Текст книги "В разводе. Тост за бывшего! (СИ)"

Автор книги: Анна Томченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц)

Глава 4

Глава 4

В которой становиться ясно, что Яша плохой акробат…

– Официаааант, я здесь проездом из Москвы и сразу в Ниццу. Заскочить я вдруг решила к вам в культурную столицу. Я с дороги только что, и я несколько устала. Мне б шампанского бокал. А не найдётся ли «Кристалла»?

Я специально выбрала максимально противоречивую песню из репертуара популярной группы для того, чтобы Яша понял, что со мной так шутить не надо.

Он хотел, чтобы я ощутила на себе все спектры унижения в этой истории. Ну так пусть готовится к тому, что унизят его. Унизят противоречивой песней с неоднозначным посылом при всех его инвесторах. Особенно при вон том, который из Эмиратов, по-моему. Но, судя по нахмуренным бровям и чисто восточному колориту, да, оттуда.

Я сделала шаг в сторону и дорогое платье цвета алой вишни разъехалось по разреза до бедра.

Красиво было.

И когда я пропела первое четверостишие, Яша понял, чем ему это грозит. И он даже подорвался, но его милая зазнобушка Лина не дала ему никуда шагнуть. Она поймала его за локоть и мягко улыбнувшись, взмахнула рукой, намекая на то, что ну пусть, пусть она споёт. Поскольку праздник был её, Яша особо не смог распорядиться тем, какой репертуар будет проигран на этом вечере.

Когда я медленно обернулась в сторону музыкантов, клавишник, который сидел неподалёку от микрофона, пропел свой припев. Я поаплодировала ему, намекая на то, что он молодец. А потом продолжила:

– Ну хорошо, несите водку. Только стопку и не больше. Я пила её однажды, дегустировала в Польше. И скажу вам, не стесняясь: водка – это не моё. На вкус, резка немного, как шампанское “Моёт”.

Парнишка за клавишами снова включился в исполнение и я поаплодировала. Спустилась медленно со сцены для того, чтобы петь уже в зале. За барной стойкой, которая была позади всех столиков, началось какое-то оживление, но я не обратила на это никакого внимания.

В этот момент Яша, поймав мой взгляд, тяжело вздохнул и покачал головой, намекая на то, что я доиграюсь. А я не собиралась с ним больше играть. Мне достаточно было игр, когда на протяжении всего этого времени, которое я проводила с момента его измены, меня всю выворачивало.

Акулина Арнольдовна, моя прекрасная чудесная бабушка, глядя на бледную тень меня, некогда прежней, взмахивала руками, стягивала кружевные перчатки и краешком вытирала набежавшие на глаза слёзы. Ей было хорошо за восемьдесят, но она ещё была вполне себе бодренькой женщиной, которая обожала вишнёвую помаду и очаровательные оттенки розового в своём гардеробе. Она-то мне и шептала по вечерам, приезжая в мою квартиру, о том, что Яша у меня человек поганый и лить из-за него слёзы – значит себя не уважать.

Да, касательно квартиры – я её не оставила за Яшей. Как только я прилетела домой, его вещи были выставлены на лестничную площадку. Что уж там было потеряно, прибрано к рукам – мне было без разницы. Но Яков тогда приехал и схватив меня за плечи, долго смотрел в глаза, наслаждаясь тем, как я морщусь от того, что его пальцы продавливали мне кожу. Только говорить я не хотела с ним.

– Ты же понимаешь, Майя, что твоя выходка – это всего лишь пшик на фоне того, что я могу тебе устроить?

– Устраивай, – впервые с момента, как я обо всём узнала, вызверилась на бывшего мужа. – Только ты помни о том, что для человека, который в этой жизни мало чего добился сам, ты прям сейчас размениваешься надёжной и верной супругой, как будто бы у тебя таких десяток за спиной.

И я ни капельки не умоляла действительно неплохих талантов своего мужа. Мне просто было до жути обидно.

Это были долгие годы. Мне было восемнадцать, когда мы познакомились. Сейчас мне сорок два. Почти двадцать пять лет знакомы. Двадцать два года в браке. Двое взрослых детей. Но я не собиралась идти по классическому сценарию того, что жена слёзы льёт и сопли рукавом вытирает. Я хотела, чтобы после этого развода была счастлива.

Яков, заметив мою змеиную улыбку на губах, всё-таки дёрнулся, соскочил со своего места. В этот момент мальчишка за клавишами закончил петь:

– Чисто Питер. Это чисто Питер…

– Извините, прошу прощения, простите. Алло, Алёна, это я. Ну что ты? Сама ты пьяный!

Я дёрнулась, потому что сейчас по логике как раз мальчишка за клавишами должен был речитатив этот читать.

Я пробежалась глазами по банкетному залу и увидела, что голос-то доносится со стороны бара – бармен.

Сердце подпрыгнуло к груди, к горлу.

Я сделала шаг назад.

Потом вспомнила, что шоу должно всегда продолжаться. Поэтому улыбнулась, поддерживая мужчину, который решил поддержать меня. Харизматичный, высокий. Мальчишечий блеск в глазах, который я уже видела.

Он перемахнул в прыжке через стойку бара и шагнув вперед прижал микрофон к губам.

– Я сегодня отмечаю день гранёного стакана. В шумном зале ресторана. Перестань, какая пристань? Тут куда ни плюнешь – точно попадёшь…

Он щёлкнул пальцами, направил на меня микрофон. Я разведя руки, посмотрела на нашего дорогого инвестора и пропела:

– Не в артиста, а в инвестора.

Мужчина, слегка пошатываясь, пародируя походку пьяного, прокричал в микрофон:

– Плесни триста, два по двести, после три по сто, по стопкам. Ну и че все стоят на месте, словно по Московским пробкам? Посмотри, какая цаца – прямо барный аналитик. Оставляю официанту не на чай я, а на литер. Вы куда летите? В Ниццу?

Бармен приблизился ко мне, остановился на расстоянии вытянутой руки.

Я всей кожей ощущала, как от него исходит волнами жар.

Коротко стриженный. Глаза искристые.

Этот молодой человек однозначно разгадал мой коварный план. Я мягко улыбнулась, опустила ресницы, показывая, что безумно благодарна за то, что он решил поддержать меня.

– А вы куда летите? И со столицы? Вот те натка. Так позвольте приземлиться к вам за столик… с пересадкой.

Он шагнул ко мне и положил ладонь мне на талию, притянул к себе так, что я прогнулась в спине и улыбнулась. Со стороны это выглядело и было похоже на начало очень жаркой прелюдии. Такой, про которую говорят, что эти люди однозначно знают, чего друг от друга хотят.

А дальше был речитатив моей партии – максимально офигенный. Настолько, что я бросила взгляд на Яшу и поняла – его тут инсульт накроет.

И последние слова:

– Слышь ты, дядя. Дядя с девкой, позови-ка официанта!

Я щёлкнула пальцами и в этот момент Яша с грохотом встал из-за стола так, что стул его упал.

Ну вот и всё.

А хотел меня унизить…

Глава 5

Глава 5

В которой старые знакомые из Цюриха выражают недовольство акробатом Яшей.

Яша толкнул меня в комнату персонала.

– Ты что это устроила?

Он умудрился одним движением пересечь банкетный зал и вырвать меня из рук бармена, развернул в сторону выхода и поволок за собой, наплевав на то, что скажут его инвесторы.

– А ты? А ты что хотел? – Зло произнесла я, поправляя на себе платье и вскинула подбородок повыше. – Ты что, думал: «Спой, птичка, спой» – я сейчас буду для твоей шлюхи стараться?

– Ты хотя бы знаешь, какие люди в зале сидят? А ты матом…

– Скажи спасибо, что я не каждому из там сидящих матом не пожелала долголетия, слабой потенции и детей, которые вдруг окажутся не их.

Я дёрнулась, желая выйти, и, взмахнув рукой, заметила:

– И да, то, что меня выдернули без документов, без телефона из дома, наплевав на то, какие у меня планы и всё прочее, знаешь, как я расценю? Как похищение. Поэтому первое, что я сейчас сделаю – это выйду и поеду в полицию и напишу на тебя заяву. Сиди потом оправдывайся, что ты не чёрт лысый.

– Ну ты и стерва, – восторженно произнёс Яков и потянул ко мне руку.

Пальцы больно зацепились мне за волосы и я выругалась, желая, чтобы муж оставил меня в покое.

Я знала, что мой паспорт у него во внутреннем кармане пиджака. Один из охранников передал. И я планировала получить свои документы обратно.

– Пусти! – Произнесла я зло, стараясь вывернуться и зацепить пальцами карман.

Но Яша покачал головой.

– Знаешь, мне, что в тебе всегда нравилось? Это то, что ты можешь быть одновременно стервой и настолько печальной, что за душу берёт. А ещё знаешь, что мне в тебе нравилось? Умение вовремя считывать ситуацию. Но сейчас ты, видимо, наплевала на все свои таланты. Конечно, зачем тебе ими распоряжаться, когда возле тебя вон такие вот бармены кружат! Возле тебя же теперь не статусный бизнесмен, а какое-то отребье!

И произнёс он это, смакуя каждое слово.

Я вцепилась ногтями в его запястье и отбросила от себя руку.

– Если ты надеялся на то, что я буду в этой ситуации униженна – ты ошибаешься. Унижать я буду сейчас только тебя. Потому что, видимо, тебе мало того, что у нас происходило последние два месяца. Я, видимо, тебя ещё не до конца зачморила, а?

Яша сузил глаза. Холодный блеск голубых озёр полоснул сильнее, чем закалённый металл.

Какая же он сволочь.

А ведь тогда, много лет назад, я, как только увидела эти глаза в темноте актового зала, у меня аж сердце готово было остановиться. Я на него всю жизнь смотрела и восторгалась: какой у меня мужчина, какой у меня рядом несравненный мужчина. А по факту он просто предатель и изменник.

– Я поеду. У меня ещё дел на сегодня много.

– Куда это ты поедешь? Я тебя сейчас запру в этой подсобке и будешь сидеть здесь, чтобы не позорила.

– А ты сам не позоришься? – Спросила я с вызовом. – У тебя любовница на несколько лет старше нашего сына. Ты сам не позоришься, появляясь с ней перед нашими общими знакомыми? А ты в курсе, кстати, – я щёлкнула пальцами и всё-таки вывернулась у него под рукой и поправила многострадальный пучок на затылке. – А ты в курсе, кстати, что семья Ториных с тобой теперь не будет общаться? Если мне не изменяет память, Демьян произнёс что-то похожее на: «я, конечно, всё могу понять, но не могу понять крохоборства. А ещё брака длиной в четверть жизни». Так что поэтому, когда у тебя в следующий раз возникнут проблемы с таможней, ты, пожалуйста, к господину Торину не обращайся. Он хоть сам не ангел, но поверь, принципы его потвёрже, чем гранит.

Яков презрительно скривил губы. Ему это не понравилось.

Я не то чтобы ходила и рассказывала всем, какая у меня дерьмовая ситуация сейчас в семье. Нет, нет, никогда такого не было. Но когда мы случайно пересеклись с Демьяном на встрече предпринимателей, которую он обычно не посещал и являлся только для того, чтобы оплатить ежегодный взнос, он заметил на моём пальце отсутствие кольца и сразу нахмурился. Тяжёлая трость с массивным набалдашником шоркнула по полу и Демьян, опершись на неё, сузил глаза.

– Надеюсь, всё будет в порядке.

– Если вы хотите спросить, нужна ли мне какая-то юридическая помощь…

– Хочу.

У него был взгляд чёрный. И вообще, при первом взгляде Торин пугал. Но я была с ним знакома достаточно давно, поэтому, пожав плечами, я быстро обрисовала всю ситуацию.

