Текст книги "Дебют (СИ)"

Автор книги: Артур Невский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 22 страниц)

Глава 20: Хаос и тишина

xаос и тишина

Как только я забрал свой рюкзак с ленты багажа – слегка помятый, но целехонький, и с новой бумажной наклейкой, – я ринулся на поиски магазина сотовой связи. Задумываться об этом раньше не приходилось, но сейчас я осознал, что у меня уже не просто руки чесались, а зубы сводило от невозможности выполнить на смартфоне простые действия, и это приводило к сильнейшей ломке: открыть почту, посмотреть карту, проверить входящие в телеграме, полистать инстаграм – я без этого больше не мог.

Окей, до инстаграма мне дела особо не было, но вот без карты в Лондоне я потеряюсь быстро.

В британской столице я пару раз уже бывал, еще до ковида: сначала в качестве студента-туриста, который увлекался всем английским. Увлечение продлилось ровно до того момента, как я не увлекся всем французским – что, впрочем, как раз характерно для англичан. Потом, после окончания университета, я угодил на работу в модный русско-английский финтех-стартап, где рисовал окошки, таблички, циферки и игрался с шрифтами для финансового мобильного приложения. Спустя год после моего появления там у одного из фаундеров обнаружился интерес к проведению дорогостоящих исследований по увеличению продолжительности жизни (в первую очередь – своей), ради чего он нанял целую команду микробиологов, генетиков, и фармацевтов, потратив почти все инвестиции нашего финансового стартапа втайне от второго фаундера. В конце концов разыгралась драма, в процессе которой мне и еще трем десяткам сотрудников пришлось искать новую работу. По моим последним сведениям об итогах этого мероприятия единственное, что команда ученых смогла установить экспериментальным путем, это то, что деньги инвесторов заканчиваются быстрее, чем становится возможным говорить о прорывах в области человеческого долгожительства.

К чему это: пока я там работал, я успел еще несколько раз побывать в Лондоне и обзавестись местным банковским счетом, который меня должен был сейчас очень выручить. Совсем не пользоваться пластиковой карточкой я не мог, но я решил подстраховаться и избрать меньшее из зол: в процессе поисков магазина со спасительными смартфонами сделал паузу у банковского автомата, сняв три раза по пятьсот фунтов. Допустим, на первое время – до следующего банкомата – хватит.

Я стоически смирился с тем, что, вне зависимости от того, какой смартфон я себе возьму, и насколько осторожно я буду им пользоваться, местные спецслужбы при желании смогут меня отследить. Возможно, – если мы предположим, что все же моя работа была как-то связана с иностранными государствами, или даже с чем-то секретным или военным – именно это они и решат сделать, на что мне намекали уже и Соломон, и Сергей. Вот только я не верил, что я должен был как-то этому препятствовать: наоборот, пусть наблюдают за мной, пусть поймут, что я не представляю угрозы (как будто они могли подумать как-то иначе), и что я просто хочу оказаться в безопасности.

Ну и может быть разобраться, в какую переделку угодил. Тут, однако, лучше, как говорят англичане, to play it nice, потому что если меня заподозрят в попытках от них скрываться, то точно захотят как можно скорее познакомиться поближе.

А так был шанс, что меня пока не будут трогать, даже если я вдруг достаточно важен для того, чтобы за мной присматривать.

Что касается ФСБ – кажется, им было совершенно наплевать, какой у меня смартфон в Британии. Они вон Сергея отрядили, а он, судя по первому впечатлению, везде пролезет и из-под земли кого угодно достанет. Попутно еще расскажет пару занимательных историй из своего прошлого.

С айфонами в Станстеде было не очень, так что пачку блеклых бумажек с королевой я выменял на стильную черную коробочку с надписью “Самсунг”. Устроился в небольшой кафешке с совершенно отвратительным кофе, то и дело озираясь по сторонам, распаковал смартфон, зарядил его свежекупленной карточкой от провайдера “Гиффгафф” с мобильной связью и интернетом, и тут же провалился во временную петлю, потратив часа полтора на то, чтобы настроить новый телефон.

