Текст книги "Дебют (СИ)"

Автор книги: Артур Невский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 22 страниц)

Послышался сигнал срабатывания электронного замка, и дверь медленно открылась. Входящий, судя по всему, старался проявлять максимальную осторожность: сначала он лишь приоткрыл дверь, заглянул внутрь, и, увидев, что в номере темно и похоже никого не было, открыл дверь шире и вошел внутрь.

Он не торопился включать свет, что несколько насторожило поджидавшего его мужчину. Очевидно, что, даже из простых соображений безопасности логично было бы как можно скорее включить свет в своей комнате и осмотреть помещение, особенно если вы страдаете паранойей (что, как известно, не исключает того факта, что за вами могут следить) и вам мерещится всякое.

Вошедший же свет не включал. Дверь за ним прикрылась, но не захлопнулась. Послышались шаги.

Времени на раздумья о странном поведении цели уже не оставалось, и как только рослый силуэт показался из-за угла, мужчина бросился на него в попытке произвести относительно простой захват, быстро повалить вошедшего на пол, и уже после этого обозначить свои намерения.

Цель, однако, развернулась быстрее, чем ожидал нападавший и, молниеносно отреагировав, ушла из захвата, одновременно контратакуя левой рукой, едва не попав тому ровно в челюсть.

Ему все стало ясно, но было уже слишком поздно: еще несколько быстрых ударов локтем в голову не дали мужчине опомнится. Еще один удар пришелся в висок, и он с размаха ударился головой о стену.

В последний момент перед потерей сознания он почувствовал, как умелым жестом противник вынимает его Глок 19 из кобуры, и подумал, что, если его и не подставили, то уж точно не рассказали всего, что должны были рассказать.

КОНЕЦ ВТОРОЙ ЧАСТИ

Глава 18: Катарсис и друзья

ЧАСТЬ 3. ХИМЕРА

Скоро на таймере вспыхнет «ноль»

И взметнется вверх серый пепел и тлен...

Взрыв и вой сирен!

Ты уходишь от погонь

Сквозь кордоны, сквозь огонь

Свет в глаза, рычаг в ладонь,

Но цель твоя – химера

~Ария

катарсис и друзья

Как только я сел в такси, буквально завалившись на переднее сидение и сбивчиво объяснив водителю, куда мне нужно и почему именно я не сел, как все приличные люди, назад (все очень просто – в городских пробках меня сзади укачивает, но попробуйте это объяснить на ломанном английском турку, который не знает никакого английского), я попытался замедлиться, отключиться от суеты, и привести содержание головы в порядок.

Ничего у меня не вышло.

Первое, что приходило на ум: бежать, бежать, еще раз бежать. В Турции передышку сделать не получится, и, кем бы этот Соломон ни был (у меня имелись догадки, но над ними еще стоило поразмышлять), в его суждениях было рациональное зерно, а уж с учетом того, сколько он обо мне знал, мне не оставалось ничего, кроме как довериться ему.

Хотелось бы, конечно, немного больше контроля над собственной судьбой и жизненным выбором. Мечты, мечты…

Второе: моя ситуация была не такой уж и безвыходной, черт побери! Шансы на выживание явно имелись, но вот что меня смущало, так это то, что вместе с ними множилось и количество неизвестных переменных. Пора было начать получать ответы хотя бы на какие-то из моих вопросов, не то мне грозило окончательно запутаться в том, что тут вообще происходит.

А ведь были еще и мысли о людях, которые остались по ту сторону границы. Ностальгия – странная штука. Не успел я выбраться из России, которая стараниями спецслужб за один день превратилась для меня во враждебную среду, как в моей голове откуда-то начали появляться мысли о том, что дома, вообще-то, мне было хорошо, уютно, и даже вполне безопасно. Каждое утро я просыпался в своей кровати с ортопедическим матрацем и подушкой из специального материала с памятью положения головы, – качество сна само себя не повысит! – делал себе двойной эспрессо из зерен свежей обжарки Бразилия Флавио Рейс от West 4 Roasters с парой капель вспененного молока, которые превращали его в маккиато, в расслабленном режиме просматривал рабочую почту, потом пешочком прогуливался до станции метро Пролетарская, чтобы поехать либо в офис на Льва Толстого, либо в коворкинг на Красном Октябре, где я работал последний год на тот самый загадочный немецкий стартап. По вечерам после работы я, как любой уважающий себя москвич, ужинал с коллегами или приятелями в одном из ресторанчиков или бургерных в Парке Горького или недалеко оттуда, где мы обсуждали прошедшие или еще предстоящие поездки в Питер или, скажем, на Алтай.

