Текст книги "В разводе. Тост за бывшего! (СИ)"
Автор книги: Анна Томченко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц)
Глава 12
Глава 12
В которой Акулина Арнольдовна наставительно уверяет, что томатный сок с сельдереем – самое пользительное средство при слабом желудке.
– Одного, одного попрошу я у него, чтоб меня одну любил. И чтоб больше никого. – Бабуля пела, а я аккомпанировала, играя на рояле.
Почему-то бабушка, которая предпочитала репертуар более старомодный, сейчас переключилась на современность. У неё прекрасно получалось, но это всё равно было достаточно странно.
А когда бабуля допела первый припев, наклонилась ко мне и слегка подвинув мои пальцы на клавишах, заметила:
– Фальшивишь здесь. Вот тут надо так.
Я улыбнулась и согласно кивнула.
После открытия гольф-клуба, после того как мы с Леркой съели удивительные пышные булочки из одной очень знаменитой пекарни в Питере, стало понятно, что жизнь не такая уж дерьмовая. Ну, и лично наша с дочерью сейчас налаживалась. И, соответственно, в воскресенье мы с Лерой приехали к бабушке для того, чтобы провести либо совместный завтрак, либо совместный обед. И оказались втянуты в небольшой импровизированный концерт – Акулина Арнольдовна пожелала петь.
Она посадила меня за рояль.
Рояль – это был не тот инструмент, которым я владела в совершенстве. Да и, если честно, я всё-таки больше тоже по пению. Но вполне неплохо могла сыграть. А Лера занялась делом, полностью не относящимся к искусству. Вытащив пакеты с землёй, сидела на открытом, небольшом балконе и рассаживала в кашпо пышные ампельные петунии.
Когда бабуля закончила петь, Лера выглянула из-за широкой балконной створки и заговорщицки произнесла:
– Бабуль, а у мамы молодой человек появился.
Мне кажется, у меня краска ударила в лицо с такой скоростью, что даже не описать.
– Лер…
– А что? – Дочка пожала плечами и сдула тёмный локон со лба. – Ты представляешь, бабуль, он нам прислал булочки из Питера. Это так романтично.
Акулина Арнольдовна в романтику не верила. Она была достаточно прагматичной женщиной, особенно к своим годам. Поэтому предпочитала верить в хороший, устоявшийся рубль. Но дабы не разбивать детские, наивные мечты своей правнучки, она улыбнулась:
– Да, действительно, Валерия, это очень мило.
А меня она наградила взглядом из-под приподнятой брови, намекая на то, что очень надеется услышать подробности этого мероприятия. Но я махнула рукой и встала из-за рояля.
– Не бери в голову, бабуль. Это абсолютно ничего не значит. Это никакой не ухажёр.
Лера так демонстративно сопела с балкона, что было понятно – её я не убедила. Впрочем, я и бабушку не убедила. Поэтому, когда время приблизилось к обеду, Акулина Арнольдовна, сменив наряд на белый атласный костюм с шикарной бутоньеркой в кармане пиджака, произнесла:
– Сводите меня в ресторан, девочки.
Мы могли бабулю не только в ресторан сводить. Да, если по правде говоря, последние лет, наверное, десять, со смерти деда, бабушка, в принципе, ни в чём не нуждалась. Она, может быть, и до этого была ни в чём не нуждалась, но тогда у меня ещё не было таких масштабных возможностей помогать финансово. Сейчас у меня возможности были даже содержать. Я ни капельки не превозносила этого и не гордилась этим, потому что считала, что это нормально, если есть возможность. Плюс бабуля у нас любила путешествовать. Она знакомилась в соцсетях с женщинами своего возраста и они пересекались где-нибудь на курортах. Бабушка очень любила каждую осень бывать в Турции и обязательно надо было бронировать один и тот же номер в одном и том же отеле. Она говорила, что уезжает на своеобразный «олл-инклюзивский ретрит». Поэтому мы с Лерой могли сводить её не только в ресторан, но и куда душа пожелает.
