Текст книги "В разводе. Тост за бывшего! (СИ)"
Автор книги: Анна Томченко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц)
Глава 8
Глава 8
В которой рассказывается о нелёгкой судьбе выставленного за порог мужа, а ещё совсем немного о гадалках.
Я злобно хохотнула и заблокировав телефон, положила его на тумбочку.
Вот ещё чего не хватало – общаться с Яковом на ночь глядя, вдруг потом ещё кошмары будут сниться. Но снились мне исключительно действия благопристойные, но от того не менее травматичные, а именно детство Марка, детство Лерки, травмировало то, что всё это было поделено у меня на двоих с мужем, который точно так же, как и я, радовался победам детей, злился, когда что-то не получалось, точно так же, как и я, переживал за семью. Поэтому даже во сне я задавала вопрос: как так могло получиться, что он на старости лет взял и решил изменить мне?
Я думала, что ещё лет через двадцать мы с ним будем где-нибудь в горах сидеть и покачиваясь в креслах-качалках, рассуждать о том, что «ох, дорогой мой, а мне казалось, что Лерочка будет более пробивной и успеет открыть к нашей пенсии несколько предприятий». А Яков бы взмахивал широкой ладонью, испещрённой морщинками, и отвечал: «Полно тебе, Майя. Разве девочка должна вообще что-то открывать? Так что Лерочка у нас всё делает в этой жизни правильно. Работать должен её муж, а она должна радоваться. А вот Марк как раз-таки в этой ситуации ведёт себя правильно».
Но я никак не рассчитывала на то, что после сорока лет мы начнём кидаться друг другу проклятиями и желать максимально быстрой смерти. Но желательно в муках.
Проснулась я от писка Леры, от того, что она с кем-то пыталась договориться в коридоре. Сдвинув ночную маску на лоб, накинув на плечи длинный халат с широкими рукавами и кружевом на краях, я шаркая тапочками, вышла из спальни и увидела на пороге бывшего мужа, который чуть ли не слюной брызгался.
– Нет, ты меня пусти, я поговорю с матерью!
– А я тебе говорю, что мама спит. И после того, что ты ей устроил, ты не имеешь никаких прав сейчас тревожить её сон.
Завидев меня, Лера ойкнула и опустив глаза, тихо произнесла:
– Я не знала, что это папа. Знала бы, наверное, не открыла.
Яша вызверился на неё.
– Как ты смеешь такое про отца говорить?
Лера развела руки в разные стороны и двинулась в сторону зала. А Яков громко произнёс:
– И кофе мне утренний свари!
А я щёлкнув пальцами, заметила:
– У кого нет утреннего секса, тот и кофеёчку радуется? Лер, отбой с кофейком. Пусть ему его милая зазноба кофе варит, раз ни на что большее не способна.
Яша вздохнув, выставил указательный палец.
– Да кто тебя с таким характером вообще вывезет? – Зло произнёс он.
Я пожала плечами, широко зевнула, показывая ему свои гланды и призналась:
– Нормальный у меня характер. Это просто ты эмоциональный дрищ, и всё.
Развернувшись, я тоже пошла в гостиную, и Яков, специально громко топая, двинулся следом. Я упала в кресло, перекинула ноги через боковушку и вытянувшись, уточнила:
– Зачем приехал? Хочешь рассказать мне очередную глупую историю о том, что я опять должна порадовать твою зазнобу своим выступлением? Тебе мало было прошлого раза?
– Про это мы с тобой поговорим отдельно. А вот про то, что ты мне написала…
– А что ты хотел? – Я уставилась на него с негодованием, которое может быть у человека, который не понимал сути претензий. – Вообще-то ты в курсе, что у моей мамы молочный зять вывалился и мне пора завести себе коренного мужа?
Яша тяжело вздохнул.
Воротничок рубашки сдавил ему шею настолько, что мне казалось, он прям здесь может слечь с механической асфиксией. Но вовремя смекнув, Яков дёрнул себя за галстук и поправив его, произнёс:
– Если ты решила устроить скандал в своей личной жизни…
– Ну, предположим, это не я решила. Это ты. Если бы тебе так важна была репутация семьи, ты бы не таскал свою любовницу на встречи с нашими общими друзьями. Ну, это ж надо было додуматься! – Я недовольно покачала головой и цокнула языком. – И вообще, Яш, эта история уже даже не смешная становится. Ну вот что ты приезжаешь? Вот что ты от меня хочешь? Чтобы я сказала, что «извини меня, я не хотела быть такой мерзкой тварью»? Да нет, я хотела, и у меня это получилось. Какие ко мне претензии?
