Текст книги "Дебют (СИ)"

Автор книги: Артур Невский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 22 страниц)

Глава 16: Не по душам-1

не по душам

Я стоял в оцепенении, по-прежнему не желая шевелиться и надеясь, что это странное наваждение пройдет само собой. Первой мыслью было притвориться, что я не понимаю русского, но потом я подумал, что уж если этот человек вычислил меня еще в Финляндии, прилетел за мной в Турцию, и не потерял меня в Стамбуле – то уж он-то точно знает, кто я такой и откуда я.

Так что тогда делать?

И кто это, черт возьми?!

Я предательски медленно повернул голову в сторону своего собеседника. Присмотрелся получше: роста среднего, даже немного ниже среднего, по стилю вылитый советский интеллигент с нотками двадцать первого века: твидовый коричневый пиджак поверх белой рубашки, серые брюки, черные ботинки, на руке – небольшие классические часы с круглым белым циферблатом. На вид лет пятьдесят или чуть больше.

Соображай, Антон, соображай. Скручивать и паковать в фургон он меня явно не собирается – прислали бы кого-то покрупнее, да и смысл со мной знакомиться в галерее? Меня можно было легко поймать, пока я гулял по стамбульским улочкам, и никто бы меня тут не хватился.

Значит, он пришел познакомиться, поговорить. Но о чем?

Нужно разговаривать, выяснять. Стоит ли притворяться? Стоит ли скрывать, что я с трудом понимаю, что происходит?

Если уж он меня нашел, и знает, кто я, то о моей ситуации он, похоже, знал больше меня самого. Так что смысла что-то от него скрывать нет. Если не считать…

Слишком долго думаю!

– Здравствуйте, – спокойным, выражающим очень умеренное любопытство, тоном ответил я ему. – Про возвращение в родной дом еще пока не думал. У меня, как вам, видимо, уже известно, была проблема скорее противоположного характера.

Он улыбнулся.

– Не стану лгать, слышал, что вас заставили несколько поволноваться.

Теперь уже улыбку изобразил я.

– О, это преувеличение. Просто отправился в отпуск несколько ранее запланированного.

– И как вам Стамбул?

– Стамбул прекрасен, такой величественный город! Планирую остаться здесь на подольше, я в восторге от местного гостеприимства.

– Даже так! – на лице моего собеседника появилась хитрая улыбка. – Вы знаете, а по моим данным вы искали подходящий самолет на Paris (он произнес это, по-французски выговаривая ‘r’), а в Стамбуле оказались едва ли не случайно.

Так. Получается, работал он по мне очень обстоятельно. Не поленился сходить и поговорить с той девушкой на стойке, у которой я спрашивал про наличие билетов. Неужели ФСБшник? Но зачем тогда столько разговаривать со мной?

И главное: он мне в итоге враг или кто?

– А вы, стало быть, разочаровались моим выбором? Вам хотелось во Францию?

Мой собеседник издал короткий смешок, покачал головой. Затем отвернулся, снова разглядывая картину.

Шутки закончились.

– Сейчас вы в безопасности, Антон, но это совсем ненадолго. Везде, откуда вылетают самолеты на запад, вас выследят и возьмут, так что едва ли вам стоит надеяться на то, что вас так легко отсюда выпустят.

Он посмотрел на меня.

– Давайте побеседуем с вами в более удобном месте. Не волнуйтесь, мы будем на людях. Это ненадолго – если захотите, потом сможете снова наслаждаться столицей. Однако, если позволите высказать свое мнение, вам будет не до того. Что скажете?

Я вздохнул.

– Пожалуй, с моей стороны было бы немудро отказываться от такого предложения.

– Соглашусь, – ответил мой собеседник. – Что же, в честь вашего умного поступка, Антон, давайте будем считать, что меня зовут Соломон, – сказал он, и мы пожали друг другу руки.

