Текст книги "Дебют (СИ)"

Автор книги: Артур Невский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц)

Глава 4: Справки

справки

Сначала я был уверен, что проснулся от собственного крика. Поднялся на кровати, стал бешено озираться по сторонам – да что происходит-то?! Уши заложило – я понял: проснулся я не от крика. Даже если бы я и кричал, я бы себя не услышал: я проснулся от оглушительной военной сирены – такой, что орет на вас с экрана телевизора, когда в фильмах показывают авианалеты.

Только сейчас она орала на меня со всех сторон.

– Аргхргр, что это?! – крикнул я, соскочив с кровати и борясь с желанием заткнуть уши и прижать их к подушке. – Виктор??

Не одеваясь – какой там! – я подбежал к двери, заглянул через перегородку в соседнюю спальню – пусто. Кровать Виктора безупречно заправлена, на тумбочке стоит пустой стакан, рядом – бутылка минералки.

Я мгновенно сориентировался: неужели, черт, меня сдали? Нас накрыли? Это вообще может быть полицейская сирена, или что-то в этом роде? Что делать-то? За окном темно. В доме пусто. Виктор успел убежать? Нет же, он мог спрятаться в погреб, если понял заранее, что за нами приехали! Обернулся – люк был в моей комнате, стол стоял на месте. Не мог!

Но что тогда?

Надо выбираться!

Я схватился за ручку двери в гостиную, еще совершенно не представляя, куда и как я побегу в одних трусах, но с твердой решимостью не даться живым.

И в этот момент все стихло. В ушах остался только легкий звон, который пройдет через пару минут.

Я толкнул дверь, и увидел совершенно беспечного Виктора – тот, в тренировочных штанах и футболке, стоял спиной к открытой двери в ванную комнату с зубной щеткой в руках и полотенце на плече.

– О, проснулся! С добрым утром! – махнул он мне рукой.

Я сглотнул. Кажется, нас никто не окружал и не захватывал. Но что тогда, черт возьми, происходит? За окнами едва-едва начало светать. Никакое это не утро, это ночь!

– Виктор, я перепугался, – выговорил я. Кажется, мне все еще нужно было отдышаться. – Что произошло?

– А, это! У нас тут централизованный подъем в пол-шестого. Режим, я же говорил, – ответил Виктор так, будто ничего необычного и не произошло.

Мне потребовалась пара мгновений, чтобы сформулировать следующий вопрос.

– Ты хочешь сказать… Это был будильник?!

– Ну да, – кивнул Виктор, и вернулся в ванную.

Я потер виски. Да уж. Пошел обратно в комнату, оделся, потом принял душ. На выходе Виктор встретил меня, подпрыгивая на ногах от нетерпения.

– Так, Антон, давай скорее, попей воды и идем, а то опоздаем к началу.

“К началу”?!

– Ээ, а я думал, мы сначала позавтракаем…

– Завтрак перед утренней тренировкой? – Виктор снисходительно посмотрел на меня. Действительно, стоило ли ожидать, что я скажу что-то толковое? Без десяти шестого утра, после того, как я вскочил с кровати под вой военной сирены?

Выпил воды, полез надевать кроссовки.

– Нет-нет, Антош, ты же не сможешь в этом тренироваться.

Я недоверчиво посмотрел на свои эйр-максы.

– Нуу… в них типа можно бегать…

– Это если только в последний раз в жизни. Вот, держи теннисные кроссовки, я такие всегда про запас держу. Отличные.

Виктор выдал мне супер-дешевые на вид ноунейм кроссовки, свеженькие, которые я, однако, даже не почувствовал на ногах, когда надел. Неплохо.

– А нам далеко?

Виктор только улыбнулся.

Вышли на улицу – для середины марта было довольно тепло, плюс, не знаю, десять. Я застегнул ветровку, недоверчиво косясь на Виктора в одной олимпийке. За нами бежал Спайк, довольно повиливая хвостом и нюхая воздух.

Воздух как воздух.

