Текст книги "Данте. Демистификация. Долгая дорога домой. Том V"

Автор книги: Аркадий Казанский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 33 страниц)

27 января (7 февраля) были амнистированы все осуждённые на смерть или каторгу (исключая убийц и уличённых в неоднократном разбое). В тот же день в исходе второго часа Пётр потребовал бумаги, начал было писать, но перо выпало из его рук, из написанного смогли разобрать только два слова: «Отдайте всё…». Царь велел позвать тогда дочь Анну Петровну, чтобы она писала под его диктовку, но когда она пришла, Пётр уже впал в забытьё. Рассказ о словах Петра «Отдайте всё…» и приказе позвать Анну известен только по запискам голштинского тайного советника Г. Ф. Бассевича; по мнению Н. И. Павленко и В. П. Козлова, он представляет собой тенденциозный вымысел с целью намекнуть на права Анны Петровны, жены голштинского герцога Карла Фридриха, на российский престол.

Когда стало очевидно, что император умирает, возник вопрос, кто займёт место Петра. Сенат, Синод и генералитет – все учреждения, не имевшие формального права распоряжаться судьбой престола, ещё до смерти Петра собрались в ночь с 27 на 28 января 1725 года, чтобы решить вопрос о преемнике Петра Великого. В зал заседаний проникли гвардейские офицеры, на площадь вышли два гвардейских полка, и под барабанный бой войск, выведенных партией Екатерины Алексеевны и Меншикова, Сенат принял единогласное решение к 4-м часам утра 28 января. Решением Сената трон наследовала жена Петра, Екатерина Алексеевна, ставшая 28 января 1725 года первой российской императрицей под именем Екатерина I.

В начале шестого часа утра 28 января 1725 года Пётр Великий скончался в своём Зимнем дворце у Зимней канавки по официальной версии от воспаления лёгких. Похоронен он был в соборе Петропавловской крепости в Санкт-Петербурге. Вскрытие показало следующее: «резкое сужение в области задней части мочеиспускательного канала, затвердение шейки мочевого пузыря и антонов огонь». Смерть последовала от воспаления мочевого пузыря, перешедшего в гангрену на почве задержки мочи, вызванной сужением мочеиспускательного канала.

Алексей Петрович, сын Петра I от брака с Евдокией Лопухиной к тому времени уже давно был мёртв. Следующим императором по мужской линии стал внук Петра I – Пётр II Алексеевич, о котором я говорил ранее. Но, дорогой мой читатель, у Петра I был и другой наследник мужского пола – ровесник Петра II Алексеевича, в пользу которого отрекся от престола царевич Алексей Петрович.

Из академической статьи:

Царевич и великий князь Пётр Петрович, сын Петра I от Екатерины Алексеевны [Рис. Р. XV.1], родился в Санкт-Петербурге 29 октября 1715 года, через 17 дней после своего тёзки и племянника – великого князя Петра Алексеевича (будущего императора Петра II).

В первый раз Пётр Великий женился в 17 лет, в 1689 году. По настоянию матери он взял в жёны Евдокию Лопухину. Спустя год у них родился царевич Алексей, который воспитывался при матери в понятиях, чуждых реформаторской деятельности Петра I. В 1698 году Евдокия Лопухина оказалась замешана в стрелецком бунте, целью которого было возведение на царство её сына, и была сослана в монастырь. В 1703 году Пётр I встретил 19-летнюю Катерину, в девичестве Марту Скавронскую, захваченную русскими войсками как военную добычу при взятии шведской крепости Мариенбург. Пётр I забрал бывшую служанку из прибалтийских крестьян у Александра Меншикова и сделал её своей любовницей. В 1704 году Катерина родила первенца, названного Петром, а в следующем году – Павла (вскоре оба умерли). Ещё до официального замужества за Петром I Катерина родила дочерей Анну (1708 год) и Елизавету (1709 год). Елизавета позже стала императрицей (правила в 1741—1761 годах), а прямые потомки Анны правили Россией с 1761 по 1917 год.

