Текст книги "В разводе. Тост за бывшего! (СИ)"

Автор книги: Анна Томченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц)

Глава 34

Глава 34

О непристойных предложениях.

– Так, – закашлялся Яша, заходя ко мне в кабинет.

После разговора с Бермаком у меня было не так много времени для того, чтобы успеть хоть что-то по работе решить. Но и Яшу игнорировать, судя по всему, у меня не было никакого варианта. Этот же в случае чего начнёт из-под земли доставать.

– Во-первых, мне не нравится, что этот инвестор вокруг тебя околачивается, – таким тоном категоричным заявил Яша, будто бы не он жамкал при всех друзьях свою любовницу.

– Слушай, любовь – это такое странное чувство, – закатила я глаза, – что так и хочется об этом часами рассказывать бывшему мужу.

Яша недовольно посмотрел на меня, покачал головой. И вот ведь истина: у любой беды одно начало – мужское эго затрещало…

– Майя, прекрати. Я действительно считаю, что ты хорошо нанесла ответный удар. Но это не повод тебе якшаться с такими, как Новиков.

– А почему? – недоумённо уточнила я, вскидывая брови и усаживаясь на своём кресле поудобней.

Яша дошёл до посетительского кресла, качнул его и опустился, расстёгивая пиджак.

– Ну, начнём с того, что если к скольки годам мужик не разведён, не вдовец, не в отношениях – это вызывает вопросики, – логично вычленил Яша немаловажный факт. – Ещё непонятно, что этот Новиков за фрукт.

– Прекрасный фрукт. Сладкий, в меру экзотичный. Поверь, я оценила в тот самый вечер, когда узнала о том, что ты мне изменяешь.

По лицу у Яши скользнуло столько раздражения, что он из последних сил сдерживался, как бы не заорать на меня.

– Яш, а что ты сейчас возмущаешься? Ты не имеешь права на это возмущение, потому что ты меня не потерял – ты меня оттолкнул. Твои попытки постоянно находиться в поле моего зрения говорят о том, что ты не понимаешь такую простую мысль: что ты для меня был весь мир. Я тебя любила как больная. Ты для меня был Господом и дьяволом. А сейчас ты всего лишь для меня опыт.

Яша стиснул челюсти, опустил глаза.

– Майя, всё это, конечно, прекрасно. Ты, как никто другой, умеешь задвигать чудесные метафоры. Но давай мы отойдём от ситуации глупого поведения разведённых супругов и остановимся на том, что мы с тобой как минимум родители одних детей. Как минимум у нас с тобой есть общее имущество. И вот в ключе этого я бы хотел с тобой честно поговорить. Новиков тебе не пара. Он поматросит и бросит.

Яша, видимо, рассчитывал на то, что меня это как-то должно задеть, что я расплачусь, может быть, сменю свои планы.

Но я щёлкнула пальцами и наклонившись к столу, по секрету прошептала:

– Так на это весь и расчёт. Зачем… зачем мне мужик в моём доме? У нас прекрасные шабаши. Мы в ночных сорочках, без белья шастаем по квартире. Ты что, действительно считаешь, что после всего того дерьма, которое ты на меня вывалил, я как блаженная соглашусь на то, чтобы в моей жизни постоянно присутствовал мужчина? Мне это не надо. Я рассчитываю на то, что в моей жизни будет появляться периодически мужчина только для того, чтобы удовлетворить все мои подленькие, гаденькие, пошленькие желания.

Я смотрела ему прямо в глаза, не понимая, как он ещё рассуждал о том, что ему надо выдать меня замуж. Не надо. Яша мне сделал прекрасную прививку от такого понятия, как брак. Яша был со мной безумно откровенен, рассказывая о том, что после стольких лет брака спать со взрослой женщиной – это прям что-то омерзительное, примерно как слизняка лизнуть.

– Майя, – Яша посмотрел перед собой, не акцентируя внимание на дуэли взглядов. – Ты, конечно, очень у меня интересная женщина. Я ни капельки не принижаю твоих талантов, достоинств. Ты достаточно бриллиант. Но в тебе есть один недостаток, который сыграет сейчас с тобой злую шутку. Ты не знаешь, что такое полумеры.

Я вскинула брови. Яша потянулся, упёр ладони в стол.

– Майя, если ты ненавидишь – то до кровавых соплей. Вот так, чтобы перед тобой поражённый противник валялся с перерезанным горлом. Если ты заботишься, то ты делаешь это по максимуму так, что когда Марку было шестнадцать, я то и дело рявкал на тебя, чтобы ты не делала из него маменькиного сынка. Я посадил его в шестнадцать лет за руль для того, чтобы он понимал, что такое ответственность. Когда Лерке было двенадцать, и ты отказывалась отпускать её в соседний двор погулять, я договаривался с дочкой так, что как будто бы с ней гуляю, а на самом деле мы просто выходили из квартиры, а я сидел в машине, ждал, пока она нагуляется. Она одна шла в соседний двор.

Я охнула, прижимая ладонь к губам. Какие-то он глупости говорил. От того, что мать заботится о своём ребёнке, она плохим человеком не становится. Я прекрасно знала, где надо поднажать, где надо отпустить. И да, когда в шестнадцать лет Марка посадил Яша за руль, я вообще ничего против не имела. Потому что мальчики медленнее взрослеют и такой пример ответственности перед глазами, как авто – это наоборот круто. Марк не был маменькиным сынком. Я знала, где надо отпустить, где надо поднажать. И то, что мне сейчас высказывал Яша, было вообще нереальным. Такое чувство, как будто бы он даже не обо мне говорил.

Я поджала губы и покачала головой. Но Яша улыбнулся как-то по-особенному тепло так, что в сердце по-дебильному заскулила тоска. Я шикнула на себя, напоминая, что эта макака бородатая вообще-то чужой человек.

Яша встал с кресла, обойдя стол, опёрся бедром о мой край. Растёр грудь поморщившись, а потом продолжил, наклонившись ко мне близко:

– Ты не знаешь полумер. Поэтому если ты любишь, то ты любишь до конца. Плевать, чьим этот конец будет. Если ты испытываешь симпатию к человеку – ты для него как открытая книга становишься. Ты цветёшь, как роза майская. Ты сияешь так, что в глазах рябит. Как только, Майя, ты влюбляешься, то можно с тобой, слабенькой, хрупкой, делать абсолютно всё, что угодно. Но вот тут как раз-таки твоё непринятие полумер сыграет с тобой злую шутку. Это сейчас ты сидишь, рассуждаешь, бравируя: «поматросит и бросит, а мне только это и надо». Нет. Ты в него влюбишься и будешь сходить с ума. И если я за двадцать лет всякого дерьма наворотил – были у нас с тобой и плохие моменты, и хорошие моменты, влюбиться в другого человека тебе сейчас проще простого. Потому что гадких моментов у вас не было. И вот ты влюбишься, тебя поматросят и бросят. Мне что, тебя потом из петли вытаскивать?

***

Глава 35

Глава 35

Всё ещё о непристойных предложениях.

Я потёрла переносицу и глубоко вздохнула.

Яша прям сейчас разливался соловьём. И сколько осознанности, сколько психоанализа! Портрет мой эмоциональный, можно сказать, считал по буквально нескольким жестам. Я даже растерялась от такого глубокого проникновения в мои мысли. Наверное, именно этот тезис Яша надеялся увидеть у меня во взгляде.

Но увидел он только искристый смех. А потом я ещё и расхохоталась до безумного обидно.

– Яш, окстись! – встала и застыла напротив него. – Какая любовь? О чём ты? Если ты ещё не понял, после твоей измены – любовь здесь больше не живёт. И любить я клялась тебя и любила. Но когда, знаешь, мою красивую, такую честную любовь швырнули под ноги – простите, я никаких клятв больше давать не буду. Не рассуждай так, будто бы влюблюсь, голову потеряю и ты меня из петли будешь вытаскивать. Господи, да под тобой стул сломается! Из какой петли ты меня собрался вытаскивать?

