Текст книги "Данте. Демистификация. Долгая дорога домой. Том V"

Автор книги: Аркадий Казанский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 33 страниц)

Из академической статьи:

Патриарх Филарет (Феодор Никитич Захарьин-Юрьев) ; (1554 год—1 октября 1633 года) – церковный и политический деятель Смутного времени и последующей эпохи; третий (фактически четвёртый, считая Игнатия) Патриарх Московский и всея Руси (1619—1633 года), двоюродный брат царя Феодора Иоанновича (сына Ивана IV Грозного).

В ранние годы он не помышлял о монашестве и духовной стезе. Боярин (c 1586 года), один из первых щёголей в Москве, сын влиятельного Никиты Захарьина-Юрьева, племянник царицы Анастасии, первой жены Ивана IV Грозного, он считался возможным соперником Бориса Годунова в борьбе за власть после смерти Фёдора Иоанновича в 1598 году. В1590-е годы занимал ряд государственных и военных постов: был псковским наместником, участвовал в переговорах с послом императора Священной Римской империи германской нации Рудольфа II, служил воеводой в ряде полков.

Вместе с другими Захарьиными-Юрьевыми, подвергшимися опале при Борисе Годунове, который рассматривал их как своих соперников в притязаниях на московский престол, в 1600 году был сослан. Он сам и его жена – Ксения Ивановна Шестова были насильно пострижены в монахи под именами «Филарет» и «Марфа», что должно было лишить их прав на престол. Единственный выживший их сын – Михаил Фёдорович – впоследствии в 1613 году был избран царём.

После этого Филарет успел пережить новые взлёты и падения: освобождённый как «родственник» из Антониево-Сийского монастыря Лжедмитрием I в 1605 году и занявший важный церковный пост (митрополит Ростовский), Филарет остался в оппозиции свергнувшему Лжедмитрия царю Василию Шуйскому и с 1608 года играл роль «нареченного патриарха» в Тушинском лагере нового самозванца, Лжедмитрия II; его юрисдикция распространялась на территории, контролируемые тушинцами, при этом он представлял себя перед врагами самозванца как его «пленник» и не настаивал на своём патриаршем сане.

В 1610 году он был отбит («отполонён») у тушинцев, вскоре принял участие в свержении царя Василия Шуйского и стал активным сторонником семибоярщины. В отличие от патриарха Гермогена, он в принципе не возражал против избрания царём Владислава Сигизмундовича, но требовал, чтобы тот принял православие. Участвуя в переговорах с отцом Владислава – польским королём Сигизмундом III под Смоленском и отказавшись подписать подготовленный польской стороной окончательный вариант договора, он был арестован поляками (1611 год).

1 июня 1619 года был освобождён (в порядке обмена пленными) в соответствии с условиями Деулинского перемирия 1618 года, и торжественно встречен сыном.

Прибыл в Москву 14 июня 1619 года; 24 июня его интронизацию по чину поставления первого Московского Патриарха совершил бывший в Москве Иерусалимский Патриарх Феофан III.

Будучи родителем государя, до конца жизни официально был его соправителем . Использовал титул «Великий государь» и совершенно необычное сочетание монашеского имени «Филарет» с отчеством «Никитич»; фактически руководил московской политикой.

По воспитанию и характеру был человек светский; в собственно церковно-богословских делах разбирался слабо и по спорным вопросам (как-то, скандальное разбирательство из-за слов «и огнем» в молитве на освящение воды в Потребнике) сносился с Вселенским Патриархом и испрашивал определения о том Собора Восточных Патриархов.

Поэт встречал своего прадеда (того, кто горой Чистилища идёт по первому обводу), он был первой встреченной им в Чистилище душой:

Чистилище, песнь IV.

Чуть он умолк, вблизи промолвил кто-то:

«Пока дойдешь, не раз, да и не два,

99 Почувствуешь, что и присесть охота».

Мы, обернувшись на его слова,

Увидели левей валун огромный,

102 Который не заметили сперва

Мы подошли; за ним в тени укромной

Расположились люди; вид их был,

105 Как у людей, объятых ленью томной.