Соломон был немногословен, но даже так все равно мгновенно располагал к себе – я это понял, как только прошел первоначальный шок от такой встречи. Двигался неторопливо, но уверенно, аккуратно вторгался в личное пространство, был внимателен и подчеркнуто вежлив. Из галереи мы вышли через черный вход – дверь оказалась открыта. Покинув территорию дворца, у дороги старым методом поднятия руки остановили такси. Когда мы сели, Соломон разборчиво , так, чтобы я услышал, назвал адрес, одновременно показывая его на карте своего смартфона – это было в соседнем районе, недалеко от того места, где я жил – думал ли он в этот момент о моем удобстве, или же хотел еще раз намекнуть мне на то, что знал, в каком отеле я остановился?

Пока ехали в такси, молчали. Гадать, кем же был мой новый знакомый, сейчас, до обстоятельного разговора с ним, не имело смысла, но я не мог удержаться от того, чтобы не попытаться просчитать варианты хотя бы методом исключения. Кто мог знать, что я окажусь в Финляндии? Именно там Соломон, судя по всему, установил за мной слежку. Олег. В принципе, Сева тоже – уж два плюс два сложить у него ума бы хватило. Да и вся остальная экспедиционная группа тоже, на самом деле. Значит, если кто-то из них раскололся – опять же, это мог быть Сева, который и не считал себя обязанным хранить в тайне свои догадки, – то и ФСБ. Могли ли они так быстро поменять тактику и, сменив гнев на милость, начать со мной переговоры, раз уж я оказался в другой стране? Вариант этот не выглядел правдоподобным, если честно, а Соломон не выглядел моим врагом – по-крайней мере, сейчас.

Но и на друга, которого послал, скажем, Виктор, он тоже был не похож – иначе бы не стал напускать на себя флер таинственности.

Кто же он такой?

Приехали быстро. Выйдя из автомобиля, удостоверился – мы действительно оказались на улице Анкара, в одном из самых оживленных туристических районов Стамбула. Позади нас остался Босфор и Новая Мечеть, мелькавшие минареты которой я заметил издалека, когда мы проезжали по Галатскому мосту, впереди, по левую сторону – дорожки, которые вели к собору Святой Софии и Голубой Мечети.

Соломон расплатился с водителем, и мы вышли из автомобиля. Я огляделся по сторонам.

– Давайте сядем в любое из этих кафе, какое вам симпатичнее, – предложил он мне.

Мы прошли метров двести в перед по дороге, лавируя между толпами туристов. Конец марта – едва ли разгар местного туристического сезона, но погода была уже довольно приятной, и в историческом центре города народу было не протолкнуться. Выбор заведения оказался непростой задачей – я привык к уютным кофейням в скандинавском стиле с лофт-интерьером, стойками и столами, обшитыми деревом, в которых молодые люди в клетчатых рубашках и джинсах из сырого денима и девушки в светло-голубых блузках и вязаных свитерах сидят перед своими макбуками и медленно пьют флэт-уайты и маття-латте, а на фоне играет меланхоличный инструментальный нью-джаз или кантри.

Здесь же был базар. Базар и хаос. Базар и хаос были повсюду, и от них было не спастись. Турки-мужчины сидели с пиалами темного отвара, который тут называли чаем, и сигаретами наперевес, а женщины выглядели так, будто только-только сбежали с кухни одним глазом посмотреть на столичную жизнь и закупиться мясом и овощами. Внутри каждое заведение тоже выглядело одинаково – столики и стулья из дешевого белого пластика и грязные кафельные полы серовато-мутного цвета.

Через пару минут я сдался и перестал выбирать место поприличнее, и мы расположились внутри небольшого кафе, сбоку от входа – так, чтобы было видно всех, кто входил в заведение, но нас с улицы приметить было почти невозможно.

Принесли кофе. Соломон выглядел расслабленно и никуда не торопился.

– Вы расскажете, кто вы и откуда меня знаете? – не выдержал, наконец, я.

– Нет.

Ну вот, а я-то надеялся на разговор по душам. Мой собеседник вздохнул. Беспечной улыбки больше не было. Он продолжил, глядя на мое вопросительное выражение лица.

– Сейчас не важно, кто я. Давайте скажу так, чтобы вам было спокойнее: к спецслужбам вашего отечества я отношения не имею.