Чертов московских хипстер, скажет кто-то из вас.

И будет по-своему прав. Но я скажу, что, во-первых, на все это я зарабатывал своим честным трудом – специалистов по интерфейсам для беспилотных автомобилей моего уровня в России было еще человека два-три. Во-вторых, я потерял обоих родителей в один день, накануне своего двадцатипятилетия, и комфортная и занятая жизнь в столице мне хоть как-то помогала это пережить и давала надежду на то, что я смогу снова наполнить ее смыслом и любящими меня людьми.

Кстати, о людях...

– Стойте! – резко закричал я водителю такси, напугав не только его, но и сам себя. – Остановите здесь, пожалуйста!

Таксист, бешено озираясь по сторонам, не мог понять, что вызвало резкий приступ моей паники, но все же затормозил и свернул к обочине.

А паники не было – просто я увидел неподалеку от дороги импровизированное футбольное поле, на котором никого не было, и мне в голову пришла отличная идея. Мне ведь нужно было разогнать туман в голове, сосредоточиться, и собраться с силами для следующего рывка? События минувших дней – и в особенности спортивный лагерь в поселении выживальщиков – научили меня тому, что ничего лучше изнуряющих физических тренировок для этого не было.

Таксист попытался высказать протест, объясняя жестами, что никакие деньги он мне возвращать не собирается, пусть мы и не доехали до первоначально обозначенного пункта назначения. Я махнул рукой и вышел из машины.

Футбольное поле – пожалуй, чересчур громкое название для места, в котором я оказался. Тут было пусто, под ногами – утрамбованный песок, и для полноты картины не хватало только перекати-поля, но в этом был свой шарм – метрах в пятидесяти от меня уже начиналась бурная восточная жизнь, а я будто оказался на персональном островке умиротворения и спокойствия.

Сделал небольшую разминку: помахал руками, поприседал (классический присед, и присед с перекатом с одной ноги на другую), сделал наклоны для растяжки мышц бедра и икроножных.

Прикинул размеры поля: у нас во дворе школы были похожего размера спортивные площадки, кажется, это относительно стандартные тридцать на шестьдесят метров. Получается, чуть меньше двухсот метров в периметре.

Еще раз напомнил себе о том, что, если я хочу снова увидеть своих близких, или хотя бы чтобы у меня они были – мне нужно становиться сильнее, а еще – не останавливаться.

И я побежал.

Мои мысли снова окрасились в ностальгическое настроение, и теперь я вспоминал о людях: это так странно, что пока я жил в Москве и жил довольно комфортно – не считая, конечно, некоторого рода депрессии, которая постигла меня из-за потери родителей, – мне казалось, что вокруг меня совсем не было близких мне людей. Может, дело было в том, что после смерти родителей как-то обнаружилось, что у нашей семьи было много знакомых и коллег, но не было друзей, или в целом ритм жизни в большом городе не располагает к сближению с людьми, но я был уверен, что до меня никому особо не было дела, и любые мои проблемы – исключительно мои, разбираться с которыми придется только мне и никому другому. В приступах особенно тяжелой меланхолии я даже представлял себе, что если я просто вот возьму и умру ночью в своей квартире, то никто меня не хватится – и только когда тело мое начнет разлагаться, через неделю, через две недели, соседи начнут жаловаться на странный запах в подъезде, обратят внимание на то, что меня давно не было видно, вызовут МЧС, которые выломают мою дверь и… Одним словом, если смерть и может быть славной и героической, то моя была бы полной противоположностью.

Так бы я и продолжал жить под куполом депрессивных идей, если бы не весь хаос, который вдруг свалился на мою голову, и – вот ведь что удивительно – вместо того, чтобы окончательно испортить мне жизнь и свести меня с ума, он помог мне увидеть, как много интересных, небезразличных, да и просто крутых людей оказалось вокруг меня, причем людей, которые без лишних вопросов вписались за меня, рисковали своей безопасностью ради меня, и были готовы пройти со мной как-минимум часть моего пути. Женя, Илюха, Нестор Петрович и его племянник-любитель квадрокоптеров, Виктор и Александр «ГРУшник», Олег и Даша… Да даже Сева, и тот, в итоге, попытался сделать все, что было в его силах, чтобы подарить мне шанс.

