Текст книги "Дебют (СИ)"

Автор книги: Артур Невский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 22 страниц)

– Ну это, наверное, нормально, но Алекс, если можешь быстрее…

– Да-да, чувак, я понимаю тебя, веришь, нет, у самого всякие мысли появляются, реально тебе говорю. Тоже хочу тебе рассказать, но так, при встрече уже. Ты там пока устраивайся у меня, не парься ни о чем, я рабочим сказал, чтобы пока не приходили, тебя не дергали – я тебе на следующей неделе отзвоню, обо всем договоримся. Лады?

– Да, хорошо, давай так.

– Ну все, чел, давай, а то тут связь дико дорогая, давай, я погнал дальше, чилль там пока!

– Удачи, – только и успел сказать я, когда но на том конце трубки послышались гудки.

Чиллить, значит, вот чем мне на самом деле нужно заниматься.

В тот день второй кофе я так и не взял, тихо собравшись и позорно улизнув из кофейни, пока девушка-бариста обслуживала высокого седовласого джентльмена с темного-серебристой собакой породы «уиппет». Мне нужны были свежий воздух и движение, чтобы прийти в норму и заставить мозги работать.

Что-то меня смущало в нашем разговоре с Алексом.

Но что именно, я в тот вечер так и не понял.

В какой-то то ли книге, то ли статье по селф-хелпу, я прочитал о таком эксперименте: довольно безнадежного пациента с сильно выраженным биполярным расстройством и агрессивными психопатическими склонностями поместили в комнату, в которой его дневной распорядок строго регулировался: в шесть утра включался яркий свет, и, хочешь не хочешь, приходилось вставать. В девять вечера свет отключался, воцарялась полная тишина, и заниматься было больше нечем, кроме как ложиться спать. В течение первой недели пациент всячески буянил и отказывался спать по ночам, на вторую неделю физические потребности потихоньку брали свое, и, когда гас свет, он довольно быстро отключался, а начиная с третьей недели он не только уже безукоризненно следовал расписанию, но и состояние его начало улучшаться, а основные симптомы целого букета его психических расстройств начинали сходить на нет. Дошло до того, что врачебная комиссия, которая следила за проведением эксперимента, установила, что для ментального здоровья следование строгому распорядку может оказаться более действенным, чем сильнодействующие препараты, которые в таких случаях обычно прописывают как безальтернативное средство лечения.

В общем, на следующий день я точно так же встал по будильнику-сирене, сделал растяжку, позавтракал. Затем – тренировка. Затем – прогулка и кофейня.

На этот раз я засел за анализ своих недавних проектов. Раз уж со мной пока никто не торопится разговаривать, надо попробовать разобраться самому в том, над чем же мы трудились – хотя бы какие-то зацепки ведь должны быть?

Ситуация, как вы понимаете, осложнялась тем, что компьютер, с которого я работал, остался в моей московской квартире, залитый водой, а засвечиваться и заходить в рабочую документацию с моего макбука «под прикрытием» мне очень не хотелось. Некоторые файлы – да буквально просто скриншоты, которые, наверное, были даже не под NDA, – я складывал в свой закрытый биханс, и вот над ними-то я собрался сейчас поразмышлять.

Всего четыре проекта со скринами.

Первый – несколько видов шкал размеров. Передо мной снимок, сделанный сверху, на озеро, холм и небольшую избушку на берегу озера внизу. Сплошная идиллия. По центру, слева и справа, шкалы, которые указывают на расстояние до объекта и на его предполагаемый масштаб. Таких изображений в проекте несколько: изображение и данные те же, только шкалы разных цветов – на одном довольно блеклые и теряются на фоне цветной картинки, на другой – тот же цвет интерфейсов, но картинка теперь черно-белая, и контраст гораздо более заметный, на паре других все элементы интерфейса – шкалы, цифры – кислотно-ярких цветов, так, чтобы сделать их легко читаемыми на любом фоне.

