Текст книги "Дебют (СИ)"

Автор книги: Артур Невский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)

Глава 24: Щенок

щенок

Напряжение между нами начало расти с первой же минуты разговора. Сергей был явно чем-то сильно озабочен и, не дав мне перевести дух или осмыслить мое текущее положение, сходу потребовал от меня информации.

– В смысле ничего не изменилось? – тихо, но с угрожающей интонацией в голосе спросил он меня в ответ на то, что я просто развел руками. – Антон, ты тут уже сутки, у тебя было двадцать четыре часа. Ты чем занимаешься вообще? Осматриваешь достопримечательности? Тауэрский мост и Биг Бен? На красных автобусах катаешься? У красных будок фотографируешься?

Я вздохнул. Опять надо доказывать, что ты не осел. Меня это уже утомило.

Что нужно сделать, чтобы это прекратилось?

Собрался с мыслями.

– Дело не в том, что я занимался чем-то другим. Моя задача: встретиться здесь с коллегой, его Алекс зовут. Я у него живу. Он уехал в отпуск. Куда-то в горах, где не ловит связь. Сказал, что позвонит через три дня, стало быть, послезавтра. Мы созвонимся, и я выясню, когда он приедет в Лондон, чтобы нормально поговорить со мной. Или встретимся где-то еще. Может, я полечу к нему…

– Ты отсюда полетишь только в Москву, – перебил меня Сергей.

Я подавил попытку огрызнуться и сказать, что мой разговор с Алексом – вообще-то в его интересах. Сергей это знал и сам, и раз он так настаивает на том, чтобы я оставался тут – значит, такие у него сейчас инструкции.

– Понял тебя, значит, дождусь нормального разговора с ним тут. Потороплю его.

– Антон, у меня такое впечатление, что ты так и не понял, что вообще происходит. Вот я смотрю на тебя – и ты как будто все еще в мире московского офисного планктона: дождусь этого, тот мне не отвечает, ну а если что – сделаю вот так. Мля, чувак, тут дело жизни и смерти – и не только твоей, и не только моей. Игры закончились, перегрузки не будет. Пришло время выкладываться по полной.

Я хотел было сказать, что все понимаю, но успел остановить себя, едва открыв рот. Во-первых, я снова засомневался, что действительно это понимал – раз уж Сергею пришлось мне об этом напоминать, значит, причина этому была. Кажется, это тот случай, когда нужно просто принять к сведению, сделать выводы, и в следующий раз быть еще лучше.

Во-вторых – я услышал от Сергея кое-что, за что мое внимание зацепилось и что оно теперь упрямо не отпускало. Мне показалось, или он, говоря про опасность для жизни, имел в виду не только меня лично, не только вообще весь мир (выходцы из советского союза вообще склонны мыслить широко), но и себя?

Ладно, не сейчас…

Заметив, что я замешкался, и не бросился отстаивать свою правоту, Сергей, кажется, слегка успокоился и переключился из режима «наехать» в режим «разобраться в деле».

– Слушай, и почему ты так к этому Алексу привязался? У тебя цель: добыть информацию. Алекс тебе ее даст или нет – дело десятое. Зависеть от одного ресурса информации – это роскошь, которую мы себе позволить не можем. Нужны еще варианты, раз этот Алекс такой непредсказуемый. Вариантов нет – значит, надо искать. Нельзя на месте сидеть, время идет.

– Я считаю, – ответил я, кивнув, в подтверждение согласия с аргументом Сергея, – что из моих коллег только два человека понимают больше, чем я: это наш техлид – Маттиас, и Алекс. У остальных при работе было еще меньше контекста, чем у меня, плюс я их толком не знаю, мы не поддерживали связь вне работы.

Сергей поднялся на ноги, сделал пару шагов в одну, затем в другую сторону. Вокруг было по-прежнему тихо, но на лавочке метрах в пятидесяти от нас появилась молодая девушка, которая вынырнула откуда-то из глубины парка, и сейчас сидела, уткнувшись в экран смартфона, подсветка экрана которого освещала ее лицо. Мне показалось, что Сергей, делая вид, что разминает ноги, бросил на нее пару пристальных взглядов. Повернувшись ко мне и встретившись со мной глазами, он кивнул мне – все в порядке, продолжай.

– Маттиас, – сказал я, – он как бы мой начальник, поэтому с ним тоже интересно поговорить, но у меня нет никакой связи с ним.

– В смысле нет связи, тебя в интернете забанили?

– Нет, – терпеливо ответил я, – я могу ему в Линкедине написать, я имею в виду, что он уехал в большой отпуск, и не отвечает вообще никому на сообщения. Вроде он все еще где-то в Исландии. Я с ним тоже не особо общался, только по рабочим вопросам, поэтому вообще вряд ли он мне будет где-то отвечать. Он немец, они вообще не любят, когда им коллеги пишут в личку. А вот с Алексом у меня более приятельские отношения, поэтому я хочу сначала нормально поговорить с ним, а потом уже понять, что делать дальше.

– Капец у тебя процесс, блин. Ты себя вообще как, слышишь, ку-ку? Ты сидишь на пятой точке ровно с единственным источником информации, в котором ты до сих пор не уверен, и с которым у тебя до сих пор нет нормальной связи? Ты меня пять минут назад как, вообще, слышал? Тебя раздавят, если ты быстро – и я еще раз подчеркну – БЫСТРО, с*ка, – не разберешься, что к чему. А ты мне тут продолжаешь затирать о каком-то плане, как будто ты стартап запускаешь.

Я посмотрел на Сергея.

– Я думаю, ты заметил, что я не сижу. Я уже три недели пытаюсь спасти свою жизнь, и постоянно от кого-то убегаю. Немного несправедливо обвинять меня в том, что я к этому плохо подготовился. Это ты тут на работе, а я только и делаю, что бегаю и оглядываюсь. Да, черт, не успеваю в стратегию, ну вот так вот, вашу мать.

После небольшого молчания Сергей кивнул:

– Ну тут тоже по фактам, лады.

Потом будто бы хотел что-то добавить, но в последний момент передумал. Вместо этого сказал:

– Но я все равно, Антон, советую тебе быть активнее. Я пробью свои источники информации по твоим коллегам. Если пойму, как с ними связаться – передам тебе, пока ввязываться не буду. Но времени мало. Нас торопят. Думай, как еще достать этого своего Алекса или Маттиаса. Думай, где еще взять инфу, которая может пригодиться. Нет идей – значит, думай лучше. И давай аккуратнее, ты под прицелом, смотри не провоцируй никого.

– Ты можешь мне объяснить, что мне еще делать, по-твоему? Что значит, неаккуратные движения? Я же ничего не понимаю. И что там со слежкой?

– Да, сорян, забываю, что ты новичок совсем. Смотри, значит. Если ты хочешь от меня советов, как тебе выпутываться и где тебе наводить справки – расстрою, это не ко мне. По поводу же оперативной обстановки… Дела такие: сегодня за тобой следили в полглаза – видимо, просто чтобы понять, насколько активно ты себя будешь вести. Думаю, работали в паре – тот мужик с газетой, которому ты затер про Афган, был «на земле», то есть физически за тобой ходил, и с ним работал еще один или пара сотрудников, которые помогали ему тебя не потерять. Может быть, палили камеры слежения, я сам не знаю, насколько у них тут это схвачено сейчас. Мы его вычислили, дали ему понять, что он обнаружен – и встретились с тобой только после того, как ты вышел из-под наблюдения. По-другому было нельзя, но теперь они точно будут гораздо более осторожными, и точно будут за тобой следить уже в полную силу.

– Получается… ты меня подставил? Если бы я не заметил слежки, или бы не подал виду, они бы и дальше не напрягались, и просто присматривали бы за мной? А сейчас будет все по-серьезному?

– Я купил тебе время, – возразил Сергей. – Сейчас они крепко задумались о том, кто ты, какая у тебя цель, и не сотрудничаешь ли ты с кем-то еще. У них прибавилось версий. Они начали сомневаться в своих первоначальных выводах – если они у них были. Теперь они не могут себе позволить делать резких движений, пока не понаблюдают за тобой, потому что перестали понимать, чего от тебя ожидать. И именно теперь-то мы знаем, как они будут себя вести – мы навязали им известную нам модель поведения, просто не оставив им выбора.