Минут через семь-восемь мы пришли на поляну размером с половину футбольного поля. Сбоку поляны стояло несколько самодельных перекладин для подтягиваний. На поляне уже было двое: невысокого роста худой мужичок и рослый парень в брюках хаки и темно-зеленой футболке, на вид слегка постарше меня.

– Это Макс, – представил мне его Виктор, – Макс у нас сегодня за тренера. А это Антон, – кивнул он, – считай, племянник мой. Антон новичок, так что будет с нами, но по щадящей программе, – он подмигнул.

Стало обидно.

Все началось с разминки – выстроились полукругом, крутили стопами, поднимая поочередно каждую ногу, махали руками и ногами, и шумно выдыхали. Затем Макс скомандовал “бее-гом!”, и мы легкой трусцой побежали наматывать круги. Опять же, “наматывать” – это было не совсем про меня. Навскидку один круг тут был метров сто пятьдесят, вряд ли больше. После четвертого круга мои легкие были готовы отказать – я не понимал, почему вокруг стало так мало воздуха. Ноги все еще двигались, но не так, как мне хотелось бы. Перед началом пятого круга я сделал пару шагов в сторону, уперся ладонями в колени и почти уткнулся носом в траву.

Спайк бегал вокруг, иногда задорно полаивал, но на саму тренировочную поляну и лапой не ступал – вот, еще одно доказательство того, что собака бывает умнее человека, то есть меня. Я-то был в гуще событий.

– Привет, Спайк, – еле выговорил я. Песель себя прекрасно чувствовал и вряд ли понимал, с какими серьезными проблемами я столкнулся. – Еще два круга, и мы с тобой больше не увидимся, – пообещал я ему.

Я распрямился, и, видя, что меня уже обгоняют на круг, решил пробежать еще один. Сколько кругов всего тут бегают? Если шесть, то я сдохну. Вот прямо сразу, нечего даже и пытаться.

– Сколько еще кругов? – спросил я у Виктора. Вид у меня явно был затравленный.

– Всего десять, – бросил он. – Не стой, иди.

До меня не сразу дошло, что имелось в виду, потому что на слове “десять” у меня почти отключилось сознание. Десять? Да столько не живут.

Я попытался бежать за всеми, но шагов через двадцать осознал, что это было бесполезно – и только тогда понял, что имел в виду Виктор. Перешел на шаг – не быстрый, но бодрый. Стало полегче. Потом, к шестому кругу, снова попытался пробежаться. Получилось так себе, но лучше, чем никак. Я двигался. Я продвигался вперед.

К моему седьмому кругу все закончилось. Меня снисходительно дождались. В ушах у меня ухало со скоростью, наверное, двести в минуту. Никогда не думал, что пульс может быть таким частым – а ведь я когда-то в теннис играл, и вроде ничего, функционировал.

– Три минуты дышим, разминаемся, – услышал я Макса.

После разминки оказалось, что бег был только началом. Мы начали делать несколько кругов упражнений, одно за другим: отжимания, подъемы на пресс, приседания, подтягивания. Увы, если с первым кругом я кое-как справился (отжимались кто по тридцать, кто по сорок раз, я осилил аж двадцать три), и даже четыре раза подтянулся (медленно, контролируемо, никаких бросков и подпрыгиваний как в кроссфите), но на втором круге я понял, что силы мои подошли к концу – четырнадцать отжиманий, и я уже лежал на траве.

Все остальные участники событий спокойно доделали второй круг упражнений, и пригласили меня, умиравшего в обнимку со Спайком (Спайк был рядом – видимо, какая-то врожденное желание собак помогать людям, которые находятся в шаге от смерти) на заминку. Попрыгали, покрутили руками, подышали, потянулись.

На все ушло чуть более получаса, и, надо сказать, даже несмотря на острое осознание того, что физическая подготовка моя никуда не годилась, и то, что я не выспался, я почувствовал себе лучше. Только все еще не мог отдышаться.

– Молодец, что присоединился, – сказал Виктор, когда мы возвращались. – Сейчас, с непривычки, сложновато, но, вообще, это отличный тренинг. Четыре упражнения, которые мы делали по кругу – это упражнения, которые сдают на приемном экзамене кандидаты в “морские котики” – спецназ американского флота. У них, конечно, там совсем другие нормативы, и темп гораздо быстрее, но все это отличные упражнения для общей физической подготовки – не говоря уже о том, что такой утренний подъем дисциплинирует и помогает прочистить мозги. Вот увидишь, весь день потом голова соображает на отлично, нет такого “тумана”, когда ты ходишь и не понимаешь, чем бы тебе заняться и зачем тебе все это.

Да уж, хорошо соображать мне бы действительно не помешало. После завтрака я начал думать, что и в какой последовательности следовало делать дальше. Был большой соблазн написать Жене, соседу, который был моей первой линией информации, но Виктор меня отговорил. Он считал, что, если бы у Жени появились какие-то важные, не терпящие отлагательства новости, он бы мне сам написал – номер-то мой временный у него был. А раз не написал – значит, пока не появилось новой важной информации. Если я начну его расспрашивать прямо сейчас – велик шанс, что Женя начнет вместо фактов выдавать мне свои догадки, просто чтобы хоть как-то помочь, и помощь эта будет медвежьей услугой – в условиях такой стрессовой ситуации решения принимать нужно было только основываясь на фактах.

Какие еще источники информации у меня были? Виктор отговаривал вчера от изучения новостных сводок, но сейчас, когда я упомянул, что не мешало бы провести поверхностный поиск, просто кивнул. Был шанс, что хотя бы что-то написали о произошедшем – быть может, мероприятие носило массовый характер, и не я один попал под “каток”? Это было бы полезно знать, хотя делать из этого выводы придется очень осторожно.

Связываться с Ильей или Нестором Петровичем имело сейчас мало смысла: они помогли мне, чем смогли, и пока следовало их дистанцировать от моей участи – и для моего спокойствия, и для их безопасности. Если Виктор не сможет помочь, Илью можно будет напрячь через пару дней на предмет поиска оперативок – кажется, он в курсе, где смотреть и как покупать такую информацию.

У меня были еще друзья в Москве – ну или просто хорошие знакомые – но их впутывать совершенно не хотелось. Только сейчас я понял, какой потерей была бы моя записная книга – все мои контакты с телефона сохранены в облаке, и я без труда их перенесу на новый ноутбук, но если бы они потерялись… Жизнь бы, конечно, продолжилась, но сейчас, когда у меня явно потерян доступ к моему вотсаппу и телеграму, потеря базовых контактов, скажем, пары десятков моих знакомых, знакомых по работе и коллег, ощущалась бы как катастрофа. Хотя, опять же, наверное жизнь продолжилась бы и без них…

Значит, сначала нужно было просто дождаться, когда человек Виктора сможет пробить меня по своим каналам и посоветовать, что делать дальше. Если останется неясность – свяжусь Ильей, посмотрим, какую информацию сможет раздобыть он. Жене решил позвонить еще через день – пусть там пока все успокоится, а он пусть последит за ситуацией. Если что – напишет мне сам.

Но у меня чесались руки запустить рабочий Слак и почту – вся коммуникация у нас была там. Вряд ли мне сильно стоило переживать из-за работы – просто хотелось исключить хотя бы одну область жизни, где ничего не понятно.

Обсудил с Виктором свои соображения.

– Здраво, – согласился он. – Всегда важно иметь запасной вариант (это он про Илью, который мог пробить меня по полицейским оперативным базам – ну, я надеялся, что мог). Давай так сделаем: я пока в город смотаюсь за продуктами, а ты – только предельно аккуратно – настрой свой компьютер, посмотри, что тебе нужно по работе. Я бы на твоем месте еще прикинул, какие варианты есть по перемещениям за границей – где бы ты мог временно осесть? Ну, обсудим еще, просто подумай. Как вернусь – наметим дальнейшие шаги.

Виктор еще раз провел меня по дому и по участку, показал, где-что – все было предельно просто, колодец в тридцати шагах от дома, сарай-склад с дровами в окружении сосен – в пятидесяти. На чердаке – приятный рабочий кабинет, залитый солнцем в дообеденное время. Интернет – свой, по простому паролю.

