Текст книги "Данте. Демистификация. Долгая дорога домой. Том V"

Автор книги: Аркадий Казанский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 33 страниц)

Лететь, как перья, всем ветрам вослед!

Не думайте любой водой омыться! [75]

У вас есть Ветхий, Новый есть завет,

И пастырь церкви вас всегда наставит;

Вот путь спасенья, и другого нет. [78]

Для того чтобы христиане могли разобраться в вопросах обета, им дан Ветхий и Новый Заветы, переполненные поучительными примерами. Да и пастырь Церкви всегда посоветует, как поступить в данном случае – вот истинный путь спасения, и другого нет.

Se mala cupidigia altro vi grida,

uomini siate, e non pecore matte,

sì che «l Giudeo di voi tra voi non rida! [81]

Non fate com» agnel che lascia il latte

de la sua madre, e semplice e lascivo

seco medesmo a suo piacer combatte!». [84]

А если вами злая алчность правит,

Так вы же люди, а не скот тупой,

И вас меж вас еврей да не бесславит! [81]

Не будьте, как ягненок молодой,

Который, бросив мать, беды не чуя,

По простоте играет сам с собой!» [84]

А если вами злая алчность правит, как жажда победы управляла Иеффаем и Агамемноном, то не обижайтесь на то, что вас бесславят евреи («l Giudeo – Иудей). Не уподобляйтесь тупому скоту и не будьте, как молодой ягнёнок, бросивший матку, не стерегомый пастухами. Конец у него один – на зубах волков.

Привожу статью о поэте, которого Данте упоминает здесь. Это – его 100% современник и ровесник, которого также следует переместить в XVIII век. Может быть, это – одно из его отражений, сравните фамилии: Романов – Римский!

Из академической статьи:

Иммануэль Римский (1265—1330 годы (строго по годам жизни Данте!)) – явление уникальное не только в еврейской, но и в мировой литературе: мало писателей, столь органично сочетавших в своем творчестве Запад и Восток. Когда говорят о межкультурных связях в позднем Средневековье, всегда упоминают его имя, и не напрасно: будучи плотью от плоти Израиля, Иммануэль был в то же время совершенно современным и светским человеком, для которого гуманистическая культура проторенессанса была естественной средой обитания. Творчество Иммануэля уходит корнями и в почву мавританской Испании, и в почву итальянскую, а выращивает он на этой почве розу саронскую – еврейскую поэзию.

Семья, в которой родился Иммануэль, была знатна и богата. Иммануэль получил как традиционно еврейское, так и европейское образование, владел, кроме иврита и итальянского, арабским и латынью, возможно, знал и греческий язык. Иммануэль начал писать стихи в молодости, написал он также несколько сочинений, посвященных библейским комментариям, герменевтике и объяснению библейских глаголов. Одно из его сочинений – Эвен Бохан – дошло до нас целиком, от других остались только фрагменты. Иммануэль Римский не внес большого вклада в традиционную еврейскую ученость, его сочинения компилятивны и лишены оригинальности. Зато его вклад в еврейскую поэзию очень велик.

Махбарот («Тетради») Иммануэля составлены в виде диалогов между автором и одним из его покровителей, Даниэлем из Фермо. Эта книга состоит из 28 макам. Макама по-арабски значит «место бедуинской стоянки», «собрание людей», но в XI веке приобрело еще одно значение – новелла, юмористического, поучительного, плутовского, эротического содержания, написанная рифмованной прозой (по-арабски, садж) со стихотворными вставками. Арабская и еврейская макама была одним из источников итальянской новеллы Возрождения. Термин макама ввел в употребление поэт Ахмад абу аль-Фадль Аль-Хамадани (969—1008 годы) по прозвищу Бади аз-Заман (Чудо Времени), именно так он назвал свои плутовские новеллы об Абу-ль-Фатхи Александрийце – постоянном герое большинства макам. Но если Бади аз-Заман изобрел жанр, то Махмуд Аль-Харири довел его до совершенства. В еврейской литературе макама стала очень популярным жанром, и классиком макамы на иврите считается Иегуда Альхаризи. Кроме перевода макам Аль-Харири (этот сборник был озаглавлен Альхаризи Махбарот Итиэль, то есть «Тетради» или «Сочинения Итиэля»), Иегуда написал свой собственный диван макам под названием Тахкемони – главный и наиболее известный труд поэта. Иммануэль – последователь Альхаризи, в своих «Махбарот» он часто упоминает его имя и цитирует его.

Макамы Иммануэля отличает александрийское изящество и тематическая широта. Еще одна отличительная особенность: многие из стихов в Махбарот – сонеты. Сонет – форма итальянская, изобрел ее сицилийский поэт Якопо да Лентини в первой половине XIII века, и сонет сразу стал популярнейшей формой. Во времена Иммануэля сонеты писали такие поэты «сладостного нового стиля», как Гвидо Гвинцинелли, Гвидо Кавальканти, Чино да Пистойя и, конечно, великий Данте Алигьери. Иммануэль Римский первым ввел сонет в еврейскую поэзию и вообще стал первым, кто начал писать сонеты не на итальянском языке; поэтому иврит, благодаря Иммануэлю Римскому, стал вторым языком, на котором существует сонет. Многие сонеты Иммануэля Римского написаны в «сладостном новом стиле», другие же довольно фривольны по содержанию.

Среди тем Махбарот – и красноречие, и эротика, и жалобы на злой рок, и бытовые истории о неверных женах или врачах-обманщиках, моралистические рассуждения и притчи о смерти, рассказы о мудрецах и глупцах, о чесноке и о поэзии, о ремеслах – чего там только нет! Многие сюжеты Махбарот заимствованы из фольклора или из сочинений других писателей. Так, например, сюжет стихотворения о рае и аде из шестнадцатой макамы заимствован из французской повести «Окассен и Николетта», а макама «Ад и Рай» написана, разумеется, по мотивам «Комедии» Данте.

Подобно произведениям других еврейских поэтов позднего средневековья, стиль Махбарот характеризуется гораздо большей центонностью, чем постмодернистские сочинения писателей наших дней: текст макам представляет собой мозаику цитат и парафразов из Библии, Талмуда, книг разных авторов. Ведь обильное цитирование считалось тогда – как и сейчас, впрочем, – приметой учености.

Перу Иммануэля Римского принадлежат также четыре сонета и одна поэма на итальянском языке, которые входят в сравнительно небольшой корпус поэзии раннего итальянского Возрождения, дошедшей до нашего времени. Любопытно, что вообще довольно циничный, Иммануэль особенно циничен в итальянских стихах, в них «сладостный новый стиль» сочетается с грубоватостью замечательного поэта Чекко Анджольери, противника Данте и «сладостного нового стиля», о желчности и скверном характере которого рассказывает Боккаччо в «Декамероне».

Так, сонет Иммануэля Римского «Амор Аве-Марию не творит», как будто пародирует строку из «Божественной комедии» (Рай, XXXII):

И дух любви, низведший этот хор,

Воспев: «Ave Maria, gratia plena»,

Свои крыла над нею распростер.

(Пер. М. Л. Лозинского)

Иммануэль считал Данте величайшим из христианских поэтов – он написал на его смерть один из своих итальянских сонетов. Именно поэтому Иммануэль вслед за Данте отправляется в Ад и Рай в своей двадцать восьмой – впрочем, наиболее слабой макаме. Существует также предположение, будто Иммануэль Римский упомянут в «Божественной комедии»:

А если вами злая алчность правит,

Так вы же люди, а не скот тупой,

И вас меж вас еврей да не бесславит! (Рай. V. 79:81).

Così Beatrice a me com» ïo scrivo;

poi si rivolse tutta disïante

a quella parte ove «l mondo è più vivo. [87]

Lo suo tacere e «l trasmutar sembiante

puoser silenzio al mio cupido ingegno,

che già nuove questioni avea davante; [90]

e sì come saetta che nel segno

percuote pria che sia la corda queta,

così corremmo nel secondo regno. [93]

Так Беатриче мне, как здесь пишу я;

Потом туда, где мир всего живей,

Вновь обратила взоры, вся взыскуя. [87]

Ее безмолвье, чудный блеск очей

Лишили слов мой жадный ум, где зрели

Опять вопросы к госпоже моей. [90]

И как стрела спешит коснуться цели

Скорее, чем затихнет тетива,

Так ко второму царству мы летели. [93]

Дивный свет очей Любимой дарит поэту ответы быстрее, чем он задаёт вопросы. Он очень точно сравнивает это со стрельбой из огнестрельного оружия, когда пуля долетает раньше, чем доносится звук выстрела; никогда не слышит убитый на войне выстрела, который обрывает жизнь его. В таком состоянии они летят ко второй цели – планете Меркурий. Направление движения определено точно – где мир всего живей – в сторону Солнца. Второе царство – небо Меркурия, где поэту предстанут души честолюбивых деятелей добра.

Пробую понять, почему вторым небом поставлен Меркурий, а не Солнце?

Птолемей не включал, в созданную им Геоцентрическую систему ни Меркурия, ни Венеры, так как они не вращались вокруг Земли, подобно Юпитеру, Марсу и Сатурну, а совершали непонятные движения по небу, приближаясь к Солнцу и удаляясь от него. На второе место Птолемей закономерно ставил Солнце.

Если бы не наблюдаемые людьми часто и повсеместно затмения Солнца Луной, показывающие напрямую, что Луна располагается к нам ближе Солнца, логично было бы поставить именно Солнце на первый круг, вместо Луны. Меркурий же и Венера ничем для невооруженного глаза не отличаются от других планет и звёзд, что не даёт им ни малейшего права вставать на Сферу, ближе Сферы Солнца. И если сравнивать их между собой, то яркая Венера имеет больше прав на следующую за Луной Сферу Геоцентрической системы, чем еле заметный глазу Меркурий.

О том, что Меркурий или Венера, как планеты могут находиться к Земле ближе Солнца, и также затмевают его свет, стало окончательно ясно только в XVIII веке. Великий Михаил Ломоносов, при наблюдении прохождения Венеры по диску Солнца в 1761 году, открыл атмосферу на ней, а целая бригада учёных, вооруженных телескопами, в 1769 году наблюдала это явление у берегов Таити, в составе специально организованной экспедиции на корабле «Индевор».

Из академической статьи:

Его Величества Корабль «Индевор» (Усилие) – первый корабль, которым командовал британский исследователь, картограф и первооткрыватель XVIII столетия капитан Джеймс Кук (1728—1779 годы). Этот корабль Кук использовал в своей первой экспедиции.

Индевор был первым судном, с которого смогли точно измерить долготу места (благодаря только-что изобретенному хронометру).

Пока хронометра в арсенале моряков не было, определить долготу места, где они находятся, они не могли. По этой причине Христофор Колумб, приплыв в Америку, посчитал её Индией, совершив ошибку в долготе в 180⁰ (половина окружности Земли!) Этой ошибке обязано название коренных обитателей Американского континента индейцами.

Я пишу эти строки 5 июня 2012 года, перед тем, как в ночь на 6 июня 2012 года учёный и любительский мир готовится наблюдать очередное прохождение Венеры по диску Солнца, перед более чем столетним перерывом этого процесса; эта планета дважды подряд, с разрывом в восемь лет проходит по диску Солнца, с периодом повторения 124 года

Если располагать какую-то планету на втором небе, для этой цели, скорее всего надо было бы выбрать Венеру, которая, к тому же, огибая Солнце со стороны Земли, приближается к ней гораздо ближе, чем Меркурий. Соображение о том, что расстояния до планет и звёзд в те времена не были измерены, тем более не приводит к постановке Меркурия на второе небо после Луны. Я думаю, ответ на этот вопрос столь же прост, сколь и неожиданен.

В логике Гелиоцентрической системы, Меркурий является первым небом, находясь ближе всего к Солнцу, в то время как Венера – вторым небом, Земля – третьим небом (Луна не может претендовать на «небо», являясь спутником Земли).

