Текст книги "Срыв печатей (СИ)"

Автор книги: Арис Вега

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 23 страниц)

Глава 28. Искусство

Глава 28. Искусство.

Париж. Гранд-Опера. (Театр оперы и балета Гарнье).

Лана вошла в ложу и невольно задержала дыхание на полсекунды.

Аура Василиска была почти незаметной. Словно довольная змейка, греющаяся на тёплом камне в зарослях папоротника, с едва уловимым, ускользающим дыханием прохладной известняковой пещеры.

Илай уже ждал её.

Когда он поднялся ей навстречу, её обдал густой запах дорогого мужского парфюма и Лана автоматически сделала маленький шаг назад, хотя и попыталась скрыть это. Он это заметил.

Он мягко улыбнулся. Чёрный смокинг сидел безупречно, светлые волосы были аккуратно уложены, как обычно в гладкий низкий хвост. В петлице – тёмно-бордовая роза.

Несколько секунд он просто смотрел на неё. Золотистые глаза не упускали ни одной детали.

Лана была в бежевом платье с закрытыми плечами и лёгкой шалью, которую почти бессознательно придерживала рукой. Из украшений тонкая бриллиантовая нить на шее и такой же тонкий браслет на её белоснежном запястье.

– Госпожа Сварткранц, – тихо произнёс он. – Вы выглядите… невероятно.

– Спасибо.

Лана едва заметно кивнула и сильнее сжала шаль пальцами. Кожа на костяшках слегка побелела. Она сама почувствовала, как напряглись плечи, и заставила себя расслабить их.

Они сели. Ложа была небольшой. Отличный вид на сцену, но Лана почувствовала, как пространство вокруг них мгновенно сжалось.

Она автоматически села чуть прямее, оставляя между ними заметное расстояние.

В соседней ложе находились Мистиен и ещё двое людей Ланы – достаточно близко, чтобы вмешаться при необходимости.

Свет начал медленно гаснуть.

На сцене оркестр готовился к первым тактам «Лебединого озера». Смычки уже лежали на струнах, дирижёр поднял руки.

Илай сидел расслабленно, но Лана всё равно ощущала его присутствие слишком отчётливо. Она поймала себя на том, что снова сжимает пальцы на коленях.

Он заметил это движение сразу.

Слишком напряжённые пальцы.

Слишком ровная спина.

Слишком осторожное дыхание.

Будто между ними могло случиться что-то опасное.

Когда Лана говорила с ним по видеосвязи, это делало её более уверенной. Наглой. Храброй.

Сейчас они находились вдвоём.

Близко.

Даже их разница в росте отдавала доминирующую роль Василиску.

В глазах Ланы неконтролируемо сверкнул белый свет её тотема. Воздух в ложе в секунду нагрелся и поплыл душными, палящими волнами.

Однако Василиск Илая даже не отреагировал на вздыбленного Сфинкса. Илай понимал: Лана не боится его. Ей просто невыносимо непривычно сидеть с мужчиной в одной ложе, без верной Мистиен за спиной. Но он не упустил момента ударить по её самолюбию.

– Госпожа Сварткранц, – тихо, с лёгкой улыбкой произнёс он, – я надеюсь, ваш Сфинкс не выпустит когти прямо во время представления? Мой тотем в растерянности от таких выпадов.

Это была неприкрытая издёвка. Намёк на то, что великая правительница ведёт себя как незрелый подросток, неспособный контролировать инстинкты в приличном обществе.

Лана заставила себя сделать ровный вдох. Белый свет в зрачках погас.

– Простите. Вы тут ни при чём. Это просто… с непривычки.

Илай медленно отвёл взгляд к сцене. Он понимал, что он первый… Первый за столько веков. В глубине души его эго упивалось этим фактом, хоть он и осознавал: причина того, что он стал первым мужчиной, подобравшимся к ней так близко, была ужасна. И это знание было почти физическим – тёплым и тяжёлым одновременно. Он чувствовал, как она дышит рядом, как напряжена каждая мышца в её теле, и внутри поднималось тихое, тёмное удовлетворение.

Какая ирония. Давно мёртвый человек до сих пор незримо стоял между Ланой и остальным миром, оставляя Илаю шанс быть рядом.