И нет, я удержался и не полез в инстаграм проверять, как там чувствовали себя мои приятельницы-дизайнерши и пара актеров и писателей (Генри Кэвилл и Джо Аберкромби, если хотите знать), на которых я был подписан.

Тут, знаете ли, немного не до развлечений: сейчас у меня в руках был буквально инструмент для моего выживания, и я, пожалуй, впервые осознал, как много от него зависит. Первым делом я озаботился самыми простыми мерами предосторожности: конечно, по сигналу от сотового оператора меня легко отследят серьезные ребята, но совсем уж идиотом, который направо и налево трубит о каждом своем шаге, быть тоже не хотелось: я удалил все предустановленные приложения Гугла, установил приложение Tor для браузинга в интернете и приложение VPN, которое переправляло весь мой интернет трафик через маленькую страну в западной Европе, родине ролексов и альпийского шоколада. Дальше – коммуникация: Телеграм и Сигнал. Любые производные фейсбука – в топку, лучше не рисковать, проживу без них. И закрывала троицу жизненно необходимых функций смартфона геолокация – поставил Мэпс.ми для оффлайн карт, Ситимэппер, чтобы не потеряться в городе, и, после небольшого исследования, остановился на неприглядной OsmAnd в качестве более детализированной и точной GPS-карты – на местных туристических форумах ее расхваливали как самый безотказный аналог бумажных карт, на которых нанесены даже небольшие тропы в горах. В горы я не собирался, но карта Лондона в ней грузилась отлично.

В завершение моего путешествия, в которое я проник через кроличью нору японского чуда электроники, я поставил Убер и вызвал себе такси, ткнув наобум куда-то в центр города в качестве точки прибытия.

Наобум – это потому, что Алекс не отвечал на мои звонки.

Я продолжал свои попытки вызвонить его уже сидя на заднем сидении Убера под растерянными взглядами водителя-пакистанца (ну или индийца) в черной футболке и позолоченной цепи поверх нее – я прямо чувствовал, как, не будь я занят бесплодными попытками поговорить со своим воображаемым коллегой, он бы начал рассказывать мне о том, что таксует по зову сердца, а на самом деле у него подкаст на ютубе.

Зашел в Слак – и там тишина.

Отправил сообщение по смс: “Алекс, дружище, привет, это Антон, звоню тебе с нового номера, возьми трубку, как сможешь.”

Наконец, как только мы вырулили на трассу и, в окружении пасторальных холмов с вырастающими из них деревенскими домиками, немного разогнались, мой телефон ожил ритмичной трелью входящего звонка.

– Аллоооу! – услышал я по ту сторону трубки голос Алекса, который доносился будто бы из немецких казематов под Аушвицем – даром что он был поляком.

– Алекс, привет! – выдохнул я. – Ты не представляешь, как я рад тебя слышать! Хочешь удивлю тебя новостью? – я выдержал небольшую паузу, услышал лишь молчание, посчитал это приглашением продолжить. – Я в Лондоне, прикинь! Прости, что не предупредил заранее, ну то есть я же говорил, что приеду, ха, встречай теперь! Дружище, слушай, а как далеко ты от города? Дело в том, что я сейчас еду прямо в центр на Убере, наверное на ночь где-то остановлюсь, но вообще я хотел бы с тобой поскорее встретиться. У тебя какие планы на завтра или даже на сегодня вечер?

– Алло? – повторил Алекс.

– Планы, говорю, какие, дружище…

– Алло, плохо слышно, это ты, Антон?

Вот черт.

– Алекс, слышишь меня? Это Антон!

– Антон, да, привет! Тут связь плохая, я в горах, я… – тут я не разобрал, и понял только конец фразы, – … приедешь, говори.

– Не расслышал, повтори! Я в Лондоне уже!

Пауза на той стороне, но пауза не из-за плохой связи – я слышал дыхание собеседника. Он, кажется, призадумался.

– Ты в Лондоне?! – переспросил он наконец так, как будто мы договаривались, что я ни за что не приеду.