Я покачал головой. Взял чашку кофе, сделал глоток. Варево, которое мне принесли, было отвратительным – пережаренные второсортные зерна сделали его горьким, и даже молоко, которое я попросил добавить, мои страдания не облегчило.

– Хорошо, – согласился я. – Тогда зачем мы встретились?

Невольно бросил взгляд на наручные часы Соломона: циферблат кремового цвета с надписью Eterna Automatic и пятью точками, образующими геометрическую фигуру пентагон, арабские цифры, дата на позиции трех часов. Было почти четыре часа пополудни.

– Вот это в точку, – ответил Соломон. Сам он пил чай – видимо, уже пробовал местный кофе, и решил не рисковать. – Мы увиделись, чтобы познакомиться.

Он замолчал, сделал еще один глоток чая. Я продолжал молча смотреть на него. Что меня смущало в том, как он разговаривал? Было в этом что-то необычное, но я не мог понять, что именно, да и сосредоточиться на его словах мешало то, что было просто не до этого.

– Так вышло, что я немного знаю о вашей ситуации. Надо сказать, я удивлен, что вам вообще удалось уйти – но, что же, я ожидал, и даже надеялся на то, что вы будете успешны. Однако, мне хотелось бы дать вам небольшое наставление – сейчас не стоит успокаиваться. Как я уже сказал, сейчас вы не в меньшей опасности, чем были дома.

– Что мне угрожает?

– А какая у вас сейчас цель?

Вряд ли я сейчас был в ситуации, где можно по праву возмущаться, что на мой вопрос он ответил вопросом.

– Я просто хочу понять, что происходит, – я только развел руками. Это же очевидно.

– Может быть, так, да. Но как только вы хоть немного это поймете, что вы будете делать дальше? Какие цели вы поставите себе, когда туман войны немного отступит, и вам покажется, что вы начали понимать, в чем дело?

– Этого я сказать не могу… Я даже не понимаю, в чем оказался замешан, какие уж тут планы.

Я осекся. Всего несколько дней назад, когда я практически с таким же наивным упорством разыгрывал непонимание перед Александром, бывшим офицером ГРУ, меня уже поймали на лжи – на лжи, в первую очередь, перед самим собой.

Вот и Соломон хитро прищурился.

– Молодой человек, ну вы же понимаете, что дела, с которыми вы волею судьбы оказались связаны, довольно велики по своей значимости? И что в них замешаны важные и влиятельные люди, со своими четкими целями? А за ними стоят большая власть? Это же вы понимаете?

Я кивнул.

– Да, кажется, что да.

– Так вот подумайте, – он наклонился ко мне поближе. – Подумайте: нужен им человек, соучастник, то есть вы, не вполне еще выяснивший, что ему делать, как только он поймет, в чем же он все таки замешан? Так ведь еще и участники, скажем так, пусть будет не конфликта, но сюжета, не вполне знают ответ – он за них, он не за них, он за кого-то еще, может быть?

– Вряд ли.

– Именно.

Молчание. Я повернул голову направо, потом налево – ничего подозрительного, все заняты своими делами.

– Меня хотят убить? Но я же ничего толком и не знаю.

Соломон пожал плечами.

– Хотят убить или не хотят, мы этого знать не можем. Даже ваши соотечественники едва ли будут от вас моментально избавляться, хотя они-то, насколько мне известно, наиболее обидчивы. Но никто вам точно ничего не пообещает, если честно. Сами понимаете. А вот заполучить вас – этого они точно хотят. И, видите ли, иная, скажем, оппозиционная им команда – они тоже хотят вас заполучить.

– Но я же не причинил никому вреда, – возразил я. – Я готов рассказать, ну, встретиться, с этой «другой» стороной, если мне ничто не угрожает. Это с ними я работал, получается?

– Антон, погодите, не спешите, – Соломон приподнял руки, развернув ладони в мою сторону, как бы останавливая меня, – вы делаете слишком много поспешных, и оттого весьма опасных выводов. Я не заявлял, что вам нечего бояться. Я лишь указал на то, что еще одна вовлеченная в наш сюжет команда, кажется, не столь воинственна по отношению к вам, чем та, что пыталась вас отыскать, используя столь неэлегантные методы.