Оркестр заиграл вступление. Низкие, тревожные ноты медленно заполняли зал. Лана на мгновение отвлеклась – музыка была слишком красивой, чтобы полностью её игнорировать. Несколько секунд они молчали, слушая, пока она не прервала тишину:

– Вы говорили, что можете отдать Чёрный меч уже сейчас, до выплаты всей суммы, определив это как аренду. Я хочу забрать его.

Илай неторопливо провёл пальцем по сапфиру в перстне.

– Разумеется. А ещё вы хотите, чтобы никто не узнал, что ваш Орден лишь номинально владеет Золотым Драконом. И мечтаете, чтобы о его праве выбора никто не догадался.

Лана коротко кивнула.

– В том числе, – Илай почти улыбнулся, – чтобы об этом праве не знал и сам Золотой Дракон.

Лана поджала губы:

– Именно.

– Ах, госпожа Сварткранц. Не стоит стыдиться, я вас не осуждаю. Правителям приходится думать в первую очередь о благополучии своего Ордена. И зачем вообще свобода выбора глупому шестнадцатилетнему мальчишке? Наверняка умудрённая жизнью женщина знает, что для него лучше.

Он не скрывал издевательской улыбки, наслаждаясь возможностью вслух озвучить лицемерный расчет главы Солнечного Сфинкса.

Лана до боли вонзила ногти в собственные ладони.

Стыдно.

Очень стыдно.

А этот змей с удовольствием смаковал её позор.

Илай сделал едва заметный жест рукой. Шторы ложи бесшумно раздвинулись, и внутрь вошёл один из его людей. В руках он нёс длинный чёрный футляр – тот самый, в котором Мистиен без лишних церемоний отдала Илаю меч Влада на их ужине в парящем ресторане «L'Apogée».

Положив его на свободную банкетку, мужчина со щелчком раскрыл замки. Тонкая, изогнутая чёрная сабля покоилась внутри, словно живое, затаившееся существо.

Илай пристально наблюдал за тем, как Лана невольно задержала дыхание. Он знал, как отчаянно ей хотелось вернуть это оружие своему опозоренному, растоптанному чемпиону. Как важно было сдержать данное Владу слово.

Едва пальцы Ланы потянулись к рукояти, Илай резко накрыл клинок ладонью. Его рука оказалась почти вплотную к её пальцам. Он не убрал её сразу, словно замер – секунду просто смотрел, как близко они оказались.

В ту же секунду на сцене резко взвыли скрипки – первый настоящий акцент музыки.

Лана вскинула на него глаза.

Неужели передумал?

– Я напоминаю, госпожа Сварткранц, – его голос мгновенно утратил мягкость, став строгим, почти ледяным, – это лишь аренда. С длительными выплатами. Частями. И исключительно при личных встречах. Вы заберёте меч насовсем только с последней переданной монетой. Если вы вдруг соберёте всю сумму досрочно и попытаетесь отдать мне её за раз – я её не приму.

Лана посмотрела на него как на сумасшедшего и горько усмехнулась:

– Всю сумму за раз? С моими-то штрафами и убытками, которые вы нам устроили? Господин Д’Ориоль, вы, верно, шутите? Сфинксы будут платить строго по графику.

«Если вообще смогут платить», – удушающая мысль на секунду заставила Лану замолчать. Финансы Ордена после трёх недель блокады Илая и штрафа за капитуляцию на турнире трещали по швам. Ей бы вообще уложиться в эти регулярные выплаты, не то, что закрыть долг досрочно.

На мгновение в её голосе промелькнула едва заметная, тщательно скрываемая заминка.

Илай едва заметно, облегчённо выдохнул. Словно он смертельно боялся, что Лана всерьёз могла лишить его этих встреч, просто швырнув ему в лицо весь долг.

В этот момент шторы ложи бесшумно раздвинулись, и внутрь шагнул тот самый юрист от Ордена Мантикоры в идеально выглаженном сером костюме. Всё происходило точно так же, как при их первой сделке в Париже: ни единого лишнего слова, только шорох пергамента и густая, переливающаяся жидким серебром капля магии, запечатавшая волю Наместника.

Когда договор о временной аренде был подписан, юрист так же беззвучно исчез.

На сцене в этот миг взвыли скрипки. Тяжёлый занавес взвился вверх, открывая декорации готического замка. Оркестр обрушил на зал первые, тревожные аккорды Чайковского, а балероны в тёмных одеждах закружились в зловещем танце, но Лана не видела сцены. Её взгляд был прикован к чёрной сабле, которая наконец-то была у неё.

* * *

Орден Солнечного Сфинкса.

Академия. Личный зал Элиры Вейл.

Дэмиену нравились тренировки по стрельбе, тренировки с Рейном и тем более с Владом. Но из-за его непонятно почему проблемной магии ему поставили отдельные дополнительные занятия с мастером Знаков мадам Элирой Вейл.

Дэмиен ненавидел эти занятия, как и её злобного ворона.

Морок иногда каркал так, что казалось он насмехается над несчастными попытками Дэмиена освоить магическое плетение Знаков.

Когда Дэмиен вошёл в личный зал Элиры Вейл для индивидуальных занятий, мадам Элира стояла скрестив руки на груди. На голове была та же странная прическа полуспутанных чёрных волос. Морок не сидел на её плече как обычно, а вальяжно расхаживал по столу.

Дэмиен сразу почувствовал запах озона и лёгкой гари – верный признак, что здесь уже кто-то активно работал.

Аура присутствующего издавала ощущение словно прикасаешься к гладкому стерильному стеклу. Дэмиен сразу узнал тотем хрустальной линзы своего соседа по комнате Виктора Шевчука.

– Извините за опоздание, – сказал Дэмиен, закрывая дверь за собой.

Элира Вейл даже не повернулась к нему сразу. Она стояла посреди зала, сложив руки на груди, и с почти благоговейным выражением смотрела на Виктора.

Тот сидел за низким каменным столом. Перед ним в воздухе медленно вращался сложнейший многослойный Знак. Голубоватые линии переплетались, образуя тонкую, изящную конструкцию. В пустом стеклянном стакане, стоявшем на столе, постепенно начала собираться чистая вода.

Элира тихо ахнула и даже слегка приподнялась на носки.

– Вот это… вот это настоящее искусство! – воскликнула она с неприкрытым восторгом. – Виктор, ты – будущий Леонардо этого века. Или Микеланджело. За такие способности в пустыне тебе будут душу продавать, мальчик!

Виктор спокойно закончил Знак. Вода в стакане достигла нужного уровня и перестала прибывать. Он поправил очки и произнес:

– Вероятность того, что я окажусь в пустыне с умирающими от жажды людьми, крайне мала, – ровным голосом ответил он. – Кроме того, энергетические затраты на построение этого Знака несоизмеримы с покупкой бутылки воды в автомате.

Дэмиен тихо фыркнул, пытаясь сдержать смех.

Шевчук в своём репертуаре.

Элира только махнула рукой на Виктора, словно на надоедливого, но гениального ребёнка, и наконец повернулась к Дэмиену. Её лицо моментально изменилось – с восторженного на глубоко разочарованное.

– А вот и наш будущий дракон, – протянула она с тяжёлым вздохом. – Который уже два месяца продолжает изучать базовый стабилизирующий Знак.

Дэмиен молча подошёл к своему месту. Он уже привык к такому приёму. И, если честно, сам уже почти был согласен с тем, что безнадёжен.

Элира поставила вокруг него привычный защитный контур – прозрачную, едва заметную сферу. Без него занятия обычно заканчивались либо дырой в полу, либо подпаленной мебелью.

– Ты не держишь энергию вообще, – сказала она устало. – Она у тебя рвётся, как дешёвая ткань. Я уже жаловалась госпоже Лане, что ты мне спалил полку в кабинете.

Дэмиен вздохнул и поднял руку, начиная рисовать Знак.

– Я стараюсь.

– Стараться недостаточно, – отрезала Элира. – Ты – Золотой Дракон. С твоим уровнем твои Знаки должны быть феноменальными. А ты не держишь потоки вообще.

Она раздражённо щёлкнула пальцами:

– Энергия идёт туда, куда ты её направляешь. Концентрация, Берзиньш. Концентрация.

Дэмиен глубоко вдохнул. Это слово преследовало его из урока в урок, как навязчивый призрак. Пальцы дрожали, но он заставил их выпрямиться.

Золотистая линия вспыхнула в воздухе – тонкая, натянутая, как проволока. Магия отзывалась горячим покалыванием, будто он вытягивал её из собственной груди. Вторая линия легла рядом. Третья. Они дрожали, но держались.

