Текст книги "В разводе. Тост за бывшего! (СИ)"

Автор книги: Анна Томченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 22 страниц)

Глава 57

Глава 57

Местечковый бизнесмен понимает, что русская интеллигенция ни черта не сильна в развлечениях. Вместо того чтобы укатывать каждое лето на воды, надо было просто один раз купить себе палату в психдиспансере.

Яша

Доехав до работы, я вроде бы подуспокоился. Связался с Леркой по поводу покупки машины. Ну а что, она действительно как маленькая? Уже девчонка взрослая. Пора бы вырастать. Тем более сейчас, в момент, когда папа не всегда рядом.

Нет, я не скажу, что окружал детей какой-то тотальной заботой. Я всегда считал, что слабость моя породит слабость их. Поэтому дети в основном у нас были самостоятельные.

Но Лера ведь девочка.

И Майя с меня одну шкуру спустит, если Лерке будет как-то некомфортно. Да, если честно, последние года в школе я очень часто ощущал, что внимание папы для дочери важно. И было такое, что я забирал её и от репетиторов, и со всяких факультативов. Она очень этим гордилась. Сейчас, к сожалению, из-за того, что мы не живём вместе, я мало что могу успеть. Поэтому пусть хоть Лерка сама сможет передвигаться.

Но я не успел додумать эту мысль до конца, довести её, дополировать до идеала. Потому что, зайдя на ресепшн, увидел подозрительно знакомую шевелюру. Когда приблизился, понял, что Марк сидел и ласково болтал с Линой.

– Это что здесь такое? – Дебильная реакция.

Правильная должна была быть такой: подлететь, хлопнуть сына по плечу, схватить его в охапку, обнять.

Марк клыкасто улыбнулся.

– А я вот, так сказать, знакомлюсь.

– Ой, Яша, вы знаете, да, друг друга? – спросила Лина.

Я недовольно поморщился, но только от того, что мне вот не надо было вот этих ситуаций, где любовница лезет к моим детям.Чего ей делать возле моих детей? Пусть не суётся.

– Да мы вот только разговорились. А я тебя ждала.

– Ну, раз ждала – ещё подождёшь. Я сегодня занят. Мне некогда общаться. Дяде передай, что моя позиция не меняется. А ты... – я глянул мельком на Марка, и на душе как-то потеплело. Здоровенный вырос. Ух, лосяш мой, – а ты пойдём.

Когда мы оказались в лифте, Марк цокнул языком.

– А я сразу понял, что это она. Мне Лерка рассказывала. Она её нашла в соцсетях, фотки скидывала. Думаю: дай посмотрю вблизи из-за кого же ты продолбал брак с мамкой…

Я насупился.

– Если ты сейчас хочешь мне сказать...

– Да, да, примерно это и хочу сказать. Интересно, когда будут стоять два Градских рядом друг с другом: один молодой, борзый и дерзкий, а другой состоятельный, статусный, но старый. Кого твоя тёлка выберет?

– Уф, – я махнул рукой на сына. – А то мне как будто бы жалко. Забирай. Просто это как-то грязноватенько, что ли, выглядит.

Марк расхохотался. А когда мы оказались у меня в кабинете, произошло то, чего я очень долго ждал. Мы стояли друг напротив друга. Он почти копия меня. И копия Майи.

– Я скучал, малыш.

Я распахнул руки, и сын шагнул ко мне, обхватил меня, похлопал ладонью по спине.

– Я тоже, батя. Но за то, что ты с мамкой сделал, я готов стать отцеубийцей.

Я прикрыл глаза, вдыхая полной грудью, прижимаясь к сыну. Твою мать. Кто бы что бы не говорил о том, что дети имеют свойство взрослеть, это ни капельки, никак не влияет на то, что меньше любить мы их не сможем в зависимости от возраста.

– Да сам уж знаю, что дерьмово всё вышло.

Я упал в кресло и потёр переносицу.

– Ты каким макаром в России?

– Ну как это «каким»? У меня вообще-то каникулы.

– У вас нет каникул, не заговаривай мне зубы, жук ты мой.

Марк пожал плечами. Я быстро написал секретарю, чтобы оформил обед.