Ох уж мне эти «кажется». Никому нельзя верить.

– Послушайте, – я попытался мысленно встряхнуть себя, и начать продумывать свой план заново. – Но вы же знаете, куда я собирался – в Париж. Просто поехать к друзьям, попытаться обо всем забыть.

– Вот видите, вы сами еще не поняли, то ли вам нужно понять, в чем дело, то ли обо всем забыть. Я вас не обвиняю – вас жизнь к такому не готовила. Но и вы не удивляйтесь, если, находясь в таких сомнениях, обе команды, задействованные в нашем сюжете, посчитают, что лучше вас знают, что вам делать и куда идти.

Да что же ты пытаешься мне сказать…

– Послушайте, Соломон, – теперь я уже наклонился к нему поближе, едва ли не нависая над поверхностью столика, – но вы так и не сказали мне, чего же вы от меня хотите. Вы мой друг? Вы пытаетесь мне помочь? Что вы предлагаете мне делать? Зачем нам это знакомство?

– А, вот-вот, вы снова понимаете, чему следует уделить особое внимание, уважаемый Антон! Мне жаль, но если я вам скажу, что мы с вами находимся в таких отношениях, как вы сказали, я, пожалуй, буду не совсем честен. Мы с вами, знаете ли, пока лишь знакомые. Насколько тесное знакомство у нас получится – это мы узнаем позже.

– Ну уж вы-то со мной точно лучше знакомы, чем я с вами.

– Согласен, да, – покачал головой Соломон, – я с вами знаком в достаточной степени, чтобы понимать, что мы можем оказать взаимную помощь. Вот послушайте, как я вижу вашу ситуацию в динамике – и вы уточняйте, если я что-то напутаю, согласны?

Я кивнул.

– Вы ускользнули от ваших спецслужб. Они вас в чем-то обвиняют, и за что-то на вас обижаются. Возможно, кстати, за госизмену, – Соломон пристально следил за моим выражением лица, произнося эти слова: по моей реакции можно было понять, что мне известно, а что нет, смешивая факты с его собственными догадками и даже абсолютными выдумками. У него было преимущество, и мне не оставалось ничего, кроме как продолжать играть в его игру. – Своими силами вы ускользнули от них или нет, сейчас неважно – но вы должны понимать, что те, кто вам помогал, столкнутся с наказанием.

Кровь прилила к моему лицу, но я постарался себя не выдать. Мысль эта не была для меня новой или шокирующей – я просто пытался о ней пока не думать.

Соломон продолжил.

– Теперь, оказавшись там, где, по вашему мнению, вы в большей безопасности, вам хотелось бы перевести дух, отдохнуть, выспаться, выпить вкусный кофе и, возможно, съесть по croissant, – он снова произнес слово на французский манер, – с кем-то, кто вам близок. Были же такие мысли, да?

Я молчал. Соломон, если и не читал мысли людей, то был очень недалек от правды.

– Ну что же, допустим, что были. И вот тут вы сделаете большую ошибку. Точнее, вы ее, надеюсь, не сделаете, потому что я вам сейчас сообщаю о том, что это ошибка. Вам сейчас нельзя видеться с людьми, не замешанными в нашем с вами сюжете, ибо пользуясь ими можно либо выйти на вас, либо оказать на вас давление.

Мне было очень сложно попрощаться с круассаном и кофе, с которыми я уже мысленно практически устроился поудобнее на берегу канала Святого Мартина. Я, и еще один человек…

– Послушайте, не думаете же вы, что русские будут настолько далеко и долго меня искать? Я же…

– Антон, – перебил меня Соломон, – вы меня извините, я вам не отец и даже не близкий ваш знакомый, как мы выяснили, но не в вашей сейчас ситуации вам надеяться на вот это вот советское «авось» и недооценивать глубину, скажем так, вашей дилеммы. Тут мы подходим к еще одной ошибке, ибо ее вы наивно пытаетесь не замечать: еще одна команда в нашем конфликте – тоже не ваши союзники.