Второй проект – два скрина. Перед нами городская застройка, части которой – дома или определенные этажи, вывески, названия улиц, дорожная разметка и указатели – подсвечены и подписаны голографическими буквами и знаками. Я помню задачу: нужно было представить, как визуально эти элементы интерфейса выглядели бы, если мы представляем, что они возникают на поставленной перед зрителем ровной прозрачной поверхности, наклоненной прозрачной поверхности (симуляция вида из автомобиля, я так понимаю), и выпуклой прозрачной поверхности.

Третий был очень сложным, и к работе над ним мне приходилось привлекать физиолога и профессионального художника, который специализируется на реалистичных рисунках обнаженной натуры (к своим пятидесяти годам этот парень, кажется, видел гораздо больше раздетых женщин, чем физиолог и Эндрю Тейт вместе взятые). Передо мной пять иллюстраций в высоком разрешении, на каждом из которых человеческое тело, запечатленное в движении – в беге, в прыжке, в попытке красться на согнутых ногах. Все вокруг испещрено стрелками и другими элементами интерфейса, изображающими, как именно на основании запечатленной формы тела оно бы приводилось в движение и с помощью каких мускулов.

Четвертый был самым сложным: я работал в связке со специалистом по типографике и со специалистом по компьютерному зрению, и итогом работы были бесконечные столбы с цифровыми и буквенными данными, которые могли бы одинаково быстро считаться как человеческим невооруженным глазом, так и видеокамерами с системами визуального распознания циферно-буквенных систем.

На этом все. Негусто.

Я сидел и рассматривал и изучал и думал и размышлял и складывал два плюс два буквально до вечера.

И каждый раз у меня получалось пять.

В конце концов я решил отталкиваться от двух гипотез: все эти проекты либо связаны между собой исследованиями для создания одного и того же продукта, либо же все они никак между собой не связаны.

Если они не связаны между собой, то выглядит все довольно безобидно, и смысла дальше копать на основании тех жалких крупиц информации, доступ к которым у меня был здесь и сейчас, особо-то и не было. Скрин с видом на избушку рыбака сверху вполне годился для работы в рамках, скажем, обеспечения съемок с камер на спутниках, или даже просто для повышения эффективности работы с программами, которые анализируют такие изображения. Не совсем понятно, для чего было проделывать так много упражнений с калибровкой контрастности элементов интерфейса (это я вам сейчас про несколько итераций на сохраненных изображениях рассказал, а на самом деле мы весь двухнедельный стрим им посвятили – та еще работенка), но при желании это можно объяснить тысячей причин, заканчивая доводящим любого дизайнера до истерики «а давайте еще немного поиграем с цветами».

Второй проект с городской застройкой и голографическими элементами, нанесенными на прозрачную поверхность, как я когда-то и объяснял Севе и коллегам, мог относиться к каким-то более масштабным разработкам для, не знаю, скажем, автоматического погрузчика на складе, или – самое простое и очевидной – для инфотэйнмент элементов в транспорте. Это же проще простого: едете вы не спеша в автомобиле или в поезде, и сквозь стекло видите окружающий мир, обильно сдобренный информации о том, куда вам стоит сходить, в каких магазинах проходят презентации новых коллекций или гаджетов, и какие улицы приведут вас к самым модным увеселительным заведениям. Да много ли еще чего можно сделать, когда вы любую прозрачную поверхность сможете превратить в доску объявлений!

Третий, как по мне, самый неоднозначный. Зачем и кому нужно было анализировать, какая мышца в человеческом теле отвечает за какое движение и к чему это движение приведет в следующую секунду, основываясь на текущем положении этого самого тела, как бы в этом движении застывшего – понятия не имею. Когда я работал над этой задачей, я считал, что мы делаем работу для какого-то биотех стартапа, и сейчас я предпочел бы считать так же.

Всегда приятно нести добро людям.

Четвертый проект был самым нужным и, одновременно, кропотливым, но масштабы его применения очертить было практически невозможно. Мало ли кому могло понадобиться создать интерфейс, который одновременно хорошо бы считался как человеческим, или, скажем, биологическим зрением, так и компьютерным?

Да, по отдельности эти проекты действительно вдохновляли на целый ворох разных предположений, цепляться за которые не имело никакого смысла. Я, да и многие другие коллеги из нашей команды, надо думать, намеренно придерживались этой гипотезы, чтобы не приходилось складывать их в один пазл и затем мучительно наблюдать за тем, как из него начинает складываться совсем не та картинка, на которую каждый из нас рассчитывал, подписывая контракт.

А вот если за основу взять противоположную гипотезу, и начать думать над тем, что все эти работы могут означать, если они имеют отношение к одному и тому же продукту, или проекту… Волшебного момента, когда я мог бы воскликнуть «Эврика!» и в наиболее привычном для того художника-натурщика виде выскочить на улицу, размахивая макбуком с открытой страничкой на Бихансе, конечно, не произошло. Такие паззлы так быстро не складываются.

И все же я просидел со своими же работами до самого вечера, все более и более пугаясь тех выводов, к которым по-прежнему не хотел приходить.

На следующий день все повторилось – сирена, растяжка, завтрак, прогулка, тренажерный зал.

В зале уже с утра был аншлаг – видимо, по пятницам местные предпочитают выкладываться по полной, чтобы на выходных спокойно чиллить – я уже чувствовал себя специалистом по этому термину, как вы понимаете.

Сделал растяжку, встал в очередь к лавке для жима от груди лежа. Пока молодой парнишка с довольно странной, но популярной у местных стрижкой (по бокам и сзади коротко, спереди прямая челка) и в обтягивающей спортивной футболке делал подходы с шестьюдесятью килограммами на штанге, я успел пооджиматься с отрывом ладоней от пола, чтобы как следует разогреть мышцы.

Когда лавка освободилась, сделал подход с пустым грифом (двадцать килограмм на двадцать раз, чтобы привыкнуть к механике упражнения), затем десять повторений с сорока килограммами, шесть – с шестьюдесятью в двух подходах, затем еще пять с семьюдесятью, и потом, собравшись с силами, залез под штангу с восьмидесятью килограммами.

Вообще, вес это небольшой, и пять лет назад, когда я более регулярно занимался в зале и даже думал о турнирах по пауэрлифтингу, я жал девяносто пять на несколько раз без особых усилий. Но сейчас я понимал, что и восемьдесят будет для меня испытанием – не на раз, конечно, но пять или шесть повторений с таким весом легко мне не дадутся.

Снял штангу – сам, конечно, это же все еще меньше веса моего тела – но запястья тут же сигнализировали мне, насколько они отвыкли от подобной нагрузки. Ничего, выдержат. Выдохнул, и на вдох опустил штангу первый раз, коснулся груди, начал жать – и выжал, но будто из последних сил.

Еще раз выдох, вдох, опускаю штангу – пошло легче, потому что сработала теперь мышечная память на механику упражнения, ушла некоторая неуклюжесть, появилась уверенность в том, что могу сделать и четыре, и пять повторений в этом подходе.

Третье повторение – так же, выжал.

Четвертое – трудно. Гораздо труднее.

Могу ли сделать пятое?

Могу, черт побери, могу.

Выдох. Вдох и штанга опускается.

Начал выжимать вверх – но очень неуверенно. Сантиметр за сантиметром. Правую руку начало потряхивать, но я все равно упираюсь ногами в пол, не отрывая ягодицы от лавки (иначе повтор – по правилам троеборья – считался бы недействительным). Тут же вижу, что кто-то подошел сзади лавки, увидев, что я еле справляюсь – явно чтобы подстраховать меня.

Но пока не надо – я выжимаю сам!

Две ладони легли на штангу сверху. Я уже хотел из последних сил выкрикнуть «сам!», чтобы дать понять моему неведомому помощнику, который стоял сзади меня, что я все еще могу дожать штангу сам, как вспомнил, что тут меня по-русски никто не поймет, и впал в моментальный ступор – какое английское слово использовать в таком случае??