На меня нахлынуло незнакомое мне ранее чувство благодарности, от которого буквально закололо пятки – хотелось выразить ее, а как – я не знал. Мне хотелось сделать что-то для всех них, моих друзей, о чем я и не подозревал до того момента, как они не познались в беде – но сделать-то я ничего сейчас не мог, и вот это бессилие расстраивало, сбивало с толку, раздражало! Я стиснул зубы: ну уж нет, я найду способ воздать им, своим друзьям, добром за то, что они сделали и были готовы для меня сделать, я попытаюсь стать для них такой же важной частью их жизни, какой они стали для меня.

Выжить! Вот, что мне требовалось в первую очередь. Выжить, найти ответы на мои вопросы, отвести угрозу – если вдруг она была – от любого из своих друзей, которые остались там, в России, теперь уже – по ту сторону границы, любой ценой убедиться в том, что они в безопасности.

И уже потом – вернуться к ним.

Мое дыхание начало сбиваться – несмотря на тренировки в лагере у Виктора, да и на занятия теннисом в студенческие годы, я все равно бегал как мешок с… в общем, не лучшим образом я бегал. Я попытался замедлиться: главная ошибка начинающих бегунов, что довольно контринтуитивно, – неспособность бежать медленно, так, чтобы легких и сердечно-сосудистой системы хватало на поддержание активности в течение продолжительного времени. Новичкам всегда кажется, что, если замедлиться, то это уже будет не бег, а быстрая ходьба. По ощущениям я действительно почти топтался на месте, но, визуально оценив свою скорость, понял, что все равно двигался в два раза быстрее, чем если бы шел быстрой походкой, так что это был вполне легитимный для бега темп.

Поймав новый ритм, я снова погрузился в размышления, и тут меня буквально поразила еще одна мысль: я уже не раз попадал в ситуации, где, стоило мне лишь немного расслабиться, приложить чуть меньше усилий – как все бы закончилось. Собирался бы не так расторопно и проявлял бы меньше осторожности – накрыл бы ОМОН. Не доверился бы Виктору – не хватило бы времени, чтобы затеряться и придумать план ухода от спецслужб. Не решился бы на переход границы с Финляндией – остался бы в стране, и шансы мои уменьшались бы с каждым днем. Да даже если бы хоть немного халтурил на тренировках в «лагере» – кто знает, быть может, не прошел бы тех решающих пятидесяти метров до дороги, где меня подобрал дальнобойщик, и пограничный лес стал бы мне навеки могилой. Эта мысль освежила, придала сил – ведь можно посмотреть на это с другой стороны: столько раз уже , несмотря на сложнейшую и максимально непонятную ситуацию, в которой я оказался, все было в моих руках. Это я контролировал исход событий, и это мои усилия привели к тому, что я был все еще на свободе. Это ли не лекарство от апатии, которая постигает многих, когда начинает казаться, что от тебя ничего не зависит? Когда кажется, что от цикла сон-работа-дом и жизни от зарплаты до зарплаты с паузами на решение незапланированных проблем нет спасения? Когда ты не можешь начать, наконец, жить по-настоящему? И потом, через год, два, десять лет такой жизни кажется, что от тебя никогда ничего и не зависело, и не было того момента, когда можно было принять хоть одно судьбоносное решение, да хоть какое-нибудь решение?

Я слышал, что многие оказывались в ловушке такой жизни.

И то, что я сейчас испытывал, было полной противоположностью. Я жил, потому что прилагал усилия. Много усилий. И это было чувством эйфорическим, даже катарсическим.

И я хотел продолжать.

Но это с точки зрения моего настроя. В том же, что касается пробежки, скоро настал момент, когда я почувствовал, что вот-вот и я помру. Пробежав около трех километров я перешел на быстрый шаг. Сделал еще один круг вокруг поля, остановился, чтобы отдышаться и прийти в себя. На руках у меня были старенькие механические часы «Гамильтон», которые не годились для точного замера времени, поэтому я лишь примерно представлял, с каким темпом я бежал – но это сейчас было не так уж и важно, важно – что вообще пробежал.