– Ты дома-то хоть был?

– Нет, я сразу к тебе поехал.

– Чего это?

– Ну, поначалу я ехал с такими мыслями о том, что доберусь до тебя, морду набью за мамку. Потом приехал и подумал о том, что покошмарить тебя с твоей девкой будет веселее.

Я покачал головой.

– Да на самом деле просто не знаю, где мать, и не хотелось бы, чтобы приехал и ждал её у двери.

– У тебя ж ключи есть от квартиры.

– Ну, ты сравнил. Ключи от квартиры – это как-то не по-божески. А так приеду вечером с букетами. Обниму их с Леркой.

– О, там Акулина Арнольдовна, – медленно произнёс я, злорадно оскаливаясь.

Марк рассмеялся.

– А бабуле-то чего дома не сидится? Куда она без своего рояля?

– Зато она со своим аперолем, зая, – глубокомысленно произнёс я, и Марк рассмеялся.

Принесли закуски. Такой небольшой, быстрый стол. Салатики, чаечек. Марк уминал всё со скоростью света. Я цедил чай, спрашивая про учёбу, спрашивая про всё в принципе.

– Да, блин, пап, я скучаю. Я очень сильно скучаю, – в конце обеда признался Марк и потёр лоб. – Плюс это разница менталитетов. Я не думал, что мне будет так сложно. Ещё, знаешь, женщины... Блин, в России очень красивые женщины. Безумно красивые. Настолько, что никто другой в принципе не стоит в сравнении. У нас масса колоритных внешностей, у нас менталитет абсолютно другой. Девочки любят, чтобы за ними ухаживали, как за девочками. За рубежом всё-таки нельзя не так посмотреть, там нельзя не то сказать. Ну и сам понимаешь, я воспитанный тобой. Ну а ты всё-таки, несмотря на то, что настоящее чудовище, но тем не менее чудовище достаточно справедливое и заложившее во мне много всего мужского, должен понимать, что для меня, когда женщина платит за себя в ресторане, это не то что плевок в душу – это оскорбление, которое смывается только кровью. А за границей так всегда – поделить счёт, и всё в этом духе. Я вообще считаю, что когда мужик с женщиной делит счёт, это не мужик, а подружка.

Я усмехнулся.

Чёрт возьми, я сам не думал, что так тяжело будет, когда сын уедет. Майя плакала много. Для неё это было тяжело и ранимо. Она, несмотря на весь свой характер, на вот эту какую-то драйвовую ноту, была безумно влюбчивой. И за вот этим фасадом дерзкой девчонки скрывалась маленькая трепетная, сентиментальная девочка. Поэтому, когда Марк уехал, ей было тяжело, невыносимо. Да, она перегибала палку, да, она хотела, чтобы он сидел возле её тити. Но эту палку умел вовремя разогнуть я. Поэтому, собственно, у нас и получалось удачно и гармонично растить детей. И сейчас я знал, что Майя будет рада.

– У тебя бабки есть? Если что – держи. – Я вздохнул, вытянул карту из чехла мобильника и положил на стол.

– Обижаешь, – фыркнул Марк и цокнул языком.

– Откуда у тебя деньги, заюш? – спросил, хмурясь. – Если мне не изменяет память, ты у меня вроде бы не тот человек, который на удалёнке может что-то порешать.

– Бать, бабки есть, не парься.

Я поспешно кивнул, но карту оставил лежать на столе.

– Слушай, ты мне что-то не договариваешь. – Потёр подбородок и сузил глаза.

– Я документы забрал, бать.

И вот здесь-то я присел на очко.

Глава 58

Глава 58

Яков всегда подозревал, что высшая степень взаимопонимания – это когда в один момент ты можешь разговаривать одними местоимениями, пародируя речь морского моллюска.

Яша.

– Чего? Как? Зачем? – Я выдохнул и встал со своего места.

Марк сидел, насупившись.

– Я забрал документы и перевожусь в МГУ.

У меня дёрнулся глаз.

Майе это не понравится. Настолько это не понравится, что мои яйца будут висеть у неё в качестве брелока на сумочке.

– Маркуша, ты... это… ты чего?

