Текст книги "Дебют (СИ)"

Автор книги: Артур Невский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц)

Глава 2: Благоразумие и зомби-апокалипсис

покидая москву

Очень редко у современного городского человека получается утром проснуться самому, без будильника, да еще так, чтобы уже сквозь сон почувствовать, что он выспался и был полон сил и энергии.

Я проснулся именно так. С улыбкой открыл глаза, откинул шторы, потянулся и решил: день будет просто потрясающим. Я отлично себя чувствовал, у меня были все условия, которых мог бы пожелать молодой человек, живущий в большом городе, и я был вправе распоряжаться этим днем так, как мне заблагорассудится.

Что могло пойти не так?

Звонок от Евгения – моего старого соседа – застал меня на выходе из душа. Мельком обратил внимание на время – экран айфона показывал 9:17. Я привык доверять своему айфону.

– Женя, привет! – ответил я.

– Антон, – едва ли не шепчет Женя. – По ходу у тебя проблемы. Ты знаешь, что случилось с твоей квартирой?

Холод. Мне тут же стало холодно, по рукам прошла дрожь, а нетренированное сердце моментально отреагировало бешеным пульсом. Я еще ничего не знал, но осознание того, что сегодняшний день – да какой день, вся жизнь! – только что взяла резкий поворот, и теперь будет сильно отличаться от идиллической картинки, которая приятна грела душу мгновение назад, уже пришло.

– Нет, что случилось?

– Мляяяя, – протянул Женя. – К тебе приехал ОМОН. В полвосьмого утра вышибли к чертям дверь. Весь подъезд встал на уши. Слушай, они под окно подогнали БТР… БТР, мать его, и там еще полвзвода дежурило, пока они квартиру обыскивали. Потом прошли по соседям, спрашивали, видел ли тебя кто. Я не открыл, но слышал, что как будто наркоту искали. Только сейчас уехали, я тебе сразу набрал.

Обойдемся без псевдолитературных клише, когда у главного героя “уходит земля из-под ног”, и он надеется, что “все это страшный сон”. Из-под моих ног ничего никуда не уходило, и ни на что я не надеялся. Мне просто стало очень-очень плохо.

– Женя, – язык не слушался. – Женя, я не знаю, что это… из-за чего это. Я там вчера был, прибирался… Я ничего такого…

– Да ясен пень, Тох, мы ж с тобой давно знакомы, я ничего и не подумал про тебя. Но ты пораскинь, кто тебя так захотел пугнуть. Даже не пугнуть, тут прям конкретно наехали. Стопудов какой-то политический замес.

Я тяжело сглотнул.

– Да я же вроде ни в чем… Жень… Слушай, ну я, это… Ничего такого же не делал.

Я больше всего хотел, чтобы этот разговор закончился. Я не мог связать ни слова. Я не знал, что еще можно сказать. Я не знал, какие мысли мне должны приходить в голову в такой ситуации – сейчас не было ни одной. Меня как-будто отключили от матрицы.

– Блин, да что я тут, – всполошился Женя, – слушай, братан, тебя наверное валить пока надо куда-нибудь, разобраться. Ты давай, где-нить заляжь пока, мой телефончик сохрани – я тут похожу, разузнаю, о чем соседей спрашивали, может чем поможет. Не боись, сосед, не сдадим тебя этим тварям провластным.

– Да. Да, видимо, надо. Ты прав… Блин, да. Жень, спасибо, спасибо большое. Сейчас буду думать. Я позвоню тогда через день-два, да?

– Договорились. Давай, держись там.

– Давай.

Я опустил руку с телефоном. Две, три, четыре секунды смотрел в пол. Потом зажмурился. Сильно. Почти до боли.

И потом в голове, наконец, что-то произошло.

Я глубоко вздохнул, бросился к столу. Взял ручку, блокнот, открыл его на последней странице, положил перед собой телефон. Открыл контакты, начал переписывать телефоны. Сначала записал один – пометил буквой И. Второй – буквой В. Третий – “Женя с.” Четветый, нероссийский, начинался на плюс сорок девять – “Маттиас”. Закрыл, потом опомнился, записал еще два, которые начинались с кода плюс тридцать три – один отметил буквой “Н”, другой – словом “друг”.

