Текст книги "В разводе. Тост за бывшего! (СИ)"
Автор книги: Анна Томченко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц)
Глава 27
Глава 27
В которой Кеша делает просто феноменальные успехи по расшатыванию нервной системы всех домочадцев, а Яша решает обмануть судьбу.
Лера, прыгая на одной ноге, пытаясь поймать вторую тапочку, появилась в проёме между коридором и залом, пожала плечами.
– Мам, ну он действительно был не в своём праве.
Я улыбнулась и склонила голову к плечу.
Слава Богу, что бабуля, мама, я, а теперь и Лера, всегда знали, что есть поддержка. На самом деле это безумно важно, потому что я не знаю, что бы делала, если бы оказалась в ситуации развода при других родственниках. Может быть, я бы сидела и плакала, как забитая лань. А может быть, я наложила на себя руки. Но только за счёт того, что четыре поколения женщин находятся рядом, вблизи настолько, что сердцем чувствуешь эту близость, кажется, что всё всегда будет хорошо.
Я очень надеялась на то, что Лера никогда не узнает, что чувствует женщина, которая находится в таком чудесном родстве. Я не хотела для своей дочери ничего плохого. И, вероятно, ни бабуля, ни мама для меня тоже ничего такого плохого не хотели. Ну вот так вот получилось. Кто же виноват, что такая неоднозначная ситуация произошла, что Яша сотворил херню, а семью, оказывается, развалила по факту я вот.
– А у тебя как прошёл день?
Я повернулась к Лере спиной и она быстро расшнуровала мне платье. Стянула его через голову. Лерка кинула в меня тонким халатом. Я накинув его на плечи, упала в кресло и в подробностях, с мимикой, с передачей жестов, интонаций рассказывала, как сегодня моя карьера висела на волоске из-за двух павианов.
Акулина Арнольдовна, возжелав к такому зрелищу ещё и пиршества, направилась в кухню и там бодро хлопнула пробка шампанского. Вернувшись к нам, бабуля угнездилась на диване, поджав под себя ноги и продолжила слушать.
– То есть получается, вот этот молодой человек, который присылает булочки из Питера, приехал и решил как-то узаконить ваши отношения? – чуть ли не по слогам уточнила Лера, и я пожала плечами.
– Я не знаю, если честно, чего он хотел. Но то, как он себя вёл в отношении гостей, в принципе было не самым лучшим образом. Поэтому мне показалось правильным не давать никаких ответов и уж явно не затягивать это знакомство.
– А я вот так скажу, – глубокомысленно изрекла Акулина Арнольдовна, глядя сквозь бокал на тёплый свет вечерних бра. – Виноватый мужчина – очень полезная вещь в хозяйстве. Если этот твой Новиков сейчас завиноватится как следует, то можно будет брать его тёпленьким, с лысеньким пузиком, по которому только водить пальчиками.
Я фыркнула, расхохоталась обнимая себя за плечи и склонилась к коленям.
– Бабуль, ты вот как ляпнешь.
– Да, бабуль! – Лера поддакнула и шмыгнула носом, – я чуть было соком не подавилась.
– Я говорю вам прописные истины и мудрость, – медленно произнесла Акулина Арнольдовна и потянувшись, заключила: – В любом случае, если мальчик такой настырный, такой резвый, нам надо обязательно раскинуть на него карты. Вдруг у него здоровье слабое? А в нашей семье со слабым здоровьем никто не держится. Вон, посмотрите на Яшу – совсем плохой стал, головой двинулся ведь. А всего-то ничего времени с развода прошло. Вот и как с такими малохольными дело иметь?
Акулина Арнольдовна была раздосадована тем, что зять ей попался до безумия трепетный, который даже не выдерживал её расклады таро.
Закончив вечер на тёплой ноте, мы разошлись по спальням. Перед самым сном я заглянув к бабуле, тихо пробурчала:
– И, кстати, никакая Турция не отменяется. Я надеюсь, ты выбрала себе шляпку, платье и много всего ещё на этот отпуск?
– Ох, Майя, – сдвинув ночную маску на лоб, произнесла Акулина Арнольдовна и всплеснула руками. – Сдалась тебе эта Турция. Самой не на что будет жить.