Фыркнув, я шагнула в сторону, дошла до окна и всмотрелась в шоссе, на котором мельтешили машины. Яша кашлянул так громко, что я даже обернулась проверить, не случился ли очередной сердечный приступ.

Но нет, не случился. Он потянувшись, отпил из моей чашки чаю и скривился.

– Вот я всегда говорил, что ты не умеешь ни чай заваривать, ни его выбирать. Ослиная моча какая-то.

– Не смей трогать мои чашки! Я же могу туда и плюнуть, а ты об этом не узнаешь, – зло произнесла я.

– Ну, – Яша, сев в моё кресло, вытянул ноги, запрокинул руки за голову и щёлкнул пальцами. – В общем, Майя, я понимаю, что тебе сейчас очень сильно хочется реализоваться как женщина: влюбиться, почувствовать себя лёгкой, тонкой, звонкой. Но твою мать, тебе сорок. Лёгкой, звонкой ты была лет в восемнадцать, когда не задумываясь ни о чём, брала и стартовала с одной спортивной сумкой через несколько городов. Сейчас, к сожалению, ты уже не такая. И не надо стремиться и болеть чёртовым эйджизмом. Каждый возраст прекрасен в свой возраст. Не пытайся своими отношениями с Новиковым доказать мне что-то, доказать, будто бы ты молода, сексуально привлекательна. Я не слепой. Глазки знали, что брали. Ты сексуальна и привлекательна. Но я тебе всегда, поскольку у нас с тобой были честные отношения, говорил правду – прострел в пояснице был, – припечатал Яша, и я скосив на него глаза, покачала головой.

Господи, ну я же почему-то не припоминаю ему его приступы аппендицита, мигрени. Ну я же ему не припоминаю, как он один раз в бане с мужиками приложился ляжкой к металлической печи. А может, надо было?

– Я понимаю, что ты сейчас пытаешься как-то реализоваться именно в любовном плане. Ничего не имею против – логичное, закономерное желание. Но только не в ситуации того, кого ты выбрала в объект вожделения. Новиков – дурной человек. Один его вот этот вот экстравагантный способ заявлять о себе своим партнёрам, ставя их в неловкие положения – уже о многом говорит. Так бизнес не ведётся, Майя. Мы заходим с чистыми руками. Мы заходим с определёнными запросами на ту или иную сделку. То, как ведёт себя Новиков, говорит о крысятничестве. Ну давай я буду мотаться по России, смотреть на каждого своего партнёра из тёмного угла, а потом думать, подходит ли он мне по морально-этическим принципам или не подходит.

Яша так много говорил, что я даже сомневалась, а был ли у него сердечный приступ. Вот я подозревала, что из него актёр хоть и плохой, но очень упёртый.

– Помяни моё слово, Майя, это не тот человек, который должен и нужен во время спасения разбитого сердца.

– Господи, давай уже быстрее к делу, – фыркнула, взмахнув руками.

Яша иногда вёл себя абсолютно по-скотски во время переговоров, начиная вот эти вот длинные пространные речи. Я была уверена, что он хуже Кощея Бессмертного доводил всех своей болтовнёй до того, что подписывали всё уже не глядя, только чтобы он заткнулся.

– Майя, а по делу я приехал с тобой поговорить относительно того, что… Ну вот, предположим, давай просто в рамках бреда прикинем ситуацию, что я действительно отдал тебе все свои активы. Дальше что?

– Я буду богатой, – пожала плечами и вздохнула. – Стану завидной невестой.

– Вот именно. Поэтому я и начал этот разговор с того, что Новиков тебе не подходит.

Я вскинула брови, не понимая, к чему сейчас вёл Яша.

– Никакая завидная невеста сейчас мне здесь не нужна, – произнёс он холодно, вставая с кресла и приближаясь ко мне. Остановился напротив и всмотрелся в глаза. – Я так подумал ночью о всём, о том, что ты мне сказала в палате, и знаешь, я пришёл к выводу, что жену-то всё-таки правильную выбирал. Ту самую, которая и пули будет подавать, и когда весь мир против – будет рядом стоять. Поэтому, в принципе, я считаю, что мне опасаться удара в спину с твоей стороны как-то глупо.

Господи, столько патетики было в его речи, что я даже не знала, в какой угол прятаться. И то, что он рассуждал, будто бы я та самая женщина, которая будет подавать патроны – это он сильно переборщил. Я скорее та самая женщина, которая будет сверху откуда-нибудь орать: «перезаряжай, перезаряжай! А то я уже вижу, как тебя готовы придушить». Ничего я там подавать не буду. Я буду со стороны наблюдать и советы безумно дельные давать.

Яша выпрямился, расправил плечи, рубашка натянулась на груди и он улыбнувшись, продолжил:

– Вот конкретно в ситуации того, что жену я выбрал себе хорошую, я могу на неё полагаться во всём. Я и планирую передать тебе все свои активы, а в дальнейшем, думаю, мы с тобой во всём разберёмся. Ты же всё равно не знаешь, что делать с моей компанией. Ты всё равно не предполагаешь, как строится вся работа. Поэтому на определённое время я, скажем так, подарю тебе всё. Но при этом мне важно, чтоб ты ни замуж там не выходила, ни ляльку себе не делала.

– Я старая больная женщина, у которой прострелы в пояснице, – едко напомнил я. – О каких ляльках ты говоришь?

– Ну, знаешь, иногда случается, что и лопата стреляет. Тем более ты так ретиво доказываешь мне последние несколько месяцев, что ты молода и сочна. Грех об этом не упомянуть.

Глава 36

Глава 36

О новостях, которые принёс в клювике великий и ужасный адвокат.

Когда за Яшей закрылась дверь, я только обескураженно посмотрела ему вслед.

Лялечка, деточка. Господи, он ещё использовал такие формулировки в разговоре со мной, что мутило.

Я потянулась за чашкой чаем, потом вспомнила, что он прикасался к ней своими губами, и испытала чувство брезгливости. А потом на меня накатило вдвойне сильное чувство брезгливости от того, что до меня наконец-таки дошло, что на протяжении последнего времени в браке я также прикасалась к Яше своими губами, не зная о том, где его губы побывали.

Сказать, что я испытала экзистенциальный шок – не сказать ничего. Меня это раздражало, это бесило.

Плюнув на всё, я села и крепко задумалась. Он что, рассчитывает действительно, что если перепишет на меня всё своё имущество, убегая таким образом от дельца Таволгина, то я поступлю с ним безумно благородно? Да сейчас бы! У меня так-то двое детей. Я понимала, что свою меркантильность сейчас прикрываю детьми. Но ни черта подобного – я на пятьдесят процентов точно была уверена, что как раз-таки именно эта меркантильность и появилась в первые мгновения жизни старшего ребёнка. Так что всего лишь есть причина и есть следствие.

Нет, и надо же было ещё воспринять всерьёз мой тезис о том, что: «ты отдай-ка всё мне и посмотрим, как ты будешь голожопый нужен Таволгину». Что-то мне подсказывало, что даже при таком раскладе Таволгин найдёт, как насолить. Ну, не знаю, начнёт мне в мужья набиваться. И что же тогда выходит? Для того чтобы сберечь половину имущества, я должна буду снова находиться рядом с Яшей? Потому что вдвоём, типа, не так страшно? Так он уже показал, что мы не вдвоём. Он уже всему городу дал понять, что его легко взять и увести, как телёночка.

Я разнервничалась. А когда я нервничаю, мои действия не поспевают за моими мыслями.

Поэтому я созванивалась с представителями шахматного клуба, договаривалась о первых прогонах и составляла программу вечера – всё это в состоянии тотальной спешки. Адреналина я хапнула от разговора с Яшей так, что половником не вычерпать.

Не понимала, как он в своём возрасте умудрился до такого дойти.