– Паршиво. Но я всегда готов подставить надёжное плечо. Тем более моя супруга… для неё это было бы важно.

Я поблагодарила и попросила поцеловать от меня Киру.

И это произошло случайно. Точно так же случайно произошло то, что один раз я просто приехала к своей подруге и молча смотрела на шикарную обивку её диванов в стиле кантри. А потом Анфиса, тяжело вздохнув, зашла мне за спину и, положив руки на плечи, тихо сказала:

– Я так понимаю, надо будет ещё один развод отпраздновать?

Я тогда перехватила её за пальцы, прижалась губами к её запястью, благодаря за поддержку.

– Да, однозначно, да, Анфис.

Те люди, с которыми мы общались семьями, были шокированы поступком Якова. Поэтому ничего удивительного, что сейчас мой почти бывший муж очень бесился от того, что все вокруг были, оказывается, уже в курсе и знают подробности нашего унизительного бракоразводного процесса.

Я взмахнула рукой и произнесла:

– Так что давай дальше, продолжай таскать свою Лину по друзьям. Может быть, тогда вообще один останешься и задумаешься о том, что действительно правильно в жизни, а что считывается как подлость.

Яков тяжело вздохнул и снова выбросил руку вперёд, желая вцепиться опять мне в волосы. Но я понимала такую историю: главное правило абьюза – не ты, так тебя. Поэтому я планировала быть как раз той самой, которая может заабьюзить до икоты.

– А ну иди сюда! – Зло произнёс Яша, когда ему не удалось меня схватить.

Я хлопнула ладонью по ручке двери, открывая её и в этот момент бывший муж перехватил меня за шею. Это было так больно, что у меня чуть искры из глаз не посыпались.

– Отвали! – Прохрипела я.

И он развернув меня к себе, взмахнул ладонью, желая по губам мне пройтись.

В этот момент раздался низкий баритон:

– Ой, как некрасиво. Ой как неприятно. Взрослый дяденька, а такую молодую девочку решил вдруг обижать…

Глава 6

Глава 6

В которой происходят признания. А ещё Акулина Арнольдовна согласно своему возрасту, смеет утверждать, что лучшее средство от разбитого сердца – это водка.

Воспользовавшись заминкой и тем, что Яков растерялся, я дёрнулась и засунула руку во внутренний карман его пиджака. Выхватила свой паспорт и махнув им у него перед носом, хрипло заметила:

– Мне ещё твоего Кешу кормить, а ты меня в северную столицу вытащил. Клоун.

Прыгнув через порог, я схватила своего бармена за локоть и потащила по коридору, желая скрыться из ресторана как можно быстрее.

– Он хотел тебя ударить, – донеслось спокойное и уверенное из-за спины.

Я слегка затормозила, не желая, чтобы Яша воспользовался заминкой и ещё бросился морду кому-то бить. Не от того, что я переживала, будто бы Яша себе кулаки поцарапает. А просто потому, что не хотела, чтобы ни в чём не повинный человек пострадал из-за рук моего недальновидного, импульсивного бывшего супруга.

– Он, да, хотел ударить.

Я снова дёрнула своего бармена за локоть и потащила к выходу.

Была у Яши дебильная особенность. Марку было лет пять и он в садике услышал какое-то бранное слово. Я даже уже не помню, какое именно, потому что он произнёс это, гнусавя и не совсем к месту. В этот момент Яша дёрнувшись, со всей силы ударил его по губам.

Марк в слёзы.

А я стояла так ошарашена, что не понимала, что мне делать. Но поскольку материнский инстинкт, слава Богу, у меня никогда не работал на минималках, я подхватила Марка, утащила его в комнату и долго объясняла, что такими словами нельзя ругаться. И только, когда на город спустились сумерки, в моих руках появилась сковородка – Яша огрёб ей по плечу, по спине. Но мне очень сильно хотелось дотянуться до головы.

– Ещё хоть раз, – зло цедила я, трясясь от нерастраченного гнева. – Ещё хоть раз ты поднимешь руку на моего сына – я тебе эту руку откушу по плечо.

– А ты понимаешь, что он выругался? – бешено плюнул Яша, взмахивая рукой. – Ты понимаешь, что сначала упускаем вот это, а потом он в двадцать лет вмазанный будет за рулём тачки?

– Ему пять! – Хрипела я, размахивая сковородкой. – И первое, что надо сделать – это объяснить, что это нехорошее слово. А не бить по лицу. Ему пять лет. Ты взрослый мужик. Как тебе вообще в голову пришло, что можно поднять руку на своего сына? Мальчиков никогда не бьют. Потому что мальчик после этого вырастет трусом. А девчонок не бьют – потому что стыдно.

С тех пор Яша никогда даже не мог подумать о том, чтобы поднять руку на ребёнка. Тот момент для меня был показательным. Если бы я тогда промолчала, сказала бы, что: «да, Яш, ты прав», возможно, сейчас бы он так и на меня поднял руку. Но я надеялась, что старческий маразм ещё не настиг моего бывшего мужа и он прекрасно осознавал, что как только прикоснётся своей грязной ладошкой к моему лицу, то тут же потеряет руку.

Оказавшись на улице, я обернулась и улыбнулась.

– Спасибо, что поддержал.

– Обижаешь. Такую леди – грех было не поддержать.

Я потёрла переносицу и глубоко вздохнула.

– Ты мне штук триста не обналичишь?

Мой бармен сузил глаза.

– У меня есть другое предложение.

– Нет, нет, нет. Мне не нужно другое предложение, яхонтовый мой…

Я глубоко вздохнула и поправила на себе платье.

Я была смущена от пристального взгляда. Стеснялась от того, как его глаза цеплялись за мои, желая установить зрительный контакт. А ещё от жара горячего тела молодого человека, который, по-моему, был даже младше меня.

– Ты даже не выслушала моё предложение.

– Я не могу. У меня дома ребёнок, Акулина Арнольдовна, которая ждёт меня на утреннее чаепитие и открытие гольф-клуба, на котором я выступаю конферансье.

Он протянул мне свой мобильный, уже разблокированный. Я зашла в приложение банка, перебила аккаунт и повернув мобильник снова к бармену, попросила:

– Вбей свой номер. Я тебе деньги скину, а ты мне наличку.

Тяжёлый вздох разочарования. Но номер вбил. И когда у него пришла смс-ка о том, что счёт пополнен, я вышла из своего аккаунта в приложении бизнес-банка и качнулась с пятки на носок. А он, заведя руку за спину, вытащил из заднего кармана стопку купюр.

– Ты как будто знал, – произнесла я, даже не решив пересчитывать.

– Подозревал.

Я осмотрелась. Было ещё не темно, и думала, как бы мне поймать тачку для того, чтобы заехать сначала в салон связи, купить себе мобильник, а потом прямиком отправиться в аэропорт. Паспорт у меня был, поэтому планировала, не отрываясь от своей будничной жизни, вдруг резко оказаться дома.

– Позвони мне, – произнёс мой бармен, провожая к машине представительского класса.

Я вскинула брови.

– Отвезёт куда надо. Я договорился.

– А ты точно бармен?

– Точно. Ну, можешь остаться и проверить.

Мальчишечья улыбка, взгляд искристый.

– Не хочешь? А то, мне кажется, вечер будет очень занятным.

– Нет, ты что? Я эти выступления своего бывшего мужа и дома посмотрю.

Я мягко улыбнулась. Короткое касание, которое было немного интимнее, чем поцелуй, – сплетённые пальцы.

– Приезжай ещё в северную столицу.

– Нет уж, – мягко улыбнулась я, садясь в машину. – Теперь вы к нам, сударь.

Тёплые пальцы прошлись мне по подбородку и дверь машины закрылась.