Один сидел как бы совсем без сил:

Руками он обвил свои колени

108 И голову меж ними уронил.

И я сказал при виде этой тени:

«Мой милый господин, он так ленив,

111 Как могут быть родные братья лени».

Он обернулся и, глаза скосив,

Поверх бедра взглянул на нас устало;

114 Потом сказал: «Лезь, если так ретив!»

Тут я узнал его; хотя дышала

Еще с трудом взволнованная грудь,

117 Мне это подойти не помешало.

Тогда он поднял голову чуть-чуть,

Сказав: «Ты разобрал, как мир устроен,

120 Что солнце влево может повернуть?»

Поистине улыбки был достоин

Его ленивый вид и вялый слог.

123 Я начал так: «Белаква, я спокоен

За твой удел; но что тебе за прок

Сидеть вот тут? Ты ждешь еще народа

126 Иль просто впал в обычный свой порок?»

И он мне: «Брат, что толку от похода?

Меня не пустит к мытарствам сейчас

129 Господня птица, что сидит у входа,

Пока вокруг меня не меньше раз,

Чем в жизни, эта твердь свой круг опишет,

132 Затем что поздний вздох мне душу спас;

И лишь сердца, где милость божья дышит,

Могли бы мне молитвами помочь.

135 В других – что пользы? Небо их не слышит».

Поэт называет прадеда – Белаква. Михаил Фёдорович скончался от водянки (Белаква = водянка).

Из академической статьи:

Михаил Фёдорович Романов (Кроткий – это его обычный порок – лень) (1596—1645 годы) – первый русский царь из династии Романовых (правил с 24 марта 1613 года), был избран на царствование Земским собором 21 февраля 1613 года. Сын боярина Федора Никитича Захарьина-Юрьева (впоследствии – Патриарха Московского Филарета) и боярыни Ксении Ивановны (урождённой Шестовой). Приходился двоюродным племянником последнему русскому царю из московской ветви династии Рюриковичей, Фёдору I Иоанновичу.

Род Романовых принадлежит к числу древних семей московского боярства. Первый известный по летописям представитель этой фамилии – Андрей Иванович, имевший прозвище Кобыла, в 1347 году находился на службе у Великого Владимирского и Московского князя Семена Ивановича Гордого.

При Борисе Годунове Романовы подверглись опале. В 1600 году начался розыск по доносу дворянина Бертенева, служившего казначеем у Александра Романова – дяди будущего царя. Бертенев донес, что Романовы хранят у себя в казне волшебные коренья, намереваясь «испортить» (умертвить колдовством) царскую семью. Из дневника польского посольства следует, что отряд царских стрельцов совершил вооруженное нападение на подворье Романовых. 26 октября 1600 года братья Романовы были арестованы. Сыновья Никиты Романовича (считается, что от этого отчества берёт начало фамилия Романовы), Фёдор, Александр, Михаил, Иван и Василий были пострижены в монахи и сосланы в Сибирь в 1601 году, где большинство из них погибли.

В 1605 году Лжедмитрий I, желая на деле доказать родство с домом Романовых, вернул из ссылки оставшихся в живых членов фамилии. Были возвращены Фёдор Никитич (в монашестве Филарет) с женой Ксенией Ивановной (в монашестве Марфа) и детьми, и Иван Никитич. Сначала Михаил проживал в своей вотчине в Клину, а после свержения Шуйского и прихода к власти Семибоярщины оказался в Москве, где и находился всё то время, пока город осаждали русские ополченцы. После освобождения Москвы осенью 1612 году Марфа Ивановна с сыном Михаилом поселились сперва в костромской вотчине Романовых, селе Домнине, а затем укрывались от преследования польско-литовских отрядов в Ипатьевском монастыре в Костроме.

13 марта 1613 года послы от Земского собора, избравшего 16-летнего Михаила царём, во главе с архиепископом Рязанским Феодоритом, келарём Троице-Сергиева монастыря Авраамием Палицыным и боярином Фёдором Ивановичем Шереметевым прибыли в Кострому;

14 марта они были приняты в Ипатьевском монастыре с решением Земского собора об избрании Михаила Фёдоровича на московский престол.

Инокиня Марфа была в отчаянии, она слёзно умоляла сына не принимать столь тяжкое бремя. Михаил и сам долго колебался. После обращения к матери и Михаилу рязанского архиепископа Феодорита, Марфа дала своё согласие на возведение её сына на престол. Через несколько дней Михаил выехал в Москву. Мать благословила его на царство Феодоровской иконой Божией Матери, и с этого момента икона стала одной из святынь дома Романовых. В предании об иконе есть такие слова, приписываемые Марфе: «Се, Тебе, о Богомати Пречистая Богородица, в Твои Пречистеи руце, Владычице, чадо свое предаю, и якоже хощеши, устроиши ему полезная и всему православному христианству».

По дороге он останавливался во всех крупных городах: Костроме, Нижнем Новгороде, Владимире, Ярославле, Троицком монастыре, Ростове, Суздале. Прибыв в Москву, он отправился через Красную площадь в Кремль. У Спасских ворот его встречали крестным ходом с главными государственными и церковными реликвиями. Затем он молился у гробниц русских царей в Архангельском соборе и у святынь первопрестольного Успенского собора.

11 июня 1613 года в Успенском соборе Московского Кремля состоялось венчание Михаила на царство, ознаменовавшее основание новой правящей династии Романовых.

Царь Михаил Фёдорович был молод и неопытен, и до 1619 года страной правили великая старица Марфа и её родня. Сам он был от природы доброго, но, кажется, меланхолического нрава, не одарен блестящими способностями, но не лишен ума; зато не получил никакого воспитания и, как говорят, вступивши на престол, едва умел читать».

Потом, после освобождения в 1619 году из польского плена Патриарха Филарета, фактическая власть перешла в руки последнего, также носившего титул Великого Государя. Государственные грамоты того времени писались от имени царя и патриарха.

При царе, прозванном «Кротким», тем не менее, было сделано много важных шагов для укрепления государства:

Заключение «вечного мира» со Швецией (Столбовский мир 1617 год). Границы, установленные Столбовским миром, сохранялись до начала Северной войны 1700—1721 года. Несмотря на потерю выхода к Балтийскому морю, возвращены большие территории, ранее завоёванные Швецией.

Деулинское перемирие (1618 год), а затем «вечный мир» с Речью Посполитой (Поляновский мир 1634 год). Польский король и великий князь литовский Владислав IV отказался от претензий на русский престол.

В 1621 году специально для царя дьяки Посольского приказа стали готовить первую русскую газету – «Вестовые письма».

В 1631—1634 годы осуществлена организация полков «нового строя» (рейтарского, драгунского, солдатского).

В 1632 году Андрей Виниус с разрешения Михаила Фёдоровича основал первые чугуноплавильные, железоделательные и оружейные заводы близ Тулы.

В 1637 году срок поимки беглых крестьян был увеличен до 9 лет, а в 1641 году – ещё на год. Вывезенных же другими владельцами разрешалось искать до 15 лет.

Установление прочной централизованной власти на всей территории страны посредством назначения воевод и старост на местах.

Преодоление тяжелейших последствий Смутного времени, восстановление нормального хозяйства и торговли.

Присоединение к России нижнего Урала (Яицкие казаки), Прибайкалья, Якутии и Чукотки, выход к Тихому океану.

Основание Немецкой слободы в Москве – поселения иностранных инженеров и военных специалистов. Менее чем через 100 лет многие жители «Кукуя» сыграют ключевую роль в реформах Петра I Великого.

Скончался 13 (23) июля 1645 года от водяной болезни неизвестного происхождения в возрасте 49 лет. Похоронен в Архангельском соборе Московского Кремля.