Катерина одна могла совладать с царём в его припадках гнева, умела лаской и вниманием успокоить приступы судорожной головной боли. Звук голоса Катерины успокаивал Петра I. Потом она «сажала его и брала, лаская, за голову, которую слегка почёсывала. Это производило на него магическое действие, он засыпал в несколько минут. Чтоб не нарушать его сна, она держала его голову на своей груди, сидя неподвижно в продолжение двух или трёх часов. После того он просыпался совершенно свежим и бодрым».

Бракосочетание старшего сына Петра – царевича Алексея – было совершено 14 октября 1711 года, и государь Пётр I Алексеевич известил о том Сенат в следующем письме: «Господа Сенат! Объявляем вам, что сегодня брак сына Моего совершился здесь, в Торгау, в доме королевы Польской (Христианы Эбергардины фон Бранденбург-Байер), на котором браке довольно было знатных персон. Слава Богу, что сие счастливо совершилось. Дом князей Вольфенбительских, наших сватов, изрядной». На торжестве присутствовал царь Пётр I, а также король Польши и курфюрст Саксонии Август II. По мысли Петра I этот союз должен был укрепить отношения с германским императором и наследником английского престола, поскольку в том же году супруг родной сестры невесты цесаревича принцессы Софии-Кристины-Шарлотты стал императором Священной Римской Империи под именем Карла VI Габсбурга, а близкий родственник курфюрст Ганноверский Георг Людвиг наследовал тремя годами позднее английский престол под именем Георга I, основав тем самым Ганноверскую королевскую династию.

А через полгода после бракосочетания сына состоялось официальное венчание Петра I с новой супругой – Екатериной Алексеевной. Это произошло 19 февраля 1712 года, вскоре после возвращения царя из Прутского похода.

23 июля 1714 года в Санкт-Петербурге у Петра I и Екатерины Алексеевны родилась дочь, которую назвали Натальей в честь царственной бабушки царицы Натальи Кирилловны (1651—1694 годы). К несчастью, царевна и великая княжна Наталья Алексеевна скончалась в Москве 22 ноября 1728 года, на 15-м году от рождения, на следующий день после праздника Введения во храм Пресвятой Богородицы. К тому времени в живых уже не было ни её державных родителей, ни царственного деда – первого императора Всероссийского Петра I Алексеевича.

12 октября 1715 года в Петербурге родился третий в мужском колене потомок дома Романовых великий князь Пётр Алексеевич, будущий император Пётр II. Так император Пётр I Алексеевич на 46-м году от рождения стал дедом, обретя столь ожидаемого внука, да ещё и полного своего тёзки. К огорчению родителей (?) (так в статье!) великий князь Пётр Алексеевич скончался от оспы в Москве 19 февраля 1730 года, на 16-м году жизни. (Отмечаю, что родители его умерли задолго до 1730 года).

И вот, через 17 дней после рождения сына у царевича Алексея, 29 октября 1715 года, родился царевич и великий князь Пётр Петрович, сын Петра I и Екатерины I.

Рождение этого ребёнка было не только радостью в императорской семье, но и имело большое политическое значение. Дело в том, что к этому моменту отношения между Петром I и его старшим сыном Алексеем были уже очень непростыми. Заграничные поездки царевича Алексея, заведённые его августейшим отцом, не принесли царевичу существенную пользу. После первой такой поездки в 1709—1712 годах Алексей Петрович стал проявлять непослушание, упрямство, а также отвращение к военному делу и начал помышлять о побеге за границу. Царь, поначалу не замечавший тайных помыслов сына, позднее увидел в нём перемену к худшему.