– Бабуль, прекращай, – улыбнулась и послала ей воздушный поцелуй.
А утром случилось знаменательное событие. Я стоя с видом энтомолога-любителя над аквариумом Кеши, пыталась рассмотреть, что же моя черепаха нашла в углу. Судя по интенсивности, с которой он там копошился – клад. Но я подозревала говно. Лера заглянула в мой кабинет и охнула.
– Проснулся?
– Ага. Видимо, всё-таки действительно досветка влияла, – быстро протараторила я, вытаскивая Иннокентия из аквариума и двигаясь в сторону ванной комнаты для того, чтобы искупать его.
А Лера сноровисто залезла в аквариум и быстро почистила его.
Бабуля увидев такие телодвижения возле черепахи, вздохнула и произнесла:
– Вот опять все вокруг одного мужика носятся. Майя, ну ты его хоть в морду уже целовать прекрати.
– Я просто перепугалась и думала, что он меня покинул, – заключила я холодно и, забрав из кухни салат, направилась обратно в свой кабинет.
Поскольку сегодня был выходной день и я не планировала никуда дальше квартиры бабули выбираться, и завтракали мы в состоянии блаженной неги – когда и варенье было на тостах, и немного овсянки на молоке.
– И вообще Майя, я так думаю, что мы ещё первый сезон с молочным мужем не досмотрели, а здесь у нас уже новый наклёвывается. Однако ты прекрасная рыбачка.
Я махнула рукой.
– Ничего подобного. Я просто достаточно общительная женщина.
Лера сузила глаза.
– Это так вы общались, что...
– Давайте, не надо об этом. Мы, по-моему, уже сошлись на том, что у меня началась менопауза.
Бабуля закатила глаза и фыркнула.
– Лучше поздняя беременность, чем ранняя менопауза.
– Такое чувство, как будто бы я у тебя приёмная.
Бабуль фыркнула и улыбнулась.
А в следующий момент у Леры завибрировал мобильник. Она нахмурившись, подняла трубку. Судя по её лицу, ей говорили что-то неприятное и однозначно не жизнеутверждающее. А когда, видимо, в монологе с той стороны случилась заминка, Лера отвела мобильник от уха и одними губами шепнула:
– Папа в больнице. Сердечный приступ.
***
Глава 28
Глава 28
В которой здравый смысл проигрывает жалостливости и материнским чувствам.
Мы с бабулей посмотрели друг на друга и у обеих глаза стали, как пятирублёвые монеты. Лера облизала губы и дрожащим голосом продолжила в трубку:
– Да, да, я поняла. Хорошо.
Отложив мобильник, она сосредоточенно всмотрелась в наши лица.
– Вы представляете, ночью случилось.
Акулина Арнольдовна тяжело вздохнула:
– Я ставлю на то, что Яша доигрался со своей виагрой и его-таки накрыл сердечный приступ. Именно из-за этого. А не из-за того, что он теряет самую чудесную женщину в своей жизни.
– Да, я тоже ставлю на виагру, – тихо поддакнула я и потёрла между бровей там, где обычно начиналась мигрень.
Лера вздохнула.
– Ну, вы-то понятно. Ладно, сидите, а я съезжу, проверю его, что ли. Да мне потом ещё Марку надо отзвониться, рассказать, как отец.
Мы с Акулиной Арнольдовной посмотрели друг на друга с тем самым пониманием, о котором обычно говорят, что достаточно ментальной связи, и, встав из-за стола, пошли тоже собираться.
Нет, я к Яше ехать не собиралась. Во-первых, подозревала, потому что он тот ещё актёр погорелого театра. А во-вторых, вот со мной нельзя спорить – в споре я даже если пойму, что не права, буду продолжать спорить для того, чтобы просто бесить. А ему сейчас, если это действительно сердечный приступ, только споров со мной не хватало для полной картины.
Лера нервничала. Всё-таки был отец. Несмотря на то, что муж изменник, но Яша был неплохим отцом. По крайней мере, не тем, который вёл себя как-то по-идиотски. Да, косяк, конечно, с пощёчиной по губам был, но в остальном он старался придерживаться того поведения, которое я желала. Поэтому в принципе дрессуре он поддавался неплохо. Так что у Леры каких-то особо сильно травм с детства не осталось. Ну, может быть, разбитые коленки.
– И что я ему должна буду сказать? – спросила Лера, сидя в машине.
Акулина Арнольдовна взмахнула рукой. Тяжёлые ободки браслетов стукнулись друг о друга и бабуля медленно протянула:
– Скажи, что ты всё понимаешь и будешь беречь его подарки до конца своих дней.
– Бабуль, а вот, кстати, – взмахнула я рукой, успев переключиться на большую скорость. – Я ему, между прочим, говорила про завещание. Я ему намекала на то, что в его возрасте такие шутки с виагрой уже не прокатывают.
Лера вылезла между двумя передними сиденьями и вскинула брови, намекая мне, что ей нужны подробности.
– А он приехал ко мне как-то на работу и решил подарить мне то, что я и так получу в разводе. Ну, я ему и сказала, что если бы он мне подарил завещание, в котором всё отписывалось мне и детям, возможно, сменила бы гнев на милость. Но буквально на полчаса.
Лера тяжело вздохнула.
– Я понять не могу, у папы же никогда не было проблем со здоровьем.
– Я тоже понять не могу. Поэтому у меня ставка на то, что он таким образом пытается либо разжалобить нас, либо напугать своих партнёров. А если ещё взять в расчёт то, что его чудесная распрекрасная любовница – племянница Михаила Таволгина, то всё в этой истории ложится в идеальную картинку.
Лера охнула и откинулась на спинку сиденья.
– Нет, ну не поехать-то я тоже не могла, – заключила дочь и Акулина Арнольдовна кивнула.
– Каким бы ни был отец, в минуты горя и проблем надо принести ему стакан с водой.
Я перевела взгляд на бабушку и фыркнула.
– Ну, а что ты… что ты там фырчишь?
– Я больше чем уверена, что у Яши примерно такая логика и существовала: что он детей делает для того, чтобы ему в старости стакан подносили.
Когда мы оказались у больницы, я клятвенно себе пообещала, что не буду шутить. Хотя, зная свой характер, надо было договариваться с собственным сарказмом о том, что я не буду хамить. Но это пришло ко мне намного позже.
Лера поднялась на этаж, прошла в палату, а мы с Акулиной Арнольдовной остановились возле небольшого зимнего сада и перемывали кости Яше, чтобы у него, помимо случившегося сердечного приступа, не случился ещё и артроз.
– А я всё-таки подозреваю, – Акулина Арнольдовна поджала узкие губы и полезла за зеркальцем в сумочку, – что Яша где-то очень неплохо так облажался. Поэтому он сейчас с сердечным приступом носится.
– Я тоже это подозреваю, бабуль, – вздохнула я и зачесала волосы назад. – Тем более, знаешь, все телодвижения, которые вокруг него происходят, они, можно сказать, кричат на несколько голосов, что его взяли за место пониже поясницы. Да, взяли очень, очень крепко.
Лера вышла через десять минут из палаты и с мокрыми от слёз глазами приблизилась к нам.
– Мам, ты бы зашла, что ли. А то папа про тебя спрашивает, спрашивает.
И вот здесь моё материнское сердце взвизгнуло. Потому что, согласно его философии: если ребёнок расстроен, то надо что-то сделать, чтобы ребёнку стало полегче. А моё женское сердце говорило о том, что вообще-то Яша изменник и козёл, и нечего к нему наведываться. Но материнская часть перевесила.
Я поцеловала Леру в щёку и вздохнув, произнесла:
– Пойду погляжу на него, болезного, что ли.
А поглядеть действительно было на что. Яша лежал в оплётке из проводов и капельниц. Смотрел потерянным взглядом в потолок.
– А я говорила: не надо было шутить с виагрой, – заключила я зло и закрыла за собой дверь.
– Ты пришла, – выдохнул бывший муж и скосил на меня глаза.
Я пододвинула кресло, опустилась в него. Вытянула ноги.