Когда Виктор уехал, а Спайк улегся около печки, я подхватил ноутбук и поднялся наверх. Там было тепло и светло. Я невольно заулыбался – вспомнил, как в детстве похожим образом сидел у дедушки на даче, на втором этаже, за столом – прямо напротив окна, и читал Толкиена. Дух приключений на страницах книг гораздо лучше ощущался, когда за окном у меня виднелась речка, а за ней – лес, а стоило приоткрыть окно, как в лицо задувал свежий воздух.

Запустил випиэн, открыл Тор, вошел в свою почту – появилось ощущение (неполноценное, конечно, но хоть что-то!) некоторой “заземленности” – как-будто вернулся домой, где оставил свои вещи. Наверное, так не должно быть ("дитя цивилизации" – презрительно бы прокомментировал мой отец), но, ручаюсь, вы бы почувствовали то же самое. В личной почте не оказалось ничего важного, в рабочей – тоже. Прошел всего день, хоть в это и слабо верилось – столько всего произошло. Открыл рабочий Слак, и тут уже все было интереснее.

Официальное сообщение от нашего техлида: “коллеги, судя по всему, пауза продлится до конца месяца. Просьба заняться рисечем, подготовкой к проекту по уже имеющимся данным, и ждать дальнейших новостей.” Комментариев в ветке официальных сообщений оставлять было не принято, зато в соседнем чатике шло активное обсуждение новостей. Сразу стало понятно, что техлид и сам был не особо в курсе происходящего.

“Парни, клиент мне просто сказал, что у них затянулась стадия формулировки задачи. У меня нет выхода на их продактов, но, видимо, это они тормозят. Они нам пока платят, так что давайте не паниковать, рабочая ситуация.”

“А как они пришли к такому таймингу? Если они платят деньги, то в их интересах будет пытаться сделать все как можно скорее, а не откладывать сразу на месяц, я не прав?” – спросил один из наших разработчиков, Алекс, по-хорошему въедливый парень. Иногда количество вопросов, которые он задавал, казалось избыточным, но это были именно те вопросы, которые остальные коллеги задавать стеснялись. Я был рад, что Алекс был в нашей команде.

“Не знаю, Алекс,” – признался техлид. “Думаю, дело в том, что они тоже от кого-то зависят. Кого-то ждут. Там, вероятно, большие заказчики. Для них деньги, которые они теряют на нас, ничего не решают. С нами уже сработались, потеряют нас – новых искать дороже.

В целом, все согласились. Алекс буркнул что-то о том, что он не планировал уходить в отпуск в марте, и пожелал всем отличной недели. Я сделал то же самое. В Слаке ловить было пока больше нечего – парни ничего не знают, а Маттиас, наш спец по интеграции с бэкэндом клиента, был оффлайн – видимо, путешествия по Исландии не располагали к частому использованию интернета.

Мы все прекрасно понимали, на что указывает такая неповоротливость клиента. И бездонность его кошелька. Но предпочитали догадками не делиться. Даже Алекс намекнул на это только однажды. Но сейчас, в ситуации полной неопределенности, в которой я оказался, такая недосказанность ощущалась, как сидение на пороховой бочке – получаем свои денежки до тех пор, пока кто-то не скажет нам: “не, парни, так больше нельзя”.

Сейчас я тоже предпочел больше об этом не думать.

Напоследок проверил свои зарубежные счета: у меня было два, один французский – когда-то дружил с одним стартапом, который запускал свое приложений для перевода денег, и работал через Францию – был там бета-тестером, и ребята оформили на меня счет. Второй – британский, открыл счет в банке, когда учился там по обмену. Все свои основные накопления я держал там – и деньги, которые заработал и откладывал на дом (сейчас нет смысла об этом рассказывать, но мне хотелось купить себе дом во Франции), и деньги, которые остались от родителей и от продажи нашей дачи после их смерти. Жили мы небогато – папа на своей госслужбе зарабатывал не так уж и много, но бережливость родителей, конечно, не пропала даром: на каждом из счетов было почти по сто тысяч евро.

