Текст книги "Данте. Демистификация. Долгая дорога домой. Том V"

Автор книги: Аркадий Казанский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 33 страниц)

В 1606 году по приказу нового царя Лжедмитрия I, который старался демонстрировать свое родство со старой знатью, Романовы были освобождены. Инокиня Марфа воссоединилась с сыном. Дочь Татьяна (умерла в 1611 году) вышла замуж за князя Ивана Михайловича Катырева-Ростовского.

Годы 1606—1608 Марфа прожила, вероятно, в Ростове, куда Федор был поставлен в митрополиты. В 1608 году Федор был схвачен тушинцами и отвезен в их «столицу», а в начале 1610 года он попал в Москву. Сюда же переселилась, не известно когда, и Марфа с сыном.

Они находились в Москве до 1612 года, после чего смогли её покинуть. Отпущенная поляками, Марфа выехала в свою приданную вотчину, село Домнино (Костромская губерния), откуда ездила по ближайшим монастырям, молясь о пленном муже. По другим сведениям, с того года Марфа жила с сыном в костромском Ипатьевском монастыре. Когда послы земского собора просили Михаила на царство, она отказывала, ссылаясь на его юность, но в 1613 году он все-таки был избран.

Мать благословила сына на царство Феодоровской иконой Божией Матери, и с этого момента икона стала одна из святынь дома Романовых. В предании об иконе есть такое высказывание, приписываемые Марфе:

«Се, Тебе, о Богомати Пречистая Богородица, в Твои Пречистеи руце, Владычице, чадо свое предаю, и якоже хощеши, устроиши ему полезная и всему православному христианству».

После избрания Михаила русским царем прибыла в Москву и стала оказывать на него сильное влияние. Оно было больше келейным, она практически не выступала в роли соправительницы сына, но оно ярко сказывалось в составе правящей среды при царе Михаиле, в которую Марфа ввела своего племянника Салтыкова Бориса Михайловича, другого родственника Михалкова и др. Её прямое вмешательство известно в отношении дела архимандрита Троице-Сергиевой лавры Дионисия Радонежского по поводу его книжных исправлений, сочтённых ересью. Дионисий был допрошен в её покоях в Вознесенском монастыре, и Марфа изъявила согласие на его суровое наказание.

С воцарением Михаила она поселилась в деревянных хоромах вдовы царя Василия Шуйского и способствовала улучшению участи его вдовы Марии, насильно постриженной в монахини, которая в бытность царицей помогала её семье.

Её власть пошла на убыль, когда Филарет в 1619 году вернулся из плена. Салтыковы были сосланы. Позже упоминается только по делу царской невесты Марии Хлоповой, которая ей была почему-то неприятна.

Погребена Марфа в усыпальнице Романовых – в Новоспасском монастыре.

Предлагаю моему читателю взглянуть на сюжет поставления на царство Михаила Фёдоровича, увековеченный на памятнике «Тысячелетие России», воздвигнутом в ознаменование 300-летия династии Романовых в 1913 году [Рис. Р. XVI.1].

Basti d'i miei maggiori udirne questo:

chi ei si fosser e onde venner quivi,

più è tacer che ragionare onesto. [45]

Tutti color ch'a quel tempo eran ivi

da poter arme tra Marte e «l Batista,

eran il quinto di quei ch'or son vivi. [48]

Ma la cittadinanza, chȏ or mista

di Campi, di Certaldo e di Fegghine,

pura vediesi ne l'ultimo artista. [51]

О прадедах моих скажу лишь это;

Откуда вышли и как звали их,

Не подобает мне давать ответа. [45]

От Марса к Иоанну, счет таких,

Которые могли служить в дружине,

Был пятой долей нынешних живых. [48]

Но кровь, чей цвет от примеси Феггине,

И Кампи, и Чертальдо помутнел,

Была чиста в любом простолюдине. [51]

Это всё, что могу сказать тебе о прадедах, извиняется Каччагвида. Откуда они вышли и как их звали, мне не подобает говорить. От Марса – сына Верховного Олимпийского Бога Зевса (от которого вели род Рюриковичи, как и Римские императоры от Ромула – сына Марса), вплоть до царя Иоанна IV Грозного, последнего Великого Рюриковича, счёт таких, которые могли служить в войске (дворян, годных к строевой службе), можно было определить в одну пятую ныне живущих, проще говоря, дворян было в пять раз меньше, чем простых людей. В войнах тех времён служили лишь рыцари – дворяне, простолюдины в расчёт не брались.

В те времена, говорит Каччагвида, кровь даже простолюдинов была чиста, а сейчас она помутнела от смешанных браков с желтой (Феггине), красной (Кампи) и чёрной (Чертальдо) расами. Он рассуждает, как расист, о чистоте крови белого населения, о том, что знатью (и даже людьми) в те времена цветные расы не считались. В самом деле, оглядываясь на эпоху, наступившую после Рюриковичей, я вижу колонизацию Азии, Африки и Америки представителями белой расы, процветающую работорговлю и геноцид, ставший нормой жизни. Робкое осуждение явлений колонизации, угнетения других народов, геноцида, работорговли и эксплуатации человека человеком началось во время Великой Французской революции, свидетелем которой был Данте, а окончательно эти явления не осуждены и не ликвидированы даже в наше время.

Oh quanto fora meglio esser vicine

quelle genti ch'io dico, e al Galluzzo

e a Trespiano aver vostro confine, [54]

che averle dentro e sostener lo puzzo

del villan d'Aguglion, di quel da Signa,

che già per barattare ha l'occhio aguzzo! [57]

О, лучше бы ваш город их имел

Соседями и приходился рядом

С Галлуццо и Треспьяно ваш предел, [54]

Чем чтобы с вами жил пропахший смрадом

Мужик из Агульоне иль иной

Синьезец, взятку стерегущий взглядом! [57]

Лучше бы ваш город – Священная Римская империя германской нации имел соседями только ту Русь, населённую чистокровным белым населением, говорит Каччагвида и не лез бы дальше пределов Франции (Галлуццо) и Испании (Треспьяно). В целях сохранения чистоты расы опасно иметь соседями дурно пахнущих Африканцев (Агульоне) или Китайцев (Синьезцев), готовых работать за хлеб и медный грош.

Se la gente ch'al mondo più traligna

non fosse stata a Cesare noverca,

ma come madre a suo figlio benigna, [60]

tal fatto è fiorentino e cambia e merca,

che si sarebbe vòlto a Simifonti,

là dove andava l'avolo a la cerca; [63]

sariesi Montemurlo ancor de» Conti;

sarieno i Cerchi nel piovier d'Acone,

e forse in Valdigrieve i Buondelmonti. [66]

Будь кесарю не мачехой дурной

Народ, забывший все, – что в мире свято,

А доброй к сыну матерью родной, [60]

Из флорентийцев, что живут богато,

Иной бы в Симифонти поспешил,

Где дед его ходил с сумой когда-то. [63]

Досель бы графским Монтемурло слыл,

Дом Черки оставался бы в Аконе,

Род Буондельмонти бы на Греве жил. [66]

И если бы народ, подобно дурной мачехе, не забывал о кесаре, не посягал бы на его жизнь, отрубая головы королям, и на Святые устои Веры, то богатые Флорентийцы (Французы) возвращались бы в родные края (Симифонти), где их нищие предки ходили с сумой, украшали бы дарами свою родину, а не искали бы себе добычу на чужих полях. И вечно бы стояли древние графские крепости (Монтемурло) и не иссякали бы в них графские рода, истребленные во времена Великой Французской революции, французские крестьяне (Черки) пахали бы землю и растили урожай в бескрайних (Аконе) полях Франции, а не гибли бы в бескрайних полях России. Тогда не восстал бы новый император Наполеон Буонапарт, а жил бы себе спокойно на родине, в Корсике, в родном Аяччо, в долине речки Гравоны (Гревы) = Valdigrieve.

Из академической статьи:

Аяччо  – столица, крупнейший город и порт острова Корсика, а также департамента Франции Южная Корсика. Расположен на западном берегу острова, в живописной бухте, при впадении в неё речки Гравона. 58 тыс. жит. (2000 год).

Время возникновения латинского селения Ajax, стоявшего в нескольких километрах к северу от современного города, точно неизвестно. Впервые упоминается в письмах папы Григория Великого. В Средние века в городе был свой епископ. На своём нынешнем месте Аяччо основан в 1492 г. негоциантами генуэзского банка Святого Георгия. В течение первых десятилетий это была укреплённая колония Генуэзской республики, корсиканцам здесь селиться запрещали. В 1553—59 гг. под французской оккупацией. Аяччо вошёл в состав Франции только в 1768 году.

Аяччо – родина Наполеона I. Несмотря на то, что сам Наполеон прожил в городе всего 9 лет, его образ по-прежнему присутствует в Аяччо в виде безделушек, сувениров, банок с кофе, бутылок вина и ликёров, в почтовых открытках и в памятных медалях. Названия улиц современного города связаны с семьёй Бонапартов. В городе есть бульвары Мадам Матери, Короля Жерома, Императорского Принца, улицы Наполеона, Бонапарта, кардинала Феша, Римского короля, площадь Летиции. Множество кафе и гостиниц названы именем Наполеона. Грот Наполеона, в котором он проводил своё свободное время в детстве. Там же расположен памятник в честь взятия Москвы.

Sempre la confusion de le persone

principio fu del mal de la cittade,

come del vostro il cibo che s'appone; [69]

e cieco toro più avaccio cade

che cieco agnello; e molte volte taglia

più e meglio una che le cinque spade. [72]

Смешение людей в едином лоне

Бывало городам всего вредней,

Как от излишней пищи плоть в уроне. [69]

Ослепший бык повалится скорей

Слепого агнца; режет острой сталью

Единый меч верней, чем пять мечей. [72]

Когда в одном городе, либо государстве, смешиваются люди разных рас и религий, это вредно для городов, посмотри только на павшую Трою или Древний Рим. Если бы духовенство не оспаривало императорских прав, не плодило различные ереси, вводящие людей во искушение и ослепляющие их, сами собой исчезли бы распри, разделяющие Римскую империю, многие оставались бы жить на прежних местах, Европа не страдала бы от пришельцев. При существующем положении дел, ослепший бык, на котором Европа приплыла на свою обетованную родину, повалится быстрее и разрушительнее слепого ягнёнка. Один отточенный острый меч единой правильной религии режет острее своей сверкающей незапятнанной сталью, чем пять ржавых, грязных мечей ереси.

Se tu riguardi Luni e Orbisaglia

come sono ite, e come se ne vanno

di retro ad esse Chiusi e Sinigaglia, [75]

Взглянув на Луни и на Урбисалью,

Судьба которых также в свой черед

И Кьюзи поразит, и Синигалью, [75]

udir come le schiatte si disfanno

non ti parrà nova cosa né forte,

poscia che le cittadi termine hanno. [78]

Ты, слыша, как иной пресекся род,

Мудреной в этом не найдешь загадки,

Раз города, и те кончина ждет. [78]

Посмотри только на знаменитый некогда город Луни и его опустошенную окрестность (Урбисалью) и увидишь, что такая же судьба ждёт и всё, что ты видишь справа (Кьюзи) и слева (Синигалью). Если не изменить отношение к действительности, конец очевиден. Что говорить о некогда знатных родах, когда конец приходит мощным и славным некогда городам и государствам, и загадки в этом нет никакой.

Le vostre cose tutte hanno lor morte,

sì come voi; ma celasi in alcuna

che dura molto, e le vite son corte. [81]

E come «l volger del ciel de la luna

cuopre e discuopre i liti sanza posa,

così fa di Fiorenza la Fortuna: [84]

Всё ваше носит смертные зачатки,

Как вы, – хотя они и не видны

В ином, что длится, ибо жизни кратки. [81]

Как берега, вращаясь, твердь луны

Скрывает и вскрывает неустанно,

Так судьбы над Флоренцией властны. [84]

Всё имеет своё начало и конец, продолжает Каччагвида, хотя в том, кто живёт, этого, за свою короткую жизнь, не увидишь. Как приливы и отливы, вызываемые вращением тверди Луны, так и судьба властвует над Францией, ввергая её во всё новые и новые испытания.

Совершенно великолепно и ёмко Данте в нескольких словах отображает современную и нам теорию возникновения приливов и отливов на берегах морей, строго следуя Закону Всемирного Тяготения, открытого и сформулированного сэром Исааком Ньютоном (1642—1727 годы), своим великим современником.

per che non dee parer mirabil cosa

ciò ch'io dirò de li alti Fiorentini

onde è la fama nel tempo nascosa. [87]

Io vidi li Ughi e vidi i Catellini,

Filippi, Greci, Ormanni e Alberichi,

già nel calare, illustri cittadini; [90]

e vidi così grandi come antichi,

con quel de la Sannella, quel de l'Arca,

e Soldanieri e Ardinghi e Bostichi. [93]

Поэтому звучать не может странно

О знатных флорентийцах речь моя,

Хоть память их во времени туманна. [87]

Филиппи, Уги, Гречи видел я,

Орманни, Кателлини, Альберики —

В их славе у порога забытья. [90]

И видел я, как древни и велики

Дель Арка и Саннелла рядом с ним,

Ардинги, Сольданьери и Бостики. [93]

Как тебе не покажется странной моя речь о знатных французах, продолжает Каччагвида, это оттого, что память о них скрылась во тьме времён. Я видел Филиппян, Угров, Греков, Римлян, Каталонцев, Альбериков в их славе и у порога полного забвения. Я видел древних и великих Аркадцев и Самнитов, и все они были отважные и смелые (Ардинги), воинственные (Сольданьери), твёрдые и стойкие (Бостики).

Sovra la porta ch'al presente è carca

di nova fellonia di tanto peso

che tosto fia iattura de la barca, [96]

erano i Ravignani, ond» è disceso

il conte Guido e qualunque del nome

de l'alto Bellincione ha poscia preso. [99]

Вблизи ворот, которые таким

Нагружены предательством, что дале

Корабль не может плавать невредим, [96]

В то время Равиньяни обитали,

Чтоб жизнь потом и графу Гвидо дать,

И тем, что имя Беллинчоне взяли. [99]

Вблизи ворот Святого Петра (Санкт-Петербург – ворота в Европу), нагруженных таким предательством и изменой, что корабль Римской Империи не может плыть дальше невредимым, в то время жили Раввенцы, чтобы дать потом жизнь и славу графу Гвидо (Предводителю), основателю рода и тем, кто взяли имя Беллинчоне. Каччагвида называл Беллинчоном Берти патриарха Филарета.

Каччагвида описывает события Смуты на Руси, современником которой он был, Раввенцами он называет поляков (поле = равнина), интервенция которых привела к постановке на Московский престол сначала двух Лжедмитриев, потом польского королевича Владислава, наконец, Михаила Романова, родоначальника новой династии. С этого времени, судьба Раввенцев была решена, ещё при жизни Данте произошли три раздела Польши, она прекратила своё независимое существование (в ней обосновался Двуглавый Орёл, бывший имперским символом России и Священной Римской империи германской нации).

Из академической статьи:

Первый раздел Польши. В 1772 году в Санкт-Петербурге состоялись переговоры между дипломатами Пруссии, Австрии и России, закончившиеся подписанием Петербургских конвенций. Эти документы предусматривали отторжение от Польши и передачи Австрии Галиции, Пруссии – Поморья (за исключением Гданьска) и части Великой Польши, России – белорусских и украинских земель восточнее Друти, Днепра и Западной Двины, а также Латгаллии. Созванному годом позже общепольскому сейму пришлось ратифицировать эти соглашения. Тем не менее, сейму удалось принять ряд решений, направленных на стабилизацию внутренней ситуации в Польше. Кроме того, было объявлено о создании Постоянного совета, осуществлявшего управление страной в период между сеймами, а также об учреждении первого в Европе министерства просвещения – Эдукационной комиссии. Также было издано несколько постановлений, призванных урегулировать вопросы развития промышленности и торговли. 3 мая 1791 года Четырёхлетним сеймом была принята Конституция Польши, предусматривавшей укрепление центральной исполнительной власти. Вместо избираемости короля была введена избираемость династии, был создан совет «Стражей закона» при короле, в состав которого вошли примас и пять министров, назначение которых было прерогативой короля. Вообще полномочия короля были значительно расширены: в его ведение передавалось назначение сенаторов, епископов, офицеров и чиновников, а в случае войны являлся главнокомандующим армии. Реформе подверглась судебная система, были отменены конфедеративные сеймы, посольские инструкции и liberum veto. Однако патриотическая партия, ставшая инициатором всех этих реформ, допустила большую ошибку, попытавшись заручиться поддержкой Пруссии, которая в действительности стремилась лишь к дальнейшему разделу польского государства.