Михаил Фёдорович Романов умер в 1645 году, к 1743 году не исполнилось ещё 100 лет со дня его смерти, учитывая, что поэт редактировал Комедию до 1815 года, время нахождения Михаила Фёдоровича в Чистилище указано верно. Сразу же возникает противоречие: Михаил Фёдорович вовсе не прадед Петра II Алексеевича (Данте)! Он прапрадед ему, согласно официальной версии истории. Чтобы разобраться в этом вопросе и снять противоречие, пройду шаг за шагом жизнеописание всех представителей этой династии – от Михаила до Петра II, не пропуская ни одного персонажа.

Из академической статьи:

Алексей Михайлович  (Тишайший) (19 марта 1629—29 января 1676 года) – второй русский царь из династии Романовых (14 июля 1645—29 января 1676 года царствовал), сын Михаила Фёдоровича и его второй жены – Евдокии.

До пятилетнего возраста молодой царевич Алексей оставался на попечении у царских «мам». С пяти лет под надзором Б. И. Морозова он стал учиться грамоте по букварю, затем приступил к чтению Часослова, Псалтыри и Деяний святых апостолов, в семь лет начал обучаться письму, а в девять – церковному пению. С течением времени у ребёнка (11—13 лет) составилась маленькая библиотека; из книг, ему принадлежавших, упоминаются, между прочим, Лексикон и Грамматика, изданные в Литве, а также Космография. В числе предметов «детской потехи» будущего царя встречаются: конь и детские латы «немецкого дела», музыкальные инструменты, немецкие карты и «печатные листы» (картинки). Таким образом, наряду с прежними образовательными средствами, заметны и нововведения, которые сделаны были не без прямого влияния Б. И. Морозова. Последний, как известно, одел в первый раз молодого царя с братом и другими детьми в немецкое платье. На 14-ом году царевича торжественно «объявили» народу, а c 16-ти лет он вступил на престол московский.

Со вступлением на престол царь Алексей стал лицом к лицу с целым рядом вопросов, волновавших русскую жизнь XVII века. Мало подготовленный к разрешению такого рода вопросов, он первоначально прислушивался влиянию бывшего своего дядьки Б. И. Морозова, но вскоре и сам стал принимать самостоятельное участие в делах. В этой деятельности окончательно сложились основные черты его характера. Самодержавный русский царь, судя по его собственным письмам, иностранцев (Мейерберга, Коллинза, Рейтенфельса, Лизека) и отношениям его к окружавшим, обладал замечательно мягким, добродушным характером, был, по словам Г. Котошихина, «гораздо тихим». Духовная атмосфера, среди которой жил царь Алексей, его воспитание, характер и чтение церковных книг развили в нём религиозность. По понедельникам, средам и пятницам царь во все посты ничего не пил и не ел и вообще был ревностным исполнителем церковных обрядов. К почитанию внешнего обряда присоединялось и внутреннее религиозное чувство, которое развивало у царя Алексея христианское смирение. «А мне грешному, – пишет он, – здешняя честь, аки прах». Царское добродушие и смирение иногда, однако, сменялись кратковременными вспышками гнева. Однажды царь, которому пускал кровь немецкий «дохтур», велел боярам испробовать то же средство. Родион Стрешнев не согласился. Царь Алексей собственноручно «смирил» старика, но затем не знал, какими подарками его задобрить.

Самюэль Коллинз – английский врач при царском дворе – сообщает, что «Забава его состоит в соколиной и псовой охоте. Он содержит больше трехсот смотрителей за соколами и имеет лучших кречетов в свете, которые привозятся из Сибири и бьют уток и другую дичь. Он охотится на медведей, волков, тигров, лисиц или, лучше сказать, травит их собаками. Когда он выезжает, Восточные ворота и внутренняя стена города запираются до его возвращения. Он редко посещает своих подданных… Когда Царь отправляется за город или в поле для увеселений, он строго приказывает, чтобы никто не беспокоил его просьбами»

