Текст книги "Дебют (СИ)"

Автор книги: Артур Невский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 22 страниц)

Глава 23: Интерлюдия – Хелли

интерлюдия: хелли

Хелли – в спортивном бра и шортах, волосы собраны, ноги расставлены шире плеч и чуть согнуты в коленях – медленно наклонилась вперед, досчитала до трех, и выпрямилась. Затем еще раз. Штанга прижимала ее к земле, но она упорно сопротивлялась, стиснув зубы, и каждый раз, когда она ее побеждала, предчувствуя, как будут гореть ее ноги и ягодицы уже к вечеру, был напоминанием о том, что она все таки любила жизнь, пусть и только в тех случаях, когда она доставляла боль.

Боль заставляла ее чувствовать хоть что-то.

На четвертом повторении экран айфона, который лежал на полу, загорелся, а музыка в эйрподсах сменилась вкрадчивой трелью звонка. Было без десяти семь утра, звонил Кирк.

– Что делаешь? – буднично спросил он, когда ее умные наушники автоматически решили, что она должна ответить на звонок. Решение соответствовало уставу, в согласии с которым на такие звонки отвечать она была обазана в любое время дня и ночи.

– Гуд морнинги, – проговорила Хелли, все еще настроенная сделать все восемь подходов сета.

– И тебе доброго утра, что делаешь, говорю?

– Гуд морнинги делаю, черт бы тебя побрал, в зале я, дай доделать, – Хелли шумно выдохнула, чтобы Кирк услышал, что она действительно занята физическим трудом, а не желает ему прекрасного утра из-под одеяла.

– А, черт, извини, хаха! У нас тут дохрена срочно, как ты понимаешь, но давай, я жду. Рассказать тебе пока анекдот?

– Пошел ты, Кирк, – сказала она на седьмом повторении.

После восьмого Хелли аккуратно повесила штангу, подхватила полотенце и, приложив его к лицу, уже ровным тоном, ответила.

– Все, давай, готова, что там стряслось?

– Ну вообще это не телефонный разговор, – сказал Кирк уже деловым тоном. – Извини, что пришлось тебя так дергать, я знаю, спорт – это святое. Но нам срочно нужно поговорить местной оперативной группой, вчетвером. Без верхушки и аналитиков из Лэнгли.

– Что-то с Антоном? – Хелли напряглась. Она знала, что он уже прибыл в Лондон, она знала, что он должен был быть в относительной безопасности, и что за ним планировалось приглядывать.

Кирк вздохнул – примерно так же, как вздыхала Хелли после шестого повторения. Недобрый знак.

– И с ним, и не только, – сказал он. Затем, чтобы избежать разночтений, быстро поправил себя, – он жив, на свободе, мы вели его вчера, но… В общем, есть странные новости и странные предположения. Одновременно у меня есть кое-какие директивы из Центра по поводу всего проекта. Короче, ты сможешь через полчаса быть уже в посольстве?

Хелли еще раз взглянула на экран телефона, чтобы проверить время.

– Да, давай, успею.

– Спасибо, Хелли. Ждем, – пообещал Кирк и отключился.

Хелли бросила взгляд на штангу, покачав головой. Она уже давно взяла за правило приходить на тренировку не позже шести утра, чтобы ее никто не отвлекал, но по нынешним временам уже и этого, видимо, было недостаточно.

Такие времена.

Она прошла в одну из пустующих душевых комнат, разделась, встала под ледяные струи воды. Закрыла глаза. Было приятно, особенно когда через пару минут она начала ощущать легкое покалывание по всему телу. На третьей минуте под холодным душем получалось полностью изгнать назойливые мысли о работе, кроме которой у Хелли, в общем-то, ничего особенного в жизни больше и не происходило, и почувствовать даже некоторое ощущение спокойствия и умиротворения, которое не являлось к ней даже во сне.

Когда таймер на ее Гарминах отсчитал пять минут, она выключила воду, вытерла тело полотенцем, подсушила волосы феном. Еще десять минут ушло на то, чтобы одеться и привести себя в порядок.

К половине восьмого она прошла охрану на входе в американское посольство, поднялась на первый этаж, постучала в дверь одного из переговорных кабинетов и вошла.