Противостоявшая патриотической партии старошляхетская партия обратилась за помощью к России. При поддержке царского правительства, в мае 1792 года была образована Тарговицкая конфедерация, целью которой была заявлена ликвидация принятой 3 мая Конституции. По просьбе конфедератов российские войска вошли в Варшаву, изгнав из страны лидеров патриотической партии. Одновременно в страну были введены прусские войска, занявшие Торн и Данциг.

Второй раздел Польши. Естественно, что в такой ситуации второй раздел польского государства стал просто неизбежен. Новое соглашение было подписано Россией и Пруссией 12 января 1793 года. По нему к России отошли белорусские и украинские земли, включая города Слуцк, Минск, Житомир, Пинск и Каменец-Подольский, а Пруссия получила Куявию, часть Великой Польши и город Гданьск.

Сейм 1793 года был вынужден признать договорённости Пруссии и России, закрепив, таким образом, второй раздел Польши. На этом же сейме была принята, практически без обсуждения, новая конституция, которая фактически превращала Польшу в вассальное государство Российской империи.

Решения сейма были встречены с неприятием, и в марте 1794 года патриоты подняли в Кракове восстание. Главой созданного ими Главного национального совета стал польский герой Тадеуш Костюшко. Первоначально восставшим удалось добиться успеха, разбив русские войска при Рацлавицах, и взяв под контроль Вильнюс и Варшаву. Однако внутренние разногласия не позволили развить этот успех, и уже в июне прусская армия взяла Краков, а в августе русские войска вступили в Вильнюс. В ноябре русская армия под руководством знаменитого Суворова взяла Варшаву.

Третий раздел Польши. Результатом поражения восстания явилась полная ликвидация Речи Посполитой. 3 января 1795 года Россией и Австрией было подписано соглашение о последнем, третьем, разделе Польши, а в октябре было достигнуто подобное соглашение и с Пруссией. Россия получила Курляндию, Литву, Западную Волынь и Западную Белоруссию, к Австрии отошли малопольские земли, в том числе города Краков и Люблин, а Пруссии – часть Мазовии и Подляшья, Варшава и часть Жемайтии.

Quel de la Pressa sapeva già come

regger si vuole, e avea Galigaio

dorata in casa sua già l'elsa e «l pome. [102]

Умели Делла Пресса управлять;

И уж не раз из Галигаев лучший

Украсил позолотой рукоять. [102]

Умели власть предержащие (Делла Пресса) управлять в этих краях, а лучшие задиры – воеводы (Галигаи – от галл = петух задира) получали дворянство и рыцарские звания, украсив позолотой рукояти своих мечей.

Grand» era già la colonna del Vaio,

Sacchetti, Giuochi, Fifanti e Barucci

e Galli e quei ch'arrossan per lo staio. [105]

Уже высок был белий столб, могучи

Фифанти, те, кто кадкой устыжён,

Саккетти, Галли, Джуоки и Баруччи. [105]

Уже высоко возвысились Бельские в лице Малюты Скуратова – Бельского, при котором стали могучи трусы (Фифанти), скопидомы (Саккетти), задиры (Галли), жулики (Джуоки), крикуны (Баруччи), пойманные казнокрады, нечистые на руку, погрязшие во взяточничестве, лжи и обманах.

Кто был устыжен кадкой? В то время мерой продаваемой соли была кадка, о которой поэт говорил: – «Когда блюлась тетрадь и чтилась кадка».