Психанув, я набрала бывшего мужа и спросила без всяких расшаркиваний:

– Слушай, а почему бы тебе действительно не жениться на своей Лине? Она же у тебя такая хорошая, такая талантливая: поёт, танцует. Если что, даже мне пару уроков может преподать.

Яша рыкнул в трубку:

– Слушай, если бы я хотел бы быть женатым, сомнительно, что допустил бы наш с тобой развод. Так что давай мы всё-таки остановимся на том, что женатым я был готов быть на тебе. Но ни на ком другом! Я не собираюсь, раз уж с тобой развёлся, снова лезть в брак, снова в чём-то себя ограничивать.

– Ой, да в чём ты там себя ограничивал? – рыкнула я.

– Не перебивай, раз сама позвонила, – фыркнул в трубку Яша. – Если я уж с тобой развожусь, то планировал как минимум быть холостым. И это означает не то, что я не хочу никакой семейности. Это означает, что я не хочу никакой ответственности. И да, поэтому матримониальные планы Таволгина меня жуть, как бесят. Если б мне желательно было оставаться в браке, то этот брак должен был быть с тобой. Во-первых, я старый, ворчливый, недовольный. И вот ты представляешь, как мне сейчас, в этом возрасте, с молодой женой находиться рядом? Она меня просто будет бесить. Одно дело, когда вы встречаетесь пару раз в неделю и ты с умилением смотришь на её капризы. Другое дело – когда тебе нужно спокойствие, когда тебе нужно, чтобы газеты лежали в правильном углу на столе, чтобы никто не трогал твои виски в шкафу. Мне зачем сейчас вступать в брак для того, чтобы испытывать один дискомфорт? Нет, Майя. Нет. В браке я готов быть только с тобой.

Я положила трубку.

Яша умел иногда без ножа резать.

Я с трудом дождалась момента, когда мне сам перезвонил Бермак.

– В общем, по нашему делу…

– Нет, нет, нет, нет. У нас появилось новое дело, – произнесла я сдержанно и быстро стала пересказывать, что хочет сделать мой бывший муж.

И Бермак фыркнул в трубку:

– Во-первых, ничего подобного ваш муж не сделает. Он не дурак и отдаёт себе отчёт, что как только вы получите большую часть его денег, ни черта не будет возвращено обратно. Он бизнесмен. И то, что он предлагает – это всего лишь верхушка айсберга. Даже если он это предлагает для того, чтобы избежать каких-то нежелательных моментов в своей жизни.

– То есть вы хотите сказать, Роберт Андреевич, что Яша врёт?

– Вполне возможно. Где-то вероятность восемьдесят процентов, что он лжец. Двадцать – что он идиот, – быстро разложил по полочкам Бермак. – Не будет ни один нормальный бизнесмен надеяться на авось, на то, что бывшая жена окажется леди высоких моральных правил и после того, как ситуация с Таволгиным уляжется – просто вернёт всё имущество. Нет, нет, нет, нет, нет, Майя. Это даже не стоит рассматривать просто потому, что это глупо.

Я прикусила губы.

– И чего он тогда добивается?

– Самого элементарного – не разводиться либо жениться заново. Понимаете, ваш супруг не отличался никогда излишней сентиментальностью. И если ему сейчас некомфортно в бизнесе, то он будет использовать все пути для отступления. А всё-таки серьёзная супруга – это очень хороший вариант подстраховать свои тылы.

Я цокнула языком.

Нет, я сама понимала, что Яша не глупец. Но и его эти заявления почему-то не казались мне лишёнными смысла.

– Ладно, спасибо огромное. Что по поводу Новикова?

– О, – многозначительно протянул Бермак. – Я не могу сказать ничего плохого. Но, к сожалению, и хорошего я тоже не могу сказать. Начнём с того, что его состояние оценивается…

Берман называл цифры годовых доходов и от таких сумм у меня волосы во всех местах шевелились. Уж насколько как бы Яша был состоятельным мужчиной, насколько я была состоятельной женщиной, но тем не менее частный самолёт в полноправном единоличном пользовании уже о многом говорил.

