Текст книги "В разводе. Тост за бывшего! (СИ)"

Автор книги: Анна Томченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)

Глава 23

Глава 23

Романтическая.

– Красивая…

У него было тяжёлое дыхание с ароматом сладкой карамели и ментола.

– Врёшь.

Я лежала напротив, руками прикрывала обнажённую грудь. Но Олегу было наплевать абсолютно на моё несогласие, на моё сейчас подавленное состояние. Он был таким мужчиной, который как будто бы не жадный: делился чувствами, желанием, наслаждением.

Я не была никогда розовой фиалкой в отношении постели. Но с Яшей у нас всё это было более, что ли, рационально. Я не могла даже вспомнить момент, когда с упоением и почти бессознательностью поцелуи углублялись, становились острее, прянее, жарче, а прикосновения теснее. Не помнила.

Я была тем человеком, который безумно обожал любое проявление эмоций, и от постели с мужем мне очень многого всегда хотелось. Но Яша был достаточно стабильным, я бы сказала, монументальным мужчиной, который считал, что если двоим хорошо, то зачем пробовать все позы из Камасутры? В какие-то моменты меня это очень злило и я от раздражения называла его закостенелым идиотом.

Но почему-то я на самом деле не понимала, насколько в моём браке, оказывается, последние лет пять точно было что-то не то. Потому что то, что было в гостиничном номере с видом на ночной Питер рядом с мужчиной без фамилии, без каких-либо данных, но просто с очень сильной эмпатией, которая ощущалась кожей…

– Хочешь, я тебе сок принесу? – спросил Олег, и его пальцы переместились мне на волосы.

Я дёрнулась, не желая, чтобы он дотрагивался до них, и он нахмурившись, уточнил:

– Почему?

– Я вообще не люблю, когда кто-то прикасается к лицу, к волосам.

– Не понимаю тебя. У тебя волосы как чистый шёлк.

– Поэтому они и есть чистый шёлк, – я потянулась сладко, как кошка, и медленно села в постели. Бросила затуманенный взгляд на большое панорамное окно. – Потому что никому не даю к ним притрагиваться.

– Ты себя любишь?

– Нет, я себя берегу. Потому что я зарабатываю своей внешностью. Потому что от того, как я выгляжу, зависят мои гонорары.

Олег привстал на локте и усмехнулся:

– Ты мне сейчас пытаешься, наверное, что-то неприятное рассказать. Вполне может быть, появится записка со стоимостью.

Я закатила глаза и фыркнула.

В любой другой момент такая шутка прошлась бы остриём по моему самолюбию. Но сейчас мне было плевать. Я была расслаблена и растеряна. Да, растеряна, потому что несколько часов назад я узнала, что мне муж изменяет. А сейчас я была с абсолютно незнакомым мне человеком в одной постели. Я никогда даже представить не могла, что такое случится в моей жизни. Я тот самый человек, который безумно брезглив. Ну вот же и на старуху бывает проруха.

– Я организатор свадеб, праздников. Иногда похорон, – я часто заморгала, и Олег, тоже сев в постели, потянул на себя край одеяла, прикрывая место пониже живота.

– И почём нынче похороны? – грустно улыбнулся он.

– Дорого… – шепнула и опустила взгляд.

Но Олег не дал мне даже испытать хоть чуточку какого-то разочарования от моего поступка, потому что потянулся и развернул к себе.

– Погляди на меня, – попросил он ласково, тепло. – Я очень хочу запомнить твои глаза, твои губы. И кожу, словно атлас.

– Ты так красиво поёшь.

– Да, действительно красиво. Что тебе исполнить?

Олег улыбнулся и всё-таки встал с постели. Дёрнул джинсы и на голое тело натянул их.

– Что тебе принести?

– Если я попрошу лауданум ты найдёшь?

Олег смутился. А потом, наклонившись, дотронулся губами моих губ. И на этот раз поцелуй был пряно-сладкий, немного со вкусом корицы и какого-то летнего разнотравья.

Он поступал очень правильно, оставляя меня сейчас наедине с собой, со своими мыслями, и делал это очень тактично, давая мне возможность прийти в себя.

Только я не пришла в себя, потому что, когда он вернулся с соком, с фруктами, с шампанским, с клубникой, я всё так же сидела на постели. Он расставил все свои дары на маленьком чайном столике и потянувшись, поднял меня на руки.