– Я уже всё провернул. Собственно, поэтому я и прилетел. Я сначала прилетел в Москву, подал свои документы и потом уже домой.

У меня снова дёрнулся глаз. А параллельно с этим ещё и засвербела простата. Ну и куда без больного сердца, которое сдавило в один момент.

Я приложил ладонь к груди и растёр её.

Нет, бабок было не жалко – плевать. Зарубежное обучение оно на то и зарубежное, что обходится в копейку. Ведь мы тратим не только на непосредственно саму учёбу, но и на снятие квартиры, на обеспечение. Бабок не жалко. Мне жалко того, что Марк подрезал себе сейчас всё будущее.

– Сын, ты чего? Слушай, ну когда ты получишь зарубежный диплом международной компании – тебя с потрохами сожрут. Ты будешь нарасхват. Ты пройдёшь абсолютно любое собеседование в любой фирме. Ты почему так вдруг решил?

– Я русский. – Марк косо улыбнулся. – Я прекрасно понимаю, что не доучусь. Я не доучусь с их этикой, с их менталитетом, с их правилами, даже самого дебильного и элементарного правилами поведения в институтском городке. Я не доучусь. Я сяду в тюрьму за разбитые носы, за тёлок, за которых не раз заступался, за то, что некомфортный студент, не понимающий того, что если твоё мнение считается неправильным, то это не говорит о том, что его не надо выслушивать. Я не доучусь. Я это понимаю. И посчитал, что мне правильнее и логичнее получить образование в России. Ну в конце концов, бать, МГУ – не шарашкина контора. МГУ…

Мне стало трудно дышать.

Может, надо было ещё вместе с сердцем что-нибудь другое проверить? Ну, я не знаю, там печень, почки. Что там отвечало за терморегуляцию?

Я встал, прошёлся до края стола, расстегнул галстук, скинул его с шеи и расстегнул пуговицы на рубашке.

– Ты это, заюш, – произнёс я, едва ворочая языком. – Ты маме пока не рассказывай, ладно?

– Почему? – недоумённо пожал плечами Марк.

И я прохрипел:

– Не рассказывай матери.

При этом я пародировал, судя по реакции сына, какого-нибудь сказочного злодея.

– Бать, ты меня пугаешь. То вы на ножах разводитесь так, что друг друга стараетесь побольнее укусить, то ты вдруг озаботился вопросами маминого ментального здоровья и считаешь, будто бы её новости о том, что я перевожусь в Россию, капец как затянут. Я же ничего плохого не сделал. Да, я не посоветовался с вами. Но в конце концов, мне не пятнадцать лет для того, чтобы сейчас сопли на кулак наматывал. Ну, я немного подустал. Я понимаю, что в МГУ восстановлюсь на курс позже, но это не влияет ни на что. В России я хотя бы смогу спокойно всё это время, которое учусь, ещё работать. А это значит, я не буду лишним грузом ни у тебя, ни у неё на шее.

– Ты вот тоже сейчас сидишь тут, придумываешь какие-то небылицы. Какой груз, Марк? Я не тот папа, который считает, будто бы в ребёнка надо вкладываться до восемнадцати лет. Я тот папа, который считает, что в ребёнка надо вкладываться до тех пор, пока это необходимо. Вот твоё обучение вообще никто не брал ни в какой расчёт. Ты чего зассал, что мы разводимся, и подумал, что матери придётся платить за тебя в одиночку?

Марк опустил глаза.

– Ты дурак, что ли?

Я понял, что попал в цель.

Шагнул, перехватил сына за плечо, заставляя его посмотреть на меня.

– Марк, ты дурак. Ну хорошо, предположим, у нас с матерью всё, всё, всё настолько плохо, что мы проклятиями в друг друга кидаемся. Ну, а ты с Леркой здесь причём?

Марк не смотрел на меня. Демонстративно не смотрел.

Я тяжело выдохнул.

– То есть ты из-за того, что подумал, будто бы я кину своих детей, решил перевестись в Россию.

– Слушай, бать, скажем так, это была одна из причин. Но по факту я устал. Я домой хочу. Это не каприз маленького ребёнка. Мне не пятнадцать лет – я тебе уже об этом напомнил. Это взвешенное и достаточно выстраданное решение.