Магические нити не рвались. Знак собирался – неровный, слабый, но живой. Дэмиен ровно провёл пальцем. Свет чётко прорисовался за ним. Ещё раз. Потом внахлёст. Аккуратно стянул нити в магический узел.

Плетение узора наконец вырисовывало Мандалу, пробуждая Знак. Мандала вращалась уверенно, пульсирующие отсветы золотистой магии вспыхивали и двигались по узору.

Впервые за два месяца он держался.

Впервые Знак не взрывался.

Горячая волна гордости ударила в грудь. Он поднял глаза на Элиру – хотел, чтобы она увидела.

Но мадам даже не смотрела в его сторону.

Она стояла возле Виктора, восторженно хлопая в ладоши, пока тот плёл какой-то невероятно сложный узор из старой пыльной книги.

– Вот! Вот это я называю талантом! – восклицала она. – Виктор, ты понимаешь, что мог бы стать одним из величайших архитекторов магических конструкций за последние триста лет?

Виктор спокойно ответил, не отрывая глаз от своего Знака:

– В данный момент я планирую улучшить навыки в строении портальных маршрутов. Чистая геометрия меня привлекает больше. У архитекторов магических конструкций при работе слишком много переменных.

Дэмиен невольно улыбнулся.

И вдруг… Его ноздри уловили еле заметный, сладковатый аромат.

Вишня.

Сердце пропустило удар.

«Лана… Она в здании».

Концентрация разлетелась в клочья.

Знак резко треснул. Сильная отдача ударила Дэмиена в ладонь. Искры брызнули во все стороны, несколько штук попали ему прямо по щеке и носу.

– Ай, зараза! – он отдёрнул руку и зашипел.

Морок истерично закаркал, хлопая недовольно крыльями.

Элира наконец повернулась. Посмотрела на дымящийся след на полу, на красные точки на лице Дэмиена и тяжело вздохнула.

– Опять, – устало произнесла она. – Два месяца, Берзиньш. Два месяца один и тот же Знак.

Дэмиен молчал, потирая щёку. Внутри всё кипело – от досады, от стыда… и от того дурацкого, тёплого чувства, которое появилось от одного только запаха.

«Зачем я вообще думаю об этом в такой момент? Это же ненормально!» – мысленно одёрнул он себя.

Но уже через несколько секунд он не выдержал.

– Мастер… мадам Элира… можно мне выйти? Срочно.

Элира посмотрела на него поверх очков с выражением человека, который уже всё понял.

– Туалет?

– …да, – быстро кивнул Дэмиен.

– Иди уже, – махнула она рукой. – Только не взорви там ничего.

Дэмиен схватил рюкзак и почти вылетел из зала.

Сердце колотилось. Он понимал, насколько это глупо. Понимал, что Лана – глава Ордена, у неё куча дел, и вероятность того, что он просто «случайно» на неё наткнётся, близка к нулю.

И всё равно шёл быстрее.

Дэмиен почти бежал по лестнице. Сердце колотилось так, будто он участвовал в настоящей тренировке на Арене. Ноги сами несли его вверх, перепрыгивая через две ступеньки.

На одном из поворотов он не выдержал – зацепился рукой за холодные каменные перила, рывком подтянулся и перелез на следующий пролёт выше, едва не сбив дыхание.

«Только бы успеть… Только бы она не зашла в кабинет…»

Он даже не понимал, зачем ему это так нужно. Просто знал: если она сейчас закроется за тяжёлой дверью, он не сможет постучаться. Что он скажет? «Извините, мимо проходил»? Лучше сразу сдохнуть от стыда, чем выглядеть полным идиотом при ней.

Он резко остановился на нужном этаже.

Вот она.

Лана шла по широкому светлому коридору в окружении трёх мастеров. Рядом с ней шла Эйлиса её секретарша, делая пометки на планшете. Они что-то негромко обсуждали – кажется, перестройку стен и усиление защитных контуров.

Лана повернулась почти сразу, будто почувствовала его.

Голубые глаза встретились с его взглядом.

Дэмиен на секунду забыл, как дышать.

– Здравствуй, Дэмиен, – мягко сказала она, и в её голосе проскользнула едва заметная тёплая нотка.