Посмотрел на часы – 9:30. Подтянул ладонь к лицу, вздохнул. Бросился к двери – проверил замок. Закрыто. Снова к столу. Еще один глубокий вдох. Вырвал листок с контактами из блокнота, положил рядом, переписал номера с листка снова в блокнот. Блокнот закрыл и положил рядом, листок свернул и убрал в задний карман штанов.

На секунду задумался, потом взял айфон, прошел в настройки, долистал до функции “удалить все”, тапнул по экрану. Ждать не стал – взял телефон, подхватил рабочий ноутбук под мышку и пошел в ванную. Включил кран, закрыл слив раковины крышкой, положил на дно телефон и компьютер, направил на них воду.

Оставил раковину набираться, бросился в комнату, подошел к подоконнику, аккуратно выглянул в окно – спокойно, никого. Вернулся в гостиную, подобрал с пола потертый рюкзак с надписью ‘Sandqvist’ – плотный, холщовый. С ним подошел к шкафу, еще раз набрал воздуха и шумно выдохнул. Открыл шкаф. Взял джинсы, толстовку, несколько футболок, трусов, носков – все упаковал в рюкзак. Потом вернулся к столу, выдвинул шкафчик – порылся в бумагах, вытащил паспорт, свидетельство о рождении, загранпаспорт, еще несколько бумаг, уже аккуратно упакованных в полупрозрачную пластиковую папку – закинул остальные документы туда же, папку запихнул в рюкзак.

Услышал всплеск воды – бросился в ванную, выкрутил кран. Задумался, потом вытащил айфон, отряхнул от воды, вытер о брюки, убрал в карман. Схватил из ванной полотенце, зашел на кухню, сделал несколько глотков воды, вернулся в гостиную, убрал полотенце в рюкзак. Осмотрелся по сторонам. Закрыл рюкзак, положил к входной двери. Прислушался.

Пока все было тихо.

Снова вернулся к столу, сгреб в охапку блокнот с контактами, кошелек, часы, ключи от квартиры. Сдернул с вешалки свою потертую бежевую куртку, распихал вещи по объемным боковым карманам. Надел куртку, закинул рюкзак за спину.

Остановился. Прислушался. Ничего – только очень громко стучало сердце. Глазок – в подъезде все тихо. Еще раз подошел к окну – чисто. Вернулся к двери, только тогда понял, что забыл обуться. Схватил первые попавшиеся под руку кроссовки, быстро надел и зашнуровался.

Когда я оказался на улице, у меня все еще не было ощущения, что я навсегда покидал это место.

Но я точно знал, что время, когда можно доверять ощущениям, прошло.

Первым делом я надел маску, и, еще раз убедившись, что не забыл кошелек, зашагал к ближайшему супермаркету с банкоматом. Светиться перед камерами не хотелось, но без денег у меня совсем не оставалось шансов, да и камеры Тинькоффа и Азбуки Вкуса, надо думать, не подключены к полиции напрямую. Прошел через магазин насквозь без покупок, вышел через кассу, и подошел к банкомату, подтянув маску поближе к глазам. Вставил карточку и снял три раза по сто тысяч. Больше денег в рублях на русских карточках я и не держал. Банкноты разложил по карманам, вышел на улицу.

Следующей задачей было избавиться от телефона. Сначала я подумал, что если просто выкинуть его в мусорный бак, то на следующий день его увезет мусоровоз, и, если кто-то все еще захочет его отследить по сигналу телефона, то отправится вслед за тем на подмосковную свалку.

Потом вспомнил, что совсем недалеко есть остановка автобусов дальнего следования.

После того, как избавился от телефона, мне полегчало, но я все равно нуждался во времени, чтобы успокоить нервы, и в более четком плане действий. Я шел вдоль дороги, спокойно, размеренно, поднимал голову, только чтобы убедиться, что вокруг все было спокойно. Маску не снимал – так себе защита от камер, но хоть что-то.

По пути зашел в магазин сотовой связи и купил самый дешевый телефон, какой смог найти. После недолгих поисков, в одном из переходов с рядами ларьков со всяким хламом раздобыл сим-карту. Сим-карту вставил на ходу – в свои двадцать семь я все еще помнил времена, когда такие телефоны только появились, и с тех пор в них особо ничего и не поменялось.

Я позвонил первому контакту, который был мне нужен – мой бывший коллега Илья, старый товарищ, тот еще параноик, фанат Кевина Митника и сериала Mr Robot, с детства угоравший по взломам, защитам от взломов, проникновениям (в наиболее техноцентричном смысле этого слова) и, конечно же, всем, что связано со слежкой и уходом от нее.

После разговора в голове прояснилось. Мне было трудно оценить, до сих пор ли нервное напряжение влияло на ход мыслей, но сейчас было точно намного, намного лучше. Пошел вниз по бульвару, свернул направо, перешел дорогу, потом прямо, потом налево, на Большой Палашевский переулок. Вскоре дошел до выкрашенного в зеленый четырехэтажного здания, над одним из окон первого этажа которого была видна вывеска с контуром кофейной чашки и надписью David B. Coffee. Завернул и вошел внутрь через дверь с торца.

Я даже улыбнулся: утром за мной отправляют отряд ОМОНа, а через пару часов я захожу в милую уютную кофейню. Тем не менее, сомнений в том, что я сейчас принимал правильное решение, у меня не было.

Людей внутри немного. Кофейня состояла из нескольких помещений – как большая квартира. Здесь не было камер – ребята, которые держали кофейню, были небогатыми частниками, а большую часть посетителей и вовсе знали в лицо. Меня тоже прекрасно знали в лицо – как вежливого, порядочного молодого человека, который часто приходил сюда поработать с ноутбуком, выпить кофе, почитать книгу. Я всегда оставлял небольшие чаевые, обменивался наблюдениями о погоде с бариста, когда было разговорчивое настроение – обсуждал с ними планы на день в рамках приятной светской беседы.

Меня здесь прекрасно знали и любили, но никто никогда не интересовался, кто я и как меня зовут.

Пройдя на “кухню”, поздоровался с девушкой за стойкой.

– Привет, – сказал я. Чуть-чуть помедлил. Собрался с мыслями. – Налейте мне, пожалуйста, фильтр с собой. И… и мне нужна ваша помощь. Я тут чуть-чуть попал в беду – остался без телефона. Хочу попросить вызвать мне такси. Я заплачу наличными, хорошо?

Бариста – на груди табличка с именем “Карина” – посмотрела на меня.

– Привет, конечно-конечно! У вас все хорошо?

– Да, – я пожал плечами. – Бывает. Спасибо огромное. Очень сильно выручите.

– Прямо сейчас вызываю?

Я кивнул, достал из кармана две тысячерублевые купюры.

– Одной хватит, – Карина остановила меня жестом комсомольца, который отказывается от рюмки с водкой на советском антиалкогольном плакате.

– Хорошо, спасибо.

В полдвеннадцатого я был на Горбушке. Выйдя из такси, проверил сообщения на телефоне: Илья не подвел, указания были не очень подробные, но точные. Номер дома, торгового ряда (Горбушка по-прежнему оставалась огромным рынком компьютеров и прочей электроники, и от нее веяло ностальгией детских воспоминаний о покупках дисков с вторым Диабло и третьим Варкрафтом), название магазинчика, имя – “Нестор Петрович”.

Смешно.

В магазине у Нестора Петровича у витрины с игровыми мышками Razer ошивалось два подростка.

Наверное, бездари, школу прогуливают.

То ли дело я, серьезный человек, скрываюсь от преследования ОМОНа в компьютерном магазине.

Нестор Петрович оказался под стать своему имени – невысокий, плотного телосложения мужичок лет пятидесяти, в очках с толстыми линзами и растянутом сером свитере и синих потертых джинсах. Готов поспорить, что в юности он читал братьев Стругацких и посещал кружок электротехники.

– Здравствуйте, я от Ильи.

Он кивнул.

– Ребят, у нас технический перерыв пятнадцать минут. Будете сейчас что-то брать? – это школьникам.

Те переглянулись и ретировались прогуливать школу в другом месте. Нестор Петрович подошел к входу, медленно потянул на себя входную дверь, с некоторым усилием вытащил дверную ручку с внешней стороны, и, зайдя внутрь, дверь за собой захлопнул.

Потом закрыл жалюзи, повернулся, кивнул мне – “пойдем”, и проследовал в каморку за кассовой стойкой.

– Я успел тебе подготовить макбук эйр. Не новый, но хороший, прошлогодний – самая удачная модель. Ребутнутый, чистый, – он подошел к столу, заваленному исписанными блокнотами и душного вида бумагами с какими-то совершенно непонятными таблицами и вычислениями. Серебристый ноутбук стоял на столе, включенный.

– Ох, спасибо вам…

– Ты погоди, я не договорил. Софт родной зарегистрирован, но с ним проблем не должно быть. Теперь смотри. Сейчас он отключен от интернета, но как только решишь подключиться – вот здесь у тебя стоит два випиэна – включай каждый раз разные. И вот тут – единственный, слышишь, единственный браузер, которым ты теперь пользуешься – Тор. А то молодежь сейчас думает, что с вами все шутки шутить будут.

– Да я не…

– Не лезь ты поперек батьки, обожжешься, я не договорил еще! А то запылаешь факелом святой революции, будешь аки Данко освещать дорогу угнетенным.

Нестор Петрович был суров и строг, и что-то в его тоне мне напомнило деда по отцу, который был старым военным. “Не улыбайся смотри!”, напомнил я себе, и все равно не мог отделаться от мысли, что во всем этом было что-то комичное.

Впрочем, для таких ситуаций придумали фразу “было бы весело, если бы не было так грустно.”

Я слушал дальше.

– Все остальные браузеры оставляют следы – и на сайтах, и на самом компьютере. Забудь о том, что они существуют. Дальше. Вот симкарта без регистрации – это для того, чтобы сделать новый чистый джимэйл. Имя, все данные – придумал, запомнил. Если записал на бумажке – то тут же выучил, бумажку прожевал и проглотил.

Я кивнул, отметил про себя, что не стоит признаваться Нестору Петровичу о том, что у меня был блокнот. Заставит съесть еще, чего доброго.

– С этой почты сможешь держать связь с миром. Открываешь только из-под випиэна и через Тор – иначе вычислят. Важно: вышел из почты – разлогинился! Самый легкий способ поймать дятла, который уверен, что он аноним – по паттернам поведения и динамике поисковых запросов, даже если гуглишь не в гугле. Неделя, две, месяц максимум – и все, берите тепленького. И да – дак-дак-гоу твой друг теперь, про Гугл-поиск забудь.

– Хорошо.

– Хорошо – это когда юэсби с первого раза вставил, а у тебя все хреново. Так. С этой симки, – он передал конверт мне в руки, – никаких звонков. Она у тебя для почты. Ну и для самых беспечных, повторю: никаких двухфакторных аутентификаций и резервных имейлов, никаких соцсетей, никаких левых вай-фаев, которые требуют звонок с телефона, – Нестор Петрович задумался. – Вроде все, – сказал он как будто немного смягчившись. – Запомнил?

– Да.

– Отлично. Теперь по транспорту. На выходе отсюда слева будет павильон с квадрокоптерами – там мой племянник работает. Бестолковый, как и все ваше поколение, но честный. Иди к нему, он тебя отвезет, куда тебе надо. Я сейчас позвоню, предупрежу. Как-минимум двадцать, а лучше тридцать километров от Москвы чтобы проехали, ясно?

– Спасибо огромное, да.

– Ну, добро.

– Сколько я вам должен?

– В такой ситуации, как у тебя – нисколько. Заведешь семью, детей, поедешь на море, будешь загорать на своей яхте, переживешь президента, – вот тогда и вспомнишь про меня, старика.