Вообще царь умел отзываться на чужое горе и радость; замечательны в этом отношении его письма к А. Ордину-Нащокину и князю Н. Одоевскому. Мало тёмных сторон можно отметить в характере царя Алексея. Он обладал скорее созерцательной, пассивной, а не практической, активной натурой. Он стоял на перекрёстке между двумя направлениями, старорусским и западническим, примерял их в своём мировоззрении, но не предавался ни тому, ни другому со страстной энергией Петра. Царь был не только умным, но и образованным человеком своего века. Он много читал, писал письма, составил «Уложение сокольничья пути», пробовал писать свои воспоминания о польской войне, упражнялся в версификации. Он был человеком порядка по преимуществу; «делу время и потехе час» (то есть всему своё время) – писал он; или: «без чина же всякая вещь не утвердится и не укрепится».

Известно, что Алексей Михайлович лично занимался вопросами организации армии. Сохранилось штатное расписание рейтарского полка, выполненное самим государем. Секретарь датского посольства Андрей Роде, свидетельствует, что государь занимался и артиллерией. Как записал он в своем дневнике: 11 апреля 1659 года «Полковник (Бауман) показал нам тоже чертеж пушки, которую изобрел сам великий князь (царь Алексей Михайлович)». Алексей Михайлович очень интересовался европейской прессой, с которой знакомился по переводам, выполненным в Посольском приказе. Одну из статей (о том, что свергшие и казнившие своего короля англичане сильно жалеют об этом) царь лично зачёл боярам на заседании Думы. С 1659 года Алексей Михайлович пытался наладить регулярную доставку в Россию иностранных газет. В 1665 году с этой целью была организована первая регулярная почтовая линия, связавшая Москву с Ригой, а через неё с общеевропейской почтовой системой. Царь проявлял большой интерес к разным системам тайнописи. Вновь разработанные шифры использовали в дипломатической практике. В приказе Тайных дел хранились прорисовки египетских иероглифов, выполненных по книге египтолога А. Кирхера. В круг интересов царя входила астрология. Следуя советам своего врача Самуила Коллинса, он позволял на основе рекомендаций медицинской астрологии пускать себе кровь. Алексей Михайлович был настолько увлечен звёздным небом, что в начале 1670-х годах, он, через руководившего Посольским приказом А. С. Матвеева, попросил датского резидента достать ему телескоп. В последние годы жизни царь увлекся европейской музыкой. 21 октября 1674 года Алексей Михайлович устроил для себя и ближних людей пир, который сопровождался очень необычной потехой: «Играл в арганы немчин, и в сурну, и в трубы трубили, и в суренки играли, и по накрам, и по литаврам били ж во все».

Молодой царь сильно подчинился влиянию Бориса Морозова. Задумав жениться, он в 1647 году выбрал на смотре невест себе в жены Евфимию, дочь Рафа Всеволожского, но отказался от своего выбора благодаря интригам, в которые, вероятно, замешан был сам Б. И. Морозов. В 1648 году, 16 января, царь заключил брак с Марьей Ильиничной Милославской; вскоре за тем Б. И. Морозов женился на её сестре Анне. Таким образом, Б. И. Морозов и его тесть И. Д. Милославский приобрели первенствующее значение при дворе. К этому времени, однако, уже ясно обнаружились результаты плохого внутреннего управления Б. И. Морозова. Царским указом и боярским приговором 7 февраля 1646 года установлена была новая пошлина на соль. Эта пошлина заменила не только прежнюю соляную пошлину, но и ямские и стрелецкие деньги; она превосходила рыночную цену соли – главнейшего предмета потребления – приблизительно в 1⅓ раза и вызвала сильное недовольство со стороны населения. К этому присоединились злоупотребления И. Д. Милославского и молва о пристрастии царя и правителя к иностранным обычаям. Все эти причины вызвали народный бунт (Соляной бунт) в Москве и беспорядки в других городах; 1 июня 1648 года народ стал требовать у царя выдачи Б. Морозова, затем разграбил его дом и убил окольничего Плещеева и думного дьяка Чистого. Царь поспешил тайно отправить любимого им Б. И. Морозова в Кирилло-Белозерский монастырь, а народу выдал Плещеева. Новая пошлина на соль отменена была в том же году. После того, как народное волнение стихло, Морозов вернулся ко двору, пользовался царским расположением, но не имел первенствующего значения в управлении.