– А как вообще так получилось, – медленно произнесла я, желая узнать подробности, – что он вдруг взял и сделал такую карьеру?

– Скажем так, всё очень просто. На протяжении последних десяти лет его компания плотно связана с IT-технологиями. И это не то, что создает определённые скрипты для тех или иных программ. Это валюта. – Бермак тяжело вздохнул. – И здесь нет ничего незаконного, потому что все сделки проходят не на территории Российской Федерации. Так что в целом вам не о чем беспокоиться.

– Хорошо. А что ещё вы можете сказать?

– О, – щёлкнул пальцами Бермак так, что я это расслышала даже в трубке. – По личным характеристикам: чванлив, высокомерен, заносчив, обладает таким снобизмом, что просто боженька в этом деле. При этом скандалов личного характера за ним не водится. Но как человек – очень тяжёлый. Я нашёл нескольких ребят, кто с ним достаточно близко общался. Переговоры он ведёт только на своих условиях – нельзя взять и изменить ход. Также заранее хочу предупредить: вероятнее всего, господин Новиков при таких характеристиках будет очень неспокойным выбором.

Я цокнула языком.

– Поэтому мой совет: поиграть-то, конечно, можно, но заигрываться не стоит.

***

Глава 37

Глава 37

Акулина Арнольдовна всегда говорила, что лучший подарок – это конверт. Про деньги она, к сожалению, всегда умалчивала.

Получив краткую сводку о Новикове, я испытала с одной стороны лёгкое недоумение. А с другой стороны, у меня немного не стыковалась информация с тем, что я видела. Да, я понимала, что он очень высокомерен, очень самонадеян. Но при этом жестоким я бы его не могла назвать. Хотя его манера работы говорила как раз-таки об этом. Плюс, судя по всему, он очень компанейский чувак. А у высокомерных, чванливых и страдающих снобизмом обычно очень мало друзей. Так что Новиков по-прежнему оставался той самой тёмной лошадкой.

И он, можно сказать, подрос в рейтинге, когда в конце рабочего дня я поняла, что за мной настолько пристально следят, что уже делать вид, будто бы не замечаю направленный в двери моего офиса взгляд, становилось глупо.

Когда я спустилась на парковку, Новиков стоял рядом со своим авто. Букет большой, пышный.

– Ну что, поехали?

– Да не поеду я никуда, – качнув головой, тихо произнесла и улыбнулась.

Но Олегу было как-то особо без разницы поеду я или нет. И здесь надо было иметь в виду, что мой приличный внешний вид, миловидный, конечно, открывал многие двери, но характер сносил их обычно с петель. Так что ничего хорошего в знакомстве с его друзьями я не предвидела и пыталась, пока есть возможность, остановить этого безумца.

– Я никуда не поеду. У меня бабуля, у меня дочь.

– Слушай, глядя на тебя, я так понимаю, что ты была тем самым ребёнком, который стоял в углу до последнего, не извиняясь, – потёр подбородок Новиков и улыбнулся, протягивая мне руку.

Я надула губы, потому что, примерно так оно и было. Но справедливости ради стоит уточнить: в угол меня буквально пару раз всего лишь ставили.

– Я понимаю, что ты волнуешься. Я понимаю, что ты испытываешь какой-то трепет. Но на самом деле это нормальные ребята. Тебе просто надо быть собой.

Я посмотрела на Новикова тяжёлым взглядом, мысленно повторяя ему тезис о том, что когда я слышу советы «быть собой», осознаю, что люди просто не представляют масштаб всех возможных последствий.

– И вообще, ну не съедят же тебя мои друзья. Ну, может быть, немного напугают.

Я тяжело вздохнула.

– Слушай, Олеж, а ты хорошо подумал, что случится, если они напугать напугают, а я не испугаюсь?

И произнесла это я так серьёзно, что у Олега с лица исчезла улыбка.