– Да, я пришла, Яш. Только для того, чтобы спросить: для чего весь спектакль? Таволгин совсем очумел и пытается залезть в твои активы?
– Майя… – трагично произнёс Яков и закатил глаза под образа.
– Ну вот что, Майя? Что Майя?
Я потянулась, взяла медицинскую карту с крепления в койке и рассмотрела. Действительно ведь сердечный приступ. Но, слава Богу, не сильный. В записях врача всё сводится к тому, что теперь не жрём жирное, солёное, копчёное. Занимаемся физкультурой и ведём самый благонравный образ жизни, от которого в монахи податься безумно сильно хочется.
– Вот что, Майя. Что Майя? Года не прошло с нашего развода, а ты уже лежишь на больничной койке. И стоило оно того? – с сарказмом уточнила я и покачала головой. – А дальше что? Запросишь, чтобы я побыла твоей сиделкой?
– Майя… – как умирающий лебедь, произнёс Яша, и я встав с кресла, склонилась над ним и заглянула ему в глаза.
– Яш, хорош придуриваться. Сердечный приступ был не таким сильным для того, чтобы ты сейчас к Богу собирался. Хотя, не скрою, в момент, когда я узнала про твою измену, я стояла в церкви и ставила свечку, говоря о том, что «Господи, милый, если этот прохиндей не будет со мной, то пусть он будет с тобой». Но я не считаю, что Господь настолько отзывчив к моим желаниям. Поэтому прекрати придуриваться.
Произнеся это, я вцепилась Яше в плечо и он ойкнув, посмотрел на меня трезвым, осознанным взглядом. И я-то поняла, что вся ситуация у него выходит из-под контроля.
– И что от тебя хочет Таволгин? – склонив голову к плечу, спросила без всяких прелюдий.
Яша поморщился, отвернулся обиженно.
– Твою мать, Яш! – выдохнула я зло и шагнула назад.
Глава 29
Глава 29
В которой звучат самые искренние признания и наступает тот момент, когда случаются искренние сожаления.
– Я так и знала, – произнесла, начиная ходить вдоль палаты. – Яш, я так и знала, что вся эта история с твоей обожаемой Линой, которая у тебя всем-то хороша: поёт, танцует, крестиком вышивает, пахнет дерьмом, примерно как протухшее мясо.
Яша не выдержал, резко сел на койке, отбрасывая от себя нитку капельницы, и уставился на меня недовольным взглядом.
Я понимала, что сейчас просто так не заткнусь. Я, скорее всего, буду резать правду-матку до тех пор, пока мы с Яшей не подерёмся.
– Нет, а что ты от меня вот сейчас хочешь? Вот что ты от меня сейчас хочешь? – спросил он бодро, адекватно и достаточно требовательно.
– Я хочу от тебя элементарного: чтобы все твои проблемы, которые у тебя появились с приобретением любовницы, обходили меня стороной и никак не задевали. Ты хотя бы понимаешь, что твой фейковый сердечный приступ сейчас нервов дочери несколько километров смотал? Но ты вот такой вот деловой, у тебя проблемы с Таволгиным, и ты поэтому будешь бросаться на всех и вся.
– Начнём с того, что у меня действительно сердечный приступ. И то, что я с тобой сейчас нормально разговариваю – заслуга врачей, но явно не твоя. Я что-то не видел тебя вчера после того, как нас с этим меценатом-инвестором растащили, возле меня. А мне тогда стало плохо в машине.
Я сузила глаза и посмотрела на него, как на Иуду.
– То есть ты изменяешь мне, спишь с девкой, говоришь, что бабу после сорока хотеть тяжело, но приписываешь мне какой-то прострел в пояснице?
– У тебя был прострел! – зло произнёс Яша, взмахивая рукой и тыкая в меня пальцем. – Я сам тебе вольтареном спину растирал. Потому что ты умудряешься постоянно где-то найти себе приключения на одно место.
– Но уж точно из меня песок не сыпется.
– Про песок хочешь поговорить? А давай, может быть, вспомним наш последний отпуск, когда ты тюленем лежала на шезлонге и отказывалась шевелиться? А на шестой день я на руках тебя нёс в номер.