Когда собрались, я у Леры уточнила:
– Ты с нами?
– Нет. Мы договорились со Светой встретиться и разобрать несколько последних тем.
Я улыбнулась.
– Ну, ты подумай. Если успеешь уложиться до того, как мы закончим ходить по магазинам, то мы будем ждать тебя в «Гранде».
Ресторан в центре, с шикарной кухней. Но больше всего нравилась обстановка: последний этаж бизнес-центра, стеклянная крыша и весь город как на ладони.
Когда мы начали обед с бабулей, она как бы между делом уточнила:
– И ты так и не собираешься старой пожилой женщине рассказать о том, какие изменения у тебя происходят в личной жизни?
– Если честно – никаких. Лера просто выдаёт желаемое за действительное. На самом деле никакого ухажёра по факту нет. Есть мужчина, который последний раз помог мне уехать с мероприятия, которое устраивал Яша. И ничего более.
Бабуля стянула тонкие кружевные перчатки и недовольно вздохнула.
– Что-то ты темнишь, Майя. И я чувствую себя безумно оскорблённой, когда выслушиваю вот эти нелепые глупости.
Но я покачала головой.
Я заказала себе морепродукты, и почему-то, когда проглотила одну креветку, мне стало как-то не по себе. Я поспешила запить всё это апельсиновым соком. А бабушка пристально посмотрела за моей реакцией.
– Что-то ты какая-то бледная и оттенок кожи в зелень уходит. Может быть, мне на тебя таро раскинуть и узнать, не скрываешь ли ты что-то от меня?
– Всё это глупости, – произнесла я, промакивая губы салфеткой. – Просто с моим ритмом жизни я не всегда успеваю позавтракать, обедать или ужинать. Сама понимаешь, что из этого получается.
Бабуля предпочитала тартар и удивительно лёгкий зеленый салат с ростбифом. Она сидела, смаковала, рассматривала таких же, как и мы, любителей прекрасного.
– И, между прочим, Майя, я в этом году, наверное, не полечу в Турцию.
– Почему? Хочешь полететь в Грецию?
Бабуля перевела на меня недовольный вид.
– Ну, думай, что говоришь. Такая сложная финансовая ситуация – ты разводишься. А знаешь, мне как-то намного было приятней ездить на деньги твоего оболдуя-мужа, нежели чем на твои гонорары.
Я усмехнулась.
– Не-е. Не надо страдать, бабуль. Я тебе скажу по большому секрету: мои гонорары выдержат не один твой отпуск.
В этот момент я потянулась и поймала вилкой морской гребешок. Взяла его в рот и не успела даже разжевать – скулы сковало, нижнюю челюсть показалось как будто бы заклинило. Я выпучила глаза и дёрнула руку в сторону бокала с минералкой. Но сделать ничего не успела – меня вырвало сильно, некрасиво.
Акулина Арнольдовна, глядя на всё это, тяжело вздохнула.
– Вот бракодел, – произнесла она так смачно, что у меня всё внутри сжалось в комок.
А ведь действительно, похоже, бракодел.
Утром следующего дня я дрожащей рукой держала тест на беременность. Надо же было просто понять, что происходило.
Тест подрагивал.
Дыхание прервалось.
Сознание, того гляди, хотело сбежать от меня.
Мне было хорошо за сорок. Я в разводе почти. Я сидела на небольшом столике в ванной и ждала результата: беременна или нет.
Тест пискнул и я зажмурила глаза и, тихо повторяя:
– Нет, нет, нет, нет. Пожалуйста. Я умоляю. Пожалуйста…
Глава 13
Глава 13
В которой рассказывается о тяжёлой и нелёгкой судьбе клоунов.
– Майя Леонидовна, Майя Леонидовна! – Меня дёрнули за руку, и парнишка в очках с тонкими линзами уставился на меня во все глаза. – Мы не можем найти клоуна.
Я всегда подозревала, что если утро начинается не с бывшего мужа, а с предположений о беременности, то ничего хорошего этим днём ждать не стоило.