Царь Алексей возмужал и уже более не нуждался в опеке; сам он писал Никону в 1651 году, «что слово его стало во дворце добре страшно». – Слова эти, однако, на деле не вполне оправдались. Мягкая, общительная натура царя нуждалась в советчике и друге. Таким «особенным», особенно любимым другом стал Никон. Будучи в то время митрополитом в Новгороде, где со свойственной ему энергией он в марте 1650 года усмирял мятежников, Никон овладел доверием царским, посвящён был в патриархи 25 июля 1652 года и стал оказывать прямое влияние на дела государственные. Из числа последних особенное внимание правительства привлекали внешние отношения. Патриарху Никону было поручено провести церковную реформу. Реформа прошла в 1653—1655 годах, и касалась в основном церковных обрядов и книг. Было введено крещение тремя пальцами, поясные поклоны вместо земных, исправлены по греческим образцам иконы и церковные книги. Созванный в 1654 году Церковный собор одобрил реформу, но предложил привести действующие обряды в соответствие не только с греческой, но и с русской традицией.

Новый патриарх был человеком своенравным, волевым, во многом фанатичным. Получив необъятную власть над верующими, он вскоре выступил с идеей первенства церковной власти и предложил Алексею Михайловичу разделить с ним власть. Однако царь не пожелал долго терпеть патриарха. Он перестал ходить на патриаршие богослужения в Успенском соборе, приглашать Никона на государственные приемы. Это было серьёзным ударом по самолюбию патриарха. Во время одной из проповедей в Успенском соборе он заявил о сложении патриарших обязанностей (с сохранением сана) и удалился в Новоиерусалимский Воскресенский монастырь. Там Никон ждал, что царь раскается и попросит его вернуться в Москву. Однако царь поступил совсем иначе. Он стал готовить церковный суд над Никоном, для чего пригласил в Москву православных патриархов из других стран.

Для суда над Никоном в 1666 году был созван Церковный собор, на который патриарха привезли под охраной. Царь заявил, что Никон без разрешения царя оставил церковь и отрекся от патриаршества, тем самым давая понять, кому принадлежит реальная власть в стране. Присутствовавшие церковные иерархи поддержали царя и осудили Никона, благословив лишение его сана патриарха и вечное заточение в монастырь. Одновременно Собор 1666—1667 годах поддержал церковную реформу и предал проклятию всех её противников, которые стали именоваться старообрядцами. Участники Собора постановили передать лидеров старообрядцев в руки властей. По Соборному уложению 1649 года им грозило сожжение на костре. Таким образом, реформы Никона и Собор 1666—1667 годов положили начало расколу в Русской Православной Церкви.

В 1648 году (по окончании Тридцатилетней войны), используя опыт создания полков иноземного строя в период царствования своего отца, Алексей Михайлович начинает реформу армии.

В ходе реформы 1648 – 1654 годов были усилены и увеличены лучшие части «старого строя»: элитная московская поместная конница Государева полка, московские стрельцы и пушкари. Главным направлением реформы стало массовое создание полков нового строя: рейтарских, солдатских, драгунских и гусарского. Эти полки составили костяк новой армии царя Алексея Михайловича. Для выполнения целей реформы на службу было нанято большое количество европейских военных специалистов. Это стало возможным из-за окончания Тридцатилетней войны, что создало в Европе колоссальный для тех времен рынок военных профессионалов .