Звучало разумно. Правда, у меня все равно оставалось ощущение, что моя жизнь от всех этих переменам только усложнится. И остался какой-то дискомфорт, что ли.

Почему бы это?

Ах, да, потому что я ни на что не влияю – все опять решили за меня.

– Ясно, – сказал я. – Есть советы, как вести себя под усиленным наблюдением?

– Да, не пытаться его обнаружить. Не подавать виду, что ты о нем знаешь или догадываешься. Вообще не обращать на него внимание. Это единственный вариант. Вообще, я уверен, ты его и не заметишь – не зря это называется «скрытое» наблюдение. Но если будешь дергаться, странно себя вести, то это только привлечет к тебе еще больше внимания – помни, они не знают, чего от тебя ожидать, – и это добавит оперативникам головной боли. А то и вовсе может их разозлить. У сотрудников разведки и контрразведки и так тяжелая работа, платят им мало, постоянные переработки, на сон времени не хватает, в семье разлад, отпусков нет годами, даже на любовниц времени нет – чертов кошмар на улице вязов, а не жизнь. Так что не нужно их еще дополнительно бесить. Пусть считают, что ты смирился, и не собираешься делать ничего противозаконного – до поры до времени.

– И все? Никаких советов по информационной безопасности, зашифрованные мессенджеры, встречи со связными ночью под мостом?

– Не поможет, – Сергей пожал плечами, – ты у них дома. Если захотят – отследят и то, как звонишь своей бывшей, и то, какой фильм после этого будешь скачивать с торрентов, и то, как после этого пойдешь отовариваться в магазин джишоков – классные часы, кстати.

Да уж. Сергей умел намекать.

– Наш единственный шанс, – продолжил он, – это озадачить их, и далее действовать быстро. С первым мы справились, второе – помогу как смогу, но я все же рассчитываю на то, что сначала этот Алекс хоть что-то еще сообщит о себе, и что ты нароешь что-то еще.

Сергей собрался уходить.

– В общем, я тебя найду не сегодня-завтра.

– Погоди! У меня куча вопросов!

– У меня тоже, но на мои ты не отвечаешь, – пожал он плечами, но пока остался на месте.

– Ты мне веришь вообще?

Сергей снова облокотился на спинку лавки, на которой мы сидели.

– Ну предположим.

– И все? Просто «предположим»? Почему нельзя было меня тогда не прессовать так в Москве, раз, выясняется, со мной можно нормально вести диалог?

– Это уже не ко мне вопрос, там другие ребята работали. Я же с тобой поговорил, и мне кажется, что у нас больше шансов, если мы будем – пока что – сотрудничать, и попытаемся друг другу помочь.

Кажется, что Сергей вновь намекнул мне на то, что ему тоже нужна была помощь. Или обронил нечаянно? Я не придал тогда этому значения, но даже если бы и был в этом уверен – что бы я мог сделать?

– И все же, как ты это понял? Что я правду говорю? Мне реально нечего скрывать, но я понятия не имею, как это доказать.

Теперь уже Сергей вздохнул.

– Слушай, я не первый год на свете живу. Когда мы в самолете с тобой разговаривать начали – у тебя же не было нормального объяснения, кто ты и как ты оказался замешал в этой истории. Пытался бы меня обмануть – дал бы мне какую-нибудь складную версию, а не тупил бы в иллюминатор, когда тебе вопросы задают. Обычно тот, кто не виновен, не готов объяснять, почему он невиновен – он просто знает, что он невиновен. У нас же презумпция невиновности, все дела.

Ну да, про презумпцию невиновности сейчас вот очень смешно.

– А виновному всегда есть, что сказать, – продолжил Сергей. – Виновный готовится к тому, что придется что-то доказывать, кого-то обманывать, за нос водить. И заранее продумывает версии, реплики, пути развития диалога, возможные возражения. Чем быстрее и увереннее человек рассказывает мне, почему он не при чем – тем я буду подозрительнее. Ну и есть еще пара деталей, которые я тоже принимаю во внимание, – добавил Сергей тоном, которым давал понять: больше он сейчас ничего объяснять не будет.