Думаю, что учёные, создававшие модель Мироздания, правильно определили именно Солнце в центр Гелиоцентрической системы, вслед за которым совершенно справедливо был поставлен Меркурий. Луна также была поставлена на своё место спутника Земли. Следует отметить, что Луна, наряду с Солнцем, отличается от других планет радикально тем, что не имеет «попятного движения» в проекции на Сферу Звёзд для наблюдателя с Земли.

Однако, под давлением Церкви, которая монополизировала сферу образования в те века и имела аппарат инквизиции, учёные вынуждены были на бумаге изобразить Геоцентрическую систему, как наглядное пособие для обучения. Поколебать авторитет Церкви в те века никто не смел. Вспомни сожженного на костре Джордано Бруно, утверждавшего, что Земля вертится, и Галилео Галилея, представших перед судом инквизиции за высказывание аналогичного утверждения.

Лёгким изменением Гелиоцентрической системы, всего лишь переставив Землю, с обращающейся вокруг неё Луной, в центр, сместив Солнце на место Земли, учёные получили такую полную курьёзов модель.

Существуют даже изображения Геоцентрической системы, где Юпитер изображен с четырьмя спутниками, открытыми Галилеем только в 1610 году, что делает Геоцентрическую систему мироздания издевательски курьёзной. Уж не сам ли Галилей, после суда инквизиции, поиздевался таким образом над своими судьями? Однако в этой системе Меркурий действительно попадает на второе небо, после Луны.

Я рассказываю об обстановке 1743 года, при этом понимая, что именно в 1743 году, 15 февраля был сожжен на костре друг и учитель Данте – великий Джордано Бруно. В своих сочинениях он не показывает знакомства с трудами Галилея и наблюдениями в телескоп, что удивительно для учёного, объездившего много стран и долгое время жившего в Англии. Думаю, что время открытий Галилея ещё не наступило. Расставляя эти события в логике времени, я получаю, что Галилей изобрёл телескоп и сделал открытие спутников Юпитера после казни Джордано Бруно или незадолго до неё. Не исключена вероятность и того, что труды Джордано Бруно, где он пишет о Галилее, просто не дошли до меня.

Quivi la donna mia vid» io sì lieta,

come nel lume di quel ciel si mise,

che più lucente se ne fé «l pianeta. [96]

E se la stella si cambiò e rise,

qual mi fec» io che pur da mia natura

trasmutabile son per tutte guise! [99]

Такая радость в ней зажглась, едва

Тот светоч нас объял, что озарилась

Сама планета светом торжества. [96]

И раз звезда, смеясь, преобразилась,

То как же – я, чье естество всегда

Легко переменяющимся мнилось? [99]

Долетев до Меркурия, путешественники погрузились в него, как и раньше, в Луну, не вызвав возмущения состава планеты.

Меркурий (Гермес) совершенно верно назван легко переменяющимся естеством. Обычно он изображается в облике двуликого бога Януса. Это связано с тем, что Меркурий выглядывает из за Солнца то с одной, то с другой стороны, никогда не отдаляясь от него дальше, чем на один знак Зодиака.

Поэт сравнивает себя с Меркурием не случайно. Он сам, по своей природе, имел скрытный, переменчивый характер. Современники сообщают, что никогда нельзя было узнать, как император Пётр II поведёт себя в конкретной ситуации, и всегда дрожали от страха, не зная, какое он примет решение. Эта скрытность и переменчивость позволила ему уцелеть в горниле событий своего времени и прожить долгую и насыщенную жизнь. И я безмерно благодарен именно этим его свойствам, ведь он нашёл способ и возможность передать мне через века грандиозное послание о себе, своём времени и истории человечества, не сгоревшее в кострах инквизиции.