Кирк сидел справа за длинным белоснежным столом, над противоположным концом которого висел большой монитор с включенной видеосвязью. По ту сторону экрана – такая же переговорная комната, в которой сидели двое: мужчина лет сорока, коротко стриженный и с небрежной щетиной, в костюме, очках с прямоугольной оправой. Рядом с ним – девушка примерно одного с Хелли возраста, но внешне – будто ее полная противоположность: темноволосая, глаза прячутся за прямой челкой, миниатюрность фигуры подчеркнута просторным костюмом.

– Привет Хэнк, привет Бриттани, – поздоровалась Хелли с коллегами из МИ-5 через экран, – привет Кирк, – кивнула она сидевшему напротив Кирку.

У Кирка, когда тот был чем-то всерьез обеспокоен и с раннего утра работал, вид был такой, будто он только вернулся с вечеринки. Вот и сейчас волосы уложены блестящей помадой, но все равно небрежно спутаны, светло-голубая рубашка расстегнута на две лишние пуговицы, рукава закатаны по локоть, пиджак одиноко висит на спинке соседнего кресла, на столе перед ним, помимо макбука и блокнота для записей – две бутылки минеральной воды и темно-синий флакон с фирменным парфюмом барбершопа Ruffians с надписью Shoreditch на белой этикетке.

Настроение у него было гораздо хуже, чем сорок минут назад.

– Так, коллеги, теперь заново, и по порядку, чтобы Хелли все услышала и успела зафиксировать, – попросил он. – Я начну: от пограничников мы получили информацию о том, что Антон пересек границу девятнадцатого апреля в понедельник после обеда, то есть позавчера. Мы дислоцировали место его пребывания и, предполагая, что субъект сейчас не представляет опасности, а также не обладает навыками анти– и контр-слежения, поставили задачу присматривать за ним с целью установления его паттернов поведения двум сотрудникам, которые помогают нам, пока мы находимся на территории Великобритании – Хэнку и Бриттани. При этом условились, что одновременно «на земле» будет только один из сотрудников – в нашем случае это был Хэнк – Британии же будет на связи помогать с координацией процесса.

Повисла тишина. Хелли напряглась: ей не понравилось, что Кирк сказал «предполагая», и то, с какой интонацией он это сделал.

– Хэнк, еще раз, с расстановкой, с самого начала – что произошло вчера?

Мужчина в темном пиджаке по ту сторону экрана – Хэнк – шумно вздохнул, сделал глоток воды из прозрачного стакана, сложил руки перед собой в позе отличника, и начал говорить.

– Пока данные со спутников и от мобильных операторов еще не обработаны, поэтому мы приняли решение опираться исключительно на информацию, полученную методом физического наблюдения. Установив точки входа объекта в места пользования общественным транспортом, я смог подтвердить визуально его дислокацию и направление движения в два десять, когда объект вышел из кафе на улицу Мэйден Лейн и направился в сторону набережной. Объект затем несколько раз менял направление без видимых на то причин – при этом физическое наблюдение за ним не прерывалось, и я был уверен в том, что объект моего присутствия не замечал.

Хелли поморщилась от обильного использования термина «объект» – то есть «объект наблюдения». В этом не было ничего необычного, просто рабочая терминология, но Хелли, которая наблюдала за деятельностью Антона месяцами, а теперь еще и порядочно переживала за судьбу его побега, которая имела прямое влияние на судьбу их проекта, просто не могла уже думать об Антоне как об обезличенном объекте. Для нее он был из плоти и крови, со своими стремлениями и своими слабостями, и постепенно она начинала думать о нем, как о своем старом знакомом.

Хэнк, тем временем, продолжал.

– Путь и вариативность поведения объекта затем становились более хаотичными, что влияло на качество поддержания визуального контакта, – говорить Хэнку становилось все сложнее, он будто одновременно удивлялся своим же собственным словам, отчего темп его речи замедлялся, – объект на пути своего следования посетил несколько мест и заведений, которые не укладывались в предполагаемые паттерны его поведения – появилось ощущение, что у него не было конечной цели следования. Через некоторое время он скрылся в книжном магазине Фойлз на улице Черинг Кросс.