– Окей, – я кивнул, начиная понимать, что получил от Сергея уже больше информации, чем ожидал. Оставалось только ее хорошенько обдумать и сделать правильные выводы.

Я вздохнул. К Сергею у меня было еще довольно много вопросов, но ни на один он, кажется, не ответит.

Но мне все же хотелось удостовериться в одной из моих гипотез.

– А почему прислали тебя?

– Чего? В смысле?

– В прямом. Ты сам говорил, что ты больше не сотрудник.

– И что? Думаешь, «несотрудники» больше не работают на государство?

– Думаю, что работают. Но еще я думаю, что если тебя вдруг здесь возьмут местные – то тебя ведь никто менять не будет. Потому что ты не из дипмиссии, и даже не из разведки. Ты, получается, как бы никто. Для твоих нанимателей, для России. Просто концы в воду, родное государство не при чем. На твоем месте под такое подписываться как будто не очень благоразумно. МИД, случись что, может просто все отрицать. Ты как бы тут, но как бы – тебя тут нет. Тебя, как человека, который по заданию прилетел. Ты не просто вне правового поля Великобритании, но ты и вне правового поля «эр-эф». Как будто это кому-то выгодно, кому-то – но точно не тебе. У тебя гарантии вообще есть какие-нибудь?

И тут Сергей разозлился.

– Знаешь что, – он говорил сквозь зубы, – ты щенок, жизни не видел, просидел всю жизнь перед своим экранчиком, клацая по клавишам. Смузихлеб чертов, посмотри на себя – ручки тоненькие, живот вон уже появился от пива с шавермами, это в твои-то – сколько тебе там? – тридцати же нет еще. Как ты не сдох-то вообще от страха, когда к тебе на адрес зашли?

Я мельком посмотрел на свои руки – нет, конечно, обладателем мощных запястий я не являлся, но вообще-то обычные нормальные руки у меня были. Ну, для дизайнера. И живота тоже уже не было особо. Почти.

В целом, уже было очевидно, что Сергей на мой вопрос не ответит, но он продолжал.

– Да как ты на ногах-то держишься, вон же, я вижу, трясешься весь, – это была наглая ложь, если у меня и дрожал немного голос, то к ногам это никакого отношения не имело – я уверенно сидел на лавочке, обе ноги уверенно стояли на земле. – Ты в руках-то хоть что-то тяжелее мышки держал? Я уж не спрашиваю, служил ли, понятно, что не служил. На физкультуре в школе постоянно со справкой от мамы приходил, сидел на лавочке, пока пацаны в футбол играли?

Сергей выждал паузу, но потом, видимо, рассудил, что с меня довольно, и что намек я понял.

– Щенок, мля, и он мне вопросы задает, о моем статусе правовом беспокоится. Да ты вообще что об этом знаешь? Что знаешь о том, перед каким сейчас вызовом наша страна стоит? Что знаешь о таких, как я? Ни черта не знаешь. Так что не тявкай, – сказал он и поднялся. – Мы скоро встретимся, не расслабляйся. И смотри без самодеятельности – если вдруг решишь, что тебе тут кто-то поможет – забудь. Тебе тут тоже никто не поможет.

Я молча кивнул, и, провожая его взглядом, сделал несколько выводов. Сергей мне действительно верил – это хорошо. Несмотря на свой прямолинейный подход и, скажем так, дерзкие манеры, он был довольно умным и проницательным, пусть и, судя по всему, несколько эмоциональным. Возможно, поэтому вначале он немного проговорился, а потом его же реакция его и выдала: походу, он и сам не в восторге от того, что ему приходилось мной тут заниматься. Это явно не было его очередным рабочим заданием.

Почему же он все же тут – вопрос по-прежнему открытый.

Я вздохнул. Оглянулся – тишина.

Проводил взглядом Сергея, бодрой походкой вышедшего из парка и тут же скрывшегося за поворотом.