– Я серьёзно, – склонил он голову к плечу. – Обычное знакомство. Просто посидим, мясо поедим, отдохнём и песни под гитару поорём. Это всего лишь вечер. Я тебя не прошу посвятить мне целую неделю, хотя очень хотелось бы.

Горячая ладонь прошлась мне по талии. Новиков очаровательно улыбнулся и шепнул на ухо:

– Ты же ничего не теряешь.

– Спокойствие я своё теряю, – буркнула и шагнула в сторону.

– Я готов извиниться, наступив себе на горло, – произнёс Олег и зажмурил глаза. – Я действительно готов извиниться за то, что мой приезд был настолько феерично по-дебильному. Если тебя волнует только этот момент, прости меня, пожалуйста. Я хотел, чтобы всё было как в сказке. Я хотел, чтобы всё прошло без сучка и задоринки. Я хотел, чтобы ты такая увидела меня, посмотрела на мою фамилию и поняла, что не оборванец, за которого надо заплатить в отеле, а нормальный вполне себе мужик. И этот нормальный вполне себе мужик согнал половину города в загородном клубе для того, чтобы всем сказать о том, что ты моя женщина.

– Да я не твоя женщина, – холодно произнесла и потёрла лоб.

– Но я очень хочу, чтобы ты ей стала.

– Знаешь, такие люди, как ты, всегда умели удивительным образом сочетать в себе уверенность с полным отсутствием оснований для неё, – произнесла слишком замудрённо и воспитанно, что Олег растерявшись, развёл руки в стороны.

– Поехали.

Он усадил меня в машину. Я написала дочери о том, что меня сегодня рано не ждать – меня вывели на прогулку и, скорее всего, об этом все серьёзно пожалеют.

Олег продолжил рассказывать:

– Вообще ничего такого– обычные, нормальные домашние посиделки. Тем более я ребят очень редко вижу. Такие встречи для меня – как глоток свежего воздуха. И вот подумай о такой вещи, что иногда человеку важно разделить что-то хорошее с понравившимся ему человеком.

Я просто пришла к выводу, что на протяжении всего вечера, скорее всего, буду молчать, дабы не разрушать своей речью то хорошее впечатление, которое Новиков организовывал на протяжении долгого времени.

Когда мы выехали на загородную трассу, дело пошло веселее: машина ревела, Новиков улыбался, глядя на меня, как будто бы получил самый желанный приз. А я только вскидывала брови, намекая на то, что это такая глупость.

Загородный дом принадлежал одному из друзей Новикова, по-моему, кардиохирургу. Нормальный такой мужик, который вопреки своим же наставлениям пациентам о том, что надо держать диету и вести здоровый образ жизни, был достаточно крупным. И, на мой непрофессиональный взгляд, килограмм пятнадцать лишних я там насчитала.

В компании с ним была миловидная, молодая девушка.

– Ой, Олег нам столько про вас рассказывал, – решила побыть учтивой эта девица, и я улыбнувшись, скромно потупила глазки.

Остальные участники вечера: господин Рыков Владлен Анатольевич – тот самый нефтяник, котовладелец Михаил Дорогин сдержанного вида, и финансист – фамилию не запомнила, имя у него Егор. Но что примечательно, я в этой компании всё равно выглядела словно белая ворона, потому что ни у одного из мужчин не было в спутницах ровесницы. Девочки были молодые, щебетали о маникюре, о последних веяниях моды, о том, какой spf в стиках купить. Мне, конечно, было от этого очень скучно, но я воспитания ради поддерживала унылый диалог и в целом вела себя максимально спокойно и не хотела, чтобы потом ещё были какие-то разговоры.

Но, видимо, такую благодать в виде спокойной меня люди не оценили. Потому что нефтяник после двух распитых бутылок откинулся на спинку уличного диванчика, щёлкнул пальцами.

– Майя, вы же у нас поёте, танцуете? Ну так давайте вы здесь это… споёте и станцуете, а мы поаплодируем, а?

Ведь эта падла произнёс фразу с таким пренебрежением, что у меня в памяти встали слова Яши:

–Спой, птичка, спой.

***