Что же, пора. До дома было минут двадцать пешком. Кулаки сжимались сами собой – я уже был готов, даже не так – я хотел действовать, а приятная усталость и чувство достижения после бега придавали сил и уверенности. Я пока не представлял, в какой отель мне нужно переселиться, чтобы спокойно переночевать, и решил, что быстро гляну название какого-нибудь отеля поприличнее прямо рядом с аэропортом – все равно прогулки по городу я совершать больше не планировал, да и свободные номера в таких отелях всегда найдутся.

Так, раздумывая над планом своего побега из Турции, я добрел до своей гостиницы. На ресепшене как всегда никого – когда я сюда заселялся, мне пришлось минут пять хлопать ладонью по настольному колокольчику, чтобы привлечь хоть чье-то внимание. Поднялся по лестнице – местный лифт наводил на меня тоску, а еще я боялся, что все лифты втайне только меня и поджидают, чтобы потом застрять между этажами, предварительно отключив свет.

По-прежнему погруженный в свои мысли, я прошел по коридору и подошел к двери своего номера. Позже, прокручивая события этого вечера, я представлял, что должен был быть начеку, но приходил к выводу, что не было у меня шансов заметить угрозу раньше.

Я полез за ключ-картой в карман джинс, и в этот момент увидел, что дверь не была закрыта. Все мысли тут же вернулись в настоящее и свелись в одну: началось.

Оглянулся по сторонам: никого. Прислушался. А что еще делать? Кошелек с банковскими картами и какой-то наличностью у меня был с тобой, равно как и паспорт, но все остальные вещи лежали в рюкзаке. Куда я без него? Благо он лежал, кажется, на самом видном месте, недалеко от выхода.

Может быть, в моем номере просто решили убраться на ночь глядя?

Вроде все тихо. Но тут до меня донеслись шумы как будто какой-то возни, глухие стуки. Кто-то убирался в номере? Или…

Времени разбираться не было. Ждать я больше не мог. В ту секунду я решил: мне нужно схватить рюкзак и убираться отсюда. Останусь хотя бы на минуту дольше – и меня добьет паранойя, даже если пока не было реальной угрозы. Соломон был убедителен, когда говорил, что меня везде найдут.

Погнали.

Аккуратным, но решительным движением открываю дверь, впуская в темную комнату свет из коридора.

Внутри – абсолютно гротескная картина. Два мужчины – один держит другого, того, что повыше – лицо его в крови, – в удушающем захвате. Увидев меня, оба как будто бы немного расслабились, хотя положение их не изменилось – видимо, обоим требовалась хотя бы секунда на то, чтобы провести переоценку странной ситуации, в которой мы все оказались, и понять, как поступать дальше.

Этой секунды я им не дал. Практически с разбегу, влетев в комнату, я ударил ногой – прямой удар, каким вышибают двери, самый незамысловатый и эффективный – вложив все силы и весь свой вес. Удар пришелся в нижнюю часть ребер ближайщего ко мне силуэта, пришелся точно, не соскользнув – и этого хватило, чтобы отбросить обоих на кофейный столик позади, который они разнесли в хлам при падении. Останавливаться и наблюдать за последствиями я не стал – а, подхватив свой рюкзак, который действительно (повезло!) был тут же, у входа, бросился обратно к двери, распахнул ее и вырвался в коридор.

Моя привычка подниматься по лестнице меня спасла – вместо того, чтобы в панике искать черный ход или вызывать лифт и, как идиот, ждать его, я бросился к лестнице, немного замедлился при спуске, чтобы не упасть и не свернуть себе шею, и с каменным лицом вышел в коридор. Теперь на ресепшене, как назло, сидел администратор, и мне пришлось, изображая дружелюбие, махнуть ему рукой и с максимальной степенью непосредственности, на которую я только был способен, поздороваться с ним, изо всех сил изображая желание выйти на прогулку по городу. Он что-то буркнул в ответ – зря я старался, конечно, он не просто не обратил внимание на то, что я тащил на плече свой огромный рюкзак, но и вообще всем своим видом выражал такое безразличие к моей скромной персоне, что даже если бы я выносил мебель из своего номера – его бы это вряд ли заинтересовало.

Как только оказался на улице, задрал голову кверху – не помнил вообще, куда выходили мои окна, и, естественно, ничего не увидел, – и обернулся, в страхе ожидая, что мои преследователи – и вообще, какого черта там было двое, что вообще произошло?! – уже наступали мне на пятки.

Не время для гипотез, Антон, потом. Сейчас – выживаем.

Позади меня никого не было, и я, свернув влево по дороге, пустился бегом, через сотню метров снова свернул налево и вдоль параллельной дороги повернул в обратную сторону – если эти двое и заметили направление, в котором я вышел из отеля, то, возможно, они станут меня искать в противоположной стороне.

Меня другое волновало: куда мне сейчас-то деваться, куда бежать? Я толком так и не разобрался, как тут работали такси – никаких Уберов и Яндекс-такси тут, кажется, не было, а по какому принципу какие-то такси на дорогах могли остановиться, или были «заняты», я не понимал. Поэтому в запарке и с колотящимся в ушах сердцем я принял самое простое решение – просто как можно быстрее и как можно дальше уйти отсюда.

На первом же перекрестке повернул вправо, не доходя до дорожки к Галатский башне, – смутно помнил, что там можно было пройти к большой площади, где постоянно было куча народу и то ли метро, то ли автобусы, то ли все вместе. Уж если откуда-то и можно было уехать на такси, то оттуда.

Естественно, я потерялся – начал плутать, поворачивать то в одну, то в другую сторону, и в какой-то момент – к тому же было уже темно – вообще перестал понимать, где я.

С другой стороны, уж если я сам не понял, куда зашел, может, выследить меня тоже было теперь не так легко?

Прошло, наверное, полчаса с того момента, как я вырвался из отеля. В итоге я сдался и просто спросил у первого встречного «извините, как тут найти такси до аэропорта?»

Молодой мужчина неторопливым жестом поднес сигарету ко рту, затянулся, сделал глоток чая, затем внимательно осмотрел меня сверху донизу, и, увидев перед собой взмыленного туриста в потертых кедах и с огромным рюкзаком за спиной, понял, что дело было нешуточным.

А значит, я был готов заплатить.

– Друг, пойдем, я довезу тебя, – он поднялся из-за столика, за которым сидел, и начал что-то кричать в окна дома напротив.

Честное слово, мне было уже все равно.

Крики моего нового друга возымели эффект: к нам вышел еще один турк, постарше, с ключами от автомобиля. Он учтиво поздоровался со мной, обнялся со своим то ли родственником, то ли просто очень близким соседом, и пожелал нам мира и чтобы нас благословил Аллах.

Из последних сил я сказал «спасибо».

Автомобиль – что-то корейское, серого цвета, – ждал нас за углом.

– Тысяча лир, друг, – услышал я в свой адрес, когда мы сели.

– Поехали, – я махнул рукой. Ценник был никакой не дружественный, а скорее конский, но уже пофиг.

По пути я постарался еще раз уточнить, в какой именно аэропорт мне было нужно – в Стамбуле их два, а заодно внимательно смотреть по сторонам и в зеркала заднего вида. Я не переоценивал свои способности замечать слежку, но пусть даже в рамках тренировки ситуационной бдительности старался быть начеку.

В какой-то момент я, безусловно то и дело уже проваливаясь в сон – прилив адреналина схлынул, пришла усталость, – начал терять связь с реальностью. Все это уже было – снова еду в машине, снова нахожу отель рядом с аэропортом – я хотел найти что-то на полпути, чтобы не было так очевидно, но мозг просто не справился с нагрузкой и включился только на словах «приехали», снова валюсь с ног, снова падаю лицом в подушку в своем номере.

Несколько вещей я все же предусмотрительно сделал: в отеле попросил номер выше третьего этажа и с входной дверью прямо под камерами, потому что «меня недавно ограбили, и теперь я переживал и не чувствовал себя в безопасности»; закрыв за собой входную дверь, забаррикадировал ее двумя тумбочками; занавесил наглухо все окна; включил телефон и отправил Виктору короткое сообщение о том, что жив, и выйду на полноценную связь позже; спать отправился после душа, снова одевшись и обувшись – на случай, если опять придется бежать, схватив рюкзак.

Бежать не пришлось – на следующий день все прошло на удивление гладко. По указаниям в записи на последней странице книги от Соломона я получил посадочный билет и совершенно спокойно был допущен на рейс до Антальи. Долетел вполне успешно, если не считать того, что вместо самолета подо мной был какое-то древнее двухмоторное корыто с пропеллерами, которое смутило бы даже братьев Райт – но выбора не было, так что я и еще пара десятков счастливчиков, помолившись каждый своим богам, в течение пятидесяти пяти минут от взлета до посадки упражнялись в вере в невидимое.

