчастливо – последующие два, – в Москве, научиться нормально пользоваться компасом и бумажной картой приходило в голову только дважды, и оба раза – в глубоком детстве. В первый раз – после прочтения “Острова Сокровищ” Стивенсона, чтобы правильно искать зарытые клады и при случае пуститься пиратствовать по морям, во второй раз – после прочтения “Детей Капитана Гранта” Жюля Верна, чтобы не заблудиться, когда снова окажусь в лесах Патагонии.

На этот раз я тоже поначалу был скептичен, так как на ум пришли неизменные Яндекс-карты на моем айфоне.

Затем я вспомнил, что никакого айфона у меня больше не было, и начал постигать азы ориентирования на местности с помощью древних дореволюционных методик.

По окончании краткого ликбеза, который, как я надеялся, мне тоже не пригодится, Виктор вручил мне туристический компас, прикрепленный к планшету-линейке (“тебе бы еще часы с компасом не помешали для подстраховки, ну да ладно уже”), а также: складной нож (“всегда лучше иметь минимум два ножа при себе”), две пачки армейских сухпайков (“это наши, российские, так что они так себе на вкус, зато когда голодный – все за раз не съешь, то, что надо”), коробку ветростойких и долгогорящих спичек (“на них написано, что они влагоустойчивые, но в прорубь с ними не прыгай”), сигнальный пистолет с двумя патронами (“можно вверх, можно по медведям”), моток паракорда с двумя карабинами ярко-фиолетового цвета (“веревка всегда может пригодиться – подвязать, усилить, закрепить…”), и… явно было что-то еще, что я вместе с остальным распихивал по отделам рюкзака, но запомнить все было нереально.

С ребятами мы договорились встретиться на выезде из Питера в полседьмого утра. Поэтому мы с Виктором стартовали уже в восемь, ориентируясь на то, что всю ночь придется провести в пути.

Мне было грустно уезжать. С одной стороны, было просто очень странно и непривычно поднимать рюкзак – объемный, тяжелый, и все же всего лишь один рюкзак, – и осознавать, что там – все, что у меня теперь есть. Наверное, было бы легче, если бы последние полгода я не потратил на поиски нового жилья и попытки там обустроиться.

С другой стороны – и это было еще более странно – изба Виктора стала для меня своеобразным домом, или пристанищем. Пристанищем, где я чувствовал себя в безопасности. Да, здесь была спартанская обстановка, и да, у меня тут был не самый просто график. При этом, однако, здесь было по-своему уютно, и я знал, что вокруг – люди, с готовностью протянувшие мне руку помощи.

Когда в следующий раз я испытаю это чувство?

Первые несколько часов ехали почти молча. Даже Спайк свернулся калачиком на заднем сиденье и делал вид, что спит. Слегка за полночь заехали на заправку, купили там по сэндвичу и кофе – мне не возбранялось поспать, но я прекрасно понимал, что в такой обстановке смогу заснуть только под утро.

– Виктор, – в какой-то момент сказал я. – Я даже не представляю, смогу ли тебя когда-нибудь отблагодарить. Это все настолько фантастично, настолько… да какой там, у меня и слов-то нет, серьезно, – я покачал головой.

Я хотел продолжить, но Виктор меня прервал.

– Антон, – он покачал головой, – не благодари. Серьезно. Во-первых, я просто помогаю другу – как могу. Я делаю доброе дело. Сделать доброе дело – это уже само по себе награда. Знаешь ведь, еще Марк Аврелий это говорил?

Я улыбнулся. На мудрость античных стоиков возразить мне было нечего.

– Ну и есть еще кое-что, – произнес Виктор медленно, вглядываясь в даль дороги. – Мне же твой отец жизнь спас. – Я затаил дыхание. Спас жизнь? Я впервые об этом слышал. – Мы совсем молодые были… Вместе тогда еще работали. Были, скажем так, в командировке… Он жизнью рискнул, вытащил меня считай с того света. Не обязан был – если бы за мной не полез, никто бы ему слова не сказал, и совесть бы его чиста была. То была… моя глупость. И он за нее ответил. Повезло, конечно… шансы были против нас. И в итоге – он мне подарил вот уже двадцать восемь лет, Антон. Двадцать восемь лет жизни. Он меня спас, ну а я его… ничего я не смог поделать, когда твоих не стало. Я его выручить не смог. Так что я в неоплатном долгу перед ним, и долг этот я никогда уже не верну. Но я хотя бы чуть-чуть могу попытаться. Поэтому, Антош, я могу только спасибо сказать за то, что могу тебя поддержать.

– Ого… Папа никогда не говорил об этом.

– Нет, конечно нет, – улыбнулся Виктор. – Зачем об этом кому-то рассказывать? Марк Аврелий, вспоминай! Возможность сделать добро – вот истинная награда. И ничего больше не нужно – ни почестей, ни какой-то особой благодарности. Твой отец это понимал. Он свою награду получил в тот самый момент, когда вытащил меня.