– Главный книжный магазин с русской литературой, – вставил Кирк саркастическим тоном. – Иронично же, да, коллеги? Продолжай, Хэнк.

– Я установил наружное наблюдение за входом в магазин – он там был один. Объект провел внутри нетипично длительное время – около полутора часов, как будто понимая, что внутри скрытное физическое наблюдение за ним поддерживать на протяжении такого периода времени практически невозможно – слишком большой риск быть замеченным, а бдительность наружного наблюдения может быть усыплена таким долгим ожиданием. Спустя полтора часа я зафиксировал объект нетипично быстро покидающим магазин. Он передвигался бегом, петлял, менял направление, на своем пути посещал несколько заведений. Паттерны поведения – хаотичны и нелогичны: заходил и выходил из ресторанов, но провел гораздо больше времени в магазине часов.

Бриттани, сидящая напротив Хэнка – это было видно через экран – напряглась и будто попыталась что-то ему сообщить, или на что-то намекнуть. Они встретились взглядами, и Хэнк кивнул.

– Я должен подчеркнуть, что все это время я поддерживал наблюдение за объектом на земле с максимальной осторожностью и ситуационной бдительностью, а Бриттани проявила профессионализм, поддерживая коммуникацию и вовремя фиксируя и обрабатывая те немногие данные, которые мы получали посредством методов объективного электронного контроля в нескольких точках на маршруте следования объекта.

Кирк демонстративно и довольно злорадно усмехнулся.

– Да что вы говорите! И расскажи тогда нам всем, что же случилось потом?

Хелли начинала подозревать причину возмущения коллеги. Но как это объяснить? Ведь не может быть, чтобы…

– После посещения объектом еще одного заведения – паба на пересечении улицы Черинг Кросс и Шафтесберри Авеню – объект снова начал движение, и я продолжил физическое слежение за ним, сохраняя максимальную оперативную дистанцию. Объект – теперь в этом не было никаких сомнений – продолжил использовать приемы контр-слежения – например, резко вызвал такси, но, когда я, находясь вне поля его видимости, начал искать альтернативные способы слежения за ним, окажись он в автомобиле, передумал, и отпустил машину. В итоге, вскоре при ожидании объекта на точке недалеко от поворота на улицу Шелтона, объект дал понять, что обнаружил физическое наблюдение и мы вынуждены были дать ему уйти.

Хелли непроизвольно изогнула бровь. Что? «Дал понять»? Давно она не видела сотрудника МИ-5, настолько усердно сгоравшего от стыда и при этом так до конца и не понимавшего, что произошло.

– Нет-нет-нет, Хэнк, – Кирк явно ждал этого момента, – теперь без этой бюрократической хренотени, скажи нормальным человеческим языком, что произошло!

– Он вышел из киоска со свежей газетой Таймс, подошел к месту, где я сидел, и вручил мне газету со словами «это свежий номер». Тот, который был у меня, был вчерашний. Потом сказал что-то про Афганистан и ушел.

Хэнк замолчал. Бриттани смотрела ровно перед собой наминающим взглядом. Кирк вот-вот был готов взорваться.

И в этот момент Хелли звонко рассмеялась.

Кирк бросил на нее грозный взгляд, но не помогло – Хелли не могла удержаться.

– Я, вашу мать, хотел бы к ней присоединиться, – глядя в камеру под экраном с Бриттани и Хэнком, Кирк указал рукой в сторону все еще широко улыбавшейся коллеги, – но, черт побери, не могу, потому что это гребаный позор!

Когда Хелли немного успокоилась, Кирк продолжали.

– И что мы имеем? Вариант первый: двух совершенно некомпетентных сотрудников, – он выждал драматическую паузу. Все понимали, что в рамках Группы Грифон оперативные сотрудники британской контр-разведки подчинялись Кирку, и от его оценки могло зависеть будущее их карьеры.

Точно так же все понимали, что верил он в свой второй вариант.

– И вариант второй: наш «объект», – слово «объект» он проговорил максимально язвительным тоном, – на самом деле проявил высокий уровень мастерства и техники контр-слежения, что в итоге помогло ему не только обнаружить физическое наблюдение и избавиться от него, но еще и поглумиться над нашим сотрудником таким унизительным образом!

Кирк обвел комнату взглядом – на мгновение встретился с Хелли, которая слушала его с уже серьезным видом.

– И так как у нас нет оснований считать, что объект прошел полноценную агентурную подготовку, главной версией сейчас предлагаю считать, что он уже по прибытии в Соединенное Королевство начал получать поддержку от противоборствующих нам спецслужб.

Тут уже Хелли не выдержала.

– Кирк, от каких спецслужб, о чем ты?

– От каких? – он посмотрел прямо на нее. – А ты сама как думаешь? От тех же, кто отправил его сюда.

– Извини, но это бред, – парировала она. – Перечеркивать абсолютно все наши предыдущие выводы из-за одной неудачной попытки уследить за ним – слишком поспешное решение, для которого у нас пока недостаточно оснований.

– Значит будут основания, вот увидишь, – развел Кирк руками, – завтра же вылетаем в Лондон, и устанавливаем за ним уже серьезное слежение. Заодно и проверим, действует ли он в одиночку, и похож ли он на того, за кого мы его считаем.

– Он тот, за кого мы его считаем, – продолжила настаивать Хелли, – и ты сам это знаешь.

– Уже ничего не знаю, – покачал он головой, – и позор, через который прошел Хэнк, тому подтверждение. Если мне скажут, что все началось именно из-за него – что же, я не удивлюсь. Вопрос, как мы проворонили подсадную утку в нашей команде в лице этого, хм, «дизайнера» – отдельный. Не будем больше спекулировать – пока нашей приоритетной задачей будет полный контроль над его перемещениями и максимально возможный – над его коммуникациями. Отталкиваемся от предположения, что он работает не один.

Хелли покачала головой. Не покидало ощущение, что они распыляют свои силы совсем не там, где нужно.

Она-то знала, что предатель – не Антон.

Знала и на основании предыдущих данных, и на основании того, что успел сообщить ей Ричард, имейл которого был немногословен, но достаточно однозначен.

Встреча продолжалась еще долго: подробный разбор полетов и планирование их действий в Лондоне требовали времени. Кирк осторожничал: он не хотел внушать британским коллегам, в преданности которых не сомневался, что на самом деле они находились в самом разгаре поисков предателя, и подозревали уже вообще всех вокруг, чтобы не отвлекать их от главной задачи, а потому рассказывал о том, как им важно установить, связан ли Антон с кем-то из российских спецслужб, и подвести, наконец, черту под проектом их группы разработки.

– Послушай, Хелли, я не исключаю, что Антон пошел на сделку, – сказал Кирк, когда они остались одни, – но, конечно, это далеко не единственное, что меня беспокоит, и я не собираюсь обвинять парнишку прямо-таки во всем. Его напугали, возможно, даже применили к нему физическое насилие – и, знаешь, после пары разрядов от электрошока ты еще и не так…

– Кирк, хватит фантазировать, – голос Хелли был скорее усталый, чем раздраженный, – ты сам только что сказал, что не уверен в своих подозрениях. Антон мог просто сбежать, а вчерашняя ситуация, – она пожала плечами, – да мало ли что, он действительно мог просто заметить Хэнка, вот и все.

– Ну не знаю, просто парнишка…

– Да что ты заладил-то, в самом деле, просто или непросто – дело десятое. Это у нас тут люди – стадо непуганных овец с головами, забитыми проблемами первого мира. А он вырос в России, у них там слежка и преследования за инакомыслие – вообще в порядке вещей, – она предостерегающе подняла в воздух указательный палец, видя, как Кирк собрался возражать. – Давай оперировать фактами, а не домыслами. Решили, что едем в Лондон, чтобы сначала понаблюдать? Значит, едем наблюдать, и делать выводы уже после.

– Ты права, – согласился Кирк, – я просто предпочитаю заранее настраиваться на проблемы, с которыми мы можем столкнуться.

– Сейчас наша проблема – утечка информации, которая – даже если Антон как-то в этом уже замешан – произошла явно не по его вине.

Кирк кивнул. Хелли продолжала наблюдать за ним: он действительно был вымотан. Бессонные ночи в размышлениях о поисках крота, или в попытках незаметно передать информацию на другую сторону?

Хелли хотела бы сама придерживаться своего же совета и не строить домыслов, но, черт побери, это действительно было непросто.