– Чем ты там его выстрадывал? Объясни мне, пожалуйста. Бабы ему другие! Так ты баб разных навидишься в своей жизни. Менталитет тебе не тот! Да ты после одного года учёбы, прилетев на каникулы, с нами по-английски разговаривал. Ты прекрасно вливаешься в менталитет.

– Слушай, чтобы жить, работать в чужой стране, наверное, надо быть до безумия в неё влюблённым. Я не влюблён. Я домой хочу. Я в дом свой влюблён.

Я опёрся бедром о стол и растёр морду.

– Матери всё равно ни черта не говори. Как-то осторожненько мы подумаем всё, подготовим документы. Если приняли, то давай сразу решим, где ты жить будешь. Я не помню, у нас в Москве… Да, у нас в Москве несколько хаток есть. Но они маленькие. Надо возле МГУ посмотреть что-нибудь.

Марк смотрел на меня, как баран на новые ворота и бычился. А я говорил уже о каких-то обычных вещах и ещё рассуждал где-то на границе сознания о том, чтобы Майя восприняла это не слишком тяжело, я наверное, ей, может быть, домик куплю. Ну, чтобы она могла приезжать в Москву к Марку и чувствовать себя комфортно.

О господи, да с этими детьми никакого сердца не хватит! Быстро, быстро нормального кардиолога, физиотерапевта, ещё кого-нибудь. Я ж старый, а вдруг не дождусь того, что Майя родит? Это будет, конечно, отвратительная ситуация.

– Бать, у тебя всё в порядке? Как твоё сердечко?

– Вот не надо мне здесь сейчас, – зло произнёс я и насупился. – Не надо. Я прекрасно знаю, что надо делать в этой ситуации. Матери пока ничего не говори. Язык за зубами держи. Не смей портить ей настроение.

Марк воззрился на меня, как на больного. Встал с кресла и приблизившись, остановился напротив.

– Пап?

И во взгляде больше не было той насмешки и ноты ненависти за то, что у нас с матерью всё так произошло. Было какое-то дурное осознание.

– Что у вас происходит? – спросил он с интонациями Майи, когда она уже всё прекрасно понимала.

Я отвёл глаза.

– Странное у нас происходит, Маркуша. Вместе оказалось как-то тяжело. Мне тяжело стареть. Начал дуреть. А повзрослеть не могу. Трясёт. – И голос дрогнул. – Я как представлю, что она дома одна – мне с себя шкуру заживо спустить хочется. Я как представлю, как она заходит в гардеробную или как по утрам тапки свои найти не может, потому что с вечера их разбросала по гостиной, и никто напомнить ей об этом не может – я себя последними словами проклинаю.

– Зачем ты изменил? – спросил сын, скопировав мою позу, точно так же облокотившись бедром о стол.

Я пожал плечами.

– Потому что идиот. Потому что всё могут короли…

***

Глава 59

Глава 59

В которой женщины должны осознавать свою ответственность за тех, с кем флиртовали во время овуляции…

Посмеявшись с Бермаком, мы отключились. Я рассматривала чуть ли не под лупой подарок Яши и не могла понять, чего его так расколбасило. Явно какую-то гадость задумал. Но поскольку с его исчезновением у меня в офисе тут же появились клоуны-котята, а ещё немного экзальтированных девиц, которые доказывали мне, что если у них не будет на празднике оркестра, то вся свадьба пойдёт к чёртовой матери, я вздохнула, чувствуя, что нахожусь в родном и любимом дурдоме.

И дурдом решил сопровождать меня и по пути домой, потому что машина Новикова стояла у порога моего офиса и никуда не двигалась. Когда он вышел из нее, я думала, что мне опять преподнесут какой-нибудь здоровенный букет либо на этот раз реальную голову крокодила. Но нет. Олег, помявшись, сделал несколько шагов ко мне, и я почти с материнской любовью уточнила:

– Ты когда в Питер уезжаешь?

Олег провёл языком по нижним зубам и фыркнул в небо:

– Без тебя не уеду.