Он открыл рот, но первое слово вылетело совсем не то:

– Здрасте… Эээ… Здравствуйте, госпожа Лана.

«Твою мать…» – мысленно выругался он, чувствуя, как уши мгновенно вспыхнули.

Лана чуть приподняла брови, но улыбнулась – очень спокойно и немного устало.

Один из мастеров рядом с ней слегка нахмурился, глядя на запыхавшегося мальчишку с растрёпанными волосами и красным лицом. Но Лана едва заметно подняла руку, и мастер промолчал.

– Ты… в порядке? – спросила она, глядя на него внимательнее.

Дэмиен судорожно кивнул.

– Да. Всё нормально. Я просто… проходил мимо.

Он мысленно дал себе подзатыльник. «Проходил мимо». На пятом этаже Академии. Гениально блин.

Лана смотрела на него ещё пару секунд. В её глазах мелькнуло что-то мягкое, почти понимающее.

– Хорошо, – тихо сказала она. – Тогда не будем тебя задерживать.

Она кивнула ему, и вся небольшая группа двинулась дальше по коридору, обсуждая предстоящий ремонт.

Дэмиен остался стоять.

Сердце всё ещё стучало где-то в горле.

Он смотрел ей вслед и думал только об одном:

«Какого чёрта я вообще сюда прибежал?»

Глава 29. Кулак голема

Глава 29. Кулак голема.

Октябрь.

Орден Солнечного Сфинкса.

Общежитие.

Дэмиен сидел на кровати в комнате общежития и говорил с мамой по видеосвязи.

– Ой, мне так понравилась твоя последняя фотография в форме, – улыбнулась мама с экрана. – Ты там выглядишь совсем взрослым. Мне кажется, ты за эти несколько месяцев даже вырос.

– Да, мам, за лето немного вытянулся, – ответил Дэмиен, стараясь сидеть ровно. Он действительно посылал ей фотографию. Правда это была форма латвийского полицейского, а не кадетская форма Сфинксов, который необходимо было носить. В Академии все кадеты отсылали родителям подобные фотографии согласно полицейской форме той страны, в которой они официально жили и учились. И у всех было установлено в телефон приложение «ВИД», которое с помощью фильтров показывало правильную картинку.

– А как там погода? У нас сегодня уже всего одинадцать градусов. Ты хоть не забываешь куртку накидывать?

Дэмиен мельком глянул в окно. За стеклом плавился от жары экваториальный полдень. В самой комнате тихо гудел кондиционер, спасая от духоты. Парень чуть отвел глаза в сторону и кивнул:

– Да, конечно. Не простужусь. Накидываю, когда холодно.

– Как жаль, что тебе нельзя показать мне вашу академию, – вздохнула мама.

– Ну, мам, я же говорил. Это защищенный государственный объект, тут будущих разведчиков учат. Съемка строго запрещена. Я только вид из окна могу показать, и то быстро.

Дэмиен незаметно нажал пару кнопок, запуская специальную программу, и переключил камеру. На экране мамы реальный пейзаж тут же перекрылся фальшивкой от „ВИДа“.

Вместо бирюзового океана и буйных джунглей приложение транслировало унылый, типичный латвийский пейзаж: аккуратные современные здания новой застройки и правильную, серую октябрьскую погоду без намека на пальмы.

– Ладно, мам, – Дэмиен вернул камеру на свое лицо. – У меня сейчас урок… экономики. Нужно бежать.

– Конечно, беги, сынок. Только куртку надеть не забудь! Сегодня на улице ветрено.

Дэмиен угукнул и поспешно отключил вызов. Выдохнув, он схватил форменный китель, – закинул на плечо рюкзак и выскочил из прохладного коридора общежития.

Но стоило ему толкнуть тяжелую входную дверь и сделать шаг наружу, как его с ног до головы окатило густой, влажной и удушающей экваториальной жарой. Остров встретил его безжалостным солнцем, от которого воротник формы моментально стал липким от пота.

* * *

Академия. Оружейный класс.

Октябрь на острове оказался жарче июля. Для европейца это было непривычно. Каменные дорожки нагревались так, что к вечеру от них шёл лёгкий пар. Воздух пах морской солью, соснами и раскалённым металлом тренировочных площадок.

Дэмиен сидел прямо на полу оружейного класса и в сотый раз собирал пульсар.

Щёлк.