– Спасибо, спасибо огромное, я даже не знаю…

– Да брось ты, – сказал он, отдавая мне ноутбук и заторопившись к выходу. – Каждый сейчас может огрести от этой власти. Сегодня я тебя выручил, завтра ты меня. Все, бывай!

Я неловко улыбнулся (а что тут скажешь?) и направился к выходу.

– И главное! – крикнул Нестор Петрович вдогонку.

Я обернулся.

– Не сдавайся. Понял?

– Да, – честно ответил я.

благоразумие и зомби-апокалипсис

Я без труда нашел павильон, о котором говорил Нестор Петрович. Светловолосый парнишка невысокого роста в черной толстовке и карго-штанах уже опускал жалюзи, но рядом красовалась вывеска “Дроны. Квадрокоптеры. БПЛА”, на которой было нарисовано нечто белого цвета, напоминающее летающую тарелку на четырех “ногах”, подвешенную за четыре пропеллера – по одному над каждой “ногой”, с торчащей из брюха камерой. И да, я настолько плохо разбирался в коптерах, что понятия не имел, что это была за модель, и имели ли написанные рядом слова ‘DJI Phantom 4 Pro’ к ней какое-то отношение.

Парнишка присел, закрывая жалюзи на ключ, затем встал, обернулся, и наконец меня заметил.

– Я от Нестора Петровича, – протянул я ему руку.

– Здрасьте, да уж так и понял. Я Леша, – Леша смотрел на меня с опаской, как будто я был беглым преступником-рецидивистом. Впрочем… – Пойдем скорее.

Мы вышли на улицу. В лицо подул ветер. Март – не май. Рано расслабляться. Я накинул капюшон и на ходу достал телефон из внутреннего кармана куртки.

– Пришли, – мы остановились рядом с скромного вида, но аккуратной и чистенькой Хендай темно-зеленого цвета. Колесные диски начищены до блеска, на кузове – ни царапинки, а стекла будто только что помыли.

– Леша, мне надо позвонить, – я указал на Нокию в правой руке, – подождешь в машине?

Леша все понял. Кивнул, открыл водительскую дверь с ключа, сел внутрь, завел двигатель. Я тем временем оглянулся по сторонам, сделал пару шагов в сторону от автомобиля, и набрал еще один номер по памяти.

Когда спустя два гудка я услышал голос на том конце трубки, я выдохнул, а сердце будто бы снова начало биться в привычном ритме. И на душе стало спокойнее.

– У аппарата, – произнес Виктор. Несмотря на экстравагантную фразу, говорил он совершенно расслабленным голосом, и здоровался с неведомым абонентом так, будто они совершенно точно были старыми друзьями и наконец-то созвонились в предвкушении приятной беседы о старых-добрых временах.

– Виктор, это Антон.

– О, Антоша, привет! А что это номера у меня нет, с которого ты звонишь? Поменял?

– Виктор, это… временный номер. Ты знаешь, я тебе звоню… Мне помощь нужна. Попал в переделку.

– Так-так, ну, рассказывай! Я тут, правда, сейчас прямо посреди леса – к охоте готовлюсь, завтра пойдем, представляешь, волков выслеживать, их тут развелось после карантина, проходу никакого, уже три раза в деревню заходили. Вот, вышел со Спайком, ищем следы, Спайк вынюхивает что-то тут… А, ладно, прости, я к тому, что связь может прыгать, но я тебя слушаю. Сейчас, может, присяду только…

Я молчал. Виктор – добрый, разговорчивый, внимательный.

А еще от Виктора сейчас столько зависело, что у меня и в мыслях не было его перебивать.

– Виктор, это вряд ли надолго. Тут лично надо… У меня серьезные проблемы, кажется.

Виктор, конечно же, уловил тревожную интонацию в моем голосе. Разумеется, он и не планировал принижать значимость моих проблем. Но в его голосе ничего не поменялось – он остался все таким же расслабленным, и было слышно, что на лице его сохранялась улыбка.

Но я точно знал, что Виктор меня выслушает очень внимательно.

– Говори, Антош, не стесняйся, – и, в сторону, – Спайк! Ко мне!