И вот тут-то я поняла, что вся наша история с ним – это чистой воды провокация. Причём непонятно, кто кого в ней провоцировал. Потому что Олег считал, что ради него я должна изменить свой уклад. При этом он был гол, как сокол. У него не было ни детей, ни обязательств, ни чего-то такого, что он, предположим, не мог с собой забрать либо как-то иначе выстроить работу. У меня были дети, у меня была бабуля в возрасте, которая требовала внимания ничуть не меньше, чем Лера или Марк, а скорее всего, даже больше. У меня были здесь родители, у меня был бизнес, который я не могу перенести. Я не могу сидеть на удалёнке и рассуждать о том, что очень прекрасно откроется шахматный клуб, если просто поставить нужную аудиоподборку на компе. И тем не менее Олег сейчас произнёс очень важную фразу: «Без тебя не уеду». То есть он планировал, что я брошу всю свою жизнь, в которой очень много обязательств, ради него.

– Ну, тогда я тебе рекомендую разбить шалаш и начинать оседать в этом городе, – без усмешки произнесла я.

Олег насупился, ему не нравилось то, что он слышал.

– Майя, ты такая непримиримая только потому, что...

– Олег, я не уеду никуда. Мало того, что я тебе уже в открытую сказала, что у нас ничего с тобой не будет, так я тебе теперь ещё и в открытую говорю о том, что я никуда не уеду. И с твоей стороны было самонадеянно считать, будто бы ради сексуального привлекательного мужика женщина в сорок лет может взять и бросить всю свою устоявшуюся жизнь.

– Какая устоявшаяся жизнь, Майя? Какая? У тебя муж не знает, что делать с вашим разводом, мечется, как гадина по плацдарму. Ты прыгаешь с одного заказа на другой. Где здесь стабильность? Ты что, действительно считаешь, что именно это стоит того, чтобы не быть со мной?

– Ты плоско рассуждаешь. Ты привёл только одну сторону из всех моих обязательств, Олег. Из этого я делаю вывод, что мы друг другу не подходим. Это под меня должен подстроиться мужчина. И ты считаешь, что под тебя должна подстроиться женщина. Вот что нам с такой философией делать?

Олег пожал плечами, словно бы не понимал, что такого неоднозначного я у него спрашиваю.

– То есть смотри, по факту встретились два человека с короной до небес. Ни один, ни другой уступать не собирается. Ты со своей колокольни рассуждаешь так, что любая баба под меня прогнётся. Я ж мужик, я ж могу обеспечить, я ж могу ей всё дать. А я рассуждаю так… – Я глубоко вздохнула, положила руки на талию и, выставив одну ножку вперёд, произнесла: – Мне по факту никто не нужен. Для того, чтобы менять свою жизнь, я однозначно не буду смотреть на мужчину. Если уж я так сильно нужна мужчине, это он всё в своей жизни поменяет. Ты чувствуешь, что это мысли разных людей но они одинаковые?

Олег напрягся.

– То есть ты считаешь, что женщина, вступая в отношения с мужчиной, должна по-прежнему находиться в своей зоне некомфорта?

– А с чего ты взял, что у меня была зона некомфорта? – Я действительно была удивлена. – То есть погоди, ты из тех людей, которые считают, что девочке самое главное – выйти удачно замуж?

А на лице Олега проступили красные пятна, и я хохотнула.

– Олежа, мальчик мой. В жизни каждой девочки самое важное – не выйти удачно замуж. А стать самой офигенной. А наличие мужика – это так, бонус. Не всегда приятный, скажем так.

– Майя, я считаю, что те гаранты, которые я могу дать, это намного больше, чем любая женщина может себе позволить. И уж из-за этих гарантов можно как-то договориться со своей гордостью.

– Да с чего ты взял, что здесь дело в гордости? Здесь дело элементарно в рациональности. Будь мне восемнадцать лет, может быть, я бы, выпустив язык, скинув его на плечо, бежала за тобой. Но ты не оцениваешь, что у любой взрослой, самодостаточной женщины помимо того, что вибратор лежит в тумбочке, там ещё находится и ящик Пандоры с её запретами, которые она когда-то сама себе установила. Не надо заставлять открывать этот ящик.