Я склонила голову к плечу и поджала губы, намекая на то, что он вот бьёт совсем по незащищённым местам.
– Да, я устала. Да, меня накрыл солнечный удар от того, что я перележала на солнце. Но это не говорит о том, что надо мне те бедные шесть дней на шезлонге припоминать вечно.
– И вообще, Майя, давай будем объективными: после сорока у каждого мужика случается бес в ребро, седина в бороду. Давай начнём с того, что ты не выиграла лотерею в замужестве. Тебе достался обычный среднестатистический мужик, у которого всё это и случилось. Ну что ты теперь меня распять хочешь? Я тебе говорю, что признаю, что разводиться с тобой я не хочу.
– Конечно, от абьюзера уйти невозможно до тех пор, пока он сам тебя не отпустит, – фыркнула я, складывая руки на груди.
– Да причём здесь это, Майя? В каждом браке случаются шероховатости, в каждой семье есть свои погремушки. Но только ты из этого сделала трагедию мирового масштаба. Мне кажется, про наш развод даже самая глухая трёхногая собака на базаре не поговорила, но все остальные уже и так в курсе. Ворошилов в курсе. Довлатов в курсе. Куда не сунься – все смотрят искоса.
– А ты на что надеялся? Что ты меня решил протащить по дороге из предательства, а тебе за это ничего не будет? Да тебе только за Питер надо душу всю выжечь.
– А кстати, по поводу Питера, – тут же нашёлся Яша, размахивая руками. – Вот этот твой инвестор, который якобы не инвестор…
Я склонила голову к плечу и качнула ей в сторону.
– Яша, давай прекращай. У тебя из инвесторов сидел тот араб.
– Нет, Майя, – фыркнул Яков, взбивая подушку и стараясь усесться поудобней. – Это был инвестор, о котором я знал. Но помимо этого в Питере должна была произойти встреча ещё с одним инвестором, который весь такой сам из себя, инкогнито, и в основном с людьми общаются его помощники. И вот ты знаешь, мне вчера было очень неприятно узнать в этом инкогнито твоего бармена. И, конечно, ничего удивительного, что на следующий день в Питере у меня никакой встречи не произошло. А как она произойдёт, когда ты меня опозорила, можно сказать, перед всей элитой?
– Яш, ты совсем дурак или как? – честно спросила я. – Ты на что надеялся? На то, что я действительно спою и отыграю?
– Да, я примерно на это надеялся. Потому что у тебя мозги всё-таки всегда имелись. Умная баба, она тем и хороша, что даёт возможность просчитать риски. А ты, оказывается, у меня глупая. Ты решила поставить на кон бизнес мой, наше семейное обеспечение, достаток, только чтобы самой не ощутить себя, упаси боже, хоть чуточку оскорблённой.
– Яш, знаешь, что оскорбление? Это когда на ногу наступили. Но не когда по тебе танком проехались. Что от тебя хочет Таволгин?
Яша вскинул подбородок – не хотел отвечать. Поэтому я продолжила за него:
– Я подозреваю, Таволгин хочет того, чтобы ты женился на его прекрасной племяннице. Вы объединили активы и управляли этим всем по мере возможности напополам. Только тебя со временем сдвинут. Под предлогом того, что у тебя молодая жена и тебе надо очень много времени проводить с ней. Потом у тебя родится ребёнок. А как бы после сорока мужику ребёнка дать – это примерно как гранату в руку положить с вырванной чекой. В итоге останется то, что ты в своём же бизнесе уже и не хозяин. Я правильно всё считала? Жениться на ней не хочешь, поэтому со мной разводиться не хочешь?
Яша молчал, смотрел недовольно в окно и не показывал того, что как-то заинтересован в продолжении диалога.