Я засомневался, задавать ли довольно очевидный вопрос. Виктор заметил. Снова улыбнулся. Грустная улыбка – как-будто когда вспоминаешь времена сложные, трагичные, но безвозвратно ушедшие, и оттого почему-то испытываешь по ним странную, ненатуральную и необъяснимую ностальгию.

– Как-нибудь с тобой встретимся, – сказал он, – когда вся эта неразбериха закончится, и я тебе много всего расскажу о твоем отце. Знаешь, я о таких говорю – “Человек”, с большой буквы. Таких один на миллион – и то, если повезет. Сейчас давай о другом подумаем: нам надо помочь тебе выжить!

– Ха, это точно, – кивнул я, вслед за Виктором перемещаясь из времени безвозвратно ушедшего в наше, настоящее. Или в то, которое таковым кажется.

Уже светало. Я совсем пропустил этот момент.

– Тебе бы немного поспать все же, – сказал Виктор, – но вначале у меня для тебя есть пара важных советов. Считай их финальными наставлениями мудрого старца перед первой битвой.

– О, давай, не помешает.

– Антон, первое. Так получилось, что ты… попал в другой мир. Ты, – не обижайся только, я без негативного подтекста, – типичный городской житель. Все удобства, работа за компьютером, отопление регулируется, люди вокруг вежливые, – сам понимаешь, о чем я. А сейчас ты попал в другой мир. Знаешь всякие низкопробные книжки про попаданцев, когда человек из нашего мира оказывается либо в прошлом, либо в далеком будущем? Вот ты, Антон – попаданец. В этом мире другие законы, тут по-другому оценивается успех, тут нужны другие навыки, а еще тут тебя могут убить. И наша с тобой главная проблема – ты попал в новый мир совершенно неподготовленным, и мы не знаем, надолго ли это.

Пауза. Любопытная мысль. И не сказать, что самая приятная.

– Так вот, Антон, нужно рассчитывать, что это надолго.

Я ожидал, что Виктор в один прекрасный момент скажет мне нечто подобное. Да я и сам думал на эту тему, но старался отгонять именно эту мысль – казалось, что она упадническая. Меня, особенно в начале всей этой истории, поддерживала мысль противоположная – что очень скоро все закончится и вернется на круги своя, нужно только перетерпеть. Но сейчас я уже начал понимать, что такой настрой был вреден. Во-первых, он расслаблял. Во-вторых, он был ложен.

Ничего быстро не закончится.

Виктор продолжил.

– Это значит, что нужно серьезно взяться за навыки, которые помогут тебе в этом мире выжить. Физическая подготовка первостепенна. Она поможет тебе не только эффективно убегать – а это, поверь, тебе еще много раз пригодится, но и – помнишь, в здоровом теле здоровый дух? – ясно мыслить. Голова – самое главное, Антон, но если ты не выспался, у тебя болят ноги и поясница, и ты ощущаешь себя крошечным и беззащитным – об оптимальных решениях не будет и речи. А ты себе такой роскоши позволить не можешь.

– Но мне сложновато сейчас будет придерживаться нашего распорядка и делать зарядку по утрам, в пути-то особенно…

– При желании все возможно. Понятно, что жизнь тебя побросала и еще побросает. Но я же тебе говорю – голову включай. Все в голове. Пусть у тебя там будет общая физическая подготовка гореть маячком наипервейшего приоритета.

Звучало убедительно, но Виктор добавил.

– Иначе ты не выживешь.

Он снова немного смягчился.

– Ну и помни, что я говорил о чаше, которая должна быть пустой, чтобы быть наполненной чем-то, что действительно важно в определенный момент. Мы тут с тобой сейчас при всем желании и времени не сможем учесть все ситуации, так что – держи свой разум открытым, будь наблюдателен, думай, какие новые навыки тебе могут пригодится. Спрашивай совета – правильный человек в ответ на правильный вопрос может тебе дать такое знание и такую мудрость, до которой сам ты не дойдешь, даже перечитав тысячу книг по теме.

Интересная мысль. Утвердительно качнул головой, продолжая наблюдать за дорогой.

– И второй момент, – продолжил Виктор, – есть такое понятие – “серый человек”. Серый – то есть неброский, сливается с окружающим миром. Это не значит, что ты должен быть в мультикаме с головы до пят, иногда как раз наоборот – все от обстоятельств зависит. Это про то, что важно думать наперед и быть наблюдательным. Отправился в пеший переход? Нет проблем, никто тебе не предъявит за огромный рюкзак и армейские ботинки. Гуляешь по Парижу? Тогда не стоит наряжаться так, будто ты только что с полигона – надень ты гражданские брючки и туфли, а свои штанцы с наколенниками дома оставь. Бегать и прыгать, конечно, не так удобно, но зато меньше внимания и шансов, что тобой кто-то заинтересуется. Тобой и так уже слишком сильно интересуются.

– Вот уж точно, – согласился я. – Серый человек, значит, говоришь.