– Иди сюда.

– Тебе лучше исчезнуть, – честно попросила, не стараясь играть роль роковой красотки и всего прочего.

– Нет, мне лучше остаться, – мягко улыбнулся Олег и прошёлся носом мне по щеке, вдыхая мой аромат.

А потом развернувшись, шагнул в сторону ванной. Вода была тёплой и я наконец-таки смогла смыть свой макияж, который был до этого не в самом лучшем своём состоянии.

– Ты без косметики, как девочка выглядишь, – опираясь о ванну, произнёс Олег и потянулся за гелем для душа.

– Уходи уже.

– Да не уйду я никуда. Знаешь, в мире фарфоровых идеальных лиц, в мире, где полным полно чего-то искусственного, до боли набившего оскомину, есть нечто запретное и тайное.

Его ладони скользнули мне по плечам, размазывая и вспенивая гель для душа. Прикосновения были лёгкими, невесомыми, и у меня мурашки бежали по коже. Потому что с моим мужем никогда такого не было. Не было, чтобы он настолько трепетно и внимательно относился к моему телу. И слёзы горячие кипели на глазах, потому что вдруг оказывалось, что весь наш брак был посредственным. А я думала, что была замужем за идеальным человеком.

И мне остриём в сердце упиралась мысль о том, что а вот с другой, возможно, у моего мужа иные отношения. Вот также сидит, гладит её.

И в этот момент, я резко перехватив правую руку Олега, всмотрелась на безымянный палец.

– Кольцо ищешь? Не найдёшь. Не потому, что не ношу. Не потому, что снимаю. А просто потому, что его нет.

– Мужчина в твоём возрасте… Кстати, сколько тебе?

– Не маленький уже, – усмехнулся Олег, осторожно вытаскивая свою руку у меня из цепких пальцев.

А я покачала головой.

– А если мои подсчёты верны, то в твоём возрасте уже странно быть неженатым, не разведённым и всё в этом духе.

– Почему странно?

– Потому что возникает вопрос: а как так произошло?

– Ну, – Олег пожал плечами, – не перебивай меня. Я всё пытаюсь тебе сказать о том, что ты не просто красивая. Ты для этого мира нечто большее. Ты плюёшь на условности: без истерик и слёз спокойно доверяешь мужчине. Ты не требуешь каких-то материальных подвигов. Хотя в нашем мире это практически правило. Ты сейчас сидишь, не стесняясь, передо мной в ванной с мокрыми волосами, не обращая внимания на то, как ты выглядишь. Главное, чтобы как ты себя чувствовала.

Дерьмово я себя чувствовала.

– Но знаешь, в чём вся суть? Ты для меня как эксклюзив, в этом мире одинаковых лиц и совсем не разных желаний. Понимаешь? Эксклюзив.

Глава 24

Глава 24

Всё такая же романтическая и немного с горечью взрослых поступков.

Олег вытащил меня из ванны и завернул в большое махровое полотенце. Всё также отнёс на постель, усадил. В руки мне сунул бокал с холодным игристым. Пузырьки играли на кончике языка, а я смотрела за тем, как он осторожно передвигался по номеру. В нём была какая-то хищная грация. А ещё немного чего-то очень по-звериному прекрасного, что ли.

– Я всё равно настаиваю на том, что тебе к утру надо исчезнуть, – произнесла, осторожно укладываясь на кровать и вытянула руку с бокалом.

– А если я не захочу? А если мне мало? Ты же не думаешь, что нынешний мужик совсем обмельчал? Или у тебя просто в жизни другие привычки были?

Я улыбнулась.

Эффект попутчика снова работал на сто процентов.

– Я слишком долго лет в браке, – приоткрыла душу. – И поэтому всё, чем ты сейчас старательно занимаешься, обольщаешь, для меня особо не имеет значения. Потому что в моей жизни это давным-давно пройдённый этап. И он не повторялся все последние годы брака.

– Знаешь, меня однажды спросили: «неужели ты не жалеешь, что все твои друзья женаты, а ты вот один такой холостой?» На что я вполне недоумённо ответил: «а с чего я должен жалеть этих дураков?»

Я усмехнулась.

– Это я тебе к тому говорю, что браком хорошую вещь не назовут.

– А ты идейный холостяк?

– Вполне возможно, да, – Олег пожал плечами и подтянув кресло к кровати, упал в него и вытянулся. Футболку стянул, оставшись в одних джинсах. – Но ещё больше я, наверное, не то чтобы даже идейный холостяк, а скорее человек, который считает, что правильно быть рядом с тем, кто действительно твой, вне зависимости от того, в каких отношениях для общества вы находитесь. Для чего нужен брак? Для того чтобы имущество совместно нажить, детей воспитать? А по факту, если в этом браке некомфортно, почему так сложно уйти? Потому что это обязательство. А разорвать обязательства нужна смелость.

И он здесь подтверждал мой тезис о том, что мужчина, который изменяет, он просто не может взять на себя ответственность за разрушенную жизнь, поэтому всеми силами старается показать женщине, что это она плохая.

Олег потянулся и подхватив клубнику, откусил кончик, а потом развернул ягоду ко мне и ткнул в губы.

– Давай. А то ты борщ толком не поела.

– Почему у тебя маниакальное желание меня накормить?

– Потому что сытая женщина – прекрасная женщина. Сытая во всех смыслах, Майя. А не только тот, о котором мы с тобой сейчас говорим.

– Мне кажется, в армии ты заведовал кухней, – улыбнулась и всё-таки откусила клубнику.

– Ох, ты не представляешь, что иногда в армии происходит. У нас один знакомый устроил подпольную торговлю.

Я вскинула брови.

– Какая, однако, интересная у тебя жизнь с контрабандой и черт пойми чем.

– Я тебя уверяю – это была самая офигенная контрабанда, когда он начал тащить из городской кондитерской офигенные “Наполеоны”, потому что в части ты особо ничего такого не найдёшь. А он наладил канал связи. Ребята подходили. Ну а чё? Мы ж ни черта там не видели. Всучивали ему деньги: «Привези “муравейник”, привези “Киевский”». Так что кухней я не заведовал. Но многое в армии было интересного.

Я вздохнула.

– Ты мне напоминаешь Шахерезаду.

– На самом деле нет. Я напоминаю тебе того человека, который хочет как минимум побыть с тобой ещё немного времени.

Олег резко встал и пошёл в душ. Зажурчала вода, послышалось пение. Пел какую-то скабрёзную моряцкую песенку. Я улыбалась, глядя в потолок. Голос был хороший. Акулина Арнольдовна бы оценила и поаплодировала.

– Где ты так голос поставил?

– Да особо нигде, – ответил Олег, оказавшись в одном полотенце возле кровати. Бросил его на кресло и осторожно опустился рядом со мной.

– У тебя чудесный тембр и неплохой диапазон.

– Мама с папой постарались.

Он наклонился ко мне и прошёлся губами по щеке.

– Уезжай, – попросила я.

– А знаешь, почему ты так рассуждаешь? Потому что ты голодная и ты усталая. Но я никуда не уеду. А утром стребую с тебя двойную плату.

– Я думала, платить принято в этой ситуации мне. Я всё-таки тебя сняла, – усмехнулась и откинулась на подушке.

Олег подтянулся, лёг рядом, подпирая голову рукой и покачал головой.

– Я больше чем уверен, что, когда ты проснёшься утром, там будет не один интересный вывод о сегодняшней ночи. Я с радостью бы их послушал.

И он действительно дал мне поспать. Не прижимался, как инфантильный придурок, сопя мне в шею – занял свою половину кровати, стараясь не претендовать на моё личное пространство. Даже одеяло особо не дёргал.

И что примечательно – он не храпел.

И первые несколько часов я тупо смотрела в потолок, потому что не понимала, как так меня жизнь-то вывернула: лежу непонятно с кем в одной постели после горячих поцелуев, безрассудных ласк и по-глупому наивных касаний. Я этого не понимала и отчаялась найти ответ на вопрос. Поэтому в какой-то момент просто задремала.

А проснулась рано утром от того, что мне гладили ноги.

– Ты такая мелкая, – услышала я сквозь утреннюю дрёму. – Какой размер ноги?

– Ты что, собираешься в случае чего меня, как Золушку, искать?

– Я не думаю, что ты настолько эгоистична, что возьмёшь и сбежишь от меня, не оставив номера телефона.

Олег перехватил меня под коленкой, приподнял мою ногу и дотронулся губами до тонкой кожи.

– Оказывается, от тебя утром почему-то ванилью пахнет, – прикрыв глаза, блаженно выдохнул он.