В эти дни до крайности обостряется заочная борьба между претендентами на наследование российского престола. Царевич Алексей с рождением сына перестал быть единственным наследником. Его жена, кронпринцесса Шарлотта, принимает поздравления, но затем состояние её резко ухудшается и спустя несколько дней после родов, 2 ноября 1715 года, она умирает. С рождением сына Петра I, долгожданного мальчика, также названного Петром, все династические надежды счастливых родителей связаны теперь именно с ним, при этом они как будто забывают, что в Петербурге живёт царевич Алексей – законный будущий хозяин России, у которого также есть свой наследник. Рождение внука побудило Петра изложить все причины своего недовольства царевичем. Уже в октябре 1715 года между ними состоялся обмен письмами. Оба при этом находились в Петербурге, и переписка показывала и глубину взаимного отчуждения, и то официальное значение, которое придавал ей Пётр. В день похорон кронпринцессы Шарлотты, царь Пётр вручил сыну Алексею письмо, в котором укорял его за то, что тот не показывал охоты к делам правления, а особенно за то, что царевич «ниже слышать хощет о воинском деле, чем мы от тьмы к свету вышли». Царь убеждал его исправиться, а в противном случае грозил отрешить от наследства: «Ежели же ни, то известен будь, что я весьма тебя наследства лишу, яко уд гангренный, и не мни себе, что я сие только в устрастку пишу: воистину исполню, ибо за моё отечество и люди живота своего не жалел и не жалею, то како могу тебя непотребного пожалеть? Лучше будь чужой добрый, неже свой непотребный».

Царь Пётр требовал от царевича Алексея, чтобы он или исправился, или ушёл в монахи. Алексей, по совету Никифора Вяземского и Александра Кикина, через три дня послал царю ответ, где сознавался, что «памяти весьма лишён и всеми силами умными и телесными от различных болезней ослабел и непотребен стал, к толикаго народа правлению». Он отрекался от наследства, предоставляя его своему новорождённому брату, и призывал в свидетели Бога, что не будет претендовать на корону: – «Желаю монашеского чина и прошу о сём милостивого позволения, понеже вижу себя к сему делу неудобна и непотребна… Раб ваш и непотребный сын».

Царь совершал это в надежде уже на нового державного наследника. Он совершал это опрометчиво, поскольку не имел законного права требовать от старшего сына отречения от престола. Цесаревич не совершал государственных преступлений, не лишился ума и дееспособности, а потому оставался законным наследником престола. Требовать же от него пострижения в монахи и вовсе было не в духе царя Петра, и свидетельствовало об отчаянии государя, страстно желавшего видеть своё потомство от союза с Екатериной Алексеевной. Однако пока жив был царевич Алексей, невозможно было и мечтать о другом наследнике престола, поскольку даже с его смертью, если бы она вдруг случилась, державным наследником по праву тотчас становился его сын – великий князь Пётр Алексеевич, что и произошло 7 мая 1727 года. Однако Пётр I, одержимый своим желанием, во что бы то ни стало сделать наследником престола очередного сына от второй супруги, своими угрозами лишь подтолкнул цесаревича и его окружение к действиям, которые лишили бы его прав на престол. Расчёт царя Петра I удался.

Своим письмом царевич Алексей отказывался от наследства не только за себя, но и за сына. Пётр I остался недоволен тоном царевича и не поверил его отказу. Царь опасался, что монашество сына может оказаться уловкой, и есть свидетельства, что Кикин как-то сказал, что клобук «не гвоздем на голове прибит». Пётр после этого заболел так тяжело, что даже исповедовался и причащался в чаянии кончины. Выздоровев, 19 января 1716 года, царь написал царевичу: – «Последнее напоминание ещё», служившее ответом на письмо, которое царевич писал до болезни отца. Пётр написал сыну, что не верит клятве. Царь дал ему на выбор: или изменить свой нрав и сделаться достойным наследником, или постричься в монахи. «Иначе, – писал Пётр, – я с тобой, как со злодеем поступлю». Испуганный царевич обратился за советом к Вяземскому и Кикину. Оба, опасаясь худшего, советовали ему идти в монастырь. По этому-то совету, царевич пишет Петру: – «Желаю монашеского чина». Но Пётр через неделю посетил сына и сказал ему: – «Это молодому человеку нелегко, одумайся, не спеши, подожди полгода». Вскоре Пётр уехал за границу. Алексей остался в Петербурге в томительной нерешительности, а Кикин тоже уехал в Европу высмотреть для царевича убежище на случай крайней опасности.