– Именно. Сливайся с толпой. Смотрел же кино про Борна? Про спецагента, которого по всему миру ловили, а он постоянно уходил от преследования? Он не выглядел, как Джеймс Бонд – скорее, как простой работяга из простого района, который потом накинул плащик поприличнее, чтобы пускали в рестораны. Отличное прикрытие. Все обращают внимание на то, как ловко он там бегал и дрался, а на самом деле гораздо важнее было то, насколько легко он мог затеряться в толпе. И другие агенты тоже – все по гражданке, так, чтобы не выделяться. Так-то! Учись.

Мы остановились еще один раз, уже глубокой ночью – подзаправиться и выкинуть стаканчики из-под кофе. После чего я, едва прикоснувшись головой к подголовнику, уснул.

Приехали прямо по часам: минут за пятнадцать до условленного с Олегом времени. Мы договаривались встретиться на автозаправке за городом. Я проснулся, только когда машина остановилась, огляделся – темно, конечно, но различил едва виднеющийся снег на обочинах и желто-красные огни магазинчика с вывеской.

Вздохнул. Услышал, как засуетился Спайк на заднем сидении – голоса не подавал, просто не мог уже усидеть на месте.

А, быть может, ему тоже стало немного грустно.

Виктор улыбнулся.

– Ну, на месте.

Я кивнул, молча открыл дверь, вышел на морозный воздух. Запахнул куртку, застегнул ее на пару кнопок. Потянулся, размял круговыми движениями плечи. Виктор тоже вышел, приоткрыл заднюю дверь – чтобы не выпускать Спайка – и вытащил мой рюкзак.

Захлопнул дверь, поставил его на асфальт рядом со мной.

Только после этого меня потихоньку начало догонять осознание того, насколько круто сейчас менялась моя жизнь. Я не просто покидал родные края – видимо, навсегда, – и родных друзей, но делал это в сумасшедшей спешке, максимально непредсказуемым и рискованным образом, да и друзья оказались не просто друзьями, а теми, кто рискнул ради меня своей безопасностью. Как минимум. И сейчас мне больше всего на свете не хотелось их покидать.

Увидимся ли мы когда-нибудь снова? И как я буду там, один, без всех?

Виктор, конечно, догадался о моих мыслях. Но он-то знал, что с этим делать.

– Так, боец, – он хлопнул меня по плечу. – Не расслабляемся. Впереди долгий путь, и мы его пройдем, Антон. Не расстаемся – будем с тобой на связи, и, конечно, еще увидимся. Но сейчас важно не останавливаться, идти вперед! Решение принято, теперь только вперед!

– Да, – я кивнул. – Все так. Спасибо тебе огромное за все. У меня слов нет.

– Ты давай не сдавайся, а слова – дело десятое. Ну? Прорвемся, Антош!

– Так точно, – улыбнулся я.

Мы обнялись. Виктор развернулся, сел в свой верный Лэнд Крузер. Двигатель он не глушил – и я успел только помахать рукой Спайку, который прильнул к стеклу, провожая меня в мой путь на север.

Я остался совсем один. Временами налетал довольно морозный ветер, хотя – весна же! – на улице был явно плюс. Конечно, я не выспался – сколько там, пару часов всего подремал, наверное? – но в сон не клонило. Наоборот, все чувства обострены, я ощущал себя собранным, готовым в любую секунду закинуть на плечи рюкзак и идти столько, сколько потребуется. В ушах не было привычного шума – знаете, когда оказываешься в тишине, и сам удивляешься, как это вы раньше не замечали, что у вас в голове какой-то странный свист? Ничего сейчас не было. Тишина, только редкие машины проносились по шоссе на север. Воспринял это как хороший знак. Зрение и слух будто обострились. Еще чуть-чуть, и я буду готов возомнить себя сверхчеловеком.

Я услышал гул моторов еще до того, как вдали показался свет от фар.

Ну, что же. Поехали.

Махнул рукой – скорее для проформы, я тут был один – с рюкзаком, на обочине дороги у заправки. Рядом со мной остановилось два внедорожника. Спереди – белый Лэнд Крузер 76 на объемных покрышках с большими протекторами, усиленным бампером, шноркелем, и дополнительным светом. Очень редкая модель, которую в России частным покупателям даже и не продают, мечта любого путешественника-экспедитора. Стоит как новая Тесла. Сзади остановился темный Ниссан Патрол, дверь которого открылась, и навстречу мне вышел Олег.

– Ну здарова, мужик! – мы пожали друг другу руки.

С Олегом мы работали в той самой большой компании, название которой всем известно, первый год, как я только туда пришел. Он уже тогда был старшим дизайнером, и сейчас руководил на пару с партнером своим дизайн-бюро. Олега мы называли “викингом” за его внешний вид – светловолосый, ростом еще выше меня, с выбритыми под ноль висками и собранными сзади в хвост длинными волосами. В первый же день нашего знакомства инстаграм мне порекомендовал подписаться на его страницу – оказалось, он увлекался косплеингом и был известен в определенных кругах своими образами ведьмака Геральта и какого-то кровожадного варвара, максимального непохожего на то, как я себе представлял Конана, когда зачитывался Робертом Говардом.