Фиксатор.

Щёлк.

Барабан капсул.

Щёлк.

Стабилизатор.

Руки уже работали автоматически.

– Тридцать восемь секунд, – спокойно сказал мастер Рейн, глянув на секундомер. – Неплохо, очень неплохо. Манчини отстаёшь.

Макс тут же возмущённо поднял голову от своего стола:

– Да это нечестно вообще! Он месяц назад не знал, где у пульсара дуло!

– У меня природный талант, – хвастливо хмыкнул Дэмиен.

Мишель заржал.

Рейн едва заметно усмехнулся:

– Берзиньш, реакция хорошая. Пальцы быстрые. Координация тоже. Для новичка – очень достойно.

Дэмиен кивнул, но внутри легче не стало. Наоборот, медленно закипало глухое раздражение.

Он отлично бегал. За эти несколько месяцев физическая выносливость выросла в разы. Скорость движений и реакцию отмечали многие преподаватели. На физподготовке парень уже обгонял половину группы, на стрельбе показывал лучшие результаты, а пульсар собирал быстрее некоторых старшекурсников.

Но магия… Чёртова магия словно специально отказывалась его слушаться.

* * *

Академия. Тренировочный Зал.

После нескольких занятий с Владом выяснилось, что Дэмиен обладает явным талантом к ближнему бою. Конечно, Грифона он ни разу так и не смог задеть, но Влад точно что-то в нём разглядел и вписал парня в старшую группу к мастеру Рейну.

Там занимались ребята, которые находились в Академии уже не первый год. В этой же группе тренировались семнадцатилетний Люсьен Моро и его ровесник – местная звезда, белобрысый и короткостриженый Томас Смит. Томас невзлюбил Дэмиена с первой же встречи ещё тогда в столовой. Хоть и открытого конфликта между ними не было, но почти все знали: они терпеть друг друга не могут.

Смит обладал тотемом Каменного Голема и седьмым уровнем воплощения. До появления Золотого Дракона ему пророчили будущее главного чемпиона «Сфинксов». По слухам, Влад должен был стать именно его личным тренером, но теперь Грифон возился с Дэмиеном.

В расписании появилось больше практики. Влад открыто говорил, что у Берзиньша природный дар к холодному оружию.

Учебные мечи здесь использовали самые обычные – стальные, затупленные, без единой руны. Но если пропустить хороший удар, боль всё равно ощущалась вполне настоящая. Синяки и кровоподтёки стали для Дэмиена чем-то вроде постоянного аксессуара.

Впрочем, именно на тренировках по фехтованию всё неожиданно складывалось неплохо.

Сегодня после очередного спарринга инструктор остановил его у стойки с оружием.

– Ты точно раньше нигде не занимался? – спросил Рейн, внимательно рассматривая Дэмиена.

– Чем именно?

– Фехтованием.

Дэмиен удивлённо моргнул.

– Нет. Ну вот с Владом только.

Инструктор скептически поднял бровь.

– Совсем?

– Совсем.

Рейн наклонился и почти шепотом произнес:

– Берзиньш, ты ведь врёшь? Наверняка врёшь. Ты делаешь такие финты, которым люди учатся годами. Я сразу вижу тех, кто в руках держал меч.

У Дэмиена вытянулось лицо. Он не знал, как реагировать на подобное заявление. Мастер Рейн его одновременно похвалил и обвинил во вранье. Честно, было неприятно. Ведь Дэмиену, итак, почти каждую неделю приходится врать матери, что он носит тёплые куртки на экваториальном острове.

Дэмиен пожал плечами.

– Единственный меч, который у меня был в детстве, – сказал он, – это пластмассовый меч из Звёздных войн со светодиодной лентой.

Инструктор усмехнулся.

– Мне-то не заливай Берзиньш. Я всегда вижу тех, кто держал нормальное оружие.

Дэмиен потянул носом воздух и невольно вспомнил обрывок из сна. После открытия его тотема он иногда видел одни и те же повторяющиеся сны. И один из этих снов был про то, что Дэмиен где-то тренируется с красивым мечом в руке.

Старинный замок.

Высокие чёрные башни.

Острые крыши, в которые будто были вплавлены тёмные обсидиановые грани.

Холодный ветер.

Тяжёлый меч в руках.

Огненные руны вспыхивают вдоль клинка.