В августе 1716 года Пётр из-за границы прислал сыну письмо и требовал: или ехать к нему немедленно, или постричься и уведомить отца, в каком монастыре он пострижен. Это так испугало царевича, что он решил бежать. Он оказался в безвыходном положении, не желая, видимо, на самом деле ни отказываться от престола, ни постричься в монахи. Письмо царя давало удобный повод выехать в Европу. Заняв у Меншикова и у других лиц несколько тысяч червонцев, Алексей 26 сентября 1716 года покинул Петербург и поехал как будто к отцу, а на самом деле – с намерением укрыться от его гнева и найти защиту у кого-нибудь из иноземных государей. В Либаве Алексей увиделся с Кикиным, тот посоветовал ему ехать в Вену и отдаться под покровительство императора Карла VI. Так царевич и поступил. Он поехал в Вену под именем польского шляхтича Коханского. Чего хотел добиться царевич? Его действия были продиктованы отчаянием. Алексей бежал не для реализации каких-то замыслов, как Григорий Отрепьев, а от того, что его угнетало.

Тем временем в Петербурге новорождённый великий князь Пётр Петрович всеми назывался «самым любимым», теперь именно на него царь Пётр возлагал все надежды. Обычным прозвищем маленького царевича было шутливо-нежное «Шишечка». А. Д. Меншиков писал о нём царю во время его путешествия за границу, называя «бесценным сокровищем, своим дражайшим хозяином». Феофан Прокопович произносил в честь царевича «похвальные слова», а П. П. Шафиров написал посвящённую Петру Петровичу «Дедикацию, или Приношение царевичу о премудрых, храбрых и великодушных делах Его Величества Государя Петра I и т. п.».

В 1717 году слабовольного царевича Алексея уговорили вернуться в Россию, где он был взят под стражу. 24 июня 1718 года Верховный суд, состоявший из 127 человек, вынес смертный приговор Алексею, признав его виновным в государственной измене. 26 июня 1718 года царевич, не дождавшись приведения приговора в исполнение, умер в Петропавловской крепости. Истинная причина смерти царевича Алексея до сих пор достоверно не установлена…

Первое свидание Петра I со своим старшим сыном произошло 3 февраля 1718 года. В тот же день специальным царским Манифестом Алексей Петрович был лишён прав престолонаследия, а наследником был объявлен Пётр Петрович. Двухлетнему царевичу была принесена особая присяга (которую некоторые сторонники старых порядков отказывались приносить, несмотря на угрозы казни и анафемы). Присягу младшему брату принёс, в том числе, и находившийся под судом Алексей. Теперь Пётр I имел право возлагать надежды на Петра Петровича как продолжателя своего дела. Хвалебных речей в адрес нового наследника раздавалось ещё больше. В выходных данных книг указывалось: «Напечатано при наследственном благороднейшем государе-царевиче Петре Петровиче».

Сам же царевич совершенно не понимал, какая борьба разворачивалась вокруг. Осенью 1718 года трёхлетний Пётр ещё не говорил и не ходил. А весной он заболел и 25 апреля 1719 года скоропостижно скончался в Петербурге. Похороны состоялись уже на следующий день, 26 апреля царевич был погребён в Лазаревской церкви Александро-Невского монастыря. На его похоронах Степан Лопухин (муж Натальи Лопухиной, дядя царевича Петра Алексеевича) слишком веселился, за что был сослан с семьёй в Сибирь (дело Лопухиных).