Долетели.

Оказавшись в аэропорту, перешел в соседнее здание – «международные рейсы», и кинулся к табло вылетов: ближайший рейс до Лондона был рано утром следующего дня, сегодня же оставались рейсы на Белфаст и Манчестер. Выбор между столицей европейского терроризма ради независимости Ирландии и столицей брутального английского околофутбола, класс.

Я был не в состоянии снова куда-то бежать. Купил билет на рейс в Лондон на стойке авиакомпании (какая-то турецкая, Пегас или что-то в этом роде – мне было без разницы), затем прошел триста метров до ближайшей гостиницы при аэропорте – четыре звезды, бассейн с шезлонгами – прямо курорт.

Мне было довольно неловко, что в такой ответственный момент я отдыхаю в дорогих отелях, но я рассудил, что мне важно восстановиться, а еще – не сойти с ума. Шансов, что меня утащат отсюда прямо на Лубянку именно из-за того, что я не улетел через несколько же часов в Белфаст, а решил перекантоваться в отеле были все же не так велики, чтобы пожертвовать возможностью отдохнуть и набраться сил.

Видят высшие силы, они мне еще понадобятся.

Я боялся оставлять рюкзак в номере, но решил, что тут уже наличие рюкзака с собой мне не поможет, а потому впервые за два, кажется, дня, пошел в местный ресторан и как следует наелся: сначала попросил порцию турецкого завтрака (яйца вкрутую, теплый симит – бублик с кунжутом, козий сыр и брынза, оливки, ветчина, помидоры, плюс стакан апельсинового сока), потом докупил порцию кефте – поджаренные котлеты с перцем и лавашом, которые утащил к себе в номер.

Закрывшись у себя настолько надежно, насколько позволяло мое воображение и наличие относительно легко передвигаемой мебели под рукой, я лег на кровать и минут пятнадцать просто смотрел в потолок, наслаждаясь чувством, от которого уже отвык: когда я был сыт, и при этом мне не нужно было ни от кого убегать.

Затем поднялся, потер виски: прежде чем попытаться отключиться и поспать, нужно было кое-что сделать.

Кто-то скажет, что это сейчас было не так уж и важно. Кто-то скажет – это все мое воображение. Или тревожность.

Но я должен был знать, и я должен был выяснить, не является ли это ключом к разгадке смысла нашей встречи с Соломоном.

Ведь я так и не заглянул внимательно в саму книгу, на последней странице которой он написал мне информацию о моем спасительном рейсе, благодаря которому я покинул Стамбул, и в которой должна быть информация о том, как с ним связаться в Лондоне.

Взял ее в руки: обычный потрепанный экземпляр в мягкой обложке, на которую натянута дополнительная бумажная обложка, скрывавшая название и иллюстрацию.

Быстро провел большим пальцем по корешкам страниц – внутри ничего не было.

Ничего не понимаю.

Мне почему-то казалось, что Соломон должен был вложить между страниц какую-то записку, на которой был адрес или номер, по которому я мог бы выйти на него. Но в книге ничего не было кроме, собственно, страниц самой книги.

Когда я посмотрел на ее название, то сначала не поверил.

Аккуратно снял обложку, чтобы уж точно удостовериться в том, что мне не показалось.

Не показалось: в руках перед собой я держал роман английского писателя, бывшего агента MI5 и MI6 Джона ле Карре.

А назывался он «Идеальный шпион».

<<<>>>

оперативный мониторинг #3, 28 марта 2021

Антон Владимирович Савинов, 1993 г. рождения

Рост: 1.85м

Вес: 84 кг

Кроссовый бег налегке, 3км: 18.00 мин

Плавание, 1 км: 32 мин

Отжимания: 29 раз

Подтягивания: 7 раз

Психоэмоциональное состояние: умеренно стабильное, подозрение на подверженность депрессивным эпизодам, умеренно выраженная интраверсия, повышенный порог тревожности, вызванный адаптацией к обилию внешних раздражающих факторов

Общая физподготовка: неудовлетворительно

Навыки стрельбы из легкого стрелкового оружия: отсутствуют

Навыки ориентирования на местности: базовые

Навыки тактической медицины: отсутствуют