Текст книги "Срыв печатей (СИ)"

Автор книги: Арис Вега

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 23 страниц)

Глава 32. Чужой среди своих

Декабрь.

Рига. Латвия.

Когда Дэмиен вернулся в Ригу, у него было ощущение, будто он шагнул в другой мир. Не просто в другую страну – в другую реальность.

После острова Сфинкса, где каждый день был наполнен магией, тренировками и ощущением силы, обычная зимняя Рига казалась почти игрушечной. Тихой. Хрупкой. Слишком нормальной.

Он стоял на пороге квартиры, держа чемодан, и чувствовал себя гигантом в чужом доме.

Мама открыла дверь – и на секунду просто застыла. Её глаза расширились, губы дрогнули, и она выдохнула так, будто увидела призрака.

– Господи… – прошептала она. – Ты… какой же ты большой…

Она не успела договорить – просто бросилась ему на шею. Обняла крепко, как будто боялась, что он исчезнет. Плакала, уткнувшись в его грудь, а он осторожно обнимал её, стараясь не сдавить.

Леся выглянула из-за мамы – и тоже замерла.

– Охренеть… – сказала она честно. – Ты теперь как взрослый мужик. Только лицо ещё детское.

Дэмиен обиделся. По-настоящему. Как подросток.

– Нормальное у меня лицо, – буркнул он.

– Ну-ну, – Леся хмыкнула. – Вас там точно на стероидах откармливают.

– Ничего подобного, – возмутился Дэмиен. – Просто вырос.

Он фыркнул, но внутри стало тепло. Леся всегда говорила, что думала. И это было так знакомо, что сразу понимаешь – ты дома.

* * *

Рождественские каникулы двигались медленно. Слишком медленно.

Дэмиен и сам не понимал, почему его так тянуло назад на остров.

Ему почему-то до ужаса не хватало того редкого, еле уловимого аромата цветущей вишни, который периодически появлялся там. Ему, к своему собственному стыду, в тайне хотелось, чтобы эту магию Лана посылала специально – чтобы проверить, всё ли с ним в порядке. Хотя он в жизни бы не признался в этом никому. Никогда.

Всем кадетам, выезжающим в человеческий мир, выдали следящие браслеты. Никто бы не отпустил молодых воплощённых без страховки. Им даже провели подробный инструктаж: в случае проблем магического характера рядом всегда есть оперативники из Сфинксов, к которым можно обратиться.

У таких опасных молодых кадетов, у которых могли быть вспышки неконтролируемой магии или что-то подобное, как у Дэмиена, вообще был личный оперативник, присматривавший за ним.

Напротив окон Дэмиена такой оперативник подселился в квартиру к пожилой паре. Старики его совершенно не замечали. Зато сам Дэмиен постоянно видел его на балконе с кружкой чая в руках и каждый раз понимающе ему кивал.

Рождество прошло как обычно, удивительно напоминая прежние времена. Дэмиен с семьёй ездил в торговый центр за ёлкой. Затем вместе её наряжали, а мама, по своему обыкновению, хвасталась новыми кулинарными шедеврами, превращая праздник в тот самый, знакомый с детства домашний уют. Всё было настолько привычно, что Дэмиен просто наслаждался возможностью побыть дома.

И вот однажды ночью, когда все уже спали, Дэмиен проснулся. Резко. Точно так же, как раньше. Он сразу понял: пришли Тени.

Он лежал с открытыми глазами и чувствовал, как в груди медленно поднимается злость. Его уверяли: район чистый, семья под защитой, Сфинксы держат всё под контролем. Он почти поверил.

Только Теням плевать на заверения. Тень висела здесь – не прорвалась, не пробилась. Просто возникла внутри. Рядом с ним.

Дэмиен повернул голову. Тень мерно раскачивалась под потолком, клубясь едва заметным дымом над компьютерным креслом, где он сидел еще пару часов назад. Глядя на неё, Дэмиен спокойно принимал то, что внутри и так давно понимал: она не собиралась нападать. Вопреки всему, чему его учили. Ведь у него уже открылся тотем, он буквально фонил магией, а наставники в один голос утверждали, что на таком близком расстоянии Тени абсолютно всегда атакуют – присасываются к ауре, пытаясь выпить магическую энергию. Но эта Тень просто ждала.

Он много раз прокручивал в голове ту ночь, когда его нашла Лана. Нападали ли Тени на него тогда по-настоящему – или всего лишь тянулись к просыпающемуся тотему? Если бы в том количестве действительно атаковали, от его ауры остались бы клочья. А он ведь даже не почувствовал, чтобы хоть что-то вытягивали из него.

– Пошла вон, – тихо, со злостью произнёс Дэмиен.

Любой другой воплощённый, заговорив с Тенью, был бы атакован. Он это знал. Но парень делал так с детства – и точно знал, что с ним ничего не случится.

В официальных учебных инструкциях Тени не слушают ничьих приказов. Но Дэмиен никому не признавался, что его случай отличается. Что на протяжении своей жизни он множество раз сталкивался с Тенями и иногда даже мог их прогнать.

Вот и сейчас получилось.

Тень сначала вытянулась, а затем переползла на стену и буквально впиталась в неё, исчезнув без следа.

Дэмиен спокойно наблюдал за этим. Внутри росло чёткое понимание: то, что он только что сделал, не умеет ни один чародей в мире. Похоже, он всегда умел делать то, чего не должен.

И это было неправильно.

* * *

Февраль.

Рим. Госпиталь Пресвятой Девы Марии Римской.

(Римский госпиталь воплощённых).

Портал раскрылся прямо в одном из внутренних двориков госпиталя – светлом, просторном, с фонтанами, лавочками и густой зеленью, которая казалась слишком ухоженной, чтобы быть настоящей.

Студенты вывалились из портала шумной толпой: Дэмиен, Макс Манчини, братья Люсьен и Мишель Моро, Виктор Шевчук в своих вечных очках – и ещё десятки кадетов, которые мгновенно начали щебетать, как воробьи на площади.

Макс вдохнул воздух полной грудью и сразу заорал так, будто он дома:

– РИМ, ПАЦАНЫ! РОДИНА! Если нас отпустят погулять – я вас всех познакомлю с моей бабулей! Она смертная, но готовит лучше любого мага! И я знаю лучшую пиццерию в городе. Мы обязаны откормить нашего худого гения Шевчука!

Виктор поправил очки, но ничего не успел ответить – их перебил резкий, хлёсткий голос:

– Всем тишина.

Студенты замерли.

Перед ними стояла мастер Элена Перес – строгая, подтянутая женщина в тёмно‑синей форме Ордена Сфинкса. Волосы убраны в такой тугой пучок, что казалось, она натянула кожу на висках. Взгляд – ледяной, профессиональный, такой, от которого даже взрослые воплощённые предпочитали не спорить.

– На первый – второй рассчитайсь, – приказала она.

Группа мгновенно перестроилась.

Элена Перес обвела их взглядом, который мог бы остановить бегущего оборотня.

– Только попробуйте бегать по больнице. В очередях и палатах будут представители других Орденов. Пальцем на них не показывать. Даже если очень хочется. И не ржать.

Дэмиен тихо толкнул Макса плечом:

– Почему она считает, что мы будем ржать?

Макс уже светился диким предвкушением, как перед входом в зоопарк:

– Ну так… тут могут быть оборотни. А они, когда обратно превращаются, постоянно голые ходят.

Дэмиен закатил глаза.

Макс продолжил, ещё тише, но с тем же восторгом:

– Или мы можем наткнуться на задир из Пылающего Феникса. Они почти всегда лысые и без бровей.

Люсьен тихо простонал:

– Макс… пожалуйста… не начинай.

Макс только ухмыльнулся, глядя на огромные стеклянные галереи госпиталя:

– Да ты чё! Это же экскурсия! Нужно ловить впечатления.

Макс Манчини шёл по дворику, оглядываясь так, будто ожидал увидеть за каждым кустом что-то необычное. И наконец не выдержал – ткнул локтем Дэмиена и прошептал с видом человека, который собирается увидеть чудо света:

– Если мы встретим хоть одну из Морских Серен… я клянусь, я умру счастливым.

Он уже доставал телефон.

– Смотри, я подписан на троих! – Макс быстро пролистал ленту, показывая фотографии девушек с идеальными лицами, фарфоровой кожей и фигурами, которые выглядели так, будто их рисовал художник‑перфекционист. – Это же не люди, это… это эльфийские богини!