С счетами все было в порядке, с доступами к ним – тоже.

Не удержался, погуглил (точнее, по-дак-дакал) последние происшествия – ничего. Ни по Москве в целом, ни по району, ни по общедоступным оперативным сводкам. Как будто никто никого не осаждал и никуда не врывался.

Я пожал плечами: больше пока сделать ничего не мог. Сама по себе ситуация, в которой я находилась, давила на меня – хотелось куда-то идти и что-то обязательно делать, чтобы ее исправить. Увы!

Появилось желание начать, наконец-то, вести свой дневник – кажется, мне бы полегчало, если бы я начал писать о том, что со мной сейчас происходило. Меня остановила моя паранойя: наверное, плодить материальные доказательства того, что я находился в бегах – не лучшая идея. Чтобы отвлечься, залез на Флибусту и скачал “Задачу Трех Тел” Лю Цысиня. Один раз я ее уже покупал, так что совесть меня нисколько не мучала.

Погрузился в чтение.

Когда Виктор вернулся, я уже порядком проголодался – хотя чтение, надо признать, отвлекало от голода. И от стресса. Я почти забыл о том, что понятия не имел, как мне теперь жить.

– Я дозвонился до товарища, о котором тебе говорил, – сообщил Виктор за обедом. – Он сможет приехать во вторник. Дождемся его тут. Нужно запастись терпением – это самый надежный вариант.

Я приуныл. До вторника еще четыре дня.

– Я до вторника попробую у своих контактов что-нибудь разузнать, – сказал я. – Но там вряд ли будет что-то путное. Будем надеяться на твоего товарища.

– Александр по-любому подскажет. По-меньшей мере, задаст верное направление.

Я потом часто вспоминал эту фразу – интересно, Виктор хоть догадывался, насколько прав он окажется?

Вечером я решил, что настало время позвонить Жене, своему соседу.

– Привет, это Антон, – сказал я, почему-то полушепотом. – Антон, – повторил я уже в голос. – Можешь говорить?

– О, привет, – сказал Женя почему-то удивленно. – Ну ты как там?

Вопрос прозвучал слишком буднично. Как-будто мы просто созвонились, чтобы обсудить планы на выходные.

– Ну так, – я даже растерялся. А как я там? – Уехал. Ты скажи мне, что там слышно? Что говорят?

Я приготовился к долгому рассказу, но меня ждало разочарование.

– Да ничего такого, – сказал Женя, – никто больше не приходил. Ну, я больше никого не видел и не слышал, все спокойно. На дверь твою только какие-то бумажки повесили – ну, они всегда это делают, я так понимаю. А ты чего, не заходил к себе, получается?

– Да какой заходил, я сразу уехал из города, – переполошился я в трубку. – Ты ж сам говорил, что надо свалить куда-нибудь.

– Аа, ну это да, да, ты прав, может, и правильно сделал, – Женя, как будто, что-то припоминал. – Ну а когда вернешься-то?

– Я не знаю, – прошипел я в трубку. – Я вообще не понимаю, что делать сейчас. Я понятия не имею, что им от меня нужно.

– Да, блин, я те говорю, что-то политическое, – сказал Женя таким тоном, будто объяснял, что в шоколадке, на которой написало 99% какао, просто не может быть столько какао. Так не бывает. – Тебя запалила какая-нибудь камера, где протест был, и вот тебя теперь решили прессануть. Может, просто штрафом отделаешься…

Разговор с Женей пришлось свернуть. Сказал ему “да, да, конечно”, да и повесил трубку. Спокойная жизнь расслабляет – еще вчера он паниковал вместе со мной, потом вернулся к обычным делам, сходил на работу, и все показалось страшным сном. Все нормально же, чего паниковать.

Нехотя, но я тоже поддался его настроению. Стало чуть-чуть поспокойнее. Насколько легко сейчас попасть на камеру где-нибудь в центре не в то время и не в том месте? Проще простого. Сколько людей проходили мимо митингов и попадали под замес? Вот и со мной, наверное, так же.

Не так страшен черт, как его малюют. Ведь так?