Я огляделся – все тихо. Тихо и темно. Тоже поднялся на ноги, размялся.

Раз я пока не могу никак повлиять на этот мир, раскрыть секреты Сергея, и даже поторопить Алекса, настало время заняться собой.

Я бодрым шагом направился к выходу – ловить такси.

Глава 25: Cелф-хелп и чиллинг

Cелф-хелп и чиллинг

Когда я вернулся домой после непростого разговора с Сергеем, я сел на диван в гостиной комнате, которая по совместительству была и кухней, открыл бутылочку кваса (нашел в турецком магазинчике около метро, назывался Mighty Malt, – на вкус более сладкий, чем традиционный квас, к которому я привык, но все равно вкусный, напоминал мне о моих славянских корнях), сделал глоток, откинулся на спинку, закрыл глаза, и начал думать.

Мысли поначалу, однако, вообще не шли. Мозг пребывал в так называемом blank state, к которому стремятся новички, только-только делающие первые шаги в «осознанной» медитации. Образные шаги, конечно же – так-то они сидят на месте. Только вот мне сейчас нужно было обратное, нужен был подвижный ум, смекалка, да и воображение не повредит – чтобы хоть немного приукрасить в голове ту ситуацию, в которой я оказался, иначе можно совсем загрустить.

Когда я допил первую бутылку и взялся за вторую – холодный квас приятно покалывал язык – мыслеоцепенение понемногу начало проходить.

Сергей, на самом деле, был не так уж и несправедлив ко мне: со стороны казалось, что я действительно занял удобную и, пожалуй, слишком пассивную позицию – вежливо попросить Алекса сообщить, когда он вернется, и ожидать, уютно устроившись у него дома. Но не могу же я, в самом деле, отправить отряд СОБРа за ним – или как Сергей там себе представляет я должен форсировать процесс?

Несмотря на то, что мой мозг услужливо – спасибо, друг! – подсказывал мне стопроцентно пуленепробиваемые аргументы в пользу того, что от меня ничего не зависело, мое чутье (или сердце, называйте, как хотите) подсказывало мне, что я способен на большее.

Особенно, если хотел жить.

Допив и выбросив вторую бутылку кваса в ведро с красно-белым стикером, гордо сообщавшим, что в нем должны находиться только предметы, пригодные для переработки, я встал с дивана и пересел за стол, открыл свой ноутбук, и минут двадцать делал записи в «ноутс» с заголовком «распорядок». Затем перешел к «задачам». Выписал шесть штук, потом, вернувшись в начало и вспомнив знаменитое правило продуктивности двух минут («если можете сделать задачу за две минуты или меньше, то не записывайте ее, а просто сделайте»), стер первый пункт.

Взял телефон и отправил смс Алексу с настойчивой просьбой созвониться на следующий день. Черт его знает, насколько это поможет, учитывая, что он и на предыдущее мое сообщение еще не ответил, но лучше уж что-то делать, чем просто продолжать ждать. После этого, немного поразмыслив, вычеркнул еще один пункт и отправил еще одно сообщение – Илье.

«Илюх, привет. Я жив и пока в безопасности – в другой стране. Можешь навести справки по паре человек? Надо накопать все, что только можно. Дай знать, какая инфа тебе нужна от меня, чтобы начать. Первого зовут Алекс. Второго зовут Маттиас…»

В тот вечер я заснул еще раньше обычного – с привычным чувством, что следующий день принесет мне много новых и увлекательных впечатлений.

Сирена воздушной тревоги подняла меня ровно в пять тридцать утра. Я вскочил, в три шага добежал до телефона, который лежал на полу в противоположном углу моей комнаты, прикрытый уголком ковра, и отключил будильник. Выдохнул, на автомате осушил стакан воды, который поставил рядом еще вечером, когда ложился спать. Выпрямился на ногах, протер ладонями глаза.

С удивлением отметил про себя, что, если раньше одна мысль о таком раннем подъеме привела бы меня в полнейший ужас, то сейчас, хоть я и чувствовал, что мог бы еще немного поспать, они давались мне почти что… легко? Естественно? Безболезненно?