– Да, вы уже говорили об этом, – наверное, в моем тоне все же сквозило нетерпение. Я даже заметил, что Соломон поморщился – так ему это не нравилось, но комментировать это он уже не стал. – Но я просто так и не понял, как это должно влиять на мои дальнейшие шаги. Я ведь явно должен буду с ними, скажем, познакомиться.

Соломон утвердительно покачал головой.

– Это так, но включайте логику. Вы пока не знаете, чего от них ждать и что они захотят вас заставить делать. Но это ладно, вы как-никак на запад собираетесь, что это я – «заставить». Давайте так скажем – на чем они будут настаивать. Только не забывайте – как только вы начнете с ними общаться, они установят слежение за тем, какие сведения и от кого вы получаете. Кажется, вы об этом не подумали.

...

<продолжение – в следующей главе, которая будет опубликована ровно через неделю>

Глава 17: Не по душам-2. Интерлюдия – Ричард

Соломон утвердительно покачал головой.

– Это так, но включайте логику. Вы пока не знаете, чего от них ждать и что они захотят вас заставить делать. Но это ладно, вы как-никак на запад собираетесь, что это я – «заставить». Давайте так скажем – на чем они будут настаивать. Только не забывайте – как только вы начнете с ними общаться, они установят слежение за тем, какие сведения и от кого вы получаете. Кажется, вы об этом не подумали.

Вот тут Соломон был прав – я об этом действительно не подумал. Я так увлекся мыслью о том, что мы всей командой начнем наводить справки о наших таинственных заказчиках, что совершенно упустил тот факт, что если эти заказчики сами явятся мне навстречу – то это будет не конец истории, не «а, ну тогда все понятно», удар по рукам и пожелание всем удачи, а информационный колпак – мне скажут только то, что мне захотят сказать, и либо элегантно обрубят все концы, либо предложат снова работать на них. Обрубание концов мне не подходило – пока я не пойму, что происходит, я не пойму, что и по какой причине мне угрожает со стороны моей родной страны, гражданином которой я, вообще-то, все еще являлся. Второй путь – работа неизвестно на кого с неизвестно какими последствиями – это я уже попробовал, результат, мягко говоря, не дотянул до моих ожиданий.

Соломон увидел, как я задумался. Одобрительно кивнул.

– Замечательно, вижу, вы что-то поняли, – медленно проговорил он, все еще наблюдая за моей реакцией. – Итак, чтобы не допустить этой ошибки, необходима смена подхода, или, если хотите, отношения: «западная», давайте так скажем, команда – тоже не ваши союзники, и вам не только не следует слепо следовать их пожеланиям, но и было бы желательно как можно дольше не подпадать под их влияние.

Я покачал головой. Насколько это реалистично? А если они сами начнут меня искать? Или…

– Хорошо, но что если они сами меня начнут искать? У меня голова идет кругом от того, что я могу и что мне нужно сделать. Я потому и хотел отсидеться где-то, перевести дух, подумать, что делать дальше – это же невозможно! Я даже выспаться нормально не могу. А тут еще получается, что мне надо продолжать скрываться, и к тем, кого я знаю, не ездить… Мне просто провалиться куда-то? Остаться здесь и замереть на какое-то время?

Соломон назидательно поднял указательный палец.

– И вот тут, молодой человек, мы с вами подошли к самому главному – к следующей ошибке, что вы готовы были допустить. Попытаться затаиться, отсидеться. Это было бы самой главной вашей ошибкой, и знаете, почему?

Вопрос был, надо думать, риторический. Я подождал, пока Соломон, тщательно скрывая удовольствие от осознания значимости собственной мудрости, начнет сам на него отвечать.