– Да, да, говорю же – еду из аэропорта! С тобой можно встретиться?

– А ты надолго? – мой вопрос он проигнорировал. Невежливо, конечно, но, может, он и его не расслышал.

– Не знаю, Алекс, нам надо встретиться для начала, я для этого и прилетел. Хочу обсудить работу, есть большие вопросы, – начал я, но Алекс меня перебил.

– Я не в Англии сейчас, Антон, я в горах.

– Ну в каких горах, давай я к тебе подъеду, в Уэльсе, что ли?

– Я в Польше!

– Оу, – только и сказал я. – А когда ты обратно?

– Не знаю, я тут пока.

Я замолчал, судорожно пытаясь сообразить, что же делать. Алекс был единственной причиной, по которой я приехал в Британию – никого из нашей команды я так хорошо не знал, и никому не смог бы доверить даже просто информацию о том, что у меня есть какие-либо вопросы насчет нашей работы.

В Польшу мне, конечно, совершенно не хотелось, но нужно попробовать.

– А где ты, в Варшаве?

– А? Что? Нет, я далеко, я в горах.

Да черт возьми, ты можешь просто сказать, как тебя найти?

– Нам надо поговорить, Алекс, – попытался еще раз докричаться до него я. – Я могу прилететь в Варшаву, если ты будешь там завтра или послезавтра!

– Нет! – мне даже показалось, что он замахал руками, лишь бы не позволить мне сесть на самолет до Польши. – Ты что, зачем? Я далеко, я в походе, меня не будет в Варшаве. Ты в Лондоне надолго?

Да что ж это за разговор слепого с немым-то! Мой таксист все более тревожно поглядывал на меня в зеркало заднего вида – видимо, пытаясь понять, не стоит ли меня высадить прямо у знака “Госпиталь Св. Маргариты – направо” и ударить по газам от греха подальше.

– Алекс, я приехал с тобой встретиться, надо обсудить важный вопрос при личной встрече, – я очень надеялся, что в этот раз он услышит хотя бы ключевые слова. – Я могу подождать тебя в Лондоне.

– Точно, да-да, будь в Лондоне, хорошо, – согласился он. – Ты где жить будешь?

Неужели прогресс?

– Я не знаю пока, Алекс, мне негде жить. Когда ты вернешься?

– Что?

– Когда вернешься в Англию?

– Не знаю, недели через две или три.

И как только мою беспокойную душу покинули последние остатки веры в братьев-славян, я услышал:

– Да ты не парься, поживи пока у меня! Скину адрес смской, – сказал он и отключился.

Через пару минут мне действительно пришла смс с адресом в Лондоне. Алекс следующим сообщением пояснил:

“Моя вторая хата, там ремонт, но жить можно наверху, пустая комната рядом налево от лестницы. Ключ в щитке электроэнергии. Располагайся. Созвонимся дня через три, когда у меня связь получше будет.”

На этом закончилось мое общение с Алексом, ради которого я прилетел в столицу западного мира. Что же, придется работать с тем, что есть.

Когда я разобрался с картой, пробил адрес, и выглянул, наконец, в окно автомобиля, оказалось, что мы были уже… на месте?

– Приехали, босс! – объявил таксист и обернулся ко мне, заговорщически подмигнув. – С корабля на бал, да? Вам вон туда надо свернуть, на Бик Стрит, и второй поворот налево ваш, сразу увидите.

– Увижу? Что увижу?

– Магазин.

– Какой магазин?

– Ну вы такси куда вызвали? – он улыбнулся. – Единственный и неповторимый в своем роде, венец Сохо – и я сейчас не о гей-барах, ха-ха, – официальный магазин Касио ДжиШок, пятьдесят шесть Карнаби Стрит! Я сразу вижу трушного поклонника марки, – он кивнул на меня, видимо, намекая на то, что одет я был, как путешественник со стажем. – Я вот тоже люблю их, – с этими словами он потряс запястьем, на котором были огромные ярко-красные часы с надписью G-Shock. – Но я больше по понтам, хаха!

– Воу, круто, – проговорил я, соображая, что делать дальше.