Come «n peschiera ch»è tranquilla e pura

traggonsi i pesci a ciò che vien di fori

per modo che lo stimin lor pastura, [102]

sì vid» io ben più di mille splendori

trarsi ver» noi, e in ciascun s'udia:

«Ecco chi crescerà li nostri amori». [105]

E sì come ciascuno a noi venìa,

vedeasi l'ombra piena di letizia

nel folgór chiaro che di lei uscia. [108]

Pensa, lettor, se quel che qui s'inizia

non procedesse, come tu avresti

di più savere angosciosa carizia; [111]

e per te vederai come da questi

m'era in disio d'udir lor condizioni,

sì come a li occhi mi fur manifesti. [114]

Как из глубин прозрачного пруда

К тому, что тонет, стая рыб стремится,

Когда им в этом чудится еда, [102]

Так видел я – несчетность блесков мчится

Навстречу нам, и в каждом клич звучал:

«Вот кем любовь для нас обогатится!» [105]

И чуть один к нам ближе подступал,

То виделось, как все в нем ликовало,

По зареву, которым он сиял. [108]

Суди, читатель: оборвись начало

На этом, как бы тягостно тебе

Дальнейшей повести недоставало; [111]

И ты поймешь, как мне об их судьбе

Хотелось внять правдивые глаголы,

Едва мой взгляд воспринял их в себе. [114]

Путешественников обступает несчётный сонм душ, даже в Раю души скучают, не имея новостей с Земли, хотя и знают о её будущем, и радушно встречают каждого нового встречного. И сам поэт жаждет услышать что-то от знакомых ему людей, безвременно покинувших наш мир.

Он иронично замечает, что если бы он сейчас оборвал начало этой повести, то читатель остался бы неудовлетворенным. Так и он сам страстно желает внять правдивые глаголы от душ, несущих ему свою Любовь, и желающих обогатиться от его Любви.

«O bene nato a cui veder li troni

del trïunfo etternal concede grazia

prima che la milizia s'abbandoni, [117]

del lume che per tutto il ciel si spazia

noi semo accesi; e però, se disii

di noi chiarirti, a tuo piacer ti sazia». [120]

Così da un di quelli spirti pii

detto mi fu; e da Beatrice: «Dì, dì

sicuramente, e credi come a dii». [123]

«Благорожденный, ты, кому престолы

Всевечной славы видеть предстоит,

Пока не кончен труд войны тяжёлый, – [117]

Тот свет, который в небесах разлит,

Пылает в нас; поэтому, желая

Про нас узнать, ты будешь вволю сыт». [120]

Так молвила одна мне тень благая,

А Беатриче: «Смело говори

И слушай с верой, как богам внимая!» [123]

Одна из теней называет его благорожденным, кому предстоит увидеть престолы всевечной славы, предрекая ему самый высший в иерархии Великий папский престол и престол посмертной славы. Души желают излить для него свет, пылающий в них, рассказать ему досыта всё, что он захочет. Беатриче призывает его смело и с Верой говорить с этими душами, как с Богами.

«Io veggio ben sì come tu t'annidi

nel proprio lume, e che de li occhi il traggi,

perch» e» corusca sì come tu ridi; [126]

ma non so chi tu se», né perché aggi,

anima degna, il grado de la spera

che si vela a» mortai con altrui raggi». [129]

Questo diss» io diritto a la lumera

che pria m'avea parlato; ond» ella fessi

lucente più assai di quel ch'ell» era. [132]

Sì come il sol che si cela elli stessi

per troppa luce, come «l caldo ha róse

le temperanze d'i vapori spessi, [135]

per più letizia sì mi si nascose

dentro al suo raggio la figura santa;

e così chiusa chiusa mi rispuose

nel modo che «l seguente canto canta. [139]

«Я вижу, как гнездишься ты внутри

Своих лучей и как их льешь глазами,

Ликующими пламенней зари. [126]

Но кто ты, дух достойный, и пред нами

Зачем предстал в той сфере, чье чело

От смертных скрыто чуждыми лучами?» [129]

Так я сказал сиявшему светло,

Тому, кто речь держал мне; и сиянье

Его еще лучистей облекло. [132]

Как солнце, чье чрезмерное сверканье

Его же застит, если жар пробил

Смягчающих паров напластованье, [135]

Так он, ликуя, от меня укрыл

Священный лик среди его же света

И, замкнут в нем, со мной заговорил,

Как будет в следующей песни спето. [139]

Но саму душу не даёт разглядеть сияние звезды – Меркурия. На просьбу поэта открыться, душа ещё плотнее одевается сиянием и начинает говорить с ним. Душа одевается чуждыми лучами – Меркурий не светит сам – свет ему даёт Солнце. В свете близкого Солнца Меркурий постоянно теряется сам, так что наблюдать его трудно. Свет Меркурия, неясный и сумрачный, не даёт поэту рассмотреть Священную душу, которая заговорила с ним, подобно тому, как, глядя на яркий свет Солнца, ты ничего не можешь увидеть в нём.

Paradiso – Canto VI. Рай – Песня VI

Второе небо – Меркурий (продолжение)

«Poscia che Costantin l'aquila volse

contr` al corso del ciel, ch'ella seguio

dietro a l'antico che Lavina tolse, [3]

cento e cent1 anni e più l'uccel di Dio

ne lo stremo d'Europa si ritenne,

vicino a` monti de` quai prima uscìo; [6]

e sotto l'ombra de le sacre penne

governò `l mondo lì di mano in mano,

e, sì cangiando, in su la mia pervenne. [9]

Cesare fui e son Iustinïano,

che, per voler del primo amor ch'i` sento,

d'entro le leggi trassi il troppo e `l vano. [12]

E prima ch'io a l'ovra fossi attento,

una natura in Cristo esser, non piùe,

credea, e di tal fede era contento; [15]

«С тех пор как взмыл, послушный Константину,

Орел противу звезд, которым вслед

Он встарь парил за тем, кто взял Лавину, [3]

Господня птица двести с лишним лет

На рубеже Европы пребывала,

Близ гор, с которых облетела свет; [6]

И тень священных крыл распростирала

На мир, который был во власть ей дан,

И там, из длани в длань, к моей ниспала. [9]

Был кесарь я, теперь – Юстиниан;

Я, Первою Любовью вдохновлённый,

В законах всякий устранил изъян. [12]

Я верил, в труд ещё не погружённый,

Что естество в Христе одно, не два,

Такою верой удовлетворённый. [15]

Душа, скрывшая своё лицо в огне переменчивого Меркурия, начинает читать лекцию об Орле императора Константина Великого – Двуглавом Орле, который был гербом Византии [Рис. А. IV.12].

Из академической статьи:

Константин Великий (272 – 337 годы) перенес (в 330 году) столицу из Древнего Рима в Византию, образовав там второй Рим, после чего местность вокруг Константинополя стала называться Ромеей, а жители – ромеями или римлянами. Древний же Рим в это время начал разваливаться и пустеть.

Двуглавый Орёл – символ Римской империи, при этом совершил полет с Запада на Восток, против видимого движения звезд, тогда как встарь он летел вслед звездам, с Востока на Запад; после падения Трои, он сопровождал родоначальника Римлян – царя Энея, который, прибыв в Италию, взял в жены Лавину, дочь латинского царя Латина. (Вергилий. Энеида)

Орёл Константина в точности соответствует Зевесову Орлу (Данте называет его не императорской, а Господней птицей), неотступно следующему за Зевсом-Громовержцем и служащему последнему оруженосцем, который подносил ему перуны (громы и молнии).

Царь Эней и император Константин Великий разделены во времени на огромное расстояние в 1500 лет .

После этого Двуглавый Орел (птица Дия – Зевса) двести с лишним лет пребывал на рубеже Европы, на берегу Босфора, близ гор Троады, с которых он впервые взлетел с Энеем, в Константинополе, построенном императором Константином Великим, и здесь, в Константинополе, переходя от одного Византийского императора к другому, достался Юстиниану Великому.

Из академической статьи:

Юстиниан Великий  – Византийский император (527 – 565 годы), при котором была произведена знаменитая кодификация римского права и отвоевана у остготов Италия.

От Константина Великого до Юстиниана Великого прошло 200 лет.

Читающий лекцию дух уточняет, что он был Римским кесарем, а теперь он – Юстиниан. На этот великий труд его вдохновила Первая Любовь – Бог-Сын – Спаситель – Иисус Христос.

Император Юстиниан Великий, устраняя всякие изъяны в законах, создал «Римское право».

«Corpus juris civilis»  – современное название свода римского гражданского права, составленного в 529—534 годах при византийском императоре Юстиниане Великом. Известен также под названиями «Свод Юстиниана» или «Кодификация Юстиниана».

Первоначально свод состоял из 3 частей:

Институций (4 тома, представляющие собой учебник для начинающих юристов).

Дигест (50 томов, составленных из трудов классических римских юристов, с интерполяциями кодификаторов).

Кодекса Юстиниана.

Позже была добавлена четвёртая часть, «Новеллы» (168 новых законов, опубликованных после составления кодекса).

Для «Corpus juris civilis» характерно стремление соединить разнообразные ветви римского права и придать новое содержание отдельным старым правовым понятиям и институтам и таким образом сохранить их жизненность.

В XII веке свод получил название «Corpus juris civilis». Впервые издан в XVI веке Дионисием Готофредом (1549—1662 годы, словарь Брокгауза и Эфрона приписывает ему 113 лет жизни!) через 1000 лет после создания, и более чем через 100 лет после падения Константинополя под ударами османов!

Кодекс Юстиниана (лат. Codex Iustiniani) – часть законодательной компиляции Юстиниана; содержит в себе императорские конституции, вошедшие в кодексы Грегориана, Гермогениана и Феодосия и сохранившие силу до Юстиниана, дополненные позднейшими новеллами и видоизменённые согласно потребностям времени.

Необходимость в подготовке Кодекса была связана с большим числом старых предписаний, потерявших всякую практическую цену, но включённых в старые Кодексы. Комиссия, назначенная в феврале 528 года, должна была выработать новый Кодекс, имея в виду лишь современные ей практические нужды. Комиссии было предоставлено право, не только делать сокращения (вычеркивать введения, обращения, заключительные слова и т. д.) в конституциях, но и выбрасывать все отжившее или отменённое позднейшими узаконениями; не только исправлять текст, но и уточнять его, изменять и дополнять, соединять многие конституции в одну и т. д.

Работа продолжалась около 14 месяцев. 7 апреля 529 года Кодекс был обнародован и с 16 апреля вступил в действие. С изданием Дигест и Институций возникла необходимость в переработке Кодекса, которая была совершена Феофилом, Трибонианом и тремя адвокатами высшего суда. Итогом работы стало издание в 534 году нового кодекса, названного Codex repetitae praelectionis («Кодекс второго издания»).

Кодекс состоит из 12 книг, книги, в свою очередь, состоят из титулов, титулы разделяются на отдельные императорские постановления, которые делятся на параграфы.

Кодекс Юстиниана сохранился лишь в изданиях Corpus juris civilis, не в полном оригинальном виде. Веронский палимпсест начала VII века, содержавший в себе полный текст Кодекса, сохранился не целиком. Остальные древнейшие рукописи Кодекса представляют собой извлечения, передающие в сокращении только первые 9 книг Кодекса. Они начинают пополняться с XI века. В конце XII века появились рукописи и последних 3 книг. Но и после этого кодексом считались только первые 9 книг, а три последние составляли особый отрывок, известный под названием tres libri.

Греческие конституции, содержащиеся в Кодексе, которые всегда выпускались западными рукописями (лат. Graeca non leguntur), были прибавлены только к печатному изданию XVI века по источникам церковного и светского права Византийской империи.

Дигесты или Пандекты, основная часть компиляции Юстиниана I состоящая из 50 книг. Дигесты или Пандекты содержат в себе высказывания (мнения) ведущих римских юристов классической, позднеклассической и послеклассической эпох около 96—533 года новой эры по самым разным вопросам частного, уголовного и международного права. Именно Дигесты послужили исходным пунктом для начала рецепции римского права на Западе

Практическое значение кодекса Юстиниана и других частей Corpus juris civilis на Востоке, а начиная с эпохи подготовки рецепции римского права (XII век) – и на Западе, было больше значения кодекса Феодосия, так как к нему приурочилось применение и изучение римского права. В Средние века в Западной Европе начинается активное усвоение римского права. В раннефеодальных монархиях, образовывающихся на развалинах Западной Римской Империи, сохранились элементы римской правовой культуры и законодательства. Для галло-римского населения создавались специальные сборники римского права, наибольшую известность из которых получил Lex Romana Wisigothorum (Breviarum Alarcianum), составленный в начале VI в. Эти сборники вплоть до XI в. оказывали заметное влияние на развитие феодального права Франции и других стран Западной Европы.