По меньшей мере, странно выглядят скорые похороны великого наследника Российского престола. Получается, что младенца в гробу никому не показывали. Особенно странным это выглядит на примере похорон его отца: император Пётр I Великий лежал в открытом гробу 42 дня; этот распорядок похорон был сохранен в традиции династии Романовых до предпоследнего представителя её на Российском престоле. Тайну скорых похорон царевича до сих пор никто не объяснил. (Курсив мой А. А. К.)

После смерти малолетнего наследника порядок престолонаследия в России стал неопределённым (единственным, кроме государя, мужским представителем дома Романовых остался его внук Пётр Алексеевич, отец которого был от престолонаследия отстранён, а затем осуждён на смерть). Чтобы решить этот вопрос, 5 февраля 1722 года Пётр I издал Указ о престолонаследии (отменённый Павлом I спустя 75 лет), в котором отменял обычай передавать престол прямым потомкам по мужской линии, но допускал назначение наследником любого достойного человека по воле монарха. Текст этого указа обосновывал необходимость данной меры:

«Чего для благорассудили сей устав учинить, дабы сие было всегда в воле правительствующего государя, кому оный хочет, тому и определить наследство, и определённому, видя какое непотребство, паки отменит, дабы дети и потомки не впали в такую злость, как выше писано, имея сию узду на себе».

Указ был настолько необычен для русского общества, что пришлось его разъяснять и требовать согласия от подданных под присягой. Раскольники возмущались: «Взял за себя шведку, и та царица детей не родит, и он сделал указ, чтоб за предбудущего государя крест целовать, и крест целуют за шведа. Одноконечно станет царствовать швед». С идеологическим обоснованием такого престолонаследия выступил Феофан Прокопович («Правда воли монаршей»). Сам же Пётр I правом императора назначать себе наследника так и не воспользовался.

Разумеется, Пётр I не мог объявить наследником сына опального Алексея и принцессы Шарлотты, чтобы не возбуждать надежды противников реформ на возвращение старых порядков. (?) Но других кандидатов по нисходящей линии у него уже не было. Всего у Петра I во втором браке родилось 11 детей, в том числе пятеро сыновей: три Петра и два Павла, но ни один из них так и не стал наследником «великих» дел первого императора. Ни младенец Пётр, уже второй по счёту, ибо первое дитя с тем же именем прожило лишь два года (1704—1707 годы), ни младенец Павел (1705—1707 годы), ни последовавшие за ними сын Павел (1717—1717 годы) и Пётр (1719—1724 годы) не прожили каждый и пяти лет от роду. В 1724 году Пётр I короновал Екатерину как императрицу и соправительницу. После смерти Петра I в январе 1725 года Екатерина Алексеевна при поддержке служивой знати и гвардейских полков стала первой правящей российской императрицей Екатериной I, но правила недолго и скончалась в 1727 году, освободив престол для царевича Петра Алексеевича. Первая жена Петра Великого, Евдокия Лопухина, пережила свою счастливую соперницу и умерла в 1731 году, успев увидеть царствование своего внука Петра Алексеевича.

24 октября 1725 года прах Петра Петровича был перезахоронен в Благовещенской церкви-усыпальнице. Его великого отца к этому моменту уже не было в живых. Надпись на напольной плите на могиле царевича гласит: «Благоверный Царевич Великий Князь Петр Петрович сын Государя Царя Петра Алексеевича родился 1715 года Октября 29 дня, скончался 1719 года Апреля 25 дня Перенесен из Церкви Воскресения Лазаря 1725 года Октября 24 дня» [Рис. Р. XV.2]. А в 1732 году драгунский солдат Л. Стародубцев объявил себя на реке Бузулуке царевичем Петром, за что поплатился жизнью…

Как же можно считать Петра I Великого отцом, а не дедом Петра II?

В этом месте расследования я стою перед выбором, который может оказаться судьбоносным для этой книги и лично для поэта. Когда он писал строфы Комедии, он верил и ждал, что они будут расшифрованы и поняты потомками, хотя бы далёкими. Не исключаю существования круга людей, посвященных в тайну Комедии, более того, считаю это великое произведение достоянием дома Романовых, хранимым и почитаемым ими семейным преданием. К сожалению, физическое устранение в 1918 году большинства представителей этого дома, не даёт возможности убедиться в этом, да и вряд ли члены этой семьи откроют тайну непосвященным людям.

Можно решить, что излагаемая версия событий неверна, сложить руки и закончить поиски истины. Но можно задать дерзкий вопрос настоящего исследователя: – «Возможно ли, что император Российский Пётр I Алексеевич Великий был отцом, а не дедом Петра II, который, в таком случае оказывается не Петром Алексеевичем, а Петром Петровичем?» Тогда всё встанет на свои места! Итак, дорогой мой читатель, проведём интеллектуальный эксперимент, тем более что «доказательная база» в виде подробных жизнеописаний действующих лиц перед тобой. Самое время ей воспользоваться.

У Петра I был сын Пётр Петрович, погодок Петра Алексеевича, оба родились в 1715 году. Считается, что сын Петра I, Пётр Петрович Романов умер 25 апреля 1719 года, почти через год после смерти своего брата – Алексея Петровича Романова, а сын Алексея Петровича остался жив и стал в своё время ненадолго императором Петром II.

Мог ли Пётр II быть сыном Петра I? Всё дело в этой истории, с которой необходимо снять томительную тайну, связано с правами обоих Петров на престолонаследие.

Пётр Петрович Романов, рождённый Петром I от Екатерины I (Марты Скавронской) имел сомнительные права на престолонаследие, как сын незнатной женщины, да ещё иностранки. А вот Пётр Алексеевич Романов, внук Петра I Великого, имел несомненные права наследовать Российский престол, как сын знатных родителей и прародителей.

Если умер именно Пётр Алексеевич, императору Петру I и Екатерине выгодно было объявить, что остался жив сын Алексея Петровича, чтобы обеспечить безусловное право престолонаследия своему сыну, тем более, что Алексей Петрович этому помешать уже не мог, а кто из двух трёхгодовалых Петров остался жив, могла знать исключительно сама царская семья (да и то не вся). Так брат Алексея Петровича и сын Петра I Алексеевича, Пётр Петрович Романов мог стать Петром II Алексеевичем Романовым. [Рис. XV.3]

Судя по речи предка, он им и стал. Самый сенсационный вывод из вышесказанного:

Данте – сын Петра I Алексеевича Великого – Пётр Петрович Романов! Это послужило главным препятствием к браку его с сестрой – Елизаветой Петровной Романовой – Беатриче!

А тот, кто считается его отцом, был его братом по отцу от другой матери. Я о нём уже говорил (Ад песнь XXIX):

Царевич Алексей Петрович (18 февраля 1690 года, Преображенское – 26 июня 1718 года, Санкт – Петербург) – наследник российского престола, старший сын Петра I и его первой жены Евдокии Лопухиной.

Царевич умер в Петропавловской крепости 26 июня (7 июля) 1718 года, согласно официальной версии, от удара. В XIX веке Устряловым были обнаружены документы, согласно которым, царевича незадолго до смерти (уже после вынесения приговора) пытали, и эта пытка могла стать непосредственной причиной его смерти. Согласно записям канцелярии, Алексей умер 26 июня. Пётр I опубликовал официальное извещение, где говорилось, что, выслушав смертный приговор, царевич пришёл в ужас, потребовал к себе отца, просил у него прощения и скончался по-христиански, в полном раскаянии от содеянного.

Алексей был похоронен в Петропавловском соборе крепости в присутствии отца. Посмертная реабилитация Алексея, изъятие из обращения осуждающих его манифестов и направленной на оправдание действий Петра «Правды воли монаршей» Феофана Прокоповича произошли во время царствования его сына Петра II (с 1727 года).

Если бы не страстная речь «корня рода Романовых», которому, на небесах, подобно отцу Энея, Анхизу открыты все тайны его рода, можно было бы продолжать считать императора Петра I Великого дедом, а не отцом императора Петра II. Тень предка, обращаясь к Данте, умоляет его снять томительный запрет с этой тайны, что он и делает.

Теням наших предков известно всё и они никогда не врут, по слову Вергилия.

Почему после похорон царевича Петра Петровича судили и сослали в Сибирь семью Лопухиных? Для веселья Степана Лопухина повод ясен: путь на престол для его двоюродного племянника был свободен. Но причина ссылки была другая: он, как близкий родственник, мог распознать, какой из двух Петров умер, а какой остался жив, а этого царь Пётр I никак не мог допустить. Поэтому хоронили умершего царевича спешно, в закрытом гробу, удалив от двора всех, не умеющих молчать.

Пётр I не спешил признавать «внука – сына» законным наследником престола, оставив его в тени и ограничив круг лиц, которые могли видеть его. Слишком много оставалось свидетелей, которые могли заметить подмену наследников. Только спустя 9 лет после описываемых событий, его сын занял на короткое время императорский престол, и то, удалившись для царствования из новой столицы – Санкт-Петербурга в старую – Москву, где его почти никто не знал. А спустя короткое время Пётр I, занимающий Великий престол как папа Бенедикт XIII, потребовал доставить сына к себе, чтобы приготовить того также к занятию папского престола, но увидеть его он уже не успел.

Fiorenza dentro da la cerchia antica,

ond» ella toglie ancora e terza e nona,

si stava in pace, sobria e pudica. [99]

Non avea catenella, non corona,

non gonne contigiate, non cintura

che fosse a veder più che la persona. [102]

Non faceva, nascendo, ancor paura

la figlia al padre, che «l tempo e la dote

non fuggien quinci e quindi la misura. [105]

Флоренция, меж древних стен, бессменно

Ей подающих время терц и нон,

Жила спокойно, скромно и смиренно. [99]

Не знала ни цепочек, ни корон,

Ни юбок с вышивкой, и поясочки

Не затмевали тех, кто обряжен. [102]

Отцов, рождаясь, не страшили дочки,

Затем что и приданое, и срок

Не расходились дальше должной точки. [105]

Дух продолжает речь о старых временах, предшествовавших времени правления Романовых. Сегодня считается, что Россией до Романовых, правили с древних времён Рюриковичи, но дух говорит почему-то о Флоренции.

Во всей Комедии Данте редко обращается к Флоренции и каждый раз это оказывается не сегодняшняя Флоренция, а Франция или какая-то другая страна, а духу положено вести речь не о Флоренции или Франции, а о России времени Рюриковичей. Однако прислушаюсь к тени духа, которая, подобно тени Анхиза, ошибаться не может.

Логично считать Флоренцией (Цветущей), о которой говорит патриарх, всю Европу, включая Францию. Особенно это становится понятным, если обратиться к королевству франков времён Карла Великого (742 – 814 годы), которое охватывало практически всю Европу, от Волги до Атлантики.

Флоренция времён духа (и Ивана IV, Великого и Грозного), жила спокойно, скромно и смиренно, меж древних стен, колокола многих колоколен которых отбивали ей время. Терция – три часа; нона – девять часов.

Что приходит мне на ум при виде двух цифр: 3 и 9?

«Негде, в тридевятом царстве, в тридесятом государстве, жил был славный царь Додон». (сказка о Золотом Петушке. А. С. Пушкин)

Дух рассказывает о Флоренции своего времени, как о тридевятом царстве. Эта страна (проще говоря, вся Европа) не знала в его времена ни цепочек, ни корон – над ней правила одна монархия. Одеяния простые и скромные – нет ни вышитых юбок, ни узорных поясочков на правителях своих регионов.

Отцам семейств того времени не было причин страшиться, когда у них рождались дочки, проблем с наследованием престолов не возникало, ведь престол был всего один, окруженный многими родами, имеющими очередное право престолонаследования. И не было войн за чьё-либо наследство, так как бесхозного наследства не могло возникнуть по той же причине.

Известен ли подобный порядок наследования владений? Несомненно, известен и называется он – майорат.

Из академической статьи:

Майорат  – 1) законодательная норма, запрещающая раздел земельного надела между наследниками; 2) неделимое имение.

Во избежание феодального дробления родовых земель в Средние века и в начале нового времени во многих странах Европы действовали законы, требовавшие передачи земельного надела одному наследнику, а младшие были вынуждены идти на государственную службу, заниматься коммерцией, принимать постриг или становиться разбойниками.

Существуют три основных вида майората:

наследование старшим в роду (сеньорат, лествичное право);

наследование старшим сыном, на момент смерти наследодателя (майорат в узком смысле слова);

наследование старшим сыном, а в случае его смерти раньше наследодателя – внуком от старшего сына (примогенитура).

В Речи Посполитой майорат принял форму ординации. В Российской империи майорат был установлен только для отдельных дворянских родов, например, для Чернышёвых.

Дух рисует картину централизованного монархического государства, построенного на принципах майората, подобного знаменитой Атлантиде, называя его Флоренцией.

Non avea case di famiglia vòte;

non v'era giunto ancor Sardanapalo

a mostrar ciò che «n camera si puote. [108]

Non era vinto ancora Montemalo

dal vostro Uccellatoio, che, com» è vinto

nel montar sù, così sarà nel calo. [111]

Пустых домов назвать никто не мог;

И не было еще Сарданапала,

Дабы явить, чем может стать чертог. [108]

Еще не взнёсся выше Монтемало

Ваш Птичий Холм, который победил

В подъеме и обгонит в час развала. [111]

Пока ещё нет и в помине вымерших монарших родов, как это было массово во времена Данте. В XVII – XVIII веке по причине «инцухта» одна за другой вымирали правящие в разных странах Европы династии. То же постигло во времена духа династию Рюриковичей, то же постигло и династию Романовых, последним представителем рода которых по мужской линии был император Пётр II.

Сарданапал  – персонаж древнегреческой мифологии. Мифический царь Ассирии. Тридцать третий потомок Нина. Построил Анхиал и Тарс, отождествляется с Синаххерибом. Гробница у Анхиала в Киликии, там надпись. Правил за 64 года до основания Рима.

Мидиец Арбак составил против него заговор. В женском обличии сучил пурпурную нить среди наложниц. Когда против него возник заговор, сжёг себя во дворце.

Сарданапал был первым царём, по преданию, окружившим себя роскошью и развратом, что вошло в резкое противоречие с картиной, нарисованной духом. Поэтому он и упоминает здесь Сарданапала.

С горы Монтемало (Монтемарио) открывается вид на Рим, с Птичьего Холма (Уччеллатойо) – вид на Флоренцию. Смысл этих стихов: «Флоренция (Франция) еще не превосходила Рим (Священную Римскую империю) роскошью зданий; но настанет время, когда ее падение будет еще большим, чем падение Рима».

Bellincion Berti vid» io andar cinto

di cuoio e d'osso, e venir da lo specchio

la donna sua sanza «l viso dipinto; [114]

На Беллинчоне Берти пояс был

Ременный с костью; с зеркалом прощалась

Его жена, не наведя белил. [114]

Дух переходит к описанию нравов своего времени, используя зашифрованный лубочный стиль русских сказок. Беллинчона Берти можно перевести, как (Красавчик (Щёголь) времён царя Гороха). Дух сообщает, что всё щегольство тогда заключалось в ременном (кожаном) поясе с костью (скорее всего, клыками и когтями волков и медведей), а жены того времени не знали, что такое косметика.

e vidi quel d'i Nerli e quel del Vecchio

esser contenti a la pelle scoperta,

e le sue donne al fuso e al pennecchio. [117]