Да, я сидела, сжимала потными ладошками, как какая-то двадцатилетка, бедный тест на беременность, который через мгновение пикнул и показал мне один очень многозначительный жест.
Я пришла к выводу, что если не беременна, но у меня такие качели с организмом, то это однозначно менопауза. Поэтому через неделю записалась к своему гинекологу для того, чтобы решить этот вопрос. Ведь менопауза – это то самое время, когда реактор долбит на мощностях таких, как будто бы в топку кидают не уголь, а живую, неразбавленную нефть. При этом затрат у организма, у репродуктивной системы практически нет и с этим надо было что-то делать.
– Какие клоуны? – Тихо спросила и поморщилась.
– На день рождения у Самсонова хотят клоуна.
У меня брови взметнулись по лбу, мечтая вообще куда-нибудь свалить за канадскую границу.
– Самсонову шестьдесят пять, – холодно произнесла.
– День рождения у его внучки.
– Ну, я не знаю, найдите где-нибудь клоуна.
– Да там особенный клоун нужен, который фокусы будет показывать и обязательно с аквариумной рыбкой.
– Господи, – поморщилась и тряхнула рукой. – Давай мы сегодня про клоунов больше не будем ничего говорить, – произнесла и пошла в свой кабинет.
Мне и без клоунов хватало проблем. Во-первых, это то, что третий день от меня ждал какого-то ответа мой рекламщик. Когда у тебя большое агентство – уже не обойдёшься маленькими баннерами в соцсетях о том, что “устраивайте у нас свой праздник и мы воплотим все ваши смелые желания”. Нет, сейчас речь уже идёт про статус. Про то, как агентство позиционирует себя на рынке. Поскольку мы были уже настолько известны, то и реклама нам нужна была широкая, которая как русская душа.
Запершись у себя в кабинете, я быстро открыла переписку с рекламщиком и увидела несколько сообщений, в которых он грозился, если не получит ответ, то начнет рвать волосы. Что предусмотрительно: он не указывал, у кого именно начнёт их рвать. Поэтому я быстро набила ему сообщение и назначила встречу сегодня на обед.
Лера ходила, смотрела на меня всё утро с таким подозрением, как будто бы хотела меня в чём-то обвинить. Конечно, Акулина Арнольдовна, чуть ли не в три голоса позвонив внучке, орала о том, что у мамы походу задержка раз её тошнит. Поэтому Лера относилась ко мне с долей недоверия. Впрочем, я сейчас была в таком эмоциональном состоянии, что сама себе не доверяла.
Закрыв переписку с рекламщиком, я выглянула из кабинета и попросила, чтобы мне принесли фруктовый чай и ещё немного шоколадных батончиков. Логично, что после такого стресса, как тест на беременность, поесть дома я ничего не успела. Да и вообще, кто завтракает в такую срань?
Растерев виски и после чая придя в себя, поняв, что я не какой-то аппендикс человека, а вполне себе цельная личность – пришла к выводу, что сидеть можно долго, а миллионы сами себе не заработают. Я как раз направилась к выходу из кабинета для того, чтобы спуститься к бухгалтеру, но в этот момент дверь перед моим носом резко распахнулась.
На пороге стоял Яков. Стоял с такой физиономией, как будто бы был котом, который где-то свистнул крынку сметаны и в одну харю всё это стрескал.
– Здравствуй, – произнёс он ласково-бархатно и я заподозрила неладное.
А когда у меня перед лицом оказался веник из роз и пионов, то готова была окропить бывшего мужа святой водой.
– Это что за пляски с бубном? – Спросила, вскидывая бровь.
Яша склонил голову к плечу и посмотрел на меня так маняще, как мог смотреть безумно влюблённый человек и от этого сильно блаженный.
– К тебе приехал, поговорить.
Я немного шагнула влево и привстав на носочки через его плечо, прокричала:
– Я же просила никаких клоунов ко мне не пускать!
В контексте того, что сегодня был утром разговор как раз о них, все уставились на моего мужа с неподдельным интересом. Яша поняв, что я собираюсь его в очередной раз опозорить, шагнул внутрь, перехватывая меня за талию и вздёргивая над полом, как рыбку, которая попала на крючок пьяного рыбака.
– Цветы бери, – произнёс он, хлопая дверью и пихая мне снова в нос пионы с розами.
– Да не нужны мне твои цветы. Хотя, если ты хочешь, чтобы я положила их в будущем тебе на могилку – так и быть, я засушу гербарий, – быстро протараторила я и сделала шаг в сторону, желая обойти Якова и оставить его в моём кабинете одного.
Пусть кукует.
Но Яша усмехнулся и положил букет на край стола.
– Слушай, Майя, я, конечно, долго могу с тобой играть в эти игры. Тебе они, кстати, не напоминают наши отношения, когда мы только познакомились? Ты такая дерзкая, остроумная, и я такой – под всё подстраивался ради тебя.
Я посмотрела на него тем самым взглядом, который говорил о том, что батенька, а вам пора ведь лечиться.
– Ты о чём сейчас говоришь? – Спросила медленно и отступила на шаг. Нащупала рукой ручку двери на случай того, что если вдруг Яша сейчас бухнется на колени, как бравый рыцарь, я просто сбегу, ретируюсь с поля боя.
– Да говорю о том, родная моя, что я достаточно мужчина, для того, чтобы признать, что накосячил. А ты достаточно женщина, для того, чтобы милостиво простить. В общем, я приехал с тобой поговорить не о том, что мы будем с тобой делить в разводе, а о том, чтобы этого развода избежать.
– Нет, однозначно, святой воды мне очень сильно сегодня не хватало, – усмехнулась я. – Яш, ты в своём уме? Ты по друзьям таскал свою девку.
Но в этот момент Яков расправил плечи пошире, будто бы красуясь и показывая, какой он шикарный мужчина и ничего-то я, глупая, не понимаю. А потом расстегнул пиджак и нырнув рукой во внутренний карман, вытащил сложенные в несколько раз листы. Опустил их на край стола и улыбнулся.
– Читай. Мне кажется, тебе будет очень лестно от того, что ты узнаешь.
Я осторожно, словно по минному полю, сделала шаг вперёд и протянула руку. Сграбастала в кулак бумаги. Развернула и быстро побежала глазами по строчкам.
Первая, вторая, третья.
Подняла растерянный взгляд на Яшу и одними губами шепнула:
– Это что ещё такое?
Глава 14
Глава 14
В которой речь пойдёт о завещании, немного о мужчинах и самую чуточку о ночах, часах и литрах, потраченных для того, чтобы забыть.
Я смотрела на бумаги и понять не могла, какую ересь мне притащил Яша.
– Это что сейчас такое? – снова повторила я и посмотрела на этот раз мужу в глаза.
– Это дарственная.
Я встала в позу, вытянула правую ножку вперёд, переместила вес на левую, упёрла руку в бок и листами взмахнула.
– Погоди, погоди, дорогой мой. Ты хочешь мне подарить то, что я и так получу?
Яша улыбнулся очаровательно. Поправил галстук, слегка растягивая его и оголяя шею.
– Ты ничего не получишь. В этом-то вся и суть. То, что ты со своим юристом пытаешься продавить во время наших встреч – это глупость и ересь. Но я тебе предлагаю такой вариант: ты получаешь вот этот вот особняк в Питере, машинки и там ещё дальше по списку посмотри, и успокаиваешься на этом, сохраняешь семью. Мне кажется, твоя гордость готова немножко склонить голову перед таким реверансом.
Я всегда подозревала, что из Яши плохой танцор. И не потому, что ему что-то между ног мешало, а просто потому, что он не мог свести всегда причинно-следственные связи.