– Майя…
Яков прошёл, сел на подлокотник дивана. Упёр ладонь в колено и посмотрел на меня непримиримым взглядом.
– Пока ты насмехаешься над сложившейся ситуацией, пока ты выставляешь меня полным идиотом при моих инвесторах…
Я смежила веки и запрокинула голову назад.
– Предположим, я тебя не выставляла идиотом, а ты сам очень удачно подставился. Ты на что рассчитывал? На то, что я, послушная овца, должна приехать, поздравлять твою шлендру? Ты как себе это вообще представляешь? Может быть, ты ещё хочешь потребовать, чтобы мы начали дружить семьями? Ах да, давай, слушай, мы пойдём дальше.
Я щёлкнула пальцами и услышала, как Лера поставила чайник. Поморщилась, не желая трапезничать с бывшим мужем, ну да Бог с ним, разберусь с этим потом.
– А я вот возьму и на твоё день рождения приглашу Акулину Арнольдовну. Она вдруг решит музыцировать и начнёт про тебя слагать непотребные частушки. Как ты думаешь, такое знакомство с семьёй твоей Лине понравится? Или, может быть, она убежит, сверкая пятками? Ты для чего сейчас вообще провоцируешь все эти ситуации? Так и скажи, хочешь избавиться от неё?
Яша обхватил подбородок пальцами и скрипучим голосом произнёс:
– Признаю, этот раунд за тобой. Ты победила. Я не имел права поступать так, и я ни в коем случае не желал, чтобы ты действительно чувствовала себя униженно. Но я прекрасно знал, что ты моя жена и ты никогда такого не допустишь.
– Для извинений у тебя нет в лексиконе фразы «прости, я червь презренный, ошибка, насмешка дьявола» и всё в этом духе.
Яша оттолкнулся от дивана и цокнул языком.
– Слушай, ты неисправима. С тобой пытаешься по-человечески – ты всё пытаешься оборжать. С тобой хочешь на твоей волне играть – так ты ещё сильнее усугубляешь историю. Как мне с тобой вообще общаться? Вот нам с тобой надо как-то будет договариваться по поводу имущества, активов, детей…
– А что с детьми? – Недоверчиво уточнила я и снова широко зевнула.
Яша засмотрелся и я злобно хохотнула:
– Что?
– Да так, ничего, – осмотревшись, сквозь зубы процедил Яков и, наклонившись, произнёс: – Ты так широко зеваешь, как будто бы показываешь все свои таланты.
Я фыркнула.
– Мой талант заключается в том, чтобы вовремя и профессионально доковыряться тебе до печёнок.
Яша отпрянул от меня и передёрнул плечами.
– Вот когда ты начнёшь нормально со мной разговаривать, тогда мы с тобой пообщаемся. А до тех пор…
– А до тех пор вот тебе моё слово: Акулина Арнольдовна карты раскинула, а тебе выпала десятка мечей.
И это прилетело Яше в спину так сильно, что он выпрямился, напрягся и сквозь зубы процедил:
– Кстати, ты со своей Акулиной Арнольдовной… – выпалил он пренебрежительно. – Достала уже, между прочим. Лина сходила к своей гадалке и та сказала, что вы навели на меня целых две порчи.
Я пожала плечами и фыркнула:
– Дерьмовая гадалка. Поменяй. Там было три порчи.
Глава 9
Глава 9
В которой происходят события, способствующие хорошему настроению, но вместе с тем существует ложка дёгтя – Кеша совершает свой единственный скоропалительный поступок.
Яков дрогнул и процедил:
– Ну и характер.
– Всем, кого не устраивает мой характер, я предлагаю передохнуть. А ударение, будь добр, поставь сам, – кинула я ему в спину, потому что ну просто не могла позволить себе оставить за ним последнее слово. В конце концов, кто он такой?
Яша махнул рукой и быстро прошёл в коридор. Лера успела выглянуть, пожала плечами, глядя в спину удаляющегося отца и буркнула под нос:
– Вот тебе и папа. