Текст книги "В разводе. Тост за бывшего! (СИ)"

Автор книги: Анна Томченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 22 страниц)

Глава 49

Глава 49

Житейская мудрость от местечкового бизнесмена Яши.

Яша.

Бермак смотрел на меня с сомнением.

– Однако о таких новостях стоит, конечно, предупреждать, – произнёс он сквозь зубы, и я улыбнулся – хоть в чём-то этого самонадеянного хлыща удалось уесть.

– Так я могу рассчитывать на ваше участие и в случае чего поддержку?

– Я не понимаю, зачем вам это надо – раз. Мне интересен вопрос ваших активов, и я действую исходя из интересов моего клиента, а не мужа моего клиента – два. Если Майя Леонидовна решит ситуацию остановить таким образом, который только ей угоден – значит, так тому и быть – три.

Ох, мерзкая всё-таки скотина этот Бермак! Почти как один из ухажёров Акулины Арнольдовны, который пел песенки о том, что да, он старый вояка, да, рядом с ним любая женщина будет чувствовать себя в безопасности. Пел он это ровно до того момента, пока не познакомился со мной, и как-то так тактично слился. После чего я пришёл к выводу о том, что в принципе и дед у Майи тоже тактично слился. На тот свет.

– Вы поймите меня правильно, Роберт Андреевич, я знаю свою жену поболее вашего. Я прекрасно могу просчитать её реакцию на то или иное событие. И точно также я прекрасно могу предсказать последствия того или иного её решения. От вас требуется не так много. Не требуется ни останавливать, ни поддерживать. Требуется просто меня оповестить.

Нет, я понимал, что я самостоятельно тоже могу поставить охрану. Но всегда есть вариант, что и моя охрана может продолбаться, потому что у неё не будет доступа к Майе в том объёме, который осуществляет сейчас Бермак. Это охрана Бермака она знает и контактирует с ней. Мои же мальчики должны будут кататься за ней как привязанные и не иметь возможности ни уточнить, ни спросить, ни предугадать, куда её дальше лисий хвост понесёт.

– Разумно. Но давайте мы с вами пообщаемся и вы объясните, что происходит с вашими активами?

Я махнула рукой.

– Ну че ты, как тёлка? Неужели ты действительно считаешь, что я говорю жене действительно правду?

Нет. Правда в том была, чтобы перевести часть активов на Майю и стать автоматически не любопытным для Таволгина. А вот после прошедших событий я сижу и смотрю на всю эту ситуацию с тем, что а с какого это черта я должен прикрываться Майей? Пусть Таволгин ссытся от того, что я как раз-таки никем не прикрываюсь. И вообще плевать. Ну хорошо, потеряю я бабки. Ну во сколько миллионов мне обойдётся сотрудничество с Таволгиным и выход его из костяка инвесторов? Что я не потяну это? Потяну.

Я просто помнил тот момент, когда я обанкротился. И вот в этом крылось, наверное, что-то глубинное. Я обанкротился. Точнее, как… Я вложился в очень непроверенного человека, и как бы не развивалась ситуация, деньги всё время уходили, но не приходили, то есть дело стагнировало. Майя никогда не требовала от меня чего-то. Просто один раз спросила:

– А как долго ты собираешься это тянуть?

Я пожал плечами, не представлял действительно, как долго это я собираюсь тянуть, но рассчитывал на то, что я хотя бы масло для бутерброда с этого дела утащу. А потом стало понятно, что я уже отвечаю по обязательствам своими активами. И что сделала в тот момент моя супруга? Продала свою машину. Тёща с тестем продали участок, чтоб хоть как-то у меня был вариант вылезти с наименьшими потерями. И мне кажется, если бы не вот эти поступки семьи, я бы вообще никак не смог выкрутиться. Но как только я понял, что я теперь никого подвести не могу, я из кожи вон вылез, но я свои бабки вытащил и вытащил плюсом сто пятьдесят в процентовке. И недавние события как раз-таки мне напомнили о той истории банкротства и о том, что я никогда не пасовал.

А не пасовал я, потому что у меня была семья.

И то есть по факту сейчас у меня всё то же самое – у меня есть семья. С чего бы это я должен прикрываться перед Таволгиным своей женой? Пусть Таволгин спит и боится, что я в какой-то момент взбрыкну.

Собственно, примерно это я и выдал Бермаку. Тот пожал плечами.

– То есть вы решаете в этой ситуации поступить по-рыцарски?

– Ты сейчас так красиво говоришь, как будто на сеновал меня дальше позовёшь, – холодно произнёс я и приступил к своим рёбрам.

Кухня была неплохая, в меру острая, в меру пряная.

– Я объясняю, что в мире бизнеса, в тех реалиях, в которых мы сейчас с вами находимся, намного выгоднее было бы действительно пересмотреть все ваши активы.

– Не учи дядю писать стоя, – взмахнул вилкой. – Ты мне сейчас такого наговоришь, что в конце окажется, будто бы я действительно должен поступить как самый последний трус. Я разверну ситуацию так, как мне это удобно.

Бермак вздохнул, понимая, что в случае чего я буду разворачивать ситуацию не совсем законным образом.

– Ну а простите, никто не святой под Богом ходит, святые все рядом с ним сидят.

– Я не знаю, что вам сказать. На данный момент моё отношение ко всей этой ситуации сугубо негативное. Но если вы смогли бы поступиться несколькими предприятиями и, предположим, недвижимостью в Питере...

Бермак оскалился, я махнул рукой.

– Господи, да присрался тебе этот особняк в Питере. Да, пожалуйста. Ну, хочет его Майя как трофей – пусть забирает. Это вообще не решает никак наш вопрос. И неужели ты не понимал, что я выкобениваюсь только для того, чтобы затянуть всё?

Бермак улыбнулся, глядя на меня по-волчьи. То есть полностью холодный взгляд, в котором нет ни намёка на эмоцию.

– Подозревал. А ещё подозревал, что вы прекрасно играете. У вас с женой это, судя по всему, семейное…

Обедом в целом остался доволен. А когда глянул на часы, понял, что пора заглянуть и к Таволгину. Приехал к нему в офис, зашёл без стука и тут же бахнулся в кресло для посетителей, вытянул ноги.

– Ты своей красавице на ресепшене скажи, чтоб мне принесли кофеёчку. Ну и поговорим с тобой за жизнь.

Таволгин усмехнулся, медленно встал, показывая всю свою стать и объёмы.

– Что же ты, Яша, – медленно, с лёгким одесским акцентом, – ведёшь себя как самый нечистый поцак?

– А ты на что надеялся? То, что я после всего этого твою племяшку под венец подведу? Так прости, у меня планов таких не было.

– А почему нет, Яш? Чем не хороша? Всем хороша. Ты вот разве как человек мудрый и дальновидный, хоть что-то запрещал своей жене? Подозреваю, не запрещал. Так и моей племяннице не надо ничего запрещать. Она такая же послушная будет, знаешь?

Я улыбнулся, потёр переносицу.

– Своей жене я запрещал наставлять на меня пушку во время скандала. А всё остальное – на её усмотрение. А после развода ей разрешено и это.

Таволгин посмотрел на меня с сомнением. И это было лучшее объяснение всего того, что сейчас происходило.

Улыбка исчезла с его лица.

А я, пожав плечами, резюмировал:

– Ну, ты же знаешь: всё, что нас не убивает, нам безумно нравится…

***

Глава 50

Глава 50

Ланфрен-ланфра, лантатита. Но слаще сна твои уста. И роза падает с куста. Тебе на грудь, голубка... – коротко о том, умеет ли местечковый бизнесмен петь.

Яша

Таволгин смотрел на меня не отрываясь, и было в его взгляде что-то похожее на сомнение. Теперь он уже не был так уверен в том, что ему удастся обвести меня вокруг пальца. И тем более он не был теперь так уверен в том, что разыграет по нотам этот спектакль.

– Яш, ты что-то как-то не по чести поступаешь.