Глава 5: Интерлюдия – Хелли. Двадцать девять

Интерлюдия: Хелли

Это только в фильмах про спецагентов и, конечно же, про Джеймса Бонда, все вопросы решаются в подземных бункерах с роскошной викторианской мебелью и панелью с изображением красивой географической карты во всю стену, или на тридцать-энном этаже серебристого небоскреба с зеркальными окнами. На деле же в красивых кабинетах постоянно совещались либо аналитики и менеджеры, которые там просто-напросто жили, либо бойцы, которых туда приглашали по праздникам или перед миссиями – считай одно и то же.

Ей же – полевому сотруднику Центра Разведывательного Управления и одному из главных участников специальной Группы Грифон, – почти вся оперативная информация приходила на чертов мобильный телефон когда она была в метро, в душе, на пробежке, в очереди за кофе в старбаксе, в примерочной, на стрельбище, – в общем, где угодно, только не за рабочим столом перед открытым ноутбуком.

На этот раз (в отличие от прошлого, когда она лежала в постели с закрытыми глазами, раздвинув и слегка согнув ноги в коленях) сообщение из Центра застало ее в менее пикантной ситуации: перед кассой в магазине с традиционными шотландскими сладостями – разновидностью ирисок с разными вкусами, которые здесь назывались ‘fudge’.

Продавец, парнишка лет двадцати, глядя на то, как Хелли, чертыхаясь про себя, перечитывает сообщение ‘we’ve lost the russian. they don’t seem to have him though. managed to escape?’, никуда не торопился. А зачем? Перед ним стояла высокая светловолосая девушка, нордический тип лица, острые скулы, голубые глаза. Он был уверен, что у нее будет элегантный, южно-английский акцент, но все вышло еще интереснее: нейтральный, вполне благозвучный американский. Совершенно точно из Новой Англии, решил он. Родители, наверное, из Скандинавии. Он определенно никуда не торопился и был готов смотреть на нее до конца своего рабочего дня.

Было, правда, непросто: взгляд то и дело хотел опуститься ниже, туда, где под полурасстегнутой короткой ветровкой был виден серый спортивный бра, который ни разу не скрадывал ее формы. Однако, если это божественное создание с картой American Express заподозрит, что у него в голове промелькнула хотя бы мысль о том, насколько она была недурна собой, его совершенно точно уволят с работы за харрасмент. А потом еще и забанят в Твиттере. Знает он этих американцев.

– Спасибо! – улыбнувшись продавцу, сказала Хелли, забирая с прилавка пакет со сладостями.

Когда Хелли развернулась и направилась к выходу, он увидел, что она была в фиолетовых леггинсах. Стоит ли говорить, что следующему покупателю не сразу удалось привлечь внимание молодого человека.

Хелли вышла на Королевскую Милю – главную туристическую улицу Эдинбурга – и позвонила. На том конце отрывистым "да" ответил мужской голос

– Кирк, и что ты предлагаешь? Центр будет что-то делать? – с ходу спросила Хелли.

– Не по телефону. Подойдешь? Я в офисе.

– Выходной же, я с пробежки, давай не внутри. На крыльцо выходи через десять минут.

– Окей.

Хелли покачала головой и быстрым шагом направилась вниз по дороге. Затем свернула налево, прошла метров двести до старой каменной стены и калитки с надписью ‘New Calton Burial Ground’. В Эдинбурге, куда бы ты ни шел, по пути придется пересечь хотя бы одно кладбище. Поднявшись вверх и перейдя дорогу, она вышла на Regent Terrace – говорят, это самая дорогая улица города. Подошла к трехэтажному георгианскому особняку, который не выделялся бы на фоне других таких же особняков, если бы не американский флаг над входом.

У крыльца ее уже ждал высокий молодой человек в серых брюках и темно-зеленой вощеной куртке, застегнутой под горло. Из-под нее виднелся воротник голубой рубашки.

– Хэй, Кирк, – поздоровалась Хелли.

– Что это? – вместо приветствия он показал на пакет, который она держала в руках. – Поедаешь их вместо протеиновых коктейлей? Так вот в чем твой секрет!