– У вас не получится сделать так, чтобы вас не нашли, не получится отсидеться. Вы – как на ладони. В наш-то век! Вы можете избавиться от своего мобильного телефона, можете заходить в сеть с чужих девайсов, можете надевать маску, чтобы вас не узнали системы внешнего наблюдения – однако вы так или иначе попадетесь. Мы оставляем свои следы везде. Поэтому если вас уже пытаются вычислить – поздно убегать. Если вас ищут – это бесполезно, вас найдут. И если вас найдут в вашей нынешней ситуации – беззащитный котенок, не понимает, что к чему, – вас возьмут под опеку, вам будут указывать, что делать и что думать, и вы никогда не узнаете, в чем же вы на самом деле замешаны. И – далее следует лишь мое умозаключение – вы уже никогда не сможете жить собственной жизнью.

– Перспектива так себе.

– Согласен.

Я уже понимал, к чему клонил Соломон. И понимал, что и сам бы пришел к этим выводам. Роль его была в том, что он помог мне прийти к ним быстрее – или просто вовремя. Пока не стало слишком поздно.

– Вы, Антон, не выглядите как человек совсем уж глупый, – продолжил он. – И то, что вы оказались здесь, указывает на мою догадку о том, что вы не беспомощны. Думается мне, это указывает на то, что вы знаете, как соглашаться с теми, кто желает посодействовать вашему успеху и помочь вам.

О да – в последнее время я только и занимался тем, что принимал помощь от других.

– Не стоит недооценивать этот навык – в дни невзгод в одиночку мы ничего не стоим. Значение имеет то, кто и какую помощь может нам оказать.

Я посмотрел на своего собеседника. Улыбка на его лице сменилась выражением лица сосредоточенным, пронзительным – вот теперь начался настоящий разговор.

– Как вы можете мне помочь, и что вы хотите взамен? – спросил я.

Соломон кивнул. Мы правильно друг друга поняли.

– Глядите, Антон, – начал он, сделав еще один глоток чая из своего стакана Армуду – едва ли не главного и самого узнаваемого элемента турецкой столовой посуды. – Я вам уже очень сильно помог. Три ужасные ошибки вы уже, надеюсь, не сделаете: вас все еще хотят найти, поэтому не наводите опасных людей на свои личные контакты, не считайте своих бывших заказчиков своими союзниками, и не пытайтесь убежать или отсидеться.

Я кивнул. Справедливо.

– Но я действительно готов посодействовать вам – хоть я и не знаю, что из этого выйдет. Главное, что вам нужно уяснить: вам нужны знания. И вам нужно убедиться в том, что добытые вами знания не канут в лету, если вас заставят замолчать. Только тогда вы станете чего-то да значить в этом безумном столкновении. Пока вы не поймете, в чем вы были замешаны и почему вы столь внезапно стали нужны вашим спецслужбам – у вас никаких шансов. Это ваша главная цель. Когда вы начнете понимать, что к чему – поделитесь этим с некоторыми значимыми лицами. Возможно, с теми, кто с вами в одной лодке, хоть и не убегал от своего отечества так, как вы.

– И с вами, я полагаю, тоже?

– Именно так, – подтвердил Соломон. – Взамен я помогу вам дожить на свободе до того момента, как вы найдете ваши источники знаний. Вы ведь думали уже о том, с кем из коллег можно обсудить то, что с вами случилось? С кем-то, в ком вы меньше всего сомневаетесь?

Я кивнул.

– Так вы согласны со мной?

Я помедлил. Соломон, конечно, понимал, что у меня не было особого выбора – с учетом того, что он обо мне знал, не было сомнений, что я находился в его власти. И все же – всегда нужно пытаться улучшить свою переговорную позицию. Как минимум – помнить, что противоположная сторона заинтересована в том, чтобы приложить минимальные усилия для достижения желаемого результата.

То, что Соломон пока мне больше ничего не сказал, не значило, что он больше ничем не мог поделиться.

И он сам сказал мне, что сейчас решающее значение для меня имела информация. То есть – знания…

– Буквально несколько минут назад вы сказали, – я пока проигнорировал его вопрос, – что я замешан в «безумном столкновении». А кто вы – или вы и ваша организация– в этой истории?

– Мы – наблюдатели, – ответил он. – Я надеюсь, вы понимаете, что я не могу вдаваться в детали – пока не могу. Но сам факт того, что мы с вами сейчас сидим здесь и ведем цивилизованный диалог в вашей ситуации, Антон, уже служит поводом для того, чтобы не слишком сомневаться в моих словах.