Слишком долго.

Я приготовился к тому, что штанга сейчас взлетит вверх – так всегда бывает, когда ты все еще изо всех сил жмешь сам, и кто-то сверху, хотя бы пальчиком, помогает ее выжать, и начал выдыхать быстрее – сейчас все закончится, штанга встанет на стойку, и я, развернувшись к своему доброжелателю, поблагодарю его, но вежливо дам понять, что он слегка поторопился – все таки у меня все было под контролем, я явно мог дожать пятое повторение сам.

Только вот этого не произошло.

Штанга остановилась, хотя я напрягался из последних сил.

Я запаниковал. Что происходит?

Вес надо мной резко подскочил.

Мышцы загорелись, теперь и левую руку затрясло, запястья чуть ли не взорвались от напряжения – еще чуть-чуть, и я с ними попрощаюсь.

Штанга начала неотвратимо опускаться мне обратно на грудь, и я чувствовал, что в груди у меня не осталось воздуха.

Две, три, может, еще четыре секунды – и я просто отключусь. Голова уже кружилась.

Да что, черт возьми, происходит??

Мой «доброжелатель», положив руки на штангу, которую я пытался выжать, медленно, уверенно, увеличивал давление, опуская штангу мне на шею.

Я издал нечленораздельный звук, попытался извернуться так, чтобы увидеть, кто стоял за мной, и в последние пару секунд, что у меня были, понять, могу ли я рассчитывать на чью-то помощь.

Изворачиваться не пришлось.

В то же мгновение я увидел лицо Сергея, склонившегося надо мной, и крепко державшего гриф обеими руками.

– Пикнешь – придушу.

И в следующий же момент штанга воспарила вверх.

Глава 26: Интерлюдия – Хелли

интерлюдия: хелли

Возвращаться в Лондон было странно – Хелли провела тут детство, потом мучительно и болезненно привыкала к тому, что ее домом стала Новая Англия, где раньше она только бывала во время летних каникул, а теперь приходилось свыкаться с мыслью, что Лондон постепенно превращался в место, куда ее отправляют в командировки.

Хотелось просто вернуться, наконец, домой, но получалось лишь окрасить рабочие будни сладковато-горьким привкусом ностальгии.

Им выделили один из кабинетов в Темз-хаусе – штаб-квартира MI5 располагалась в более неприметном и старинном здании по сравнению с легко узнаваемым бетонно-салатовым SIS, увековеченным в фильмах про Джеймса Бонда.

Без разницы. Они вообще засиделись в Великобритании – и, судя по всему, как только вопрос с Антоном сдвинется с мертвой точки, ее работа снова станет похожа на то, ради чего она шла сначала в ЦРУ, а затем добивалась перевода в Группу Грифон.

Борьба.

Справедливость.

Месть.

Новый миропорядок.

– Рада всех видеть, – сказала Хелли, обведя кабинет взглядом. Тут было человек пятнадцать – помимо них с Кирком, все местные – Хэнк, Бриттани, и полевые сотрудники, которые будут помогать им в слежении за Антоном. Этой операцией руководила она – Кирк был выше по званию, но у Хелли было больше опыта в слежке, и она лучше знала город.

Хелли обрисовала обстановку, не вдаваясь в подробности о причинах слежения – несмотря на упрямые подозрения Кирка в том, что кротом был Маттиас, она не исключала, что это мог быть вообще кто угодно, а потому дозировала информацию с еще большей аккуратностью и подозрительностью ко всем. Бритты не возражали – все очень разные, одеты кто в костюмы, кто в разодранные джинсы и футболки, но с одинаково сосредоточенными выражениями лицами, – да и вообще не задавали лишних вопросов. Хэнк после своего фиаско, судя по всему, нагнал там на всех страху.