– У меня утром сегодня был обыск, – сказал я. – Даже не обыск, хуже – ворвался ОМОН, все вверх дном. Меня не было, мне сосед рассказал. Там все очень невесело – похоже, хотели меня жестко принять, а как не нашли, начали рассказывать соседям, что у меня вещества искали, и еще какие-то страшилки. Но я понятия не имею, в чем дело – ничем таким не занимаюсь, сам знаешь. Вот только выглядит все очень стремно – они даже БТР подогнали со стороны двора, мне сосед рассказал по телефону. И спрашивали именно про меня. Я как услышал, просто… Ты же знаешь, как у нас все это происходит… в бетон закатают, никто не заметит.

– Так-так.

– В общем, я… быстро собрался и сейчас выезжаю из Москвы. Телефоны поменял, ноутбук выкинул – ну, для перестраховки. Взял самое необходимое. Мне бы куда-нибудь за Москву, а потом понять, в чем…

– Антоша, – сказал Виктор. Было слышно, что его шаги ускорились, и он еще раз крикнул “Спайк, сюда!” – Ты не волнуйся. Я понял. Я сейчас до дома дойду – мне полчасика ходу – и выеду к тебе. Твоя задача – добраться до сорок седьмого километра по новорязанскому шоссе, там после города Раменское будет село Боршева. Ты тому, кто довозить тебя будет, скажи, что тебе в “Магнит” надо – большой магазин справа от шоссе, прямо перед въездом в село. Там ходовое место, запоминающееся. А сам выйдешь, и, как машину отпустишь, еще вперед пару километров пройдешь до сельской краснокаменной церкви. Слева будет, не пропустишь. Вот перед ней на пятачке я тебя подберу.

– Виктор, спасибо тебе огромное, – выдохнул я.

– Да брось, – в своей расслабленной манере сказал Виктор. – Ты сам-то живой, транспорт найдешь, доберешься?

– Да, да, меня докинут тут, все в порядке.

– Ну вот и прекрасно. Запомнил? Боршева по Новорязанке, выходи у Магнита на въезде, встретимся у церкви в двух километрах оттуда. Я буду там часа через три, мне нужно будет собраться и доехать еще – я же у себя тут сейчас, под Рязанью.

– Виктор, ты не представляешь, как мне полегчало.

– Все в порядке, Антош, не переживай, вивере милитаре эст, жить – значит бороться. То, что с тобой случилось – совершенно естественно в нашей жизни, я тебя могу только поздравить. Не ты первый, не ты последний. Ин хок ситно венкес – так победим. Ну, отправляйся, скоро увидимся.

Когда я убрал телефон в карман, то ощутил легкое чувство эйфории – будто кто-то невидимый разрешил снова жить и наслаждаться жизнью. Мне даже представлять не хотелось, что было бы, не окажись рядом в такой ситуации людей, к которым можно было обратиться за помощью и ее получить. А если послушать Виктора, то все происходящее сейчас было самым настоящим приключением. Я улыбнулся – через пару часов Виктор убедит меня в этом настолько, что я начну жалеть, что жизнь не сошла с ума раньше.

Виктор был старым другом моего отца, и знал он меня, сколько себя помню. Когда-то они с отцом учились и работали вместе, потом Виктор ушел на раннюю пенсию или что-то в этом роде, переехал за город, и видеться мы стали реже, но все равно продолжали друг друга навещать. А еще Виктор был из тех любителей, что тусят на военных форумах и форумах “препперов” (они же “выживальщики”) и обсуждают друг с другом, как лучше всего подготовиться к ядерной войне или зомби-апокалипсису: какие ножи и с какими подвесами для ножен лучше, как правильно упаковывать спички и огниво, сколько метров паракорда нужно всегда иметь при себе, сухпайки какой армии мира самые питательные и занимают меньше всего места, и, надо полагать, прочее в таком духе.

Я, грешным делом, слегка посмеивался над таким странным увлечением. Зато теперь вот было не до смеха. Оказывается, заранее подготовиться к зомби-апокалипсису – это очень даже благоразумно.

Когда я сел в машину, Леша отрывисто спросил:

– Куда?

– Нам часа полтора ехать, получится?