Дэмиен округлил глаза:

– ОГО!

Мишель заглянул в телефон Макса и фыркнул:

– Они же мастера иллюзий. У них весь Орден так выглядит. Там вообще не понятно какие они на самом деле.

– И что?! – возмутился Макс. – Иллюзия или нет – красота есть красота!

Он говорил так искренне, что даже Люсьен тихо усмехнулся.

Мастер Перес, шедшая впереди, бросила на них взгляд, от которого у любого нормального человека должны были отвалиться колени.

– Манчини. Если ты начнёшь приставать к Серенам – я лично отправлю тебя на практику в морг.

Макс мгновенно вытянулся по стойке «смирно».

– Я… я просто культурно восхищаюсь!

– Восхищайся молча.

Они прошли через стеклянную галерею, где мастер‑целитель показывал, как устроена палата для клиентов: мягкий свет, магические фильтры воздуха, зона ожидания для гостей.

Макс уже приготовился увидеть «богинь».

Но вместо этого…

В зоне ожидания сидел парень из Ордена Морских Серен.

С длинными серебристыми волосами. С идеальной кожей. С глазами, как у персонажа аниме. С лицом, которое было настолько совершенным, что казалось нарисованным.

Он поднял взгляд, увидел группу кадетов – и мягко улыбнулся.

Все парни одновременно покраснели.

Макс тихо выдохнул:

– …твою мать.

Дэмиен едва удержался, чтобы не рассмеяться.

Мишель резко отвернулся, будто его ударили по самолюбию.

Люсьен тихо прошептал:

– Это… парень?

– Да, – мрачно ответил Макс. – И он красивее всех нас вместе взятых.

Парень из Серен снова улыбнулся – вежливо, почти сияюще.

Макс закрыл лицо ладонью:

– Господи… почему он улыбается так, будто я ему нравлюсь… это же… это же странно!

Виктор поправил очки и философски заметил:

– Это иллюзия высшего уровня. Мастер Знаков Элира Вейл называет это искусством.

– Искусство, – передразнил Макс. – Да это читерство!

Мастер Перес обернулась:

– Манчини. Ты слишком громкий, а ну потише!

Макс мгновенно замолчал.

Экскурсия двигалась дальше по стеклянному коридору. Стены здесь были прозрачными, а за ними располагались целые лаборатории исцеления. Мастер-целитель, вдохновлённый и гордый, показывал новейшее оборудование так, будто демонстрировал величайшие произведения искусства.

– Это регенерационный модуль последнего поколения, – сказал он, указывая на массивную конструкцию с прозрачной перегородкой. – Если пациент потерял кисть, конечность помещается сюда. Видите? Биопластины. Они реагируют на магию целителя и начинают заново выстраивать повреждённую ткань.

За стеклом мерцали тонкие пластины – словно живые лепестки света, готовые сложиться в форму человеческой ладони.

Мишель побледнел. Просто от мысли о том, как это работает, ему стало нехорошо.

Макс, наоборот, сиял:

– Блин, это же как будто руку на принтере печатают!

Виктор был в полном экстазе. Он уже стоял ближе всех, его глаза горели безумным научным интересом.

– Скажите, – начал он, – какие увечья лучше поддаются регенерации? Те, что были ровно отрезаны саблей? Или оторваны челюстями? Или… – он шумно вдохнул, – или полностью раздроблены молотом?

Мастер-целитель даже слегка отшатнулся от такого напора:

– Э… ну… это зависит от степени повреждения костной ткани…

Люсьен стоял рядом, закрыв лицо ладонью и изо всех сил изображая человека, который не имеет к Виктору никакого отношения.

– Господи, – тихо простонал он. – Мы не с ним. Мы вообще не с ним.

Макс ржал так громко, что Элена Перес уже начала зловеще коситься в его сторону.

Парни прошли дальше. Экскурсовод вежливо увлекал кадетов по главному маршруту, рассказывая об архитектуре и передовых методах исцеления.

Но Дэмиен вдруг замер. Внутри появилось очень странное ощущение. Это было похоже на немой, настойчивый зов, тянущий его в сторону.

Дэмиен обернулся и посмотрел на боковое ответвление коридора. Свет там был более приглушённым, а на матовой двери висела строгая табличка: «Реанимация разорванных аур».

Внутри него что-то буквально потребовало: иди и смотри.