Я закрыв лицо подушкой, чуть было не выругалась. Не позволили – подушку откинули. Оказались сверху, нависнув надо мной.

И горячие губы дотронулись до моих, а язык толкнулся внутрь.

***

Глава 25

Глава 25

Не менее романтическая.

– Я предлагаю тебе погулять по улочкам Питера, – вытащив из моего чемодана балетки и поставив их передо мной, произнёс Олег, присаживаясь на корточки.

Он осторожно приподнял штанины моих брюк-палаццо и опустил ногу в туфельку. Видимо, репетируя Золушку.

– Зачем?

– Потому что улочки и крыши Питера – это то, что нельзя забыть.

– Я считаю, что нельзя забыть темноглазого бармена, который пять в одном: тебе и страстный любовник, и психолог, неплохой повар, певец, ну и что уж греха таить – ещё тот лекарь душ.

Олег рассмеялся, запрокидывая голову, и встал с корточек.

– Прекрати. Какой из меня лекарь душ? Я просто оказался в нужное время, в нужное место. Пойдём погуляем. Тебе это надо.

У меня не было укладки, не было макияжа. Да и одета я была достаточно примитивно. Но почему-то я ощущала моральное право не делать ничего иначе.

Олег выступал очень интересным и смешным экскурсоводом, рассказывая вроде бы исторические факты про ту или иную улицу и в этот же момент добавляя что-то до безумия либо милое, либо абсурдное.

– И на Заячий остров поедем? – сощурив глаза, спросила я, и Олег пожал плечами.

– Ну, если хочешь, поедем.

– Не знаю, – отвела глаза и постаралась забыть о своём мобильнике, который не умолкал. – В любом случае, мне пора улетать домой.

– Зачем тебе? Разве со мной плохо?

– Дома у меня обязательства. Дома у меня ребёнок. Взрослая дочь.

– Ну, видишь – не грудничок. Поэтому побудь ещё немного.

На одной из улочек Олег подбежал к небольшой булочной и купил два сахарных кренделя и в пластиковых стаканчиках тёплое молоко.

– Я не ем мучное.

– Один раз можно. Ты маленькая и хрупкая. И бедный крендель тебе явно не помешает.

Я не была в этом столь уверена. Но не стала упираться, набивать себе цену, а просто откусила офигенную сдобную булку и закатила глаза от удовольствия.

– Ты так ночью делала.

– Не ври, ночью я делала по-другому и ты этого в темноте не мог разглядеть.

– Кстати, я ненавижу в темноте. Мне нравится наблюдать. Мне нравится наслаждаться тем, что испытывает моя женщина.

Я пожала плечами.

Прогулка не была долгой, но она была какой-то романтичной, что ли. Как будто бы мне лет двадцать и впервые на скоплённую стипендию я куда-то вырвалась из родного города.

А когда мы вернулись в гостиницу, Олег, вроде бы со взглядом сытого кота, провожал меня в ванну. Но когда я оказалась в халате на её пороге, он подался вперёд.

– А ещё знаешь, что мне в тебе нравится? Ты не жеманничаешь и не стесняешься своего наслаждения. Это возбуждает, когда рядом находится женщина, точно понимающая, как ей лучше.

Я решила смолчать о том, что в моём возрасте уже давным-давно забываешь, что у мужчины есть тонкая душевная организация. И если происходит какая-то осечка во время постели, то напрямую так и говоришь: «а я так и знала, что ты пидор». Я понимала, что такая психология подойдёт не каждому мужчине. Яша вот огрызался на меня, хотя я ничего плохого не говорила. Но ведь если такие моменты происходили, значит, что-то в браке было не то. Сейчас я понимала – в браке не та была женщина. С девкой осечек, я уверена, у него не происходило.

Олег наклонился, подхватывая меня на руки и заставляя обхватить его ногами.

– Мне пора на самолёт, – устало произнесла я, испытывая щемящее чувство разочарования от того, что должна взять и прекратить это всё.

– Успеешь.

Но я, по всем предположениям, могла не успеть. Потому что Олег не выпускал меня из своих объятий, безумно долго сводил с ума хриплыми стонами, горячими губами, которыми старался запомнить каждый изгиб моего тела.

И как бы мне не было странно и непонятно находиться рядом с мужчиной, которого я всего лишь сутки знала, запрещала себе сравнивать, думать о бывшем муже.