– Мы не знаем, работает ли объект с кем-то из третьих лиц или организаций, – слегка поморщившись, вынуждена была огласить Хелли – Кирк настоял на этой формулировке, и ей пришлось согласиться, раз обратное она не могла доказать. Точнее, не могла признаться, что могла доказать. – Поэтому типификация паттернов поведения Ант… объекта с целью понять, можно ли выделить в составе действий объекта признаки связи с таковыми – приоритетная задача электронного и физического слежения. На данный момент мы не считаем, что объект представляет опасность, может быть вооружен, планирует активно противодействовать действиям правоохранительных органов и служб безопасности, или каким-то еще образом вести оперативно-подрывную деятельность на территории Великобритании, но предлагаю считать проверку этой гипотезы второй задачей. Наша третья задача – собрать больше информации о поведенческих паттернах объекта, дополнить его профайл, и установить его готовность к потенциальному рекрутингу.

Оперативники только закивали. Вот так, думала Хелли, и дробится реальность на едва связанные между собой куски – у нее правда одна, у Кирка – другая, у руководства Группы Грифон – очевидно, третья, а у сотрудников британской контрразведки – теперь, стало быть, четвертая. Посмотрим, что из этого всего выйдет.

На самом деле важна была только задача номер три.

Дальше обсудили распределение обязанностей: Хэнк теперь работал над обеспечением связи внутри оперативной группы, вместо него «на земле» теперь будет Бриттани, которую Антон еще не видел. У нее был очень подходящий профайл: спортивная, энергичная, но в то же время довольно неприметная – с ее внешностью можно было даже рисковать попасться на глаза субъекту и все равно рассчитывать на то, что тот ее не запомнит.

У Хелли – блондинки ростом под метр восемьдесят с ярко-голубыми глазами – этого преимущества не было.

В первый же день они распределились по командам. Оперативной «верхушке» в составе Кирка, Хелли и Бриттани достался служебный BMW X5, который в Лондоне давно полюбился вооруженной полиции быстрого реагирования за вместительность, мощный и надежный двигатель, и крепкую подвеску – автомобиль отлично подходил для доставки четырех вооруженных до зубов операторов до нужной точки на карте. Задачей же агентов сейчас было держаться на расстоянии от места дислокации Антона, но не терять его из виду, и при необходимости обеспечивать Бриттани возможность сесть ему на хвост при передвижении «на ногах». Две другие группы слежения пользовались более неприметными и юркими фольксвагенами.

– Я не понял, а почему так непатриотично? – подзадорил Кирк британских коллег, когда они рассаживались по машинам. – Где Лэнд Роверы и эти, что у вас там своего еще есть, Астон Мартины? Или простым ищейкам их не выдают? Предпочитают закачивать фунты в автопром швайнштайгеров?

Ну конечно, у Кирка же еще какие-то счеты с немцами.

– У вас-то все на Мустангах гоняют, да? – пожал плечами один из местных, явно намекая на Стива Маккуина из фильма «Буллит», и скрылся в салоне автомобиля, не дожидаясь ответной реакции Кирка.

Тот только рукой махнул.

– Тоже мне, – проворчал Кирк себе под нос, – как будто я должен удивиться, что они тоже смотрят наше кино.

Расписание Антона оказалось довольно однообразным и даже скучным: ровно в шесть-тридцать утра он выходил из дома на пробежку до местного тренажерного зала, проводил там от полутора до двух часов, шел обратно, потом через час отправлялся в центр города, где обосновывался в одной из кофеен в районе Мэрилебоун или Блумсберри и оставался там до закрытия. Вечером возвращался в свой район, прогуливался по парку, иногда выходил на прогулку по парку.

Ни с кем не встречался, только иногда заговаривал с баристами в кофейне и пару раз заходил в книжные магазины.

На четвертый день за ним в книжный отправилась Бриттани.

Когда через полтора часа вернулась, доложила.

– Видела его, стоял у полок, рассматривал то романчики, то книги по истории и всякий антиквар. Еще… – она поморщилась, решая, стоят ли ее подозрения тем, чтобы ими делиться с коллегами.