Я вздохнула, потёрла ладони друг от друга. Сделала шаг назад, бросила косой взгляд на его медкарту и произнесла:
– Выкручивайся из этой паскудной ситуации так, как знаешь. Но только не за мой счёт. Также не за мой счёт не стоит пытаться оставить себе как можно больше активов. Я не просто так выбрала себе в юристы Бермака. Он разденет тебя как липку. Если ты хочешь сказать, что мы с тобой взрослые люди и всегда можем договориться… Может быть, и можем. Если бы между нами не стояла твоя измена. Если бы ты в момент, когда я узнала об этой измене, не наговорил мне с три короба…
– То есть по самолюбию проехался. Да? – вздохнул Яша.
И я набрала в грудь побольше воздуха для того, чтобы не выругаться на него последними словами.
– Знаешь, что в этой ситуации было бы очень правильно? Если бы ты вообще все активы оставил мне, а весь такой, можно сказать, в первозданном виде пошёл и женился на Лине. Вот уж мне где, кажется, действительно всё правильно будет. Со мной поднимался с низов, а тут взял новую жену и давай всё по-новому. Вот это было бы действительно правильно. И вот там бы ты на самом деле ничем не рисковал, входя в семью Таволгиных. Вот мне кажется, в этом случае от тебя Михаил попробует даже избавиться, чтобы, упаси боже, ты только не стал его новым зятем. Ведь даже в Библии написано, что если мужчина не может обеспечить свою женщину, то он не имеет права претендовать на эту женщину. Поэтому, думаю, Таволгин примерно так и рассудит и отвяжется от тебя наконец-таки.
Глава 30
Глава 30
О крокодилах.
Яша задохнулся и хотел однозначно подумать про меня матом.
– Я так ненавижу, когда ты всё усложняешь.
– Яш, ты просто мне пытаешься сказать о том, что тебя бесит, что я не тупая.
Я вскинула повыше подбородок, развернулась и пошла к двери.
– Если ты не прекратишь себя так вести, – донеслось хрипловатое и надсаженное мне в спину, – то поверь мне, Майя, после развода я превращу жизнь в ад – отниму всё, что тебе дорого. Ты будешь мечтать о том, что у тебя было сейчас.
– Ой, не заливай. Ты как будто бы рекламируешь новую диету. «я отниму твои пирожки, отниму твои булочки». – Фыркнула я, обесценивая всё, что пытался мне внушить муж. – Яш, ты просто пойми: в разводе тебе будет сначала плохо, потом очень плохо…
– А потом похорошеет, – буркнул Яков.
Я повернувшись к нему, глянула через плечо.
– Нет. Потом ты привыкнешь. И да, кстати, можешь даже расплакаться. К этому тебе уже не привыкать.
Выйдя из палаты, я тряхнула головой и подумала о том, что вот создаст Бог идиотов, а мне с этим как-то работать приходится.
Лера смотрела на меня красными от слёз глазами, но я махнула рукой.
– Не переживай, отец уже угрожает и говорит о том, что превратит мою жизнь в ад.
– То есть…
– То есть, всё с отцом неплохо. Там микро какой-то сердечный приступ, который даже ни на что не повлиял. Так, перепугался чуток. Судя по тому, как он плюётся ядом – ему до сердечного приступа ещё как до Иерусалима пешком.
Я подхватила Леру, с другой стороны её придержала бабуля, и мы двинулись к лифту. Дочка, конечно, была растеряна и потеряна. А бабушка решила, что останется у нас с ночёвкой снова.
Когда мы оказались дома, Акулина Арнольдовна поделилась:
– Ой, у вас такая интересная жизнь. Так всё любопытно, так всё интересно. Я словно бы мексиканский сериал смотрю. Донья Исидора вот-вот разобьёт вазу о голову местного кабальеро. И чем это обернётся для этого кабальеро?
Бабуля поправила светлые локоны и прошла в сторону выделенной ей спальни. Лера прижалась к косяку спиной и вздохнула.
– Мам, ты действительно считаешь, что с отцом…
– Да всё с ним будет в порядке, Лер. Позвони Марку, скажи, что ничего фатального с папой не произошло. Он просто пытается выгадать время. Его там, с той стороны, Таволгин поджимает с женитьбой на его любимой племяннице. А жениться твой отец не собирается. Он, видимо, планировал после развода очень неплохо погулять. И если уж он действительно влез в эту ситуацию с разводом, я тоже не могу понять, зачем ему заново жениться. Ну, видимо, у Таволгина всё достаточно прямолинейно: спишь с моей племянницей – женись.
– Почему мне эта ситуация напоминает историю из фильма «Женитьба Бальзаминова»? – фыркнула под нос Лера и двинулась в сторону кухни.
Я не знала.
Середину дня я выделила под то, чтобы разобраться с проектами, которые были по работе. Надо было провести открытие шахматного клуба. Я заинтересованно смотрела на предложение и потирала ручонки, потому что ребята попросили нанять одну певицу, которая сейчас была очень популярной. Но поскольку у неё безумно много проектов благотворительного рода, то вполне было возможно, что она даже согласится.
Мне нравились тяжёлые задачи. Поэтому я повесила на рабочий стол мероприятие шахматного клуба на самое видное место и улыбнулась.
После мне помощница скинула небольшую приколюху для вечеринки тем, кому за сорок. Фотка, где на входе на столиках в маленьких чашках разложены розовые таблеточки и надпись: «Это мезим, а не экстази. Вечеринка для тех, кому за сорок». Я расхохоталась, оценив чувство юмора, и ответила помощнице, что если эта идея принадлежит заказчикам, то мы запросто это реализуем.
Ближе к вечеру Акулина Арнольдовна пожелала, чтобы её сводили в ресторан. Я, помня о том, что меня на морепродукты сейчас пока что подташнивает, выбрала итальянскую кухню. Лера поехала к своей подружке и обещала на обратном пути заехать к отцу в больницу. Я не имела ничего против. Яша сейчас давит на жалость. Пожалуйста, пусть давит, но только потом не обижается, что его никто не воспринимает всерьёз. Это же ситуация как в сказке: мальчик слишком много раз обманывал, что прибежали волки, и когда волки действительно пришли – охотники никак не среагировали. Так и Яша доиграется со своим здоровьем.
Акулина Арнольдовна сидела, закинув ногу на ногу. Её вишнёвый атласный костюм переливался всеми бликами серебра. Вид она имела задумчивый и немного меланхоличный.
– Знаешь что, Майя? Я так думаю: вот всем хорош был Яша. А он даже выдерживал мои расклады таро. Но от чего же он оказался таким говнюком? Может, просто потому, что зажрался? Всё в этом мире происходит от изобилия.
– Бабуль, измена тоже происходит от изобилия – к сожалению, любви.
– Как-то ты неправильно рассуждаешь, девочка моя, – заключила бабушка и, потянувшись, глотнула из бокала апероля.
Я пожала плечами.
Настроение было немного философское. Я бы могла много каких тезисов рассказать по поводу измен, но почему-то, глядя в усталое лицо Акулины Арнольдовны, мне хотелось только накручивать на вилку пасту и закусывать всё это сочным ароматным тартаром из тунца.
Когда мы вернулись домой, Лера толклась на кухне. Но я крикнув о том, что мы решили уберечь её от голодного обморока и привезли с собой пиццу, шорохи на кухне тут же прекратились. Лера вышла и улыбнулась.
– Я знала, что вы меня не бросите.
Чаепитие с пиццей, на котором мы присутствовали с Акулиной Арнольдовной чисто из чувства компании, проходило тепло. Лера рассказывала, что папа в целом чувствует себя нормально и даже заказал из ресторана доставку. Когда она уезжала, его суженная, ряженная, на голову контуженная, появилась в холле больницы. Лера не стала здороваться.
В одиннадцать вечера, когда мы все были готовы ко сну, у меня завибрировал мобильный – незнакомый номер.
– Я это… Пьяный… У твоего подъезда. Выходи…
Судя по номеру – это был однозначно не Яша. Настолько нелогичные поступки мог совершать сейчас явно не Бермак.
Я накинув на плечи длинный кардиган, выскочила из квартиры и спустившись на первый этаж, выдохнула, предчувствуя новую серию комедийного сериала.
И ведь не ошиблась.
Потому что, когда я вышла из подъезда, напротив стоял здоровенный внедорожник, а возле внедорожника – Новиков, у которого на голове была маска крокодила.