– Знаешь, что? – Я облизала губы и отложила бумаги на стол. – Ты бы меня сейчас очень сильно порадовал и, можно сказать, довёл до оргазма, если бы у меня перед глазами был макет завещания, где ты всю свою половину, полученную после развода, передаёшь мне, Лере, Марку. Можно даже Акулине Арнольдовне, – едко процедила я и улыбнулась, а потом обошла стол и, подхватив свою чашку, противно дребезжа и булькая, выпила остатки чая.
Яша поморщился, глядя на меня через плечо.
– Какой ещё макет завещания?
– Самый обычный. Ты же не считаешь, что ты бессмертный? Всё мы под Богом ходим. Когда-нибудь случится и с тобой какая-нибудь напасть. Может быть, не на ту лошадь поставишь. Может быть, перейдёшь дорогу в неположенном месте, а там олень в виде самокатчика. Да всякое же может произойти. Ты совсем о своём будущем не думаешь, Яша. И вот, предположим, увидь завещание, я бы, конечно, очень сильно растрогалась. Сентиментальная всё-таки становлюсь. Старость мне к лицу. Мне прям идёт. Согласись?
Я хохотнула и взмахнула рукой.
– Хватит болтать. Меня мои миллионы ждут, – произнесла и прошла к двери. Открыла её и взмахнула рукой, предлагая Яше выйти.
Он оттолкнулся от стола, поправил на себе пиджак, склонил голову в одну сторону, в другую, разминая шею и показывая, насколько он офигенный мужик для своих седин. А потом холодно произнёс:
– Ты понимаешь, что в ситуации развода ведёшь себя как мужик?
Я улыбнулась и пожала плечами.
– Смотри, наблюдай, учись. Может быть, когда-нибудь ты тоже таким станешь.
– Стерва. Стерва языкатая, – поравнявшись со мной, произнёс чуть ли мне не в губы Яша.
– Дятел тамбовский, – хохотнула я, и Яша, смутившись, уточнил:
– Это ещё почему дятел?
– Долбишь, что не попадя.
Я толкнула дверь и закрыла её за ним. Ещё и задвижку провернула.
Весело это – разводиться.
Всегда при должном чувстве юмора и адекватном сарказме – весело.
Только никто не знал, сколько иногда времени теряется на этот развод и сколько проиграно часов, ночей, литров выпитого кофе или алкоголя в жизни для того, чтобы просто забыть. Забыть того человека, с которым я не поговорить хотела, с которым я детей растить хотела, с которым засыпать хотела, обнимать его во сне, дышать его ароматом, а где-то лет через двадцать на побережье рассуждать о смысле жизни. Потому что наша с ним однозначно сложилось.
Такое понять может человек только тот, который прошёл через всё это сам. Потому что он может оценить дурацкое состояние между «я так его люблю. Я так его хочу. Я так по нему тоскую» и «лучшим решением, которое я могу принять в данной ситуации – это просто вышвырнуть его из своей жизни и прекратить наживо рисовать на себе узоры ножом его измены».
Иногда на меня накатывали очень тупые мысли, примерно как сейчас. Но после таких мыслей обычно я делала ещё более тупые поступки. Так что ещё не вечер.
После встречи с маркетологом в ресторане, я выскочила на парковку и осмотревшись, побежала через дорогу к своей припаркованной машине. Состояние было взбудораженное, потому что маркетолог предложил выкупить у города несколько рекламных мест в центре. На самом деле от них конверсия минимальная, но это показывает статус агентства. Это показывает поддержку многих лиц в городе. Я, если честно, была пока не сказать «да» или «против». Поэтому мы оставили этот вопрос в подвешенном состоянии.
И вот пока я перебегала дорогу, пока искала ключи в сумочке, всё прокручивала идею того, чтобы настолько громко заявить о себе и о деле всей моей жизни, я проморгала момент…
Я ни черта не успела додумать, потому что за спиной раздался шорох и я резко обернувшись, посмотрела на мужчину в чёрном костюме, белой рубашке и в галстуке, идеально сидящем на шее.
– Майя Леонидовна? – Уточнил мужчина, склоняя голову, словно желая отвесить мне поклон.