Ещё в конце 1647 года казацкий сотник Зиновий Богдан Хмельницкий бежал с Украины в Запорожье, а оттуда в Крым. Вернувшись с татарским войском, и избранный в гетманы казацкой радой, он поднял всю Украину, поразил польские войска при Жёлтых Водах, Корсуни, Пиляве, осаждал Замостье и под Зборовом заключил выгодный мир; потерпевши неудачу под Берестечком, он согласился под Белой Церковью на мир гораздо менее выгодный, чем Зборовский. В течение всего этого времени Алексей Михайлович занимал выжидательную политику: он не помогал ни Хмельницкому, ни Речи Посполитой. Однако по приказу царя донские казаки совершали походы в Крым, в то время как запорожское войско под предводительством Хмельницкого наиболее остро нуждалось в союзной тартарской коннице.

Белоцерковский мир возбудил народное неудовольствие; гетман принуждён был нарушить все условия и в стеснённых обстоятельствах обратился с просьбой о помощи к «царю восточному». На соборе, созванном по этому поводу в Москве, 1 октября 1653 года решено было принять казаков в подданство, и объявлена война Польше. 18 мая 1654 года сам царь выступил в поход, съездив помолиться к Троице и в Саввин монастырь. Свидетель событий так описывал царя, который выехал во главе войска: «ехал сам царь, окруженный 24 алебардистами, из коих два предшествующие несли два палаша. Царь в богатой броне, сверх которой была у него короткая одежда, украшенная золотыми позументами, на груди открытая, чтобы можно было видеть броню. Поверх этой одежды, у него было другое одеяние, чрезвычайно длинное, отовсюду висячее, с одной только стороны закрытое, шитое золотом: на этом одеянии видны были три большие выпуклости, усаженные драгоценными камнями и жемчугом. На голове у него был шлем, вверху, по старинной форме, заостренный, а на нём было царское золотое яблоко с крестом, усаженным также драгоценными камнями. Спереди каски был солитер, вправленный крупный драгоценный камень, ценимый в несколько тысяч».

Войско направилось к Смоленску. После сдачи Смоленска 23 сентября царь вернулся в Вязьму. Весной 1655 года предпринят был новый поход. 30 июля царь совершил торжественный въезд в Вильну и принял титул «государя Полоцкого и Мстиславского», а затем, когда взяты были Ковно и Гродно, «великого князя Литовского, Белой России, Волынского и Подольского». В ноябре царь вернулся в Москву. В это время успехи Карла X, короля шведского, завладевшего Познанью, Варшавой и Краковом, изменили ход военных действий. В Москве стали опасаться усиления Швеции за счёт Польши. С целью занять денег для ведения войны с Польшей и Швецией Алексей Михайлович направил в 1656 году в Венецию дипломата Ивана Чемоданова, но его посольство не выполнило своей задачи. Осенью 1656 года с Речью Посполитой было заключено Виленское перемирие.

15 июля 1656 года царь двинулся в поход в Ливонию и по взятии Динабурга и Кокенгузена осадил Ригу. Осада снята была из-за слуха, что Карл Х идёт в Ливонию. Дерпт был занят московскими войсками. Царь отступил в Полоцк и здесь дождался перемирия, заключённого 24 октября 1656 года. В 1657—1658 годах военные действия продолжились с переменным успехом. 20 декабря 1658 года было заключено Валиесарское перемирие со шведами сроком на три года по которому Россия удержала часть завоёванной Ливонии (с Дерптом и Мариенбургом). Окончательный мир заключён в Кардисе в 1661 году; по этому миру Россия уступила все завоёванные места. Невыгодные условия Кардисского мира вызваны были смутами в Малороссии и новой войной с Польшей.

После смерти Богдана Хмельницкого в июле 1657 года на Чигиринской раде козацкая старшина возложила гетманские обязанности на Ивана Выговского, но только до достижения Юрием Хмельницким полнолетия.