Быстрый забег по всем пунктам до аэропорта занял не больше часа. А уже под утро я приземлившись в родном городе, набрала дочку:

– Ну? Ты куда пропала, мам? Капец, – фыркнула Лерка.

– Да, знаешь, папа очень сильно хотел, чтобы я поздравила его зазнобу с днём рождения.

Тяжёлое молчание.

– Надеюсь, ты поздравила? – И столько ехидства в голосе, что сразу было понятно, чья Лера дочь.

– Поздравила. Не переживай. В общем, я еду домой. Поставь чайник.

Первое, что я сделала – смыла с себя макияж. Вытряхнула своё тело из красного платья и заперлась на долгие полчаса в ванной. Лерка ходила под дверью, сопя и не давая мне уснуть. А потом я, более-менее посвежевшая, сидела за столом и цедила сквозь зубы горячий напиток.

– А бабушка бы сказала, что после таких потрясений самое лучшее, что может быть – это водка, – глубокомысленно изрекла Лера.

Я покачала головой.

– Слава Богу, к бабушке мы поедем только в обед.

Но стоило мне только допить чай, стоило мне только встать из-за стола, как я поняла, что голодный и пустой желудок запротестовал. Я успела в два шага добежать до уборной, где меня вырвало. Лера стояла на пороге и расширенными от ужаса глазами смотрела на меня.

– Это что же получается? Папа умудрился такой подарочек тебе оставить?

Я бросила на неё злой взгляд. Лера сделала шаг назад, потёрла подбородок.

– Или не папа, мам…

Глава 7

Глава 7

В которой повествуется о надвигающейся неопределенности и раскладе карт таро.

Акулина Арнольдовна встретила нас с Валерией в ядрёно-розовом атласном халате с перьями на рукавах. Что примечательно, бабуля не успела привести себя в порядок, поэтому на седых волосах были накручены здоровенные широкие бигуди.

– Ох, девочки, столько дел, столько дел. А я ещё даже не завтракала.

– Маме завтрак сейчас противопоказан, – загробным голосом протянула Лерка.

Я ткнула её локтем в бок. Бабушка не успела ничего понять и провальсировала в сторону своей спальни. Я, поставив сумку на небольшую банкетку, посмотрела на дочь и покачала головой.

– Не смей здесь ничего трещать. Я не ела больше двенадцати часов. Ничего удивительного, что меня вырвало.

– Ну да, ну да, – произнесла Лера, растягивая слова и показывая, что «я тебе не верю, мам, но сделаю вид, что очень пытаюсь».

Я, в общем, поняла, что четыре поколения женщин нашей семьи отличались редким ехидством. И, если честно, на нас было достаточно интересно смотреть: седая бабушка, начавшая седеть моя мама, я темноволосая, Лерка темноволосая. Мы когда где-то вчетвером оказывались, по нам сразу было видно, что мы вот как раз-таки четыре поколения женщин одной семьи.

– Бабуль, – крикнула Лера, уходя в кухню, – я поставлю круассаны разогреваться?

– И не забудь мне в томатный сок положить стебель сельдерея! – крикнула бабушка.

Я закатила глаза и двинулась за Леркой, помогать накрыть на стол.

– Как я люблю говорить… – Акулина Арнольдовна появилась всё в том же ядрёно-розовом халате, но на этот раз без бигудей. Вальяжно опустилась в кресло, постаралась в нём угнездиться по максимуму комфортно и потянулась за своим томатным соком.

– Нет ничего лучше для блеска глаз, чем водка, – глубокомысленно продолжила Лера.

Мы втроём захохотали.

– Так что давайте, девочки, за ваше здоровье.

Я подняла чашку с чаем и кисло улыбнулась. Лера вкратце рассказала о моих приключениях. Акулина Арнольдовна за отсутствием перчаток стучала бокалом с томатным соком по столу и повторяла свою неизменную фразу о том, что она говорила. А я сидела и думала: а вдруг на самом деле всё не так радужно, как мне кажется.