– Что еще? – сверкнула глазами Хелли, которая четвертый день слушала про «Антон идет туда, сидит там, возвращается обратно оттуда», но ни разу его своими глазами так и не увидела.

– Ну, – Бриттани слегка замялась, – мне показалось любопытным, что он их сначала долго рассматривал, а потом еще и спрашивал продавца про книги Иэна Флеминга и Джона ле Карре.

Кирк расхохотался. Хелли изогнула бровь, вопросительное глядя на него.

– Это… в смысле, это про Бонда, что ли?

– Романы про шпионов и спецагентов, так-так, любопытно, – пояснил Кирк. – Оба, кстати – британские авторы, и, говорят, оба они служили в контрразведке в свое время. А наш подопечный, видимо, хочет по их стопам пойти! Или, наоборот, изучает своего врага? Не помнишь, Бриттани, они там какие-то секреты про ваших раскрывали? Например, как сбрасывать слежку на фольксвагенах и БМВ с хвоста?

Гневный взгляд Хелли был тому ответом – очевидно, что всерьез использовать эту занятную особенность Антона Кирк против него не сможет, но возможность в очередной раз подколоть ее он не упустил.

Прошло еще два дня, в которые снова ничего не происходило.

Точнее, им казалось, что ничего не происходило – и это встревожило даже Хелли, которая не ожидала от Антона никаких подвохов, но все же планировала узнать о нем хоть что-то – и уж точно не рассчитывала на то, что, едва избежав Лубянских застенков и приехав в Лондон, он устроит себе отпуск с экскурсиями по культурным местам столицы и приоритезацией заботы о здоровье.

Как назло, прослушивание телефонных разговоров Антона установить не удавалось.

– Мы перехватываем часть трафика, – был ответ от контрразведки, – но там столько випиэнов и защиты, что невозможно ничего послушать. К тому же он каждый раз пользуется разными сетями, а по мобильному не звонит вообще. Вот если бы он по сотовой связи позвонил, мы бы сразу…!

Абсолютно бесполезные бюрократы! Хелли гневно качала головой. Простые меры предосторожности, которые вполне может предпринять человек, которому не приходится скрываться от спецслужб, и все – британский аппарат разведывательной машины сложил ручки и повернулся к солнцу своим мягким желтым брюшком, очевидно, ностальгируя по давно ушедшим шестидесятым.

В США все было бы гораздо серьезнее…

– Кирк, нам нужно послать человека в его тренажерный зал, – сказала она на шестой день, когда Антон снова отправился на тренировку.

Кирк только пожал плечами.

– А смысл? Думаешь, он там со связным встречается? По-моему, все итак уже с ним ясно – надо брать и допрашивать, вот и все. Еще недельку понаблюдаем, если так ничего и выясним – это будет наш единственный вариант…

Хелли не могла говорить открыто при Бриттани, поэтому только стиснула зубы. Похоже, что Кирк только утвердился в своей версии – Антон якобы получил поддержку от русских, и теперь просто делает вид, что он – сама невинность, водя их за нос, только отчитываясь перед своими боссами по зашифрованной связи, особо и не скрываясь.

При этом Хелли тоже прекрасно понимала, что Антона все равно придется брать – вот только была большая разница, как именно и в каком амплуа. Пойти по пути Кирка – значит, сразу обозначить себя его врагами. Нужен ли им Антон в другой роли, учитывая, что он итак уже кое-что для них сделал, пусть и… неосознанно?

Учитывая его прошлое и его родственные связи, о которых так удобно предпочитал не вспоминать Кирк – пожалуй, что да.

– Мне надо быть уверенной, – не унималась Хелли, – давай организуем. Бриттани, ты можешь туда попасть?

Бриттани подвинулась вперед, нагнувшись к ним с заднего сидения автомобиля – тренажерный зал, в дверях которого скрылся Антон, был в пределах их видимости, и еще один оперативный сотрудник – они знали это, – следил за входом из кафе на противоположной улице.

– Ну это сетевой спортзал, у меня нет туда пропуска, – сказала Бриттани, – даже если у меня и получится просто попросить, чтобы меня пустили и показали оборудование, что я успею увидеть? Надо отправить кого-то, кто может находиться там долгое время. Но после этого агента придется выводить из игры – объект его, конечно, запомнит.

Хелли кивнула. Вышла на общую связь.

– Всем агентам, есть у кого-нибудь пропуск в тренажерный зал, который посещает объект? Хотим понаблюдать внутри.

Хелли понимала, что решение могло показаться спорным – почти неделю они ничего не предпринимали, взяв за аксиому, что внутри тренажерного зала Антон не мог заниматься ничем, что бы принесло им ценную информацию – ну какой смысл ему там с кем-то встречаться, или передавать кому-то какую-либо информацию, если, во-первых, никаких других подозрительных действий он не совершал, а, во-вторых, это можно было сделать гораздо проще? Теперь же расклад как будто поменялся.

В тихой заводи черти водятся. И поэтому все тихие заводи пришла пора исследовать.

Выяснилось, что пропуска именно в этот тренажерный зал ни у кого не было. Поручили одному из агентов его оформить.

На следующий день он попытался попасть внутрь – и система его не пустила.

– Похоже, мне нужно докупить пакет услуг, который включает в себя доступ именно в этот тренажерный зал, – оправдывался агент по общей связи, картинно разводя руками у входа.

– Ты можешь это сделать прямо сейчас? – гневный голос Хелли.

– Не получается, – им из автомобиля было видно, как их коллега копается в приложении смартфона, – тут нет такой опции теперь, похоже, надо звонить в поддержку…

– Гребаный цирк, твою же мать!!

– Моя мама была хорошей женщиной, вообще-то…

– Извини, я думала, я выключила рацию.

– Да я уж понял…

Так прошел еще день.

А на следующий день Кирк сказал:

– Маттиас в Лондоне, допрос на тебе. Я останусь караулить нашего приятеля за нас двоих, так и быть.

– В смысле, на допрос? – Хелли догадывалась, о чем речь, но верить не хотела.

– В смысле сидит в наручниках и ждет тебя, – пожал Кирк плечами.

– Да почему я-то?! – спросила Хелли, посмотрел на Кирка. Тот выразительно посмотрел на нее в ответ, покачал головой.

Ей и не нужно было дожидаться вербального ответа от него, чтобы понять причину. Кирк действительно ставил многое на то, что именно через Маттиаса произошла утечка, но все же предпочел перестраховаться на случай, если это не так. Руководителем группы был он, и ему будет гораздо легче замять инцидент и принести свои извинения, если сам допрос будет проводить кто-то из его коллег.

Была еще одна причина.

И она наталкивала Хелли на очень неприятные размышления. Дело в том, что поручая допрос ей, Кирк одновременно выводил ее из игры по слежке за Антоном – и мешал ей установить его невиновность, доказав Кирку и команде, что проводить его «жесткое» задержание не потребуется.

А еще давал ей понять, что полностью ей доверяет.

Или просто пытался ее в этом убедить, зная, что Маттиас не при делах?

Они потеряли еще два дня – Маттиас, будучи примерным немцем, тут же попросил связаться со своим шефом и отказался разговаривать с Хелли до того момента, как получил от того подробные инструкции о том, как себя вести, и что можно, а что нельзя говорить. Хелли пыталась разыгрывать карту «мы пришли поговорить с миром», но получалось с трудом.

Через два дня она хлопнула папкой о стол, за которым Кирк со скучающим видом пил утренний кофе.

На его высказанный одним взглядом вопрос она ответила:

– А ты что думал? – затем, выдержав паузу, не сводя с него взгляда, добавила. – Самое интересное подчеркнула.

Он открыл папку. Начал читать обведенное черным маркером.

Протокол опроса оперативного сотрудника Группы Грифон, члена группы разработки номер… Маттиаса…

… проведен оперативным агентом ЦРУ и сотрудником Группы Грифон… Хелли ***…

… поведение уравновешенное, расположен к сотрудничеству… запросил в штабе… не спорил, но настаивал на праве… ответы предоставил в полном объеме…

… отрицал полностью… ссылался на недостаток информации и отсутствие необходимого доступа секретности…

Кирк хмыкнул, перевернул страницу, потом еще одну, пока не пролистал заключения и не дошел до протокола самих допросов.

Конечно, диалоги читать гораздо интереснее.

– Снимите с нашего сотрудника браслеты, вы что устроили?!

…

– Как вы считаете, кому могли бы быть интересны ресурсы Группы Грифон, к которым у вас были доступы?

– Я никогда не задумывался об этом. Я был сосредоточен только на поставленных передо мной задачах.

– В период с января по март этого года мы отследили несколько входящих звонков от лиц, которые опрашивали вас о результатах вашей работы. Я понимаю, что вы могли совершить ошибку – и наша задача вас защитить от подобных ошибок в будущем. Расскажите о том, как именно на вас пытались оказать влияние.

– Мэм, мне ничего не известно об этих звонках.

– Вы хотите сказать, что вы были инициаторами этих разговоров?

– Я не понимаю, о чем вы.

– Хорошо.

…

– Информацию какого характера о Группе Грифон вы были вынуждены – возможно, не по своей воле, мы доверяем вам, Маттиас, – передавать сотрудникам или агентам неустановленных служб?

– Я не передавал информацию о Группе Грифон «неустановленным» лицам.

– Вы говорите о периоде с января по март этого года, верно?

– Я говорю о всем периоде, в течение которого я знал и/или работал на проекте Группы Грифон.

– Хорошо.

…

– Опишите ваши взаимодействия с Савиновым Антоном Владимировичем и дайте профессиональную оценку его действиям во время крайней фазы разработки в вашей проектной группе.

– Поведение объекта полностью соответствовало возложенным ожиданиям. Технические навыки на уровне старшего дизайнера с уникальной экспертизой разработки интерфейсов для беспилотных малогабаритных и среднегабаритных легковых автомобилей, также опыт работы над интерфейсами мобильных и веб приложений для удаленного управления функционалом малой автономной роботизированной техники. Насколько мне – и, наверное, вам тоже, – известно, качеством работы наши заказчики были довольны.

– Что по персональным качествам?

– Личностные характеристики: ответственный – задачи доводил до конца, сроки не срывал, хотя и иногда тянул до последнего, но команду не подводил. Его позиция и обязанности не предполагали задач по управлению проектом или командой, поэтому про лидерский потенциал или навыки менеджмента сказать ничего не смогу. Скорее замкнутый, тяги к социализации не испытывал. Инициативность на базовом уровне – это один из факторов, по которым я никогда не подозревал, что с ним что-то не так, или что он знает или стремится узнать больше, чем было озвучено мной или командой.

– Поясните, как вы пришли к такому выводу.

– Мне кажется, он не питал большого интереса к своим задачам, а делал их исключительно ради того, чтобы… как вы это говорите, поставить галочку. В русском языке есть еще такое выражение – «на отвали», он как-то говорил, что это заменитель другого, более нецензурного выражения, но значение такое же. Так вот, я не скажу, что он работал, как они выражаются, «на отвали», потому что это обычно сопряжено с понижением качества результата проделанной работы. Однако, Антон никогда не делал больше, чем от него требовалось, и не вносил никаких предложений по улучшению процессов или выходного результата. С учетом нашей ситуации я расценивал это как положительный фактор – высокая мотивированность бы меня насторожила. Ее не было, поэтому и у меня не возникало сомнений, что Антон не работает против нас и не подозревает нас настолько, чтобы озвучивать свои подозрения или пытаться получить доступ к скрытой информации о целях проекта и природе конечного заказчика.