Ладно, нет времени сейчас над этим раздумывать.

Погнали.

Заправил кровать, аккуратно подоткнул края под матрац. После контрастного душа спустился на кухню и позавтракал яичницей с помидорами и ветчиной, запил водой. Рюкзак предусмотрительно собрал с вечера и взял с собой, чтобы не возвращаться в спальню и не бросать томные взгляды в сторону кровати. Перед выходом из дома сделал легкую растяжку и два десятка приседаний.

Захлопнув входную дверь с внешней стороны, подтянул лямки рюкзака, резко выдохнул, и побежал.

До тренажерного зала было около двадцати минут моим темпом – очень медленным темпом, должен сказать. Вход по коду из приложения. Внутри не сказать, что тесновато, но люди уже были – видимо, офисные работники, которым через час бежать на метро, а после рабочего дня хватает сил только на то, чтобы доползти до дома, время от времени заходя по пути на пинту IPA в пабе за углом от офиса – Англия же, как по-другому.

Максимально не похоже на ту жизнь, которую тут, судя по всему, предстоит вести мне.

Я осознанным усилием воли не думал ни о своей судьбе, ни о своей загадочной работе, ни об опасности, ни о спецслужбах, ни о дорогих мне людях. Ни о чем. Только о том, чтобы выложиться на этой тренировке по полной. Только так я мог рассчитывать на то, чтобы хоть немного у меня в голове прояснилось, и только так я мог обеспечить своим мышцам и сердечно-сосудистой системе такую нагрузку, которая делала бы меня сильнее.

Программу, по которой я начал заниматься, я подглядел на каком-то форуме для кандидатов в британскую морскую пехоту, и лишь немного адаптировал ее под себя – в основном просто снизил нагрузку, чтобы не умереть на первой же тренировке. Типичный день состоял из полутора часов тренировок с весом плюс атлетических упражнений вроде «прогулок фермера» – это когда вы берете по гантели в руку и, выпрямившись, просто медленным шагом идете с ними в другой конец зала. Затем – двадцать минут аэробных нагрузок, вроде гребли на тренажере или ходьбы быстрым шагом по дорожке с крутым наклоном.

Через час и сорок минут я закончил. С одной стороны я был довольно близок к смерти, а после приседов со штангой, которые я не делал уже много лет – со времен своего юношеского увлечения пауэрлифтингом – у меня еще и начали болеть запястья. С другой стороны – я каким-то необъяснимым образом чувствовал, что я счастлив. Вот просто, ни с того ни с сего – счастлив, и все тут. Видимо, физические нагрузки спровоцировали дополнительный выброс каких-то гормонов со таким очаровательным действием.

Если счастье – это так просто, то завтра я буду здесь в это же время, без опозданий.

Прихватив из местного вендингового аппарата большую бутылку с протеиновым шейком отправился на метро (в лондонском простонародье The Tube —«труба») в район Блумсберри, потому что Гугл подсказал мне, что там было много приятных и спокойных кофеен. В одной из них – Redemption Roasters – я и устроился за столиком в углу перед ноутбуком, заказав себе флэт-уайт.

Активное утро сменилось медленными и немного меланхоличными предобеденными часами – пришло время подумать, что же мне стоит сделать в первую очередь.

От Ильи на свой запрос я получил короткое «сделаем, выйду на связь как что-то будет». Зная его, я ожидаю от него новостей не сегодня так завтра – этот парень не подведет, когда дело касается реально серьезных вещей, но просто сидеть и ждать его я тоже не могу.

Хотелось позвонить Виктору и снова порассуждать с ним вслух – его манера говорить одновременно и успокаивала, и помогала прийти к нужным выводам – но я помнил слова Соломона о том, что чем меньше у меня будет контактов с близкими – тем безопаснее для них.

И тут же вспомнились мне другие его слова: «Главное, что вам нужно – знания. Только получив их, вы станете что-то значить в этой безумной схватке. Это ваша главная цель».

Хорошо, знания так знания.