Из академической статьи:

Московское восстание 1648 года, «Соляной бунт» в годы правления царя Алексея Михайловича (из династии Романовых), одно из наиболее крупных городских восстаний середины XVII века в России, массовое выступление низших и средних слоёв посадского населения, городских ремесленников, стрельцов и дворовых людей.

Московское восстание было реакцией низших и средних слоев населения на политику правительства боярина Бориса Морозова – воспитателя и затем свояка царя Алексея Романова, фактического руководителя государства (вместе с И. Д. Милославским). При Морозове во время проведения экономической и социальной политики получили развитие коррупция и самоуправство, значительно возросли налоги. Различные слои общества требовали изменений в политике государства. С целью снять напряжение, возникшее в сложившейся ситуации, правительство Б. И. Морозова решило частично заменить прямые налоги косвенными.

Непосредственным поводом к восстанию послужила неудачная делегация москвичей к царю 1 июня 1648 года. Когда Алексей Михайлович возвращался с богомолья из Троице-Сергиева монастыря, большая толпа народа на Сретенке остановила лошадь царя и подала ему челобитную, направленную против влиятельных сановников. Одним из главных пунктов челобитной было требование созыва Земского Собора и утверждения на нём новых законодательных актов. Боярин Морозов приказал стрельцам разогнать толпу. «Крайне возмущенный этим народ схватился за камни и палки и стал бросать их в стрельцов, так что даже отчасти пострадали и получили раны лица, сопровождавшие супругу его величества. На следующий день горожане ворвались в Кремль и, не поддаваясь уговорам бояр, патриарха и царя, вновь пытались вручить челобитную, но бояре, разорвав челобитную в клочья, бросили её в толпу челобитчиков.

В Москве «учинилась большая смута», город оказался во власти разъяренных горожан. Толпа громила и убивала «изменников» бояр. 2 июня на сторону горожан перешла большая часть стрельцов. Народ ворвался в Кремль, требуя выдачи начальника Земского приказа Леонтия Плещеева, ведавшего управлением и полицейской службой Москвы, думного дьяка Назария Чистого – инициатора соляного налога, боярина Морозова и его шурина окольничего Петра Траханиотова. Восставшие подожгли Белый город и Китай-город, разгромили дворы наиболее ненавистных бояр, окольничих, дьяков и купцов. 2 июня был убит Чистой. Царю пришлось пожертвовать Плещеевым, который 4 июня был выведен палачом на Красную площадь и растерзан толпой. Одним из главных своих недругов восставшие считали главу Пушкарского приказа окольничего Петра Тихоновича Траханиотова, которого народ считал «виновником незадолго перед этим наложенной на соль пошлины». Опасаясь за свою жизнь, Траханиотов бежал из Москвы.

5 июня царь Алексей Михайлович приказал князю Семёну Романовичу Пожарскому догнать Траханиотова. «И видя государь царь во всей земле великое смятение, а их изменничью в мир великую досаду, послал от своего царьского лица окольничево князь Семена Романовича Пожарсково, а с ним 50 человек московских стрельцов, велел Петра Траханиотова на дороге сугнать и привесть к себе государю к Москве. И окольничей князь Семен Романович Пожарской сугнал ево Петра на дороге у Троицы в Сергееве монастыре и привез ево к Москве связана июня в 5 день. И государь царь велел ево Петра Траханиотова за ту их измену и за московской пожег перед миром казнить на Пожаре».

Морозова царь отстранил от власти и 11 июня отправил в ссылку в Кирилло-Белозерский монастырь. Не участвовавшие в восстании дворяне воспользовались движением народа и 10 июня потребовали от царя созыва Земского собора.

В 1648 году восстания произошли также в Козлове, Курске, Сольвычегодске и других городах. Волнения продолжались до февраля 1649 года.

Царь пошёл на уступки восставшим: было отменено взыскание недоимок и созван Земский собор для принятия нового Соборного Уложения. Впервые за долгое время Алексей Михайлович самостоятельно решал основные политические вопросы.