Удар.

Разворот.

Ещё удар.

Невероятно приятное ощущение, что ты хорош.

Действительно хорош в этом.

Чужой меч встречает его собственный с оглушительным звоном.

Магические искры превращаются в стену пламени…

Дальше сон вечно обрывался. Но Дэмиен стал чаще задумываться почему он это видит.

* * *

Академия. Тренировочная площадка.

Мастер Дзянь был лысым, спокойным и всегда чуть усталым – как человек, который слишком много видел и слишком мало осуждал. Его флегматичность не была маской: он действительно умел держать мир в руках так же легко, как другие держат чашку чая.

Его тотем – «Ряска на водной глади» – не сулил великого будущего. С таким низким уровнем Воплощения Дзянь никогда не смог бы стать настоящим мастером обычных стихий. Огонь, вода, воздух и земля требовали слишком большого магического ресурса. Магия Крови ему тоже была недоступна – для неё нужна особая биология оборотней.

Зато оставались Свет и Тьма.

В отличие от остальных стихий, они не зависели от тотема и были доступны даже магам первого уровня. Их сила определялась не объёмом магии, а состоянием души.

Тьма питалась болью, страхом и разрушительными эмоциями. Она позволяла обходить собственные ограничения, но цена была слишком высока. Её почти нигде не обучали.

Свет требовал чистой ауры, жёсткой дисциплины и контроля над эмоциями. Простые Знаки мог освоить любой, но по-настоящему сильных мастеров Света были единицы.

Дзянь выбрал Свет.

Годы медитаций и самоконтроля сделали его тем, кем он не должен был стать: редчайшим боевым магом Света. Тем, кто создавал ослепляющие Знаки и прожигал противника лучами, разрушающими ДНК.

Он стал живым примером, который кадеты повторяли как мантру:

«Не важно, какой уровень тебе достался. Важно, что ты делаешь с тем, что у тебя есть».

Дзянь никогда не повышал голоса. Никогда не хмурился. Никогда не показывал раздражения.

И именно поэтому его боялись больше всех.

* * *

Тренировки боевых целителей проходили на большой открытой площадке, покрытой мелким песком. Вдоль ограждения стояли лавки для кадетов, которым в этот день не довелось участвовать в занятии.

Дзянь стоял перед группой спокойно и прямо, заложив руки за спину.

– Орден Солнечного Сфинкса – один из древнейших Орденов этого мира. Мы сохраняем жизнь. Не потому, что умеем лечить раны. А потому, что умеем сохранять то, что нельзя вернуть.

Он медленно обвёл взглядом группу.

– Воплощённых мало. Мы почти бессмертны, но бессмертие не защищает от гибели. Мы не можем иметь детей. Не можем обратить смертного в мага. Нового чародея нельзя создать – его можно только найти.

Дзянь сделал короткую паузу.

– Искра магии вспыхивает случайно. За тысячи лет никто так и не понял, почему именно в этом ребёнке, а не в другом появляется тотем.

Он чуть повысил голос, но спокойствие из него никуда не ушло:

– Поэтому каждый Воплощённый – редкость. Каждая жизнь – ценность. Именно поэтому наше искусство исцеления так важно для мира чародеев. Римский госпиталь под патронатом нашего Ордена возвращает магам руки, ноги, глаза. Там спасают тех, кого другие уже списали.

Теперь Дзянь смотрел на кадетов строже.

– Сегодня вы будете учиться главному, что делает Сфинксов Сфинксами: спасать тех, кого нельзя потерять.

* * *

По сценарию кадеты должны были забирать раненых товарищей с поля боя и не дать им умереть.

Манекены лежали прямо на песке. На каждом были установлены чувствительные к магии детекторы, а красные тканевые полосы обозначали характер и место условных ранений.

Работать нужно было в паре – быстро и слаженно.

Кадеты должны были подбежать к «раненому», остановить кровотечение, стабилизировать его состояние и вынести с поля боя. Всё – за ограниченное время. Всё – под наблюдением Дзяня, который замечал каждую ошибку, даже если она длилась долю секунды.

Мастер свистнул и нажал на секундомер.

Первой парой вышли Мишель Моро и Виктор Шевчук.

Они сорвались с места и подбежали к ближайшему манекену. Красные полосы на его теле обозначали повреждения ног и живота.