– Просто мне не хотелось бы, принимая помощь от вас, ухудшить собственное положение.

– Именно поэтому я позволяю вам делать выводы, исходя исключительно из логических доводов и абсолютно естественного желания выжить. За это вас никто не осудит.

– Хорошо. Вы можете рассказать мне хоть что-то о том, с чем я столкнулся?

– Антон, вы, я думаю, уже догадываетесь, с чем. Я несколько более осведомлен о том, «кто» и «что» – но вот на «почему» у меня пока тоже нет ответа. Почему вас захотели поймать? Почему именно сейчас? Почему именно так, а не иначе? Я бы хотел, чтобы обо этом вы мне поведали, когда у вас появятся такие сведения.

Он оценивающе посмотрел на меня. Затем добавил.

– Пока лишь я могу снова огласить то, что вы и так, думаю, знаете. Задачи, которыми вы занимались, имели отношение сразу к нескольким западным спецслужбам, и связаны они былы с улучшением неких, скажем так, технологий, специфические возможности использования коих могут обеспечить существенную геополитическую выгоду. Иметь вас в качестве специалиста на таких задачах было, если и легально с позиции законодательства, то уж точно неэтично и довольно смело. Видимо, польза от использования ваших навыков была оценена выше, чем ваша безопасность. В какой-то момент что-то пошло не так, и вы оказались слабейшим звеном. Если вы захотите знать мои мысли о том, как это получилось, то я вам скажу однозначно: вас кто-то сдал.

Соломон допил чай, не сводя с меня выжидающего взгляда. Задавать дальнейшие вопросы о характере нашего соглашения было бы глупо – мы оба делали рискованную ставку, и мы оба не знали, как события будут развиваться дальше.

Я принял решение.

– Хорошо, я согласен с вашим предложением, – сказал я, отметив, что мое решение не вызвало совершенно никакой реакции у моего собеседника. Интересно, а если бы я отказался от сотрудничества – он бы удивился? Кто его работодатель – вопрос другой. Были сейчас вопросы более срочные. – Какие шаги мне сейчас предпринять?

– Вам нельзя медлить, улетайте, – здесь вы в наибольшей опасности. Тут дикий запад – с вами можно сделать все, что угодно, и местная полиция этого не заметит либо из-за своей некомпетентности, либо за взятку. На следующий же день, – Соломон достал из внутреннего кармана пиджака маленькую книжечку в потрепанной мягкой обложке без надписей и ручку, раскрыл книгу на последней – пустой – странице и начал записывать, – в одиннадцать двадцать пять из New Istanbul Airport вылетает самолет в Анталью. Все внешние полеты будут отслеживаться, и вам не дадут уйти. На этот вылет я могу вас посадить – у меня там будет свой человек, он даст вам посадочный билет и пустит на самолет. – Он закрыл блокнот – теперь я увидел, что это на самом деле была книга, обернутая в дополнительную бумажную обложку, что придавали ей сходство с простой записной книжкой. – Дальше. Как только мы с вами закончим, ловите такси – отдельно от меня – и выселяйтесь из своего отеля. Счет вот-вот пойдет на часы, если не на минуты – ночуйте где-то в новом месте. Не букайте номер онлайн – найдите небольшую гостиницу со свободными комнатами и поезжайте туда. Мне знать, где вы будете, не нужно. Такси в день вылета закажете в своем отеле. Из Антальи вылетайте, не мешкая, – думаю, у вас будет несколько часов в запасе после того, как вы там окажетесь. Не больше. Вы ведь уже знаете, куда вам вначале лететь за вашими ответами?

Я кивнул. Как-минимум одна идея у меня была.

– Будьте всегда начеку. Будьте на виду – не пытайтесь затаиться, это бесполезно, о вас узнают в любом случае – это дело нескольких дней, может быть, недель. Поэтому пусть те, кто за вами наблюдает, знают, что у вас появились союзники. Тогда вас будет не так-то и легко списать со счетов. Понимаете, о чем я?