– Да это я зашла, своим решила купить. Ты же знаешь, как это бывает: только они узнали, что мы будем квартироваться в Шотландии, так сразу посыпались заказы. Папе, конечно, скотч, ну а маме и сестре – сладости. Отправлю с Терезой, она вроде завтра летит обратно.

– Ладно, ладно, я верю, – сказал Кирк и кивнул в сторону. – Прогуляемся.

С минуту они шли молча. Миновали парочку, грузившую вещи в ярко-красный Мини Купер – явно собирались в поездку выходного дня за город, и пожилую даму в роскошном темно-зеленом плаще (серебристая брошь вместо пуговицы сверху) с нерасторопным бассет-хаундом на поводке.

– Ну, что там? – спросила Хелли, когда они немного отошли от здания посольства.

– Да просто не нужно было связываться с русскими, вот и все…

– Да хватит тебе, мы это уже проходили. Он – идеальный кандидат. Просто оказался не в то время не в той стране.

– Да уж, не в той, – проворчал Кирк. – В общем, сведений о том, что его взяли, у нас нет. Был сигнал от него – живой, все еще у себя там где-то.

Хелли проподняла бровь, посмотрев в сторону собеседника и ожидая продолжения.

– Говорит ли это о том, что его точно не взяли? – начал вслух рассуждать Кирк. – Сейчас – да, говорит. Возьмут ли его в ближайшее время? – он развел руками. – Если ты спросишь меня – то да, возьмут. По другому и быть не может. Сам он не выберется. Мы, продолжая на что-то там надеяться, только продляем агонию.

Хелли покачала головой.

– Он даже не знает, что происходит. Вы по телефону отслеживаете?

– Нет, какой там, – усмехнулся Кирк. – Всю свою технику он сразу уничтожил, связь пропала, местоположение его мы уже установить не сможем, пока он по ту сторону границы.

Хелли удивленно хмыкнула.

– То есть все таки что-то он знает и может? Думаешь, догадывается?

– Слушай, Хелли, ну совсем слепой щенок нам и не нужен, ведь так? Что-то знает, о чем-то... Хотя нет, не думаю, что он догадывается. – Кирк помолчал. – Да, впрочем, я понятия не имею. Но уничтожить телефон и компьютер – это стандартная практика, когда все летит к чертям, особенно в стране, где свои то и дело прессуют своих. Он перепугался наверняка до усрачки, вот и вся история.

– Думать надо, – задумчиво подтвердила Хелли. – Так что теперь? Мы его вытаскивать не будем?

– Нет, конечно, – покачал головой Кирк. – Вот если выберется сам в цивилизованную страну – там мы его уже отследим, найдем, доведем до нас. Не выберется – извини, Хелли, придется о нем забыть. Он отличный спец, и у него охренеть какие любопытные детали и совпадения в биографии, тут я с тобой не спорю – но слабаки и неудачники нам не нужны. Найдем другого, кандидатов немало.

– Кандидатов немало, только времени уже совсем нет, – Хелли цыкнула языком. – Но ты прав. Сколько времени, думаешь, до ясности?

– Даю не больше недели, – сказал Кирк.

– Кирк… – Хелли помедлила. – Если не будет информации через неделю?

– Я ничего не могу поделать, есть директивы, – Кирк покачал головой. – Будем расформировывать группу, чистить следы. Придется с ним прощаться.

– Понятно, – кивнула Хелли. – Послушай, если его возьмут, мы же должны успеть все уничтожить. Давай дадим ему хотя бы десять дней?

– Я попробую. Но не обещаю.

Они развернулись, пошли обратно к посольству. Уже у самого крыльца, когда Кирк протянул коллеге руку, чтобы попрощаться, она спросила.

– Кстати, а как вы сигнал-то получили, если он от всего избавился?

– Маттиас сообщил. Парнишка вчера в рабочий чат заходил.

двадцать девять

На следующий день все повторилось. Чертова сирена, подъем в пол-шестого, бутылка минералки, радостный Спайк, пробежка, тренировка, очень, очень тяжело дышать, ноги подкашиваются, все болит, колючий, холодный воздух, которого все равно не хватает. Я снова чуть не умер, и в этот раз мне было еще тяжелее – каждый раз держал в уме, сколько нам еще оставалось, при этом не только на сегодня – а до вторника, и от этого становилось еще хуже.