Олег потёр лоб, понимая, как тяжело со мной договариваться. А я только пожала плечами.

– Не мучай себя, не насилуй, не считай, будто бы, если ты возьмёшь на себя всю ответственность, женщина от этого будет писаться от счастья. Ты никогда не был с такой женщиной, как я. Скорее всего, у тебя были девушки сильно моложе. Как та, с которой ты флиртовал на встрече друзей.

– Я не флиртовал! – зарычал на меня Олег и шагнул вперёд, перехватывая за плечи. – Она села спросить у меня, как мы познакомились. А я ласково объяснил ей, что красивый носик совать в мои дела не надо.

Я глубоко вздохнула. От его пальцев разбегался по телу жар. И мне казалось, что это очень, очень приятно, хоть и не своевременно.

– А мне почему-то казалось, что ты всем друзьям растрепал и как мы с тобой познакомились, и что мы с тобой делали.

И в этот момент я взяла и ввернула то, что мне утром сказал Яша.

– В конце концов, твой нефтяник-финансист или как там его, так сильно осведомлён подробностями нашей встречи, что сегодня с утра, аж трясясь, бежал к моему мужу, чтобы рассказать о том, что его жена, да в Питере, да с каким-то молодым человеком по номерам.

И всё это я произнесла с жутчайшим холодом в голосе. И поняла, что Олег такой подставы не ожидал, потому что растерянно опустил руки и сделал шаг назад.

***

Глава 60

Глава 60

В которой питерский бизнесмен приходит к выводу, что сдаются слабаки и хаты, а он так-то мощная тачка и может только завестись.

– Вот это, коротко о том, Олег, – продолжила я, ни капельки не радуясь тому, что удалось щёлкнуть Новикова по носу, – с кем ты общаешься, в какую компанию ты меня привёз, с кем ты хотел, чтобы у меня сложились хорошие отношения – со стукачами, извращенцами, алкоголиками и дегенератами.

– Это нормальные ребята, – произнёс Олег. Но не так уверенно уже.

Я покачала головой.

– Нормальные ребята, во-первых, не пытаются задеть тебя, не меня. Нормальные ребята не подкатывают свои волосатые яйца к новой женщине своего друга. Ну и нормальные ребята не бегают и не наушничают. Ты скажи спасибо, пожалуйста, что у меня с утра Яша был не сильно в духе. Потому что если бы твой этот финансист-нефтяник или кто там подкатился к нему сегодня с утра и попал в момент, когда мой бывший муж более благостен, он бы не отделался одной яичницей, размазанной по морде. Потому что за такие вещи нормальные мужчины как минимум яйца выдирают.

Господи, я только что осознала такой дебильный, какой-то ужасный факт, что по факту меня ни капельки, оказывается, не тревожило то, что у меня Яша был гопником, автоподставщиком и вообще парнишей, который ходит по краю закона. Видимо, как раз-таки из-за того, что подспудно я всегда знала: в случае чего могу сказать: «сейчас я позвоню своему мужу, и вы у меня асфальт жрать будете беззубым ртом». Да, наверное. Наверное, я другого бы не смогла выбрать. Он выбрал девочку из психдиспансера, а я выбрала гопника, который в случае чего сразу бьёт морды. И морды это не самое страшное.

– Ты его всё ещё любишь. – ни к селу ни к городу произнёс спокойно Олег.

Я взмахнула руками.

– Конечно, я его люблю. Я с ним больше двадцати лет вместе. У меня с ним двое детей. Скажу тебе больше: я его ненавижу примерно так же, как и люблю. Я могу тебе точно дать гарантию, что когда он помрёт, я поеду к нему на похороны. Да, я сама их организую. Просто потому, что иногда так бывает, что он мужем дерьмовым оказался. А как человек он меня устраивал. И устраивает до сих пор.

– А вот я, значит, тебя как человек не устраиваю?

– А причём здесь это, Олеж? Если бы мы с тобой планировали что-то строить, как-то жить, может быть, я бы и высказала тебе претензии по поводу твоей человечности. Но если ты ещё не дошёл до того факта осознания, что мы с тобой ничем таким заниматься не будем, то для чего сейчас нужны эти выводы?