Вообще нелепая сложилась ситуация: по ходу дела, я думал, что ткнул просто в рандомную улицу в центре Лондона, когда впопыхах заказывал Убер, а получилось, что попал прямо в магазин часов.

Учитывая, что это в Сохо, у меня и вправду было гораздо больше шансов попасть в гей-бар, так что мне еще повезло.

И ведь нужно было теперь просто сказать “извините, я ошибся”.

Просто “извините, я ошибся, вот новый адрес”.

Но то ли из-за того, что меня воспитывали на литературе девятнадцатого века, где принято быть вежливым, то ли это проявляла себя изнаночная сторона моего дипломатического образования, но я просто не смог себя заставить разочаровать своего нового друга, который уже загорелся рассказами о своих джишоках и не мог остановиться.

– Мадмастер, знаешь? Тебе такие пойдут, вообще кайфовые, выглядят – космос! И расцветка на разный вкус есть. Или тебе что-то более практичное нужно? Знаешь, этим, морским котикам выдают такие черные, круглые джишоки на солнечной батарее? Они вечные, чувак! И вообще неубиваемые! Ты какие себе хотел взять?

– Вот как раз их, да…

– О, мужик, крутой выбор! Ну я сразу так и понял, ты чел непростой, одет как из леса вышел, а сам-то звонки, перелеты! Ладно, извини, давай помогу.

Он выскочил из машины, открыл мне дверь, услужливо подождал, пока я выберусь из салона и вытащу следом свой рюкзак, снова мне подмигнул, вручил мне свою визитную карточку (“я не болтун, так что если понадоблюсь – пиши, могу следовать за авто, могу просто довезти, в другой город – тоже договоримся”), сказал что-то еще про модель часов, которая мне совершенно точно была теперь нужна, прыгнул обратно в машину и легко растворился среди десятков других.

Ну как тут было поступить иначе?

Поборов соблазн зайти в тот самый магазин часов, я открыл на телефоне Ситимэппер – главную карту-путеводитель по Лондону – и проложил путь к адресу, который мне прислал Алекс. Забавно, но он и вправду оказался недалеко от Хемпстеда – дорогого района, который я назвал наобум таможеннику только чтобы доказать, что знал, куда еду.

Добрался на метро. Из примечательного – кажется, не встретил по пути ни одного англичанина. Ну или одного. Мультикультурная столица, она такая. По пути купил два холодных бутерброда в супермаркете с оранжевой вывеской и даже не подавился.

Дом был двухэтажный и представлял из себя то, что тут называется semi-detached – такой длинный коттедж с несколькими как бы подъездами, на деле – отдельными входами в свой “отсек”, который включает в себя помещения на обоих этажах. Я обошел его вокруг – тут было очень спокойно, вдали от основной дороги, – заглянул в окна к соседям (никого не оказалось), и с максимально скучающим выражением лица, как будто проделывал этот трюк каждый день из года в год, наклонился к электрощиту сбоку входной двери.

Ключи оказались на месте.

Внутри был, конечно, хаос – Алекс не обманул, когда сказал, что тут происходил ремонт. Правда, выглядело все так, как будто рабочие еще недели две назад перестали верить в свои силы, решительным жестом все побросали – кто валик для побелки, кто электродрель, – резко встали и ушли. Мне, однако, было достаточно того, что, когда я захлопнул дверь и глубоко вздохнул, то потревожил лишь пару пауков между подоконником и полкой для обуви. Самый наглый из них даже не скрылся из виду – отсутствие людей в доме явно пошло на пользу его чувству собственного величия и неприкосновенности.

Я прислушался.

Никого.

Замечательно.

На верхнем этаже все было чистенько – видимо, ремонт тут сделали раньше. В моей комнате обнаружился небольшой столик и японские татами вместо кровати. Что и говорить, мультикультурность тут выглядела уже поприятнее, чем в столичной подземке.

Я сбросил рюкзак. Бросил взгляд в окно. Принял душ. Полежал на татами.

Ожил.

И, конечно, полез проверять сообщения.