– Ещё один рыцарь, – усмехнулся я и запрокинул голову. – Давай мы с тобой посмотрим на такую ситуацию. Вот я, такой честный, довольный, развёлся с женой, пришёл к тебе и говорю: «Я люблю твою племянницу. Выдай её за меня замуж». Наверное, в этой ситуации вопросов ко мне никаких не будет, правильно?

Таволгин насупился, смотрел на меня.

– А вот давай теперь рассмотрим другую ситуацию. Я, будучи женатым, лезу под юбку твоей племянницы. Твоя племянница ссытся от счастья, хлопает в ладоши: как так, её пустили во взрослый мир больших денег, как так, её взрослый любовник на все мероприятия за собой таскает? При этом взрослый любовник делает вид, будто бы так оно и должно быть. При этом взрослый любовник не говорит о том, что я уйду от жены, я разрушу свою семью, надену тебе на палец кольцо, и будешь ты госпожой Градской номер два. Номер один уже есть. И вот в этой ситуации, где здесь был намёк на то, что будет долго и счастливо?

Ох, как это не нравилось Таволгину. У него аж лицо побагровело.

– Яш, ты, конечно, может, бизнесмен талантливый, может быть… Но дипломат дерьмовый. И такое поведение говорит только о бесчестии.

Я медленно встал со своего места, упёр ладони в стол.

– А кто тебе сказал, что бизнес это дело честное? Бизнес как политика: чистоплюев не любит. Так с чего ты решил, что рядом с бизнесменом твоя племянница будет в шоколаде кататься? А с чего ты решил, что ты имеешь какое-то право лапы свои тянуть к моим бабкам от того, что мы с тобой пару контрактов порадовали своими подписями? Ничего от этого не меняется. Скажу больше: даже если бы в ситуации, что я совсем обезумел и всё-таки бы пришёл и сделал предложение твоей племяннице, ты к моим бабкам отношения иметь не будешь.

Заходил разговор о том, чтобы мы общались без купюр, и я был готов на это.

Но если человек намёками не понимает, то, наверное, надо сказать через рот.

Майя же мне всегда так объясняла, когда до меня что-то не доходило. Почему, например, надо дарить ей если комплектом украшения, то обязательно с бриллиантами и изумрудами. И почему она так не особо любила рубины. А рубины просто были достаточно тяжёлыми камнями, а вот изумруды удивительно подчёркивали цвет её глаз. Ну а бриллиант – это король камней, женщина без бриллиантов – считай, женщина без мужа. Вот так вот звучала логика моей супруги. Так и здесь.

Я вдруг понял, что надо через рот объяснить весь затык ситуации.

– И вообще, ты в каком веке живёшь? – продолжил я лениво и небрежно. – Вроде двадцать первый век на дворе. Вроде никто руки-ноги любовнику не будет отрезать. Ты чего вознамерился, племянницу свою замуж выдать? Ты у неё хоть спросил, ей это замужество нужно или как?

– Яков, я человек старых правил. Я не считаю, что происходящее между тобой и моей племянницей – это правильно.

– А я не считаю, то чего желаешь ты, – это правильно. Ты пойми меня. Если бы я хотел жить в браке, сомнительно, что я пошёл гулять от жены. А вот с другой стороны рассмотреть: я ведь последний изменник, предатель. А через год мне наскучит твоя благообразная племянница, и я найду себе ещё кого-нибудь другого. Так ты думаешь о хорошей девочке? На это ты её обрекаешь?

– Яков… – холодно произнёс Таволгин, вскидывая подбородок.

А я развлекался во всю просто потому, что пришёл к осознанию: мне с Таволгиным не детей крестить. А мне с ним абсолютно ничего не нужно – ни контрактов, ни совместных дел. Я как-то до этого без таких партнёров справлялся и не жаловался.

– В общем, ты можешь сколько угодно рассуждать о том, что это не по-человечески, а по-свински. Только я своего мнения не меняю. И надумаешь сунуться к моей жене – к тебе сунется ОМОН с обыском. Я надеюсь, понятно объяснил?

Таволгин дёрнул подбородком, когда я развернулся в сторону двери. Но мне почему-то показалось важным довести ситуацию до логического завершения, то есть до полного трындеца.