Как выжил – сам не знаю.

– Ты молодец, – сказал мне Виктор после завтрака, когда мы вышли на прогулку. – Не сдался. Я знаю, с непривычки такой распорядок кажется очень суровым. Есть один прием: когда тренируешься, не думай о всем, сколько всего нужно сделать. Думай только об одном упражнении – которое делаешь в данный момент. Его нужно доделать. Все. Пока ты его не сделал – для тебя ничего больше существовать не должно. Только мысль о том, что, как только ты его сделаешь – ты отдохнешь.

Легко сказать.

Следующим утром я постарался придерживаться этого принципа – трудно сказать, помогло или нет. Макс в конце тренировке хлопнул меня по плечу и отрывисто бросил “молодец”. Мои результаты нисколько не улучшились, все мышцы болели еще сильнее, чем вчера, и я больше времени держался за колени, пытаясь отдышаться, чем, собственно, тренировался – но Макс посчитал нужным подбодрить меня. Видимо, по первому знакомству со мной было трудно предположить, что я приду на тренировку еще раз, так что, придя в третий, я всех положительно удивил своим стремлением к здоровому телу и духу.

А ведь у меня просто не было выбора.

Вечером решил созвониться с Ильей – ждать больше не было сил, я чувствовал себя слепым щенком, отрезанным от всего мира. К тому же внутри после разговора с Женей забрезжила слабая надежда на то, что ситуация моя была вполне разрешимой, и что все так уж и страшно, как показалось вначале.

– Привет, – ответил Илья, узнав мой номер. – Могу говорить. Ты как? – перешел он сразу к делу.

– Привет, – я постарался улыбнуться – это всегда отражается на голосе, а голос мне хотелось иметь сейчас полный оптимизма. – Да неплохо, но до сих пор понятия не имею, что происходит. За городом сейчас, вроде в безопасности.

И только я хотел попросить Илью об одолжении, как он сказал:

– На тебя ничего нет, Антох. Я пробил тебя везде, где только смог. Общие полицейские базы и оперативки. У меня нет, само собой, доступа, к разведданным, или там к контр-террор базе, но стандартные полицеские оперативные сведения – это я достал. Нигде ничего нет, ты примерный гражданин.

Мне сразу полегчало. Значит, все-таки все обойдется.

– Блин, Илья, спасибо тебе, – вздохнул я, – я как раз сам попросить собирался. Слушай, ну и фиг с ним тогда, видимо, они там что-то напортачили, а теперь разобрались. Я фиг знает, конечно, зачем так прессовать… Ну, попробую тогда разобраться. С адвокатом, наверное, надо только.

Молчание.

Наконец, Илья заговорил.

– Антон, – медленно, с расстановкой проговорил он. – Ты, видимо, не понял.

Я насторожился. Мне понравилось чувство облегчения, посетившее меня после того, как я договорился с самим собой о том, что все будет хорошо, и что мне никуда не надо было больше бежать.

А еще не придется больше подниматься с утра в пол-шестого.

– А? В смысле?

– Антон, то, что о тебе нет никаких оперативок – это плохие новости. Очень плохие. Очень, очень, очень, очень плохие.

– Погоди, но… почему? Я правда не понимаю.

– Это значит, Антон, что тобой интересуются не на уровне полиции, а выше.

– Да брось, – я даже улыбнулся. – Кому я там нужен? Ну и разве политические вопросы решают…

– Да почему ты решил, что это политическое? – перебил меня Илья. – Ты все еще веришь в версию своего табла на камере во время митинга? Ты думаешь, тебя оштрафовать хотели? Погрозить пальчиком? И для этого послали вооруженную группу захвата с тяжелой машиной пехоты под окнами?

Да уж, тут не сходилось, это я и сам понимал. Предпочитал игнорировать, чтобы лишний раз не разгонять и без того пострадавшее от стресса сердце.