12 июня царь специальным указом отсрочил взимание недоимок и тем внёс некоторое успокоение в среду восставших. Видные бояре звали стрельцов себе на обеды с целью загладить бывшие конфликты. Выдав стрельцам двойное денежное и хлебное жалованье, правительство раскололо ряды своих противников и получило возможность провести широкие репрессии по отношению к вожакам и наиболее активным участникам восстания, многие из которых были казнены 3 июля. 22 октября 1648 года Морозов вернулся в Москву и вновь присоединился к правительству, однако столь большой роли в управлении государством он уже не играл.

Так фактический руководитель государства при царе Алексее Михайловиче был «устыжен кадкой». А сам род Морозовых возвысился ещё при царе Иоанне IV Грозном, войдя в состав «Избранной Рады».

Из академической статьи:

«Избранная Рада»  – термин, введённый князем А. М. Курбским для обозначения круга лиц, составлявших неформальное правительство при Иване Грозном в 1549—1560 годах. Сам термин встречается лишь в сочинении Курбского, тогда как русские источники того времени не дают этому кругу лиц никакого официального названия.

Формирование вокруг царя избранного круга лиц происходит после московских событий лета 1547 года: пожара, а затем Московского восстания. Состав «Избранной Рады» является предметом дискуссий. Однозначно в «Раде» участвовали священник Благовещенского собора Кремля, духовник царя Сильвестр и молодой деятель из не слишком знатного рода А. Ф. Адашев.

Н. М. Карамзин включает в состав «священного союза» митрополита Макария, а также «мужей добродетельных, опытных, в маститой старости ещё усердных к отечеству». Участие князей Курбского и Курлятева также несомненно. Кроме этих двух, Н. И. Костомаров перечисляет Воротынского, Серебряного, Горбатого, Шереметьевых^.

Советский историк Р. Г. Скрынников подчёркивает, что «Избранная Рада» не является «Ближней Думой» (формально существовавшим учреждением со строго определённым составом «ближних людей»), в которую входили бояре (князья Мстиславский Иван Фёдорович, Владимир Воротынский и Дмитрий Палецкий, Иван Шереметьев, Михаил Морозов, Дмитрий Курлятев-Оболенский, Данила Романов-Захарьин и Василий Юрьев-Захарьин), дети боярские в думе (Алексей Адашев и Игнатий Вешняков), дьяк (Иван Висковатый) и печатник (Никита Фуников).

Избранная рада просуществовала до 1560 года. Она проводила преобразования, получившие названия реформ середины XVI века.

Реформы Избранной рады:

1549 год. Первый Земский собор – орган сословного представительства, обеспечивающий связь центра и мест, речь Ивана IV с лобного места: осуждение неправильного боярского правления, объявление необходимости реформ.

Судебник 1550 года – развитие положений Судебника Ивана III, ограничение власти наместников и волостителей, усиление контроля царской администрации, единый размер судебных пошлин, сохранение права крестьян на переход в Юрьев день.

Стоглавый собор 1551 года – унификация церковных обрядов, признание всех местно-почитаемых святых общерусскими, установление жесткого иконописного канона, требования к улучшению нравов духовенства, запрет ростовщичества среди священников.

Военная реформа 1556 года – принято Уложение о службе: ограничение местничества на период военных действий, помимо конного поместного ополчения, организация постоянного войска – стрельцы, пушкари, единый порядок военной службы.

Формирование приказной системы: Судебник 1550 года устанавливает систему приказного управления, основной каркас которой сохраняется до конца XVII века. Учреждаются приказы, обеспечивающие основные государственные нужды: Челобитный, Посольский, Поместный, Стрелецкий, Пушкарский, Бронный, Разбойный, Печатный, Сокольничий, Земские приказы, а также четверти: Галицкая, Устюжская, Новая, Казанский приказ.

В 1556 году была проведена реформа местного управления.

Реформы Избранной рады наметили путь к укреплению, централизации государства, способствовали формированию сословно-представительного государства.