От Алекса больше ничего. В Слаке – по-прежнему тишина, но на днях Маттиас, который руководил нашей группой, вроде обещал что-то сообщить, так что ждем.

А вот от смс-сообщений остались, мягко говоря, смешанные впечатления.

Первое, от Олега.

“Ты как там, друже? Надеюсь, все хорошо. Помним про тебя. Даша волнуется. Вот ее номер, если захочешь написать: <…>”

Еще одно, снова от Олега.

“Бред, наверное, но Сева, когда мы с ним расставались уже, начал болтать про то, что за тобой отправили какого-то жуткого типа. Плел что-то нам про Пальмиру. Я ничего не понял, но давай там осторожнее. Пиши.”

И от Виктора.

“Антон. Не расслабляйся.”

Глава 21: Интерлюдия – Ричард. Мы обязательно встретимся

интерлюдия: ричард

Ричард весил под сотню килограмм, и, даже пропустив удар локтем в голову, не отключился полностью. Чувствуя, что противник схватился за пистолет на его поясе, он уцепился за одежду мужчины и, падая, потащил его за собой, изо всех сил оттолкнувшись ногами от пола, чтобы дезориентировать противника при падении.

Трюк удался: оба они повалились на пол, и Ричард выкупил несколько драгоценных секунд на то, чтобы прийти в себя и не упустить оружие.

Секунд этих ему, однако, не хватило: оппонент оказался слишком проворным, и, стоило только Ричарду вытащить Глок из кобуры, пинком вышиб пистолет у него из рук. Ошибка? Ричард ухватил мужчину за ногу и швырнул на пол, но тот, вместо того, чтобы налететь на стену или хоть на какое-нибудь препятствие, приземлился прямо на кровать, ничуть не ушибившись.

Везучий, гад.

Где пистолет? Ричард обернулся, увидел черный силуэт рукоятки, поднялся на ноги, потянулся за ним и… слишком поздно понял, что то, что он принял за оружие, было оброненным кем-то туго связанным мотком паракорда – в комнате никто так и не потрудился включить свет, и, хотя шторы были закрыты не плотно, предметы принимали вид лишь смутных очертаний.

Развернуться Ричард не успел. Голова его оказалась в удушающем захвате. Машинально проведя серию ударов левой и правой рукой туда, где должны были находиться глаза противника, он осознал, что проиграл – соперник его был подготовлен, и держался ровно так, чтобы блокировать его попытки вырваться.

– Медленно, – услышал Ричард, – иначе прикончу. – Два шага назад, медленно.

И ровно в тот момент, когда его противник, лицо которого он так и не разглядел, приготовился скомандовать ему лечь на пол лицом вниз, дверь в номер открылась, и внутрь влетел парнишка.

Ростом тот был почти с Ричарда, хотя и явно не в его весовой категории, одет в поношенные джинсы и бежевую куртку поверх черной футболки. Взъерошенные волосы, худощавое, слегка усталое лицо с трехдневной щетиной, за плечом болтается маленький спортивный мешок вроде тех, в которых школьники носят сменку.

Ричарду бы воспользоваться секундной паузой: его противник немного ослабил хватку, видимо, тоже не ожидав, что к ним в номер так быстро вломится кто-то третий.

Но Ричард не успел.

Не успел он по двум причинам.

Первая – он узнал парнишку, который так бесцеремонно прервал их драматичное сражение. Оказалось, что вломился тот к себе в номер. На фото для паспорта, да и недавнем фото с фронтальной камеры ноутбука, он выглядел еще хуже: тут просто уставший, а там и вовсе безжизненный. Но сомнений быть не могло: перед ним был Антон, тот самый, за которым он прилетел в Стамбул. И значило это только одно: в удушающем захвате его держал кто-то, кто тоже прилетел за Антоном, и вот об этом кто-то – а, точнее, о его уровне подготовки, – Ричарду было бы не плохо знать заранее. Но сокрушаться об этом теперь было уже поздно.