– Я вызову Маттиаса в Лондон для допроса, – сказал вдруг Кирк.

– Что? Кирк, но…

Он остановил ее жестом ладони.

– Я знаю, знаю, но ситуация меняется. Центр дал мне понять, что мы переходим на следующий этап.

– Вот как?

– Да, – он кивнул, – пока официальной информации нет, поэтому считай, что это просто хэдз ап, чтобы ты понимала, к чему все идет. Они хотят как можно скорее запустить тестирование прототипов.

– Это неудивительно, всем всегда хочется поскорее…

– Нет, Хелли, там что-то большее, – Кирк помрачнел еще сильнее. – Мне кажется, мы не знаем и сотой доли того, что это на самом деле такое.

– По-моему, у нас все же есть неплохое представление о Грифонах, и даже о том, как они будет выглядеть – как-минимум пару тестовых вариантов я видела.

– Это правда, но… можешь ли ты сказать, кто или… ЧТО ими управляет? – на его лице заиграла какая-то грустная улыбка. Так улыбаются люди от безвыходности – когда им больше ничего не остается.

– Само собой, у меня есть идеи.

– Идеи… – задумчиво проговорил Кирк. – Ладно, сейчас не время. Смысл в том, что они там, на гораздо более высоком уровне, достигли каких-то успехов, и им нужно утверждать составы Группы для перехода к более серьезным испытаниям. И все агенты в Группе теперь должны быть полноценно завербованы. А тут мы, с нашими кротами – понимаешь, как это все хреново?

Хелли кивнула.

– Поэтому нам надо как можно быстрее разобраться, чем там сейчас занимается этот Антон, но время терять на него одного тоже нельзя. Я вызываю Маттиаса – к черту, рассоримся с немцами, если он тут не при чем, ну и ладно. Наша конечная цель гораздо важнее каких-то там дипломатических отношений с немецкой военной разведкой, – он горько ухмыльнулся, и Хелли понятия не имела, была ли в его последней фразе ирония.

В Лондон они уезжали утренним поездом. Хелли провела в Эдинбурге всего около полугода, но успела полюбить город – за тяжелое молчание его средневековых церквей и кладбищ, за возвышавшийся над центром города Трон Артура, и за замок на холме, который помнил истории людей, которые сочиняли героические песни на древневаллийском языке о сопротивлении захватчикам, среди которых особенно выделяли племена англо и племена саксов.

Их песни не смогли их спасти – и Эдинбург помнил все.

Вечером, прогуливаясь по парку на Риджент Роуд, Хелли как бы невзначай присела на лавочку, с другой стороны которой уже сидел рослый мужчина.

– Прости, что приходится так, – сказала Хелли, – только вырвалась, у нас черт знает что происходит. Не хочу тебя еще дальше впутывать в это.

Ричард молчал, глядя прямо перед собой.

– Так не хочется уезжать, – добавила она.

Он вздохнул.

– В Лондоне будь начеку, – сказал он наконец. – У них там будет как-минимум несколько своих оперативников. Могут попытаться подставить его. Но отдавать его тоже вряд ли захотят. Они считают, что вы создаете прямую угрозу их безопасности.

Хелли усмехнулась.

– Да они всегда так считают, чтобы мы ни делали, тебе ли не знать.

– На этот раз у них серьезные основания. У меня состоялся разговор с одним из оперативных сотрудников, который вылетел за ним.

Ричард не смотрел на Хелли. Он знал, что какой бы шокирующей или неожиданной ни была его новость, на ее лице не отразится никаких эмоций. В душе, скорее всего, тоже. Знала ли она, что значит волноваться за кого-то?

Могла ли она вообще испытывать такое чувство?

Вопрос этот Ричард оставлял открытым, но однажды уже решил, что склонялся к отрицательному ответу.

– Он не из ФСБ, по-крайней мере, не действующий, я почти уверен, – буднично начал он, – очень хорошая подготовка, подловил меня. Когда мы поняли, что упустили парня, то смогли поговорить. Преследует свои интересы. Они отправили человека, который сам мало что знает – ловко. Но они очень боятся – это точно.

– Боятся? – Хелли усмехнулась.