– Да.

– Когда у вас появятся сведения, коими вы захотите поделиться, или же вам понадобится со мной связаться, здесь, – он подхватил со стола книжечку, в которой записывал номер рейса, – вы найдете данные нужного вам места. Достаточно будет явиться туда, нажать на звоночек, и сказать тому, кто вам к вам выйдет, что вы Антон и что вы хотели бы пообщаться с Соломоном.

– Хорошо.

Соломон передал мне книгу.

– Пожалуй, на этом все, – сказал он. – Не медлите, Антон. Езжайте к себе и покидайте то место без отлагательств.

Я встал из-за стола. Соломон протянул мне руку. Во время рукопожатия, когда ворох вопросов и сомнений в моей голове все еще не успел улечься и оформиться в идеи и предположения, он добавил.

– Может случиться так, что вы подумаете, что от меня вам больше ничего не нужно. Знайте, что это заблуждение. Если наши контакты возобновятся, Антон, то я вам тоже многое смогу поведать. Допустим, я могу узнать о том, почему же в 2019 году под Байкалом упал вертолет Ми-171 – и почему это не было случайностью.

Я замер.

– Но это потом, – сказал Соломон, отпуская мою руку, – а пока желаю вам безопасного и легкого пути.

Я вышел из кафе и в легкой прострации зашагал вниз по улице, чтобы поймать такси до отеля. Мне приходилось прилагать усилия, чтобы думать о чем-то еще кроме последней фразы Соломона.

Мы оба знали, что в 2019 году в Иркутской области потерпел крушение только один вертолет – тот, на борту которого летели мои родители.

интерлюдия: ричард

В темноте – в комнате был погашен свет, окна занавешены так, что сквозь них не просачивался даже свет от фонарей – в кресле сидел мужчина. Если бы у вас получилось его разглядеть, вы бы увидели, что он был совершенно расслаблен и ничто в его позе или физическом состоянии не выдавало того, что он готовился сделать. Ноги, обутые в хайкинговые ботинки Salomon, крепко опирались на поверхность пола, застланного ковром. Руки лежали на подлокотниках, ни одна мышца не напряжена сверх обычного. Сердце его билось не быстрее положенных сорока-пяти ударов в минуту – стандарт для человека с физподготовкой на уровне олимпийского спортсмена, пусть его возраст и грозил вскоре перевалить за сорок.

Комната отеля, в которой он ожидал молодого человека, оставившего тут свой объемный черный рюкзак со стропами молле на боках, что лежал на полу ближе к входной двери, была рассчитана не более, чем на двоих: у кровати стояла небольшая тумба, с другой ее стороны, ближе к креслу – круглый кофейный столик. Напротив же кресла, метрах в пяти – проход в ванную комнату.

Мужчина сидел в кресле неподвижно вот уже практически два часа – в отеле не было пропускной системы, и ему было достаточно лишь улучить правильный момент, чтобы не привлекать внимание клерка на ресепшене. После чего он вышел на лестницу, которой обычно никто не пользовался, поднялся на третий этаж, проследовал к нужной ему комнате, номер которой уже знал заранее, аккуратно открыл его ключ-картой – он смог бы открыть ей любой из номеров в этой, и еще в сотнях других отелей по всему Стамбулу, которые использовали тот же типовой механизм электронного замка на дверях, – и, положив правую руку на рукоятку Глока 19 в кобуре из кайдекса для скрытого ношения на поясе, медленно открыл дверь. Внутри – никого, и он, осмотрев номер, сел в кресло и стал ждать.

Его рука снова легка на рукоятку пистолета, когда в коридоре наконец послышались приближающие шаги. Судя по звуку, этот человек старался двигаться тихо, но, видимо из-за усталости и отсутствия должной подготовки, все равно производил достаточно много шума.

Мужчина поднялся из кресла и встал, прислонившись к стене за углом от входной двери. Пистолет он не вынимал, лишь удостоверился, что он в легком доступе: сопротивления, по-крайней мере такого, которое бы доставило ему беспокойства, он не ожидал.