– Ах да, – я взмахнул рукой, щёлкнул пальцами. – Слушай, а помнишь ту хатку? «Бобровая норка» я её называл на Гостином дворе, которую ты у меня перекупил? – Я посмотрел искоса на Таволгина. – Я всё хотел спросить: а зачем она тебе нужна? Самый центр города, парковок нормальных нет. Так она ещё не в новостройке, а с видом как раз-таки на наш местный кремль. Я вот всю голову ломал, а чего тебе так присралось именно это место? Ломал, ломал. Потом такой своему безопаснику: «Слушай, узнай, чего Таволгин делает с этой квартирой». А в квартире-то, оказывается, живёт милая девочка, брюнетка Наденька. – Я оскалился. – Так вот слушай: чтобы о твоей милой брюнетке Наденьке никто не узнал, ты свои матримониальные планы похоронишь здесь и сейчас.

– Я, между прочим, за тебя был – жене твоей не пошёл высказывать о том, что ты спишь с моей племянницей.

– А я не настолько благородный, как ты. Я-то к твоей жене схожу. Или кто там у тебя – гражданская же она? Да и ещё ты мне после этого будешь что-то говорить, что я на твоей племяннице не женюсь. Фу. Нашёл тоже, кого жизни учить.

– Ты ходишь по краю. Такими людьми, как я, не разбрасываются.

– Вот именно. Ты тоже на этом краю пляшешь. Такими людьми, как я, не разбрасываются. И, извини, из-за постельных дел твоей племянницы ставить под угрозу наше дальнейшее сотрудничество – низко и мелко. А ещё очень глупо. Мы с тобой на языке денег разговариваем и прекрасно его оба понимаем. Поэтому я от тебя такого не ожидал. Тебе прям к лицу старость, сразу видно – в маразм впадаешь.

Фыркнув, я открыл дверь его кабинета и шагнул наружу. Но, как говорится, я за столько лет со своей прекрасной супругой привык ко всякого рода выступлениям. Поэтому, развернувшись, я заметил.

– Ах да, я не договорил.

Таволгин и так был максимально напряжён, можно сказать, очко сжалось до размера пятикопеечной монеты.

– А помнишь акции, которые ты покупал у «Северстали»? – Я оскалился. – Так вот, надумаешь меня третировать, надумаешь сунуться к моей жене – «Северсталь» продаст мне контрольный пакет. А потом я задушу твои тридцать процентов. И ты уже их будешь продавать по пять центов за доллар. Надеюсь, я доходчиво объяснил, что связываться со мной не надо.

Хлопнула дверь. Я растёр шею и покачал головой. Действительно, чего это я как будто бы первый раз замужем?

Сев в машину, я посмотрел в зеркало заднего вида и подумал о том, что жизнь у меня, конечно, весёлая. Но, судя по всему, без Майи будет абсолютно пресной.

Сердце кольнуло предательски.

Сердце, я знал, что не выдерживает разлуку…

Глава 51

Глава 51

Совместимость тараканами однозначно поинтересней, чем по гороскопу – вывод, сделанный Акулиной Арнольдовной после встречи с любимой внучкой.

Рано утром, которое наступило слишком поздно для того, чтобы поехать на работу, но не говорило о том, что я выспалась, мне в голову пришла такая мысль, что между тридцатью и сорока годами ещё не хватает лишней двадцатилетки, чтобы, так сказать, побыть с мозгами, но без морщин.

Когда я приехала домой, зашла в квартиру, стало понятно, что все сидят в каком-то напряжении. Не хватало только мамы, но я была почти уверена, что за время моего сна она уже приехала. А ночью я пожала плечами и тихо призналась Лере и бабуле:

– Я в залёте. Мечты на развязанную распутную старость откладываются на неопределённый период.

Лера сонно хлопнула глазами и тихо произнесла:

– Ура, у нас будет лялька.

Я посмотрела на неё, как на Иуду. Бабуля хмыкнула и чуть было не подавилась своим шампанским.

– Яша, наверное, до усрачки рад, – только и смогла выдохнуть она.

И по наступившему моменту тишины всё стало понятно…

Бабуля первая сообразила.

– Майя, погоди, не руби с плеча. Да быть такого не может!