Lo ceppo di che nacquero i Calfucci

era già grande, e già eran tratti

a le curule Sizii e Arrigucci. [108]

Ствол, давший ветвь Кальфуччи, был силён;

Род Арригуччи был средь привлечённых

К правлению, род Сиции почтён. [108]

Правили всеми странами тогда потомки Иоанна Калиты (Кальфуччи), непобедимых воителей Марса – Ареса (Арригуччи) и суровых святителей (Сиции). Так Каччагвида описывает высшие касты тогдашнего монархического государства. Вслед за ним и я не буду далее приводить параллелей поименованных им лиц с конкретными персонажами времён Ивана IV Грозного и Великого, подведя черту Соляным бунтом и Избранной радой.

Oh quali io vidi quei che son disfatti

per lor superbia! e le palle de l'oro

fiorian Fiorenza in tutt» i suoi gran fatti. [111]

В каком величье видел я сражённых

Своей гордыней! Как сиял для всех

Блеск золотых шаров непосрамлённых! [111]

Все они сверкали в величии своей гордыни и для всех сияли золотом непосрамлённые шары куполов столицы – Москвы. Но своя же гордыня сразила их во время Русской Смуты.

Così facieno i padri di coloro

che, sempre che la vostra chiesa vaca,

si fanno grassi stando a consistoro. [114]

L'oltracotata schiatta che s'indraca

dietro a chi fugge, e a chi mostra «l dente

o ver la borsa, com» agnel si placa, [117]

Такими были праотцы и тех,

Что всякий раз, как церковь опустеет,

В капитуле жиреют всем на смех. [114]

Нахальный род, который свирепеет

Вслед беглецу, а чуть ему поднесть

Кулак или кошель, – ягненком блеет, [117]

Такими были праотцы и теперешних отцов Церкви, которые, по окончании службы, когда паства разойдётся, жиреют, предаваясь пьянству и чревоугодию. Гермогену, как Патриарху всея Руси это было хорошо известно. К светской и церковной власти приходят пустые нахалы, свирепеющие, когда увидят спину беглеца и неспособные противиться силе или власти денег, готовые плясать под чужую дудку.

già venìa sù, ma di picciola gente;

sì che non piacque ad Ubertin Donato

che poï il suocero il fé lor parente. [120]

Уже тогда всё выше начал лезть;

И огорчался Убертин Донато,

Что с ними вздумал породниться тесть. [120]

В Смутное Время, после смерти последнего прямого наследника Рюриковичей – царя Фёдора Иоанновича, Московский трон занял Борис Годунов (Убертин Донато), недовольный тем, что его тесть, знаменитый Малюта Скуратов, породнился с Шуйскими.

Из академической статьи:

Борис Фёдорович Годунов (1552 год—13 апреля 1605 года) – боярин, шурин царя Фёдора I Иоанновича, в 1587—1598 годах фактический правитель государства, с 17 февраля 1598 года – русский царь.

По легенде, Годуновы происходили от татарского князя Чета, приехавшего на Русь во времена Ивана Калиты. Эта легенда занесена в летописи начала XVII века. По государеву родословцу 1555 года Годуновы ведут своё происхождение от Дмитрия Зёрна. Предки Годунова были боярами при московском дворе. Борис Годунов родился в 1552 году. Его отец, Фёдор Иванович Годунов по прозвищу Кривой, был вяземским помещиком средней руки.

После смерти отца (1569 год) Бориса взял в свою семью его дядя, Дмитрий Годунов. В годы опричнины Вязьма, в которой находились владения Дмитрия Годунова, перешла к опричным владениям. Незнатный Дмитрий Годунов был зачислен в опричный корпус и вскоре получил при дворе высокий чин главы Постельного приказа.

Выдвижение Бориса Годунова начинается в 1570-х годах. В 1570 году он стал опричником, а в 1571 году был дружкой на свадьбе царя с Марфой Собакиной. В том же году Борис сам женился на Марии Григорьевне Скуратовой-Бельской, дочери Малюты Скуратова. В 1578 году Борис Годунов становится кравчим. Еще через два года после женитьбы своего второго сына Фёдора, на сестре Годунова – Ирине, Иван Грозный пожаловал Бориса званием боярина. Годуновы медленно, но верно поднимались по иерархической лестнице: в конце 1570-х – начале 1580-х годов они выиграли сразу несколько местнических дел, обретая довольно прочное положение среди московской знати.