– Без проблем.

– Давай тогда на Новорязанское шоссе. Нам за город, километров тридцать-сорок от кольца.

Леша кивнул и начал выруливать на дорогу.

Сначала ехали молча: я беспокойно озирался по сторонам, ожидая, что вот-вот из-за угла, прямо как в американском боевике, появится полицейская машина, врубит мигалки и сядет нам на хвост. Леша просто боялся нарушать тишину, так как я, очевидно, был очень важным и, скорее всего, опасным человеком – раз уж ради меня Нестор Петрович разрешил ему просто взять и покинуть пост средь бела дня, оставив за спиной табличку “технический перерыв”.

Когда миновали МКАД, меня немного отпустило. Маску с лица снимать не стал – не настолько я беспечен, но на то, чтобы переброситься парой слов с Лешей, все же решился. Обсудили его главное увлечение – коптеры. Оказывается, он в них души не чаял. Вот – тот самый случай, когда работа совпадает с увлечениями. Сам я был доволен своей профессией: дизайн – это про взаимодействие человека с собой и с окружающей действительностью, это интересно и важно. Но было ощущение, что, разрабатывая интерфейсы, я замыкал свой интерес и потенциал в рамках одной узкой специализации, и что с этим делать, я пока не понимал – платили-то мне именно за это.

А вот у Леши такой проблемы не было – мы уже проехали Раменское, а он все так же самозабвенно рассказывал о том, что, если б не второй магазинчик Нестора Петровича, который он по доброте душевной (ну конечно, я-то сразу понял, какой Нестор Петрович добряк) передал под управление племянника, то не видать бы Леше как своих ушей своего главного увлечения – он не просто коллекционировал коптеры, он их собирал, разбирал, потом заказывал кучу дополнительных деталей у таких же любителей и мастеров, как и он сам, и модифицировал их. Парнишка отучился в техникуме на “электронике и приборостроении”, и с этой базой всему остальному продолжил учиться сам.

– Дистанционная дальность у топового ди-джи-ая, – объяснял он, – семь километров. Ну неплохо, да, соглашусь, – это он как бы дискутировал сам с собой (я предпочитал с почтением хмыкать и кивать), – в теории хватит, чтобы взлететь на Альпы и даже что-то там поснимать, не забираясь наверх. Но ведь, по факту, – Леша в основном следил, конечно, за дорогой, но иногда – как сейчас, для усиления аргумента, поворачивался к мне, – мы же понимаем, что это буллшит. Ну три, ну пять километром вверх, хорошо, и то, – он поднял палец вверх, – риск потери аппарата. Так что я доработал и пульт, и датчик коптера, и теперь там запас на одиннадцать, а то и на все двенадцать километров. Это совсем другое дело, Антон. Вообще другой уровень. Если бы я наладил серийное производство – я бы озолотился.

Знакомые слова. Надо действовать – вступать в светский дружелюбный диалог.

– Так а в чем проблема? – спросил я. – Денег нужно много на запуск?

– Да деньги-то ладно, хотя тоже нужно, конечно, – махнул рукой Леша, – но военные никогда не дадут такую версию выпустить на гражданку. Десятка, думаю, предел. Небо их, – развел он руками. – У них-то аппараты ходят на сотни километров, и нет проблем, но то – серьезные дроны, которые пилотирует человек из большой кабины, сигнал через спутник, все остальное. Хотя и для коптеров, конечно, есть место на войне, есть...

Я даже сформулировал следующий вопрос, но в этот момент различил справа серо-красный массив магазина, о котором говорил Виктор.

Приехали.

– Спасибо большое, – мы пожали друг другу руки. – И тебе, и Нестору Петровичу тоже, передай, пожалуйста. Выручили, даже не можете представить как.

Когда зеленый Хендай уехал в обратном направлении, я подтянул лямки рюкзака, похлопал себя по карманам, оглянулся по сторонам, вздохнул, и пошел по тропинке вдоль шоссе. И чувствовал я себя одиноким пилигримом на пути к чему-то древнему, таинственному, и уж совершенно точно – судьбоносному.