– Увы и ах, – я развела руки в разные стороны.

Но смысл мне было скрывать? Ещё бы я поняла – если скрывала от родителей Яши такой факт. Но от своих-то родственников чего скрывать?

Бабуля подошла ко мне, обняла за плечи. Помогла стянуть пиджак с них и поцеловала в висок.

– Однако, дела... Кошка мышку родила.

Лера сосредоточенная и наконец-таки понявшая, в чём суть, уточнила:

– И что, мам, ты делать будешь?

– Не знаю. Подозреваю, можно записаться на кружок кройки и шитья, – улыбнулась косо и глубоко вздохнула, принюхиваясь к запахам с кухни – готовили ли сегодня что-нибудь?

Лера смекалисто улыбнулась и встав, прошла на кухню. Загремела посуда.

Когда мы все оказались за столом, дочка уточнила:

– Ну в любом случае ты же понимаешь, что решать-то всё равно надо?

Но решения на данный момент лезли в голову одно дебильнее другого. Родить ребёнка, вернуться к Яше – это, конечно, в порядке бреда и однозначно от того, что у меня мозг уже сходит с ума от недосыпа.

Не родить ребёнка, не вернуться к Яше – это самый реальный вариант.

Родить ребёнка, подкатиться к Новикову – это совсем вариант дерьмовый. Во-первых, я взрослая, самодостаточная женщина. Зачем мне чужие носки и трусы? Новиков – тот ещё киндер-сюрприз. Вот для чего мне сейчас пытаться подстроиться под него? Ради глупого желания обладать ребёнком? Что я выигрываю? Геморрой, если только.

Да, кстати, геморрой может реально во время родов появиться.

Опять-таки, я выпаду из работы на ближайшие года два. Как бы кто не рассказывал: “у тебя есть деньги”, “ты можешь обеспечить ребёнка няньками, гувернантками” – Господи, а форму-то мне мою кто вернёт? Я, конечно, могу через неделю после родов сесть на шпагат и сорок отжиманий сделать, но давайте смотреть правде в глаза: последний мой опыт с таким экстремальным похудением был после Лерки. А я тогда была ни много ни мало, но лет на пятнадцать-двадцать моложе.

В общем, ситуация была патовой. Куда не плюнь – везде козёл. Я должна была с этим как-то расправиться.

Ничего удивительного, что ушли мы все спать в расстроенных чувствах. Поэтому, когда моё позднее утро наступило, я поняла, что проспала на работу. Вспомнив о том, что сегодня у меня не было никаких встреч и я сегодня не веду никакое открытие одного из клубов города, я пошире зевнула, показывая потолку свои гланды, и только потом встала и прошла в душ.

С кухни доносились звуки.

Недовольнее всех была мама. Когда я появилась на пороге, она взмахнула руками.

– Майя, ну как так? Вроде не девочка уже!

– Мам, и на старуху бывает проруха. Представляешь? – недовольно буркнула я и обняла себя за плечи.

Мама подошла ко мне, поцеловала в висок.

– Садись, чай пить. Я шарлотку привезла.

– Папа как? – уточнила я.

– У папы сезон рыбалки начался. Вечером карасей привезёт.

– К тебе? Не ко мне? – уточнила я.

Лера ходила по кухне, уже готовая к великим делам и свершениям. И я, вскинув брови, уточнила:

– А ты далеко?

– Папа предложил встретиться. Надо кое-что обсудить.

Я подумала о том, что Яша собирается устроить какую-то диверсию. Нахмурилась, сузила глаза. Лера покачала головой.

– Не бери в голову. Он сказал, что хочет мне машину подарить.

Бабуля цокнула языком.

– А вот это я считаю правильно. От того, что отец кобелина, не надо отказываться от благ, которые он даёт.

Моя мама покачала головой и посмотрела на меня пристально.

– Майя, чего делать-то будешь?

– Для начала я позавтракаю, – честно призналась я, потому что сама не понимала, чего делать.

Ну, второй вариант был самым реальным и самым нетравмоопасным, скажем так – никого не рожать, ни к кому не возвращаться, ни с кем не спать.

Господи, я ни с кем вообще, в принципе, спать не буду. Это же надо было! Мне не двадцать лет! А секс был защищённый. Как угораздило? Вот кому расскажи – нарочно не придумаешь такую историю.

Я написала своему гинекологу о том, что: “алярм, алярм! У нас большие траблы”. Отписалась одному из управляющих на работу, чтобы проконтролировал весь сегодняшний процесс и я появлюсь ближе к завтрашнему дню. Вполне возможно, вечером заеду на работу, но это было не точно.

У меня сейчас было единственное желание – поскорее решить проблему, которая у меня образовалась.

И выйдя из подъезда, я с отвращением подумала о том, что проблему решить очень быстро не удастся – Новиков курсировал напротив подъезда, вдоль своей машины. Мне кажется, если бы он задумался, то вскоре бы перешел на строевой шаг.

– Майя!

Взгляд у него был холодный, недовольный, я бы даже сказала, с лёгким презрением. Мне пришлось закатить глаза и искренне удивиться, увидев его здесь. Хотя примерно это я и ожидала.

– Я, конечно, понимаю, что не самый хороший мужик, но и слушай, светопредставление со службой безопасности, с мордой в тротуарную плитку устраивать тоже было как-то лишнее.

А мне казалось, что он захочет меня распять. А здесь всего лишь тонкий намёк.

Это было что-то лишнее.

– Лишним было в этой ситуации, господин Новиков, тащить меня к своим извращённым и озабоченным друзьям, где все перетрахались друг с другом и рассматривают нового человека в компании, исключительно с точки зрения как бы её натянуть в сортире, либо как бы её уведомить, скольких её мужчина натягивал.

Олег растерялся, попытался схватить меня за руку, но я взмахнула локтем и рыкнула сквозь зубы:

– Олеж, куриные перья, случайно прилепленные на задницу, не делают тебя ангелом. Уймись уже!

Глава 52

Глава 52

“Жениться – просто и весело. Разводиться – сложно и грустно” – одна очень старая еврейская мудрость.

Новиков посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло столько недовольства, что могла бы поклясться, что где-то в другой жизни я бы за это ох как хорошо получила. Но поскольку Олег подозревал, что в случае чего ещё ему наваляют, он сдержал язык за зубами и выдохнул:

– Ты могла сказать, что тебя не устраивает. Ты могла мне пожаловаться.

Я на него посмотрела и улыбнулась.

Я не знала, почему такая большая психоэмоциональная разница была. Он вот просто не понимал, что женщина, которая состоялась, которая родила детей, которая успешна, которая в разводе, у которой был длинный, достаточно хороший брак, не будем лукавить – она не будет стоять и доказывать, что ей что-то не нравится. Реально проработанная баба встаёт и уходит. Но желательно, чтобы у неё за спиной в это время взрыв бабахнул.

– Олег, я не собираюсь ничего объяснять ни тебе, ни твоим друзьям, ни твоим любовницам. Но просто на подумать: ты для чего меня туда привёз? Покрасоваться? Зверушку диковинную показать? Показал? Какие претензии ко мне? Я сидела, рта не могла открыть – ты не давал. Я сидела, смотрела на то, что все в этой компании однозначно не моего уровня.

И в этот момент в глазах Олега скользнуло какое-то понимание. Но я взяла и ударила его под дых.

– Они все челядь, а я богиня. С чего ты взял, что богиня может сидеть за одним столом с быдлом? С чего ты взял, что богиня может хихикать с дурочкой? Нет, я ничего не хочу сказать про эту девочку с милейшими картинами. Она действительно была единственная, которая не сводила с ума. Отчасти я была умильно рада её слушать. Она хотя бы дерьмо не несла, как та же самая Света в сортире.

И Олег, видимо, сначала посчитавший, будто бы я сказала про то, что где-то не дотянула до его друзей, желал броситься меня разубеждать в этом, но после моей отповеди набрал в грудь побольше воздуха.

– Ну, я, конечно, понимал, что ты женщина явно не с болячками и психологическими травмами. Но чтоб с такой, с короной.

Я улыбнулась.