Не вступив ещё на путь столь тяжелого труда, Юстиниан верил, что во Христе наличествует одно естество, а не два, как считали, например, старообрядцы и не три, как считают теперь христиане. Этой верой он был удовлетворён.

Представь себе, дорогой мой Читатель, что тебе нужно обработать и издать Свод Законов, действовавших 1000 лет назад, даже если тебе отпущены 113 долгих лет Земной жизни. При этом нужно скромно подписать это не своим именем, а именем императора, давно канувшего в Лету. Это невозможно даже представить себе, не то, что сделать, но это тема совсем другой книги.

ma «l benedetto Agapito, che fue

sommo pastore, a la fede sincera

mi dirizzò con le parole sue. [18]

Io li credetti; e ciò che «n sua fede era,

vegg» io or chiaro sì, come tu vedi

ogni contradizione e falsa e vera. [21]

Tosto che con la Chiesa mossi i piedi,

a Dio per grazia piacque di spirarmi

l'alto lavoro, e tutto «n lui mi diedi; [24]

e al mio Belisar commendai l'armi,

cui la destra del ciel fu sì congiunta,

che segno fu ch'i» dovessi posarmi. [27]

Но Агапит, всех пастырей глава,

Мне свой урок препóдал благодатный

В той вере, что единственно права. [18]

Я внял ему; теперь мне так понятны

Его слова, как твоему уму

В противоречье ложь и правда внятны. [21]

Я стал ступать, как Церковь; потому

И Бог меня отметил, мне внушая

Высокий труд; я предался ему, [24]

Оружье Велисарию вверяя,

Которого господь в боях вознес,

От ратных дел меня освобождая. [27]

Из академической статьи:

Агапит I (? – 536 год) – папа римский, занял папский престол в 535 году. Отправился по настоянию готского короля Теодата в Константинополь, чтобы повлиять в интересах Италии на императора Юстиниана, что ему, однако, не удалось. Тем полнее было его торжество в церковных делах. Его стараниями константинопольский патриарх Анфим, обвинённый в ереси Евтихия и переведённый вопреки каноническим правилам из Трапезунда в Константинополь, был свергнут с патриаршего престола, и на место его возведён с благословения папы противник Анфима – Мина. Смерть положила конец его планам (22 апреля 536 года в Константинополе).

Канонизирован католической церковью; день памяти – 20 сентября (день перенесения мощей в Рим).

Имя Агапит говорящее – означает Любовь (Агапа), номер его позволяет Данте назвать его Первой Любовью. Юстиниан, вняв благодатным урокам папы Агапита, понял христианское учение и стал ступать как Церковь, поэтому Бог отметил его и внушил ему высокий труд, а Юстиниан, в свою очередь, предался Богу, передав свой трон своему преемнику ещё при жизни, отойдя от государственных дел, посвятив себя научному и духовному труду.

Велисарий – военачальник при императоре Юстиниане, на кого он возложил ратные дела.

Почему считают, что Агапиту I не удалось убедить в чём-либо императора Юстиниана, когда тот лично со страниц Комедии прямым текстом сообщает обратное?

Из академической статьи:

Велисарий Флавий (504 – 565 годы) – полководец императора Восточной Римской империи Юстиниана I Великого (490—565 годы). Консул 535 года. Один из величайших полководцев Византийской империи.

Начав службу простым солдатом императорской гвардии, в 527 году при новом императоре – Юстиниане I Велисарий становится главнокомандующим Византийской армией и в 530—532 годах, одерживает ряд впечатляющих военных побед над персами, что приводит к подписанию с империей Сасанидов «Вечного мира» 532 года, благодаря чему Византия получает почти на десятилетие долгожданную передышку на восточных границах.