Я поправила на себе тонкую кофточку и опустила глаза.

– У меня реально нормальные друзья. Я не знаю, какого черта они взбеленились все в один вечер, – хмуро произнёс Олег.

Я, не выдержав, рыкнула:

– Слушай, ты нормальных друзей не видел! Поэтому тебе кажется, что эти у тебя ещё ничего такие!

– Я разных видел. Поверь мне.

И вот это прозвучало примерно как вызов.

Я взмахнула мобильником и набрала Надю Островскую.

– Надь, привет. Слушай, не хочешь сегодня вечером посидеть? Можем выбраться куда-нибудь, либо встретиться.

Надя смущённо ойкнула:

– А что происходит, Майя?

Надя и Артём были нашими друзьями. Артём владел маленьким банком. Надя была чудесной домохозяйкой. Я не знала, как к друзьям семьи везти хахаля, а на большее сейчас Олег не тянул – именно что хахаль.

– Слушай, ну ты же в курсе, что мы с Яшей разводимся? И я думала с моим молодым человеком к вам подъехать.

– Даже так? – заинтригованно уточнила Надя.

– Ну да. Посидели бы, познакомились.

– О-о, – начала воодушевлённо икать мне в трубку Надя. – Слушай, давай я ещё позвоню Новожёновым и увидимся. Посмотрим на твоего мужчину.

– Спасибо. Так где? – уточнила я.

И Надя, расхохотавшись, крикнула:

– Да где, где! К нам приезжайте! Давай прям сейчас и приезжай. Артём как раз-таки баню топит.

Я улыбнулась.

Ну, с другой стороны, Яша же вывозил свою Лину к нашим друзьям. Так я чем хуже?

Да не была я ничем хуже. И это вообще дурацкое соцсоревнование. Но мне надо было просто показать, что нормальные друзья ведут себя по-другому. И то, что в окружении Олега такие люди, как его эти финансисты-нефтяники, говорит о нём плохое.

– Поехали, – произнесла я и, как маленький танкер, двинулась к своей тачке.

– Нет, нет, на моей.

– Нет, Олежа, на моей. И не спорь с женщиной, которая раздражена. Тебе это может аукнуться ударом между ног, – произнесла я членораздельно и дошла до своей машины.

Прыгнула за руль и ощутила, как желудок подкатил к горлу. Запрокинула голову, упирая затылок в подголовник.

– Тебе плохо? Может быть, я сяду за руль?

– Да нормально мне, – зло произнесла я, потому что вот причина рядом сидит, почему у меня желудок к горлу подкатывал.

Я не знала, что ему сказать. Скорее всего, я должна буду позвонить Ане и сказать, чтобы она приехала ко мне. Поэтому разговаривать о чём-либо с Олегом на этот счёт я не планировала.

Да и поездку к друзьям я не планировала, так сказать, задели мой нрав, который требует, чтобы я всегда была права.

Долетели мы до дома Островских буквально за полчаса. И вот что я предполагала, но чего явно не ожидал Олег, это то, что встретит нас мужик, здоровый такой, массивный, с плотным, выступающим вперёд пузиком, в спортивной куртке на голые плечи, в растянутых трениках. И встретит так, что Олежа за спинами вздрогнет.

– О, какие люди! – бросился на меня Артём и обхватив, прижал к себе.

От него приятно пахло костром и мясом. У меня аж желудок заурчал.

– Привет, привет. А это мой знакомый – Олег. Мы с ним в Питере встретились.

– Ну, здравствуй, Олежа. А я Артём.

Артём так взмахнул рукой, что хлопок ладоней можно было услышать на другом конце посёлка.

Олег оторопел от такого. А Артём развернувшись, похлопал в ладоши:

– Бегом, бегом, бегом! У меня мясо там уже на мангале. Меня Надя с костями сожрёт, если пересушу.

– А Новожёновы приехали?

– Подъезжают.

Артём скрылся по тропинке в сторону беседки, а я пожав плечами, уточнила:

– Ты не представляешь, как этот человек выглядит, когда он на работе. Солидный прям, как Герман Греф. А сейчас он настоящий. Вот этим друзья от врагов и отличаются. Запомни.