Олег задремал, а я вдруг поняла, что каждая сказка должна закончиться. Наверное, поэтому я тихо собралась. Не шумела и не перетряхивала вещи по тридцать три раза. А просто, собравшись, оставила короткую записку: «Спасибо за питерские каникулы. Прости, что уезжаю по-английски».

Я всё-таки успела на рейс. Улетала не с чувством развороченной души, а с тем, что даже когда вокруг всё безумно плохо, есть вариант, что случится маленькое чудо. Моё персональное чудо спало в гостинице, которую я оплатила ещё на сутки, потому что прекрасно понимала, что обычный бармен не сможет себе этого позволить. Я вообще не была уверена, что у этого самого Олега есть какое-то определённое место жительства, а прыгает он постоянно по съёмным хатам и хостелам. Хотя в целом он был приятным настолько, что когда я вышла из самолёта в родном городе, внутри было спокойствие, тишина.

А ещё запоздалое осознание, что самым лучшим подарком в моей ситуации сейчас было бы разрешение на оружие, а не вот это вот всё – Дайсоны, серёжки и прочее.

И поэтому, когда я дочери рассказала, родителям рассказала, что произошло, то Яше я отправила гневное сообщение: «капец тебе, обезьяна бородатая. Акулина Арнольдовна раскинула на тебя карты».

С этого и началось наше дурное противостояние в сложном разводе.

Глава 26

Глава 26

Полная кокетства, игр и немного сарказма. А ещё новой мудрости от Акулины Арнольдовны.

– Ах, Питер, Питер! – закатила глаза и улыбнулась. – Новиков, в том-то и дело, что в Питере ты был тем самым мужчиной, с которым было очень комфортно. Сейчас ты – невоспитанный свинюк. Не рассчитывай на то, что ты получишь точно такое же отношение, как тогда, – мягко произнесла я и пожала плечами.

Потому что я в принципе была не из тех женщин, которые могут наказать мужика молчанием. Я не заткнусь, даже если начнётся конец света. А если я не договорю, то догоню и договорю. Возможно, ещё подерусь.

Новиков смотрел на меня и разводил руки в стороны. Он был не готов к тому, что я выдам. И это его право, что он рассчитывал на более тёплый приём. Но, простите, более тёплым приём был бы, если бы он просто приехал со своими булками из Питера и оказался у меня на пороге. Но когда он устраивает выступление, когда он ведёт себя по-хамски в отношении людей, которые просто оказали честь и появились на его мероприятии – ну, это очень сильно не секс.

– Слушай, я от тебя в лёгком шоке.

– Да я сама от себя трижды в афиге, – махнула рукой и развернулась выйти к воротам.

– Майя, – Новиков перехватил меня за запястье и обошёл. – Слушай, мальчик у тебя уже был. Вот серьёзно. Глядя на то выступление, которое я застал, глядя на то, что было в последний твой приезд в Питер – мальчик у тебя уже был. Ты уже была в отношениях с незрелым человеком. Но ситуация в том, что сейчас тебя хочет мужик. Этот мужик хочет тебя себе. Только давай договоримся, что ты сначала либо в церковь сходи, либо к психиатру. Потому что ты либо одержима демонами, либо у тебя биполярное расстройство.

Я расхохоталась заливисто и звонко.

– Интересные, конечно, выводы. Но они никак не вяжутся с тем, что тебе нужно добиться своего. Я на шабаш опаздываю. Не задерживай.

Я взмахнула ладошкой и приложила кончики пальцев к губам, посылая воздушный поцелуй Новикову.

У меня не было к нему какой-то агрессии, недовольства, раздражения. Я действительно ему была очень сильно благодарна за Питер, который он мне подарил. Потому что без него я бы приехала в соплях, в слезах, и, скорее всего, Яше было бы очень просто прогнуть меня под все свои хотелки. Но Олег умудрился переключить меня, и поэтому я как будто бы заряженная на полную батарейку “Энерджайзер”, влетела в свой развод с ноги. Я была ему за это очень благодарна.

Но то поведение, которое он сейчас показывал, было для меня неприемлемо. Я очень напряжённо относилась к людям, которые ради своего удовольствия готовы многим доставить дискомфорт. А последняя фраза Новикова о том, что «я здесь хозяин вечера, закругляйся и пусть все проваливают» – ну о чём она ещё могла говорить?