Из рюкзака достал чистую, но изрядно потрепанную в моих путешествиях тетрадку, и ручку, и начал выписывать имена, которые мне могут пригодиться.

Алекс – тут понятно, с ним надо встретиться как можно быстрее. Маттиас, о котором я внезапно подумал вчера, когда отправлял смс Илье – а почему бы и нет, все же? Раз такое дело, может, мне и в Исландию есть смысл слетать, если придется. Вдруг он тоже может натолкнуть меня на идеи? Ведь он явно больше меня знает хотя бы о том, над чем мы работали. И да, кстати, над чем мы работали… Так, ладно, не сейчас.

Виктор, Олег… нет, от них надо держаться сейчас подальше. Мне очень хочется созвониться с Олегом и разузнать что-то о Даше, но это личное, это к делу отношения не имеет, да и опасности их подвергать лишний раз нельзя. Нет, Антон, сосредоточься на другом!

Кстати, а Сергей? Что он знает? Хм. Нет, он пока сказал все, что хотел, и больше ничего не скажет, если не посчитает нужным. Ему самому нужна информация, да и вряд ли он знает сильно больше моего, если уж на то пошло. Если только о российских спецслужбах, которых пустили по моему следу, но мне-то надо узнать, из-за чего началась вся эта заваруха.

Британцы, которые следят за мной? Да, это было бы отличной идеей – пообщаться с ними. Они бы мне рассказали, что знают сами, я им – сколько мне пришлось натерпеться, и мы мило бы пообещали друг другу оставаться на связи и, если что, делиться новостями.

Ага, Антон, как же. В своих мечтах ты бы с ними лично общался. Тут Соломон был снова прав: они мне не друзья, и, вполне вероятно, если доберутся до меня и смогут меня контролировать, то просто используют меня в своих целях. Я для них пешка, которую постараются разыграть, чтобы хотя бы немного улучшить положение на доске. Но это пока…

Что нужно делать пешке, чтобы не стать дешевым отработанным материалом? Осторожно, но упрямо продвигаться вперед. И ни в коем случае не останавливаться. Иначе – бесславная смерть.

Соломон – еще одна загадка. Но он четко дал мне понять, что тоже не ждет меня с пустыми руками, так что думать о нем пока рано.

Да что ж такое-то!

Я разочарованно бросил ручку на стол, и вдруг понял, что, задумавшись, непроизвольно задержал взгляд на девушке-баристе за стойкой, и сейчас она, нахмурившись, посмотрела на меня в ответ, слегка изогнув проколотую пирсингом – маленькое серебристое кольцо – бровь.

– Извините, я задумался, – смущенно объяснился я, надеясь, что меня не выгонят за то, что я тут уселся и нахально рассматриваю барист. Это уже считается тут харассментом, или еще нет?

Она перевела взгляд с меня на тронутый лишь парой строчкой текста тетрадь, кивнула, улыбнулась, – вроде как все поняла – и переключилась на работу. Через пару мгновений до меня дошло, что я, вероятно, производил впечатление молодого поэта, у которого дело не заладилось уже с первых строчек, и который в расстроенных чувствах смотрит по сторонам, копаясь в глубинах своего воображения и подбирая рифму.

Поэт, вот он кто я такой! А не беглый дизайнер, который с каждым днем собирает на своем хвосте все больше и больше спецслужб.

– Хотите лимонное пирожное? – спросила девушка-бариста меня слегка погодя. Она стояла перед стеклянной витриной с диетоубийственным набором сладостей (мой голодный взгляд еще с порога зафиксировал медовик, банановый хлеб, арсенал круассанов, среди которых совершенно точно был божественный миндальный, сконы причудливой формы – это мега-традиционная местная выпечка, которую принято подавать к английскому чаю, – и еще, конечно же, бессмертные булочки с корицей), и небольшой металлической лопаточкой указывала на то самое лимонное пирожное. Выглядело аппетитно. – Мы сделали больше, чем обычно, и если возьмете второй кофе, я им вас угощу.

Девушка улыбнулась мне белоснежной улыбкой, как будто предлагала мне не кусочек лимонника, а, как-минимум, пожить вместе в Белгравии, но только чтобы за аренду квартиры полностью платил я.