Виктор работал молча и сосредоточенно. Его пальцы быстро выводили линии Знака – ровные, точные, почти геометрические.

Мишель заметно нервничал. Он несколько раз сбился, перепутав последовательность плетения, и вынужден был начинать заново.

Наконец оба закончили.

Мишель направил тускловатый Знак на ноги манекена, Виктор – свой, гораздо более мощный, на область живота.

Знак Виктора вспыхнул ярко. Линии плетения были ровными, словно проведёнными под линейку. Магические сенсоры на манекене один за другим загорелись зелёным.

Успех.

По крайней мере, с точки зрения самого лечения.

Дзянь снова посмотрел на секундомер.

– Время.

Сенсоры на манекене погасли.

По правилам упражнения оба кадета считались погибшими вместе со своим только что «излеченным» товарищем.

– Медленно. Очень медленно, – спокойно сказал Дзянь. – Но плетение отличное, Шевчук. Только какой от него толк, если ты со всей этой красотой так и остался бы на поле?

Виктор поправил очки и совершенно спокойно ответил:

– В реальных боевых условиях выдаются Регенеративные сферы класса «А». Я бы не остался на том поле просто потому, что вообще не стал бы плести там Знак.

На несколько секунд повисла тишина.

А потом кто-то тихо хихикнул.

Следом засмеялись остальные.

Потом по свистку выскочили Томас Смит и Хавьер Ривера.

Макс и Дэмиен стояли в очереди, наблюдая за тем, как работают эти двое. После них была их очередь.

Томас двигался так, будто делал это сотни раз. Хавьер – так, будто делал это в прошлой жизни.

Они подбежали к манекену, и Томас мгновенно вывел Знак остановки кровотечения. Детектор вспыхнул зелёным – чистое, точное плетение.

Потом они уложили манекен, и Хавьер создал Знак исцеления, направляя магию в сломанную кисть. Первая вспыхнула зелёным. Вторая – красным.

Ошибка.

Магия не схватила кость.

Дэмиен смотрел почти с завистью. Не злой, не горькой – а той самой честной завистью, которая появляется, когда видишь, как у других всё получается легко, а у тебя внутри сидит дракон, который пока умеет только ломать.

Томас прошёл мимо Дэмиена так, будто воздух вокруг него стал гуще.

Он не просто смотрел – он оценивал. Пренебрежение в его взгляде было таким явным, что Дэмиен даже не стал делать вид, будто не заметил.

Он посмотрел Томасу прямо в глаза и хмыкнул – коротко, раздражённо, почти вызывающе.

Большинство кадетов предпочитали не связываться со Смитом: он был задира, и все знали, что в спаррингах он действительно крут.

Но Дэмиен не собирался отводить глаза.

Не сегодня.

Мастер Дзянь, не поднимая голоса, сказал:

– Берзиньш и Манчини. Вы следующие. Время пошло.

Секундомер щёлкнул.

Макс и Дэмиен сорвались с места. Манекен лежал на полу, красная ткань, повязанная сверху на манекене, указывала на ранение в области головы и предплечья.

Дэмиен выставил руки, готовясь к плетению. Макс даже не успел моргнуть.

С пальцев Дэмиена сорвалась магия – резкая, горячая, неуправляемая. Манекен вспыхнул. Одежда загорелась. Детекторы по всему телу вспыхнули красным.

– Дэм, стой! – выкрикнул Макс, но было поздно.

Из толпы раздался смех. Громкий, открытый, злой.

Томас и Хавьер ржали, тыкая пальцами, будто смотрели цирк. К их смеху начали подключаться и другие.

Дзянь повернул голову в их сторону. На лице мастера едва заметно нахмурились брови – он видел, что напряжение растёт. Но пока это были только слова, и он не вмешивался.

Дэмиен почувствовал, как внутри что‑то сжалось. Он не хотел оставлять всё так. Не хотел быть посмешищем.

Он снова сплёл Знак – тот, который должен был остановить кровь и начать исцеление. Макс аккуратно доводил своё плетение, стараясь хотя бы частично выполнить задание.

Но магия Дэмиена сорвалась раньше.

Золотистый отсвет Знака вдруг стал тёмно‑багровым – как будто кто‑то пролил чернила в свет. Плетение дёрнулось, исказилось… и ударило.