– И вообще, – когда Лера удалилась в зал для того, чтобы отдохнуть, протянула бабуля, вытаскивая с полки колоду карт. – Я вот как считаю, Майя, твоего Яшку надо пороть, как Сидорову козу. Потому что забыл он на ком женат. Он чего себе позволяет? Думает, что над ним никого, кроме Бога? Так и Бог таких, как он мелочных, противных и начавших лысеть – однозначно не любит.

Ну, это бабуля, конечно, преувеличивала по поводу «начавших лысеть». Яша, мне кажется, после тридцати пяти лет был лучшей версией себя. По молодости – поджарый паренёк. А сейчас – это матёрый мужик: широкоплечий, мясистый в правильных местах, массивный. Я вообще не удивлялась, если честно, что на него могла клюнуть девица на двадцать лет моложе.

Но чего-то эта горькая правда ни капельки не отзывалась нормально у меня внутри. Мне было стыдно. Стыдно, что у мужа любовница на столько лет моложе. Стыдно, что ему в браке со мной оказалось достаточно пресно, скучно. Хотя вот видит Бог, я ещё та непредсказуемая леди. И этот стыд был очень иррациональным, говорящим о том, что я головой-то всё понимаю, а вот внутренние чувства никак убрать не могу.

– Ты чего это задумалась? – Акулина Арнольдовна потянулась ко мне и погладила по запястью, колода зашуршала…

– Да нет, бабуль, – отвела глаза. – Так, обо всём и ни о чём.

– О Яшке своём думаешь?

– Конечно, думаю. Нам с ним разводиться. А я уже догадываюсь, сколько он камней понапихает в нашем разводе.

Бабуля тяжело вздохнула. Деда она похоронила достаточно давно и уже очень долгое время жила одна.

– Я тебе так скажу, Майя, – она склонила голову к плечу и поправила светлый локон, откидывая его за спину. – Иногда вот смотришь на мужчину – вроде бы всем он хорош. А только, когда вдруг остаёшься одна, понимаешь, как же вот действительно-то хорошо может быть.

– Ты это о чём?

Расклад. Рубашкой вниз.

– Да о том, что дед у тебе хороший был. Ну, в меру своих возможностей, способностей. Да только знаешь, вот он всегда: «а что подумают люди?» Если бы не я, если бы не то, что очень долгое время по театрам работала, выступала перед правительством – чёрт бы знает, где мы ещё оказались. И вот я всю жизнь жила, рассуждая так, что: ну, мне всё равно повезло – вот муж не пьёт, не бьёт. А вот после его смерти, когда я научилась жить одна, вот только тогда поняла, что это хорошо, когда смотришь на свою пенсию и тебе не надо её откладывать на чёрный день. А с дедом всегда надо было. Когда вот встаёшь с утра и тебе не надо никому готовить и ты готовишь только для себя. И то, если хочешь. А если не хочешь – едешь в какой-нибудь ресторан. Я не скажу, что мне было плохо с дедом. Но я не скажу, что мне без него плохо. Так что по Яшке ты поболеешь, а потом поймёшь – ты ещё молодая.

– Я всё понимаю, бабуль, – произнесла я и облизала губы. – Я всё прекрасно понимаю. Но времени ещё мало прошло.

Я потянулась и сдавила мышцы на шее, потому что голова начинала болеть. Бабуля наклонилась ко мне и тихо прошептала:

– А спина у тебя болит, моя прекрасная, это потому, что тяжело носить такую бешеную харизму и невероятную красоту.

Она улыбнулась и послала мне воздушный поцелуй.

А на стол легла карта «десятка мечей»…

Понятненько…

Вернувшись домой, мы с Лерой созвонились с Марком. Он рассказал, как ему живётся за границей и объяснил, что у них будут факультативные занятия, которые он планирует все посетить.

И когда, казалось бы, наша жизнь устаканилась, мне прилетело сообщение от Яши:

«Спишь?».

Ну, я недолго думая, взяла и ответила:

«Сплю. Но не с тобой».