Вторая же причина, по которой Ричард не успел ничего сделать, заключалась в том, что Антон, едва завидев их, сориентировался очень быстро – слишком быстро для неподготовленного гражданского, по мнению Ричарда. Обычной реакцией людей в подобной ситуации было бы оцепенение – как кролик замирает перед удавом, так и люди, которые не готовились к нестандартным ситуациям, просто впадают в ступор: мозг все еще не может поверить в то, что видят глаза, и в полном замешательстве не отдает мышцам ни приказа “бей”, ни приказа “беги”. Именно по этой причине во время инцидентов со стрельбой или поножовщиной в школах и других общественных местах так много жертв: парализует даже не страх, а удивление, и жертва замирает, покорно ожидая своего карателя, не в силах предпринять даже базовые меры для обеспечения собственной безопасности.

Антон же не то, чтобы не удивился, он просто не тратил время на то, чтобы обдумать разыгравшуюся перед ним картину. Он будто заранее решил, что будет делать в случае непредвиденной ситуации.

И едва эта мысль успела оформиться в голове Ричарда, как Антон, не останавливаясь, с разбегу, провел прямой удар ногой, попав ему прямо в область печени. Парень вложил в удар весь свой вес, а так как Ричард итак еле держался на ногах, не удержался и его противник – и оба они обрушились прям на столик позади, который разлетелся под ними вдребезги.

У Ричарда голова шла кругом и от удара, и от удушающего захвата, но зато оппонент его принял на себя весь удар при падении, и тоже был дезориентирован.

Едва зафиксировав краем глаза то, что парнишка, подхватив рюкзак, тут же скрылся за дверью, Ричард рывком поднялся в положение сидя, и в этот момент ладонь его правой руки легла ровно на рукоятку Глока. С ухмылкой на лице он обхватил ее покрепче, и, развернувшись в полусидящем положении, направил дуло ровно в ту сторону, где, как подсказало ему боковое зрение, спустя мгновение должна была появиться голова его оппонента, который точно так же пытался подняться с пола.

Именно так оно и вышло, но был нюанс: в тот момент, когда противник Ричарда подался вперед, входя в зону поражения выстрелом, в руке его оказалось черное лезвие боевого ножа, застывшее ровно в миллиметре от его шеи.

Ричард впервые заглянул в глаза оппоненту.

И прочитал там немой вопрос: “уверен, что успеешь положить палец на спусковой крючок быстрее, чем я полосну тебе ножом по горлу?”

Вышло так, что противник его был не из молчаливых, и на вопрос этот сразу же сам и ответил:

– Ни хрена не успеешь, – услышал Ричард. Акцент? Кажется, восточноевропейский.

– Убери нож, – сказал Ричард, не решаясь, положить палец на спусковой крючок, одновременно отметив две особенности, которые ему пришлись сильно не по душе: противник его сразу понял, что у Ричарда был Глок 43, на котором не было традиционного переключателя предохранителя. В то же время, однако, он был достаточно внимателен, чтобы не упускать из виду малейшие движения пальцев правой руки Ричарда.

Несколько долей секунды – все, что нужно было, чтобы дотянуться до крючка и произвести выстрел.

Ричард, однако, вполне допускал, что на то, чтобы полоснуть лезвием, которое застыло прямо у его горла, времени потребуется еще меньше.

Ситуация патовая, не считая лишь того, что Глок у него был без глушителя, и стрелять ему, ставя на уши всю округу, честно говоря, не очень-то и хотелось.

И оппонент его, хитрая скотина, это тоже понял.

И покачал головой.

– Сначала ты, – сказал он, – я не убивать приехал. Разряжай пушку и бросай в угол, ни тебе, ни мне. Потом подберешь.

Ричард еще раз оценил своего оппонента. На лице вроде постоянная ухмылка, но взгляд непробиваемый. Из тех, кто будет лбом стену проламывать, если потребуется.

Делать нечего.

Обойма выпала на пол. Аккуратным, медленным движением Ричард опустил ствол – и оппонент его в знак подтверждения своих намерений немного опустил лезвие. Не так далеко, чтобы им в ту же секунду нельзя было провести атаку, но Ричард оценил жест.