– Я отойду на минуту, – тихо шепнул он Максу, придерживая того за локоть. – Прикрой, если Перес станет пересчитывать.

– Чё? Куда ты?.. – Макс хлопнул глазами, но, увидав суровое лицо Дэмиена, быстро кивнул:

– Ладно-ладно, только быстро! Если меня отправят в морг, я тебя с собой заберу.

Дэмиен бесшумно скользнул за угол, отделившись от экскурсии.

В отделении реанимации стояла тяжёлая, почти осязаемая тишина. За прозрачными перегородками палат лежали люди. Дэмиен медленно прошёл вдоль стеллажей с медицинскими фильтрами и замер у одной из открытых ниш.

Пациенты выглядели ужасно. Не просто больными – глубоко, предельно истощёнными. Словно из них выкачали всю краску и жизнь. Их ауры пахли гнилью, словно изжёванные, рваные гниющие потроха. Невозможность полноценно дотянуться до собственного Тотема вгоняла этих магов в чёрную, беспросветную депрессию – они лежали с пустыми, угасающими глазами.

Дэмиен подошёл к койке одного из тяжёлых больных. Медсестёр поблизости не было. Подчиняясь странному, неосознанному порыву, он протянул руку и осторожно коснулся пальцами забинтованного запястья мужчины.

И в эту же секунду его прошибло.

Дэмиен отчетливо почувствовал запах. Не лекарств и не озона – горький, въедливый, ни с чем не сравнимый запах сырой гари. Запах Теней.

Его восприятие мгновенно обострилось: он не просто увидел, он ощутил физически, где именно проходит рваная дыра в чужой ауре, как разлезлись нити и где образовался некротический узел. Но самое страшное и удивительное было в другом: Дэмиен совершенно точно, на уровне инстинктов, знал, как это залатать.

В его сознании, прямо перед глазами, ярко и вспышкой вычертился сложнейший, нечеловечески изящный Знак. Словно глубоко запрятанная плашка памяти в его голове выскочила на поверхность. Этот Знак не преподавали в Академии. Его вообще не могло быть в современных учебниках.

Мужчина на койке судорожно вздохнул, и на мгновение рваный край его ауры притянулся к пальцам Дэмиена, ища спасения.

Дэмиен в ужасе отдёрнул руку. Сердце колотилось в самые рёбра. Знак в его памяти всё ещё горел тёмно-багровым светом, выжигая мысли изнутри.

Он развернулся и быстрым шагом на дрожащих ногах вернулся к своей группе, пока никто не заметил его отсутствия.

* * *

Март.

Остров Сфинкса.

Вот уже месяц этот Знак не давал ему покоя. Он снился Дэмиену по ночам, являлся вспышками во сне, жёг мысли наяву. Парень просто хотел «проверить» – вычертить его в воздухе в абсолютной тишине, чтобы окончательно понять: реален ли он, или в том римском госпитале ему всё просто мерещилось.

Дэмиен давно догадывался, что с ним происходит что-то странное и ненормальное. И дело было вовсе не в том, что у него никак не получалось правильно строить стандартные академические Знаки – они вечно детонировали и взрывались в руках, едва он смыкал контур. И даже не в том, что его тотем, как сдержанно говорила Лана, всё ещё «окончательно не проснулся».

Дело было в Тенях. Точнее в том что отличало поведение Теней с Дэмиеном и другими воплощёнными.

За время обучения в Академии Дэмиен четко уяснил пропасть, лежащую между ним и остальными воплощёнными. Когда он осторожно расспрашивал пацанов об их детстве – о том времени, пока Орден еще не нашел их и не вскрыл их тотемы, – выяснилась странная вещь: они практически не сталкивались с Тьмой. Тени никогда не приходили к ним домой. Они не караулили их по углам комнат.

Виктор вспоминал, как в детстве впадал в настоящую истерику, когда мама брала его на кладбище проведать могилу бабушки – только там он смутно замечал силуэты. Макс рассказывал, как однажды разглядел Тень, повисшую за спиной водителя автобуса. Через неделю выяснилось, что тот был суицидником и сознательно пустил машину с моста.

Никто из них никогда не видел Теней целыми клубящимися стаями – так, как видел их Дэмиен.