На Корсунской раде 21 октября 1657 года, в атмосфере острых противоречий Иван Выговский был избран гетманом Украины. Яркая, но противоречивая личность нового гетмана могла только усилить смуту на Украине. С одной стороны, в условиях, когда Украина всё ещё вела войну с Польшей, стать признанным всеми лидером корыстолюбивый писарь, не «природный казак», а купленный у тартар за лошадь «лях», вдобавок женатый на дочери польского магната, – не мог. Но с другой стороны, с 1648 года он служил генеральным писарем и, являясь ближайшим к Богдану Хмельницкому доверенным лицом, был единственным человеком на Украине, посвященным во все внутренние и внешние политические проблемы. Таким образом, уже само избрание И. Выговского гетманом вызывало много противоречий и не могло создать единства на Украине. Уже в октябре 1657 года гетман столкнулся с мощной оппозицией. Гетману удалось разгромить оппозиционеров, во главе которых стояли полтавский полковник Мартын Пушкарь и кошевой атаман Яков Барабаш. Но противоречия внутри казацкого общества продолжали накаляться. Гетман Выговский присягнул Речи Посполитой и начал нападения на Киев и другие города. В ответ правительство ввело на территорию Войска Запорожского войска Белгородского разряда, и гетман Выговский вновь поклялся в верности царю. Вскоре выговцы, при поддержке польских войск, вновь начали военные действия. В Конотопской битве (28 июня (8 июля) 1659 года) победу одержал Выговский. Исход Конотопской битвы, тем не менее, не укрепил положение Выговского в продолжающейся гражданской войне в Гетманщине и не предотвратил его скорое свержение.

В гражданской войне, в которой Выговского поддерживала польская корона, а за спиной прибывавшего на Сечи Юрия Хмельницкого стояли опытные полковники его отца Иван Богун, Иван Сирко, Яким Сомко, активно поддерживаемые царя Алексеем Михайловичем, победу одержали сторонники союза с Россией, и Выговский был вынужден сложить гетманскую булаву в пользу политически малоактивного Юрия Хмельницкого, который впоследствии постригся в монахи и ушёл в монастырь.

Воспользовавшись смутами в Малороссии, Польша отказалась признавать Алексея Михайловича наследником польского престола и не уступала Москве её завоеваний. Следствием этого была вторая польская война. В июне 1660 года князь Хованский потерпел поражение у Полонки, в сентябре – Шереметев под Чудновым. Дела приняли ещё более опасный оборот благодаря продолжавшимся в Малороссии смутам. Тетеря присягнул королю, который явился на левой стороне Днепра, но после неудачной осады Глухова в начале 1664 года и успешных действий его противников – Брюховецкого, избранного гетманом на левой стороне Днепра, и князя Ромодановского – ушёл за Десну. А. Ордин-Нащокин советовал царю отказаться от Малороссии и обратиться на Швецию. Алексей Михайлович отклонил это предложение; он не терял надежды. Благоприятному исходу борьбы способствовали внутренние беспорядки в Польше и переход гетмана Дорошенко, преемника Тетери, в подданство турецкому султану. 13 января 1667 года заключён был мир в деревне Андрусов. Царь Алексей Михайлович по этому миру приобрёл Смоленск, Северскую землю, левую сторону Днепра и, кроме того, Киев на два года.

Во время войн 1654—1658 годов царь часто отсутствовал в Москве, находился, следовательно, вдали от Никона и присутствием своим не сдерживал властолюбия патриарха. Вернувшись из походов, он стал тяготиться его влиянием. Враги Никона воспользовались охлаждением к нему царя и непочтительно стали относиться к патриарху. Горделивая душа архипастыря не могла снести обиды; 10 июля 1658 года он отказался от своего сана и уехал в Воскресенский монастырь. Государь, однако, не скоро решился покончить с этим делом. Лишь в 1666 году на духовном соборе под председательством александрийского и антиохийского патриархов Никон был лишён архиерейского сана и заточен в Белозерский Ферапонтов монастырь. В тот же период войн (1654—1667 годы) царь Алексей Михайлович лично побывал в Витебске, Полоцке, Могилеве, Ковно, Гродно, особенно в Вильно, и здесь ознакомился с новым образом жизни; по возвращении в Москву он сделал перемены в придворной обстановке. Внутри дворца появились обои (золотые кожи) и мебель на немецкий и польский образец. Снаружи резьба стала фигурной, во вкусе рококо, а не только лишь на поверхности дерева по русскому обычаю.