Плавно передернул затвор – пуля из ствола пистолета упала на пол – и отбросил в сторону оружие.

Его оппонент убрал нож за спину – похоже, ножны горизонтально крепились у него на ремне сзади – так, чтобы их не было видно под рубашкой, но в то же время оружие было в мгновенном доступе под правую руку. Четко, профессионально.

Мужчина медленно поднялся, сквозь зубы сказал что-то неприятное об их ситуации на языке, в котором Ричард признал русский. Когда Ричард служил в спецподразделении военно-воздушных сил Великобритании в силу особенностей того времени учить ему пришлось арабский язык – война с террором, все дела, – но с русским языком он был знаком достаточно, чтобы признать тот на слух. Особенно учитывая то, что ругательства на русском языке разучивали в первую очередь даже на языковых курсах для дипломатах – что уж говорить о солдатах.

Ричард не был уверен на сто процентов, но, кажется, то, что он услышал на русском, было неким эмоционально заряженным посланием всему миру в перемешку с упоминанием какой-то то ли лошади, то ли коня. В целом, надо признать, соответствовало моменту.

– Я не буду свет включать, – сказал русский. – Так поговорим. Парнишка все равно сбежал, так что торопиться уже поздно, – он сел на кровать по диагонали от Ричарда, но с той стороны, где лежал пистолет – теперь Ричард не мог просто развернуться и броситься за Антоном – оставлять такую улику тут, в номере, да еще и русскому, он позволить себе не мог.

Вот только о чем им разговаривать?

– Знаешь, зачем русские за ним гоняются?

По одной этой короткой фразе Ричард сделал сразу два вывода. Первый вывод – человек, который сейчас сидел перед ним, находился вне военно-государственной машины страны, которая пыталась заполучить Антона. Был ли он полностью независимым агентом? Вряд ли. Но если бы он был полноценной частью системы, то сказал бы – “мы”.

С частью системы договариваться бесполезно.

С человеком, который был сейчас перед Ричардом? Кто знает, кто знает.

И второе – его оппонент сам не был уверен в ответе на свой вопрос. Он, безусловно, что-то знал. Что-то – но не все. Любопытство скрыть трудно.

Ричард покачал головой.

Русский улыбнулся.

И начал рассказ.

Он действительно знал не все.

Но то, что он знал, он потрудился изложить так, чтобы у Ричарда не появилось сомнений: даже если малая часть из этого была правдой – и как-минимум малая часть правдой была – спецслужбы сразу нескольких стран слепо неслись в сторону запуска механизма, который не мог обернуться ни чем иным, как глобальной катастрофой, в пламени которой могли погибнуть десятки, и даже сотни миллионов невиновных людей.

Случись то, на что намекал русский – и возврата уже не будет.

Они проговорили час.

Может быть, два часа.

После этого пожали друг другу руки. Русский ушел первым.

Ричард при свете карманного фонарика нашел на полу обойму, патрон, пистолет. Проводил Сергея взглядом из окна – он ушел по тому пути, о котором они условились, чтобы у Ричарда была возможность выйти из отеля, не остерегаясь засады.

Затем Ричард вышел из номера отеля сам. Оказавшись на улице, сделал звонок.

– Это я, – сказал он в трубку. – Он мне больше не понадобится, забирай.

И затем, отвечая на вопрос таинственного собеседника:

– Нет, выстрелов из него произведено не было.

мы обязательно встретимся

В тот же вечер, как только я прибыл в Лондон, – да что там вечер, сразу же после получения сообщения от него, – я хотел созвониться с Виктором: я нуждался в его рассудительности и стоическом спокойствии. К счастью, здравомыслие взяло вверх: лучше перестраховаться и не проводить такие разговоры из дома. Тем более, чужого.

Еще я думал о Даше. Странное ощущение: воспоминания о наших с ней непринужденных разговорах о походах, Карелии, экспедициях и этнографии, пробуждали во мне какие-то теплые и светлые чувства, от которых становилось не так одиноко. А ведь мы были едва знакомы!