– Ты даже не пытаешься помочь мне найти к тебе ключик.

– Во-первых, я не волшебный сундук и золото мертвецов ты во мне не найдёшь.

– Да, правильно. Ты не волшебный сундук, – Олег приблизился ко мне и усмехнулся. – То, что я сегодня видел – это вообще ни разу не волшебный сундук и не принцесса, которая закатывает глаза и при слове «член» падает в обморок. Ты смеёшься, шутишь иногда ниже пояса. Я не удивлюсь, если где-нибудь у тебя дома лежит старая моряцкая курительная трубка. Блин, всё, что я сегодня увидел – это настолько диссонирует с тем, что я себе представлял, что могу смело сказать: ты не принцесса. Ты Джек Воробей.

Новиков пытался шутить. Он пытался эту тему как-то сгладить, чтобы, видимо, у нас продолжилось общение.

– Да, поскольку я Джек Воробей, – включилась я в игру и выставила ладошки вперёд, слегка подёргала пальчиками и выдернула фразу из фильма: – Мне нужна коза! А на шабаше я буду делать вот так вот.

И снова подёргала пальчиками. Поднырнула ему под руку и всё-таки оказалась у ворот.

– Майя, ты разве не понимаешь…

– Да всё, я прекрасно понимаю, Олег. Но завтра я запрошу у тебя голову крокодила. Что ты делать будешь? Ты же офигеешь от этого.

Олег слегка растерянно посмотрел на меня, потом почесал левую бровь и задумчиво произнёс:

– А знаешь что? По-моему, в этой ситуации больше всех офигеет крокодил.

Я хохотнула и выбежала со двора.

Нанятая машина стояла и дожидалась меня. Эскорт из охраны Бермака двинулся следом.

Я понимала, что некоторые встречи лучше оставлять такими, какими они были. Вот Олег такой красивый приехал, захотел продолжить общение – так он меня не знает, как и я его не знаю. Мой характер и такую тяжеленную харизму мало кто может выдержать. Один вон двадцать лет держался и то не удержался. А Новиков, судя по тому, как он импульсивно на всё реагировал – не продержится и года. Так зачем это мне? Я не понимала.

Пожав плечами, я уткнулась в мобильный и стала переписываться с Корониной по поводу того, что вечер завершился удачно и никаких погрешностей с моей стороны допущено не было. За исключением небольшого мордобоя, после которого я Яшу так и не увидела. Подумала, что ну, туда ему и дорога, если его выпроводили, дав обещание никогда больше не приглашать на такие мероприятия.

Коронина была, конечно, не очень сильно довольна произошедшим инцидентом. Но всё-таки, опираясь на мой опыт, она заключила, что вечер прошёл очень, очень неплохо. Да, судя по тому, в каких условиях я работала, можно сказать, по-спартански непредсказуемых, вечер шёл просто шикарно, самым лучшим образом.

Когда машина остановилась возле моего дома, я выпорхнув, собрала вещи и махнув ребятам из охраны, двинулась к подъезду. Открыв дверь своим ключом, я задумчиво застыла в коридоре, ощущая очень привычный и давно знакомый аромат розового масла с миндальной ноткой.

– Бабуль! – звонко крикнула я, ставя концертные туфли на полку для того, чтобы почистить, и быстрым шагом прошла в зал.

Акулина Арнольдовна в своём любимом розовом халате возлежала у меня на диване, запрокинув ноги на подлокотник.

– Ох, Майя, ты не представляешь, какой у нас сегодня был с Лерочкой день.

– А что у вас сегодня с Лерочкой было? Лерочка где?

Лера что-то уронила и быстрый топот стал приближаться.

– Мы, значит, сегодня ездили за покупками, чтобы я обновила себе гардероб. И на парковке произошёл инцидент. И вот ты представляешь, даже не надо делать тест ДНК для того, чтобы понять, что Валерия – это твоя плоть и кровь.

– Да что она такого сделала?

– Мужчина, который нас подрезал, имел неосторожность вылезти из авто и крикнуть что-то не самое приятное в адрес Леры. На что та, опустив сумки, взмахнула рукой и прокричала: «да иди ты сам знаешь куда! А если не закроешь свою хлеборезку, я тебе сейчас так втащу!» Я аплодирую твоим педагогическим способностям, Майя. Ты вырастила чудесных детей!