– С кем имею честь? – Произнесла дрогнувшим голосом, почему-то вспоминая Роберта.
– Вас хотят видеть. И настоятельно рекомендуют не упираться. Потому что в противном случае мне придётся применить силу. Господин Таволгин желает отобедать с вами и обсудить некоторые вопросы, касающиеся личной жизни его племянницы. Без резких движений, Майя Леонидовна. Вы очень приятная женщина.
Глава 15.
Глава 15.
В которой речь идет о свиной рульке, Толстом и о изврашенности судьбы молодой амбициозной любовницы.
– Про таких, как вы, Майя Леонидовна, Толстой писал: “она слишком громко смеялась. Наверное, была безумно несчастна”.
Таволгин сидел напротив и ел смачно, с наслаждением, свиную рульку.
Мужчиной он был тучным, приземистым, но впечатление производил достаточно приятное. Такое, по которому можно было сказать, что этот человек – бизнесмен и прекрасно знает, чего он хочет добиться.
Когда нет вариантов ударить между ног и бежать, а глядя на его охранника, который приехал за мной, у меня этого варианта не было, потому что я просто понимала – далеко не убегу, то стоит иногда смириться и плыть по течению.
Я вот поплыла навстречу.
– Про меня много что говорят. И не только классики. – Мягко улыбнулась и отпила из чашки чаю. – Так о чём вы хотели побеседовать?
– Хотел я побеседовать о своей племяннице. Крайне извиняюсь, что беседу провожу я, а не её отец. Но, сами понимаете, он за рубежом. Поэтому озаботиться проблемами личной жизни дочери ему как-то не с руки. Ну что же, а я, поскольку крёстный, всё-таки взял на себя такие обязательства.
Я улыбнулась.
– Так я ничего вашей племяннице не делаю для того, чтобы вы со мной общались.
– Ну как это не делаете, Майя Леонидовна? – Таволгин отложил приборы и посмотрел мне в глаза. – Лина вот считала, что у неё с Яковом любовь до гроба. А оказалось всё, что показалось. – И произнёс он это с такой интонацией, как будто говорил с маленьким ребёнком, немного аж сюсюкая.
Я подпёрла подбородок запястьем и улыбнулась.
– Так вам не со мной надо говорить, а непосредственно с Яшей. Неужели вы считаете, что я как-то могу повлиять на его состояние или на его ощущения, а?
– А я думаю: можете повлиять. Вы женщина яркая, сияющая. Я бы даже сказал, где-то провокационно неклассическая. От такой женщины, как вы, тяжело уйти. Поверьте слову старого ловеласа.
Я покачала головой намекая, что Таволгин преувеличивает, никакой он не старый.
Просто древний.
Я прекрасно отдавала себе отчёт, с кем обедаю, что этот человек из себя представлял и какой результат он хотел получить. Но это не означало, что я буду сидеть и трястись, как осиновый лист. Да с чего бы, в конце концов? Я к своим годам уже отрастила коренные мозги для того, чтобы сейчас не метаться, как истеричка.
– Красиво говорите, Михаил, – улыбнулась и опустила глаза. Потом медленно приподняла ресницы. – Но это никак не решает вопроса того, что мне нет никакого дела до Яши. Вы же должны понимать, что я женщина, которая очень неклассическая, не буду поступать так, как привыкли в обществе. Я не собираюсь идти на попятную в вопросах своего развода. Так что вашей племяннице абсолютно ничего не угрожает.
– Угрожает, угрожает, Майя Леонидовна, – посетовал Таволгин и погрозил мне пальчиком. – Я вот, например, уже в курсе, что Яков очень сильно жалеет о том, что создал такую ситуацию. Яков уже готов даже порвать с малюткой Линой. Но ему, конечно, это не удастся. Она девочка хваткая, умная, бойкая. Она прекрасно знает, как себя продать. У неё всё-таки мозги есть для того, чтобы не раздражать супругу своего любовника. Но вот, насильно же мил не будешь, вы же понимаете.