А потом был тот самый короткий разговор с мастером Рейном после уроков:

– Мастер Рейн, я знаю, что Тени не нападают на неоформленного воплощённого, если тотем ещё не открыт, а сам человек делает вид, что не замечает их… А если бы он, к примеру, сказал им… «уходите»? Они бы напали?

Рейн ответил мгновенно и безапелляционно:

– Однозначно. Любая Тень реагирует на прямой контакт. Покуда тотем сплетен и не раскрылся, они не чуют фона исходящей магии, но прямой вызов считывают моментально. Впрочем, ни один ребенок в здравом уме не станет заговаривать с Тенью – он просто сбежит.

Дэмиен тогда молча проглотил эти слова. Рассказывать о том, что в его детской спальне Тени висели гроздьями, что он не просто не бегал от них, а орал на них, и они – подчиняясь вспышкам его раздражения – неохотно убирались прочь, он не собирался ни за что на свете. Он твердо решил унести эту тайну с собой в могилу.

И теперь, когда после поездки в Рим в его памяти выжгло Знак, которого не существовало ни в одном учебнике, страшные мысли присосались к разуму как пиявки.

Их было две, этих мысли.

Первой был липкий, ледяной ужас: «Если я способен повелевать Тьмой и звать Тени, значит, во мне таится Зло. Я – потенциальный тёмный колдун, чужой среди своих, и если Орден узнает, меня просто уничтожат».

А второй была глухая, упрямая жажда правды: «Я обязан проверить этот Знак. Один. Без свидетелей. Наедине с самим собой».

* * *

Пляж острова Сфинкса.

Ночной остров встретил его прохладным ветром.

Ночь давно перевалила за полночь.

Комендантский час для кадетов младше восемнадцати начался несколько часов назад – по всем правилам Дэмиен уже был злостным нарушителем.

Но возвращаться в спальный корпус он сегодня не собирался.

Дэмиен заранее попросил Макса прикрыть его на эту ночь. Макс, решив, что у друга намечаются какие-то секретные амурные дела, с радостью согласился «постоять на стрёме». Он ведь даже не подозревал, к чему на самом деле Дэмиен готовился последние несколько дней.

Парень специально искал место, где шанс встретить кого-то стремился к нулю. И нашёл – на дальнем, заброшенном диком пляже.

Море тёмно гудело в темноте, лениво накатывая на песок. Берег здесь был усыпан острыми скалистыми обломками – купаться тут никто бы не решился. Идеальное место, чтобы остаться абсолютно одному.

Дэмиен замер и на секунду взглянул в сторону Резиденции. Жемчужный замок, обрамлённый водопадами и подсвеченный мягкими ночными огнями, выглядел отсюда как сказочный иллюзорный мир.

Интересно, Лана сразу бы отвернулась от него, если бы узнала правду? Правду о том, что он как-то связан с тьмой?

Почему-то именно её мнение жгло сильнее всего.

Дэмиен медленно пошёл вдоль берега, слушая скрип песка под ботинками. В темноте он легко нашёл старую пляжную подстилку, которую припрятал здесь ещё днём. Опустившись на ткань, он некоторое время просто смотрел на звёзды, собираясь с духом.

Затем выдохнул.

Выставил перед собой пальцы и начал вычерчивать в воздухе геометрические линии таинственного Знака.

И вдруг его привычные золотые нити магии стали наливаться глубоким, тёмно-багровым оттенком. В точности так, как в том видении из госпиталя.

В эту же секунду Дэмиен содрогнулся от осознания: этот Знак ощущался совершенно не так, как скучные академические плетения.

Это было… просто.

У него никогда еще магия не ложилась с такой идеальной гладкостью. Словно он вычерчивал этот контур сотни, нет, тысячи раз в какой-то другой жизни. Его спящий тотем внутри вдруг сделал глубокий, жадный вздох. Дэмиена обдало волной детского восторга: его суть, его внутренний Дракон прямо сейчас жаждал довести этот Знак до конца!

Парень сделал финальный пас. Вокруг багрового символа с тихим гулом вспыхнула ровная, мерно вращающаяся мандала.

Знак замкнулся и активировался.

А в следующее мгновение… пришла БОЛЬ.

Дэмиен даже не успел выдохнуть. Внутри черепа с оглушительным, немым треском будто сорвалась сжатая пружина. Вспышка боли дикой детонационной волной ударила по нервам, расходясь от головы до кончиков пальцев.

Мысль пробила сознание словно из ниоткуда:

На мне все эти годы стояли сковывающие печати…

Зубы сжались так, что едва не склеились челюсти. Тело содрогнулось в мелкой, судорожной дрожи, все мышцы каменно вытянулись, превращая его в звенящую от напряжения струну – словно в тяжелейшем эпилептическом приступе.

Боль была настолько запредельной, что он не смог издать даже глухого стона.

Мир вокруг померк, и Дэмиен провалился в глухую, ледяную тьму.

Глава 33. Срыв печатей

Пляж Острова Ордена Сфинкса.

Знак запустился.

Сознание Дэмиена, провалившись во тьму и захлебнувшись в ней пыталось вынырнуть снова.

Словно из тёмной воды и не могло проснуться.

Он сам себе говорил:

Проснись…

Проснись…

ПРОСНИСЬ.

Волна памяти накатила на него в одно мгновение с ощущениями.

С пониманием.

Я всё время спал.

Вот его руки в перчатках держат поводья.

Лошадь под ним.

И вот он уже летит, разрывая небеса своим сильным телом.

Вот его дом.

Огромный замок с десятками башен с блестящими как чёрные алмазы гранями на крышах.

И вот рижская квартира. Мама.

Калейдоскоп сменяющихся фрагментов перед его глазами яркими вспышками возникали из скрытой всё это время памяти.

Вот он видит себя как полководца, как героя которого встречают города.

И вот он же, но он сама смерть, где тысячи Теней подчиняются ему простой мыслью.

Глаза открылись.

Наконец. Он не там. Он здесь.

На ночном пляже острова.

Знак, сверкающий перед его лицом багровыми линиями, держался, продолжая снимать с него невидимые цепи, которыми он был окутан всю свою жизнь.

Дэмиен уже не контролировал своё тело.

Он прямо в этот момент ощущал как дракон внутри него сбрасывал с себя эти давящие всю его жизнь ограничения.

И вдруг он почувствовал страх.

Настоящий. Животный.

От которого сердце готово выпрыгнуть из груди.

Он уставился на свои дрожащие от боли руки.

Он стал понимать, что он сейчас слаб настолько, что его запросто можно уничтожить.

Она еще не знает. Но она может почувствовать меня. Нужно убираться.

Боль не останавливалась.

Как будто внутри него что-то давно жило под давлением – и теперь начало вырываться наружу.

Там будто что-то резко вонзилось глубже под кожу.

Тонко.

Точно.

И слишком осознанно.

Теперь он уже не догадывался. Он именно ЗНАЛ, что вся эта боль – это сотни печатей. Печати, которые держали даже не его тотем, а его самого все эти годы. Его собственную душу.

Его драконья магия запустила процесс и пыталась их вырвать из него.

Как если бы кто-то медленно вытаскивал из живого тела тысячи тонких игл.

Одну за другой.

Слишком медленно, чтобы это было милосердно.

Слишком точно, чтобы это было случайностью.

Он не мог вдохнуть нормально.

Магия вытягивала печати наружу.

С мясом.

С сопротивлением.

Он выгнулся.

Где-то в горле всё же прорвался глухой звук.

Мысль в его голове стучала громко как колокол.

Если Лана коснётся тотема прямо сейчас она всё поймёт.

Она не должна понять.

Она уничтожит меня.

Потом что-то дрогнуло.

Одна нить.

Всего одна.

Тихий треск.

Почти неслышный.

Но его хватило.

Воздух вокруг словно сжался.

Как перед грозой.

Дэмиен резко выгнулся на подстилке.

– Хватит!

Волна разошлась во все стороны.

Без звука.

Без света.

Но с такой силой, что песок вокруг подскочил.

Море на мгновение дрогнуло.

Песок вокруг начал подниматься короткими пульсирующими волнами.

Будто земля дышала.

На груди жгло.

Нестерпимо.

Каждая печать.

Каждая цепь.

Каждый замок.

У Дэмиена возникла лишь одна мысль:

Я освободился. Но смогу ли я пережить ближайший час?

* * *

В это же время на другом конце земного шара…

Лос-Анджелес.

Приёмный кабинет Кристофа Сварткранца – Наместника Повелителя.

Верхний этаж небоскрёба «Башня Кранц».

Панорамные окна занимали почти всю стену, открывая вид на город – стекло, металл, бесконечное движение. Мир людей жил своей жизнью, не подозревая, что здесь решаются совсем другие вопросы.

Кабинет был просторным. Слишком аккуратным. Слишком современным и дорогим, чтобы быть просто рабочим местом.

Во главе стола сидел Кристоф.

Как всегда – спокойный и собранный. Ему ежедневно приходилось разгребать колоссальное количество проблем мира Воплощённых, фактически исполняя обязанности Повелителя. У Божества, как известно, были дела повыше, а мирскими вопросами занимался его старший и преданный ученик.

Кристоф привык, что его слушают.

Сегодня обсуждали одну из важнейших тем для мира Воплощённых – предстоящий Аукцион Тотемов.

Место, где молодого Воплощённого можно было приобрести для своего Ордена… или продать, если его стихия или уровень ауры не подходили. Воплощённые не могли иметь детей, поэтому для одних Орденов аукцион становился способом избавиться от неподходящего юного чародея, а для других – единственной возможностью пополнить свои ряды.

Перед Кристофом сидели трое.

Трое глав Орденов.

И каждый по-своему опасен.

Илай Д’Ориоль устроился в кресле чуть в стороне, расслабленно закинув ногу на ногу. Он выглядел так, будто пришёл не на переговоры, а на светский приём. Как всегда – безупречно и так, словно весь мир со всеми его богатствами давно принадлежал ему.

Но за этой расслабленностью скрывалось внимание. Илай следил за всем. Слишком внимательно.

В этом году он уже в седьмой раз предлагал использовать свой лайнер «Левиафан» для проведения аукциона.

Рядом сидел Марк Катон – глава Ордена Ловцов Смерти.

Он жил ещё во времена Римской империи и в этом кабинете был старше даже Наместника.

Два чёрных гладких дога сидели рядом с ним, неподвижные, как статуи.

Когда-то его Орден был великим. После войны с Тёмным, когда Ловцы Смерти были его соратниками, Орден почти полностью истребили. Позже Марк получил помилование, но лишился политического влияния.

Теперь его голос на заседаниях был лишь дополнительным голосом Наместника.

А сам Марк стал его главным дознавателем и палачом.

Он был молчалив.

Холоден, как лёд.

Поджатые губы, взгляд, полный раздражения.

Особенно когда он смотрел на третьего гостя.

Будто на насекомое, которое никак не хотело сдохнуть после того, как его прибили тапком.

Третьим был Мэйсон.

Глава Ордена Пылающего Феникса.

Слишком вальяжный.

Слишком громкий для этой комнаты.

Он выглядел почти карикатурно на фоне остальных: пиджак с закатанными рукавами, кое-как завязанный болтающийся галстук и массивные, кричаще-золотые часы.

– Я повторяю, – громко говорил он, откинувшись назад и яростно жестикулируя. – Мой Орден не будет ждать ещё два месяца. Это вопрос… – Мэйсон не договорил, почувствовав магическую вибрацию, окутавшую кабинет.

Кристоф вдруг резко замер.

На долю секунды глаза Наместника засветились.

Не ярко, но достаточно, заметно.

Илай чуть приподнял бровь.

Марк перевёл взгляд.

Волны вибраций пробежались по кабинету. Воздух вокруг словно дрогнул. И Мэйсон, глядя на свои руки в закаченных рукавах увидел, как волоски стали дыбом.

Пространство наполнилось мелко дрожащим гулом.

Мэйсон сначала изумился. Потом покрутил головой. А потом чуть подался вперёд, будто пытаясь услышать.

Марк медленно повернул голову к нему.

И посмотрел на Мэйсона так, как смотрят на что-то неприятное и очень глупое.

Илай не двигался. Но в его глазах появился настоящий интерес.

Прошло несколько секунд.

Или больше.

Никто не решился их считать.

– Слушаюсь, Наставник, – тихо сказал Кристоф.

Магический свет в его глазах исчез.

Пространство выровнялось.

Глаза снова стали обычными.

Но выражение лица Кристофа – нет. На лице Кристофа в одно мгновение было что-то похожее на сильное раздражение. Он резко поднял взгляд на присутствующих.