– Да, – подтвердил Ричард. – На этот раз – да. Кто понимает. Они считают, что если то, чем вы занимаетесь… то, что вы разрабатываете – что с этим невозможно будет договориться.

– Да он, похоже, знает больше нас самих.

Их разговор продолжался недолго. Ричард был, как и всегда, немногословен. Хелли подозревала, что часть информации он ей не передал – в прошлом руководитель одного из отрядов 22 полка специальной воздушной службы, он привык сам принимать тактические решения в условиях постоянного дефицита информации. Сейчас он явно не делился той информацией, которая, по его мнению, не могла быть проверена сию же минуту, или которая не была бы полезна для Хелли.

Но и того, что она узнала, было немало. Она не планировала возвращаться к терзаниям морального толка – это осталось в прошлом, однако сведения об отношении российских – и не только – спецслужб конкретно к судьбе их группы разработки и Антону – заставили ее еще раз задуматься о том, насколько осторожными им придется быть в Лондоне.

Когда Ричард посчитал, что добавить ему было больше нечего, он поднялся.

– Увидимся, Хелли.

Хелли было трудно собраться с мыслями. Вероятно, это накопившаяся усталость и стресс.

– Увидимся, – сказала она наконец, так и не встретившись с ним взглядом.

Когда он ушел, она продолжала сидеть на лавочке в тени яблоневых деревьев. Перед ней на лужайке затеяли возню два кролика. Было ветрено.

Вздохнув, она извлекла из сумочки увесистый томик, раскрыла его и погрузилась в чтение.

Книга, которую она читала, называлась «Граф Монте-Кристо», и Хелли не могла, и даже боялась остановиться, и боялась, что настанет тот момент, когда ей придется закрыть книгу и снова вернуться в ее мир, мир, в котором она видела только оттенки серого, реагировать на которые она могла лишь сдержанным безразличием.

Дело было в том, что по мере чтения она почувствовала приближение чего-то невообразимого, чего-то, с чем сама была знакома лишь понаслышке, в теории. Чего-то, что она всегда боялась не распознать – вот только жизнь до сих пор так и не предоставила ей этого шанса.

А сейчас – сейчас она начинала что-то чувствовать. И было это очень странно.

Хелли ничего не чувствовала, когда еще в средней школе стала свидетелем того, как толпа разгневанных детей избивала ее одноклассницу. Так же, без чувств, она бросилась в драку, потому что знала – следующей станет она.

Хелли ничего не чувствовала, когда в их квартиру в Дамаске, где ее отец работал с дипмиссией, зашли два мужчины в темных костюмах и сообщили, что он больше не вернется.

Хелли ничего не чувствовала во время очной ставки с психологом ЦРУ, даже спустя шесть часов и более полутысячи вопросов – эмоциональное испытание, сам факт прохождения которого говорил о ней больше, чем интерпретация ее ответов.

Хелли ничего не чувствовала, когда ночью, на втором этаже одного из домов на окраине Дамаска, в окружении группы операторов одного американского и одного британского спецподразделения пристально посмотрела на окровавленное лицо мертвеца, застреленного лишь минутой ранее. «Это он пытал твоего отца», – сказал ей тогда Ричард, подсвечивая труп красным светом нашлемного фонаря, пока другой оператор делал фотографии.

Ничего не чувствовала она и несколько лет спустя, когда Ричард, оправившись от ранения, которое он получил во время следующей командировки, сказал ей другие слова. А затем, печально покачав головой, несмотря на реакцию Хелли, отказался забирать их обратно.

Она давно привыкла к тому, что просто неспособна была чувствовать.

Но сейчас, когда она читала о молодом, несправедливо оговоренном и брошенном умирать Эдмоне Дантесе, в жизни которого благодаря собственной непоколебимости и помощи аббата Фариа забрезжила надежда на освобождение и надежда на свершение мести, в жизни которого снова появился смысл, – в этот момент по ее щеке медленно скатилась слеза.

Солнце уже скрылась за горизонтом, бросив последние лучи на Трон Артура, который было видно с того места, где, боясь пошевелиться, сидела Хелли. Темнело. Эдинбург провожал Хелли пасторальными пейзажами, завыванием ветра на погостах и новой надеждой.