Вот что я должна была ему сказать? Что исчезну с глаз долой, чтобы только у его Лины был зелёный свет? Или как?
– В любом случае, я со своей стороны могу заверить, что мне нет никакого дела до отношений вашей племянницы и своего почти бывшего мужа. И если вы посмотрите на историю наших переговоров доразводных, то поймёте, что мне от моего мужа, как любой циничной твари, нужны только деньги.
– Так и я вам денег могу дать.
– Так это ж ваши деньги. А мне нужны деньги Якова. Как вы этого понять не можете? – недовольно произнесла, наигранно повышая голос до звонкого писка.
Таволгин рассмеялся и начал аплодировать.
– Как же от такой женщины, как вы, можно гулять?
– Сама не представляю. – Я откинулась на спинку диванчика и закинула ногу на ногу, поправила волосы и мягко покачала головой. – Подозреваю, что Яше вечный спектакль со мной в главной роли стал надоедать. Вот и всё.
– Лукавите, Майя Леонидовна. Ой, как лукавите.
Я пожала плечами.
– Да мне нечего вам больше сказать, Михаил. Я не знаю, как повлиять на эту ситуацию. Я могу только рассказывать о том, что мне Яша теперь не интересен. Ну, рассудите сами: мне за сорок и у меня менопауза. Я хочу отношений, хочу игристого вина на кончике языка. Я хочу Париж и бон вояж. Хочу дорогую яхту и молодого яхтсмена, так чтобы сердце в пятки уходило. Ну какой мне прок от мужчины моего возраста с набором болячек? Так ещё и мужчина, который передо мной глубоко виноват. Я же не последняя дура для того, чтобы рассчитывать на то, что если Яша будет очень сильно каяться и разобьёт пол возле моих ног своим лбом, то это значит, ничего не повторится. Нет, я прекрасно понимаю, что пройдёт пара лет и Яша подумает, что если у него удалось один раз избежать наказания за своё преступление, то получится и второй. Я, если честно, глубоко сочувствую вашей племяннице. Потому что если он гуляет от жены, то где гарантия, что он не будет гулять и от другой спутницы?
И в этот момент Таволгин презрительно скривил губы, потому что у него, видимо, была такая же логика.
– Майя Леонидовна, вы бы как-то потише были, чтобы у Якова не было поводов как можно чаще к вам заглядывать, – произнёс Таволгин наставительно и с той долей отеческой заботы, которая была у дона Корлеоне.
Мне становилось скучно. Хотелось едкое бросить в Таволгина, но хвала акулине Арнольдовне, она научила меня держать язык за зубами с определенными людьми.
– Вы знаете, в этой ситуации у меня создаётся впечатление, что вы обратились ко мне не из-за того, что Лина переживает за своё будущее. А из-за того, что вы никак не можете повлиять на Яшу. Поэтому хотите либо напугать меня, либо договориться. Но ни того, ни другого не получится, к сожалению. Хотя вы видите, что я перед вами как раскрытая книга и я сказала обо всех своих переживаниях и последующих планах. Я рекомендую вам не со мной разговаривать, а пытаться найти другие рычаги влияния на моего мужа. Сразу скажу: дети – это не рычаг. Родители – тоже. Единственный рычаг, который есть у Яши – это деньги. Попробуйте с этой стороны.
Я не собиралась подсказывать либо ставить палки в колёса Яше. Я просто пыталась иносказательно дать понять, что запугивать семью ради того, чтобы один престарелый ловелас вдруг образумился и повёл под венец молодую любовницу, не стоит.
Таволгин улыбнулся и потянулся к своему бокалу.
– Хорошо говорите, Майя Леонидовна. Хорошо. Да только после ваших слов спать неспокойно.
– А мне кажется, неспокойно будет спать после того, как в разговор вступлю я. – Раздался размеренный холодный голос из-за спины, продрав до костей, словно в фильме ужасов.
Я медленно обернулась.
***