Я хотел ей написать. О том, как прошел через лес в Финляндию, и как меня подобрал дальнобойщик, и как мы доехали до Оулу, и как я невзлюбил Турцию с ее лицемерными чистильщиками обуви и жадными таксистами, и перелет до Лондона. Я почему-то был уверен: она поймет.

Но здравомыслие взяло верх. Что я ей вообще напишу? Как я ей объясню, почему я в бегах? С чего мне вообще начать? Да даже если бы у меня и появился способ это сделать, не вываливая на Дашу тонну информации, знание которой ей может только навредить, то сделать это безопасно, так, чтобы никто этого не отследил, было невозможно.

Только при личной встрече.

На следующий день я поехал в центр Лондона. Оделся поприличнее, насколько это было возможно в моих обстоятельствах: наскоро отстиранные джинсы (в рюкзаке у меня были еще тактические брюки с кучей карманов, но я справедливо рассудил, что они в городе будут смотреться более вызывающе, чем потертый бежево-синий символ несбыточных мечтаний американского рабочего класса), фланелевая рубашка в темную клетку, да неизменная ветровка. Ботинки, в которых я прошел через пограничный лес, увы, остались в том злополучном номере отеля в Стамбуле – так что удовлетворился старыми кедами еще из тренировочного лагеря. Кеды мне нравились – такой, знаете, олдскул, да еще и важные воспоминания, но вот бегать в них я больше не хотел. Минут десять трусцой – еще ничего, но если на этом не остановиться, то ноги и спина начинали напоминать о том, что мне уже больше не восемнадцать, а уже целых двадцать семь лет.

В общем, мне бы пройтись по магазинам и закупиться нормальной человеческой одеждой, раз уж я добрался, наконец, до цивилизации, но сейчас было не до этого.

Поехал по старой памяти в район Ковен Гарден – туда со всего Лондона съезжаются и местные, и туристы, чтобы побродить по уютным улочкам, отовариться в стильных французских и японских бутиках, поглазеть на Ролексы и Тюдоры на витрине магазина “Часы Швейцарии” и зайти на завтрак в одну из спешиалти-кофеен.

Даже в будний день тут все равно было полно народу. Чувствовал себя немного неуютно, да и внешним видом выделялся – тут все были красивые, наряженные, и только я один выглядел, будто сбежал с какой-нибудь “гонки героев”. От косых взглядов спасала привитая местным толпами иммигрантов терпимость к ярким индивидуальностям всех цветов и оттенков, а также врожденная нелюбознательность, которой отличались англичане.

Прогулявшись, зашел в кофейню в здании из красного кирпича, вежливо поздоровался с баристами и спустился на нижний этаж. Пока дожидался своего флэт-уайта – московские привычки глубоко укореняются, да, – написал Виктору.

Через пару минут сделал первый глоток отменного кофе, одновременно с этим услышав в трубке голос Виктора.

– Антоша, дорогой, ну как ты там? Я один тут, если не считать Спайка, – подтверждением тому был легкий приветственный лай от его спаниеля, который услышал свою кличку.

Я невольно заулыбался.

– Виктор, так рад тебя слышать, – сказал я. – Не знаю, с чего начать, очень много всего.

– Давай сначала и по порядку, не промахнешься. Я думаю, говорить безопасно, но адреса все же лучше не диктуй.

– Ой, да тут… не поймешь, в общем, но да, не буду. Я в Лондоне, вчера прилетел, жив.

Виктор слушал, не перебивая. Попросил подробнее рассказать о том, как я переходил лес – приключение то еще, даже, кажется, по его меркам.

– Повезло, Антош, – заключил он, и больше не комментировал мое прибытие в Финляндию. Кажется, мы оба поняли, что еще раз такой трюк проделывать не стоило. На кубике с двадцатью гранями двадцатка выпадает далеко не всегда.

Затем описал свою встречу с Соломоном в Стамбуле – на фоне следующей встречи с Сергеем она как будто бы уже не выглядела такой загадочной, как показалась мне в начале, но Виктор заинтересовался. Я прямо видел (хотя бы говорили по аудиосвязи), как он качает головой.