И в этой паузе стало понятно: что-то произошло.

Что-то очень и очень серьёзное.

– На этом мы закончим, – спокойно, но твердо сказал он. – У меня есть приказ от Повелителя.

Он выглядел так словно еле сдерживает бешенство внутри.

– Не требующий отлагательств.

Илай первым поднялся.

Лёгкая улыбка.

Чуть заметный поклон.

– Разумеется. Слово Повелителя – закон.

Марк Катон встал следом. Без лишних слов.

Даже не взглянув на Мэйсона.

Его доги словно зеркало повернули одновременно голову в сторону хозяина. Но более ни одного движения.

– Подождите, – нахмурился Мэйсон. – Я вообще-то… – он не договорил.

Марк всё же посмотрел на него с выражением явной брезгливости.

И в этом взгляде было всё.

Оценка. Итог. Приговор.

Илай тихо усмехнулся.

Мэйсон замолчал.

Как только они покинули кабинет оставив Кристофа одного, он не терял ни секунды времени и сразу потянулся к телефону.

– Соедините с госпожой Сварткранц.

– В данный момент госпожа не может ответить, – раздалось с другой стороны.

Кристоф даже не изменился в лице.

– Я сообщаю лишь для того, чтобы поставить вас в известность, – его голос стал холоднее любого льда, – что буду в вашем Ордене через минуту. По личному поручению Повелителя.

Там замялись.

– Мы… передадим, но госпожа Сварткранц может быть…

– Не хочу, чтобы мой приход без приглашения вы приняли за нападение, – спокойно перебил он.

С той стороны уже звучало напряжение.

– Да, господин Наместник… конечно. Но госпожа…

– У меня нет на это времени.

Он отключился.

Поднялся.

Подошёл к стене. Сделав пас рукой, он нарисовал в воздухе сияющие знаки и стена растаяла, открыв спрятанный за ней сейф. Внутри лежала ажурная металлическая перчатка «Длань Бога». Это был могущественный артефакт. Оружие, которое могло рассеять практически любую магию.

Он надел её. Металл лёг на руку и растекся словно живой и мягкий.

На секунду Кристоф замер. Он достал из сейфа кулон на тонкой цепочке. Чёрный камень в серебряной оправе. Тот самый который он надевал Дэмиену в Зале Уединения и хранивший отпечаток ауры парня. Теперь если Кристоф запустит портал, кулон создаст направление, где он окажется рядом с владельцем этой ауры.

Слова Повелителя всё ещё звучали в голове.

Не как звук.

Как факт.

«Забери его немедленно.»

Кристоф медленно выдохнул.

Он никогда не нарушал приказов своего Наставника.

Он запустил портал привязав направление через кулон.

Чёрный камень на цепочке вспыхнул светом.

Пространство перед ним разрезалось. Тонко. Чисто. Как ткань.

Легкая рябь по воздуху.

За разрывом уже был виден другой мир.

Глубокая ночь на зеленом острове.

Перед глазами возник на высоте белоснежно-жемчужный замок, окутанный водопадами.

Кристоф шагнул вперед и исчез в портале.

Пляж. Остров Ордена Сфинкса.

Секунда. И потом – внутри стало теплее.

Сначала едва заметно.

Как будто где-то глубоко загорелась искра.

Потом – сильнее.

Тепло поднялось выше.

В грудь.

В горло.

Дыхание сбилось. Жар будто наполнил его ноздри. Ощущение ярости было таким настоящим, что его зубы скрежетали.

И вдруг – огонь.

Перед глазами вспыхнуло:

Пламя и крики.

Небо, разорванное светом.

Он увидел перед собой не руки, а лапы с черной чешуей.

И свои острые и огромные как мечи когти, которые рвали всех и всё вокруг.

Золотой свет, который стягивает, душит, ломает.

Его ярость. Слишком большая. Слишком древняя.

Мысль «Нужно уходить»

– Нужно уходить, – повторил в слух Дэмиен, уже точно понимая, что он в опасности. Он понимал, что он в опасности и одновременно не понимал, как выбраться с острова.

Нельзя чтобы узнали… Нельзя чтобы поняли…

Чтобы ОНА поняла…

Пусть отвлекутся. Мне нужно уйти…

Песок под ним словно потревоженная водная гладь рисовалась рябью от постоянной магической вибрации.