– Оу, спасибо большое! – на автомате поблагодарил я и улыбнулся в ответ, а потом впал в ступор: есть ли тут какие-то определенные правила касаемо того, как отвечать на подобные предложения? Будет ли вежливее согласиться? Или, наоборот, отказаться?

В МГИМО такому не учили.

Несмотря на душевные метания, я собрал всю свою волю в кулак.

– Я возьму еще один кофе, но чуть позже, если вы не против. От пирожного пока откажусь – диета!

– Ну, если передумаете, скажите, – подмигнула она мне.

Вот так и упускаются возможности в этой жизни.

Так, ладно, сосредоточились. Что я упустил? И на что мне следует обратить сейчас внимание?

Я покачал головой. В голову больше ничего не шло – не могу же я из пальца высасывать то, чего нет, в самом-то деле. В следующий раз во время такого мозгового штурма надо хотя бы брать с собой какую-нибудь книжку почитать, чтобы на излете креативных сил не тупить по сторонам или, простите, на барист.

Информация, информация.

Так, стоп! Я мысленно вернулся на несколько промелькнувших в голове идей назад, и только начал, кажется, понимать, что же мне стоит как можно скорее сделать – да даже не одна, две идеи там было! – как мой телефон зазвонил.

Номер неопределен, но как только я услышал голос по ту сторону трубки, я понял, кто решил наконец-таки выйти на связь – да еще и сам, по своей воле.

Чудеса наконец случаются.

– Здорово, чувак, – сказал Алекс в своей фирменной слегка расслабленной манере. – Ну ты как там, устроился?

Связь неожиданно хорошая, слышно отлично. На фоне – ни лавин, ни медведей, ни криков спасателей – или что там еще можно ожидать от человека, который настолько глубоко ушел в польские леса и горы, что связь у него не ловит дни напролет.

– О, тебя наконец-то хорошо слышно! – только и удивился я. – А ты меня слышишь? Ты уже все, возвращаешься?

– Да я у приятеля телефон взял, у него связь гораздо лучше ловит, красота вообще, да? Не, я все еще в горах, мы тут пока. Так как там тебе Лондон, ты в первый раз там?

Я, честно говоря, впал в небольшой ступор. У меня тут дело жизни и смерти, и в моей голове я ну никак не представляю себя отвечающим на вопросы о красотах британской столицы.

– Да нормально все, спасибо, что пустил пожить! Но нам надо встретиться, Алекс. Как можно быстрее.

– А, во, так че я звоню-то как раз, мужик. Ты не вздумай ко мне прилетать, хаха, а то я слышал по голосу в тот раз, когда мы созванивались, ты прям отчаянный был какой-то!

Я нервно улыбнулся, поймав себя на том, что, действительно, откуда Алексу-то знать, что у меня тут квест на выживание. Он живет в прежней парадигме: у нас длительный отпуск на работе по каким-то не зависящим от нас причинам, зарплату пока платят, волноваться не о чем. Да, кое-что не совсем прозрачно, но это явно не стоит того, чтобы срываться и лететь куда-то в глушь другой страны только лишь затем, чтобы переговорить о чем-то глаз на глаз.

И как ему объяснить, что на самом деле стоит?

– Слушай, ну у меня тут накопились вопросы насчет нашей работы, и мне надо бы их обсудить с кем-то, кто меня хорошо понимает. Мы-то с тобой больше всего сотрудничали, да и связь у меня с тобой уже есть. Хочется выяснить, что нас ждет всех вообще.

Не знаю, насколько завуалированным получилось мое предложение, но Алекс как будто закивал мне в трубку.

– Да-да, чел, нифигово нас так разводят, да? Я понимаю, о чем ты, сто пудов понимаю. Мы с тобой поговорим на эту тему, однозначно, слышишь? Даже не парься. Я просто реально далеко сейчас, в горах, но, слуш, я постараюсь выбраться побыстрее. Неделька еще – и я в цивилизации, и мы с тобой поговорим. Как те такой план, чел?

Я вздохнул. Ну а какой вот выбор опять у меня?