– Однако не ты мне эту корону на голову натянул. Не ты мне её полировал. Так что и не тебе решать: правильно я где-то поступила или неправильно. Вот в этом принципиальная разница меня и тебя. Тебе охота поиграть во властного босса. Ты сидишь, кичишься, как тебе удалось взрослую женщину в постель затащить. Я этим давно не занимаюсь, мне абсолютно плевать, что обо мне подумают друзья, потому что друзья о мне плохого подумать не могут. Это и есть настоящие друзья. А у тебя что за друзья, рядом с которыми тебе надо находиться постоянно в состоянии тревоги и вот вот обнажённого меча. Ответь себе на эти вопросы. Мне не надо отвечать, я и так всё прекрасно знаю.

Олег шагнул ко мне, перехватил меня за локоть, притягивая.

– Я сейчас так понимаю, что мы с тобой не сможем договориться. То есть я даю почти стопроцентную гарантию на то, что мы оба уйдём ни с чем. Поэтому я предлагаю тебе не перемывать друг другу кости, не оценивать друзей, бывших мужей, друг друга, а просто провести время вместе. Я тебя не так многого прошу.

И вот, будь я чуть полегче, будь чуть попроще, может быть, и согласилась бы. Но, как говорится в народной мудрости: козла бойся спереди, лошадь сзади, а дурака со всех сторон. Я понимала, что да, ничего не будет – не проведём мы нормально время вместе.

– Слушай, ты тёте давление не поднимай. Ладно, малыш?

– Да прекрати ты меня малышом называть! – зарычал Олег, стискивая мои запястья одной своей рукой.

– А сколько тебе лет?

– Сорок пять! – Рявкнул он мне, и я отшатнулась, хлопнула глазами.

– Ты чего придуриваешься? – едва ворочая языком, произнесла я.

– В каком смысле придуриваюсь? Мне сорок пять.

Ему не было сорока пяти. Я могла голову на отсечение дать. Он не выглядел на свой возраст. Я его не ощущала на этот возраст. И это очень дебильно оказывалось, что он старше меня. Мне сорок два и этот паразит старше меня. Где он сохраниться успел? Может быть, у него какая-то криогенная камера в Питере стоит в подвале дома?

Да никто не выглядит так в сорок пять. Яша выглядел намного более представительно. Нет, я, конечно, понимала, что седина – это признак старости, но никак не мудрости. Но с Олегом это не прокатывало.

– Почему ты молчишь? Не ожидала? Или что, надеялась на то, что я скажу – мне тридцать пять, мне тридцать девять? Майя, я взрослый, состоявшийся мужик. Ты меня черта с два переломишь. Твои скандалы, твои спектакли, для меня по факту ничего не значат. Я и не такое в жизни повидал. Но вот то, что сейчас два взрослых человека не могут договориться – это меня крайне печалит. Мы с тобой могли провести очешуенное время. Лучше не придумаешь – мексиканские страсти, бразильское танго. Но тебе надо из всего сделать драму. Я как-то, видимо, облажался в момент, когда понял, что ты меня зацепила. Надо было глубже копать.

Я дёрнула руку и пожала плечами.

– Ну давай, поработай кротом, покопай поглубже.

Я развернулась, пошла в сторону своей машины.

Но дойти не успела. Олег развернул меня к себе и опустив глаза, выдохнул:

– Прости. Я не знаю просто, что тебе сказать. Чтобы я не сделал – всё плохо. Чтобы я не сказал – идиотски. Как бы я не поступил – тебя это не устраивает. Мне кажется, что я постоянно нахожусь с тикающей бомбой. А я действительно хочу по-другому. Ты мне нравишься. Ты мне больше, чем нравишься, Майя.

Он опустил руку в карман и вытащил небольшую глянцево-стеклянную коробочку.

– Ты мне реально очень нравишься. Настолько, что... – он замолчал, словно бы раздумывая, стоит ли дальше продолжать. – Настолько, что я кольцо купил.

Коробочка открылась.

Я отвела взгляд…

И подумала про себя о том, что в детстве запрещено было пальцы в розетку совать, а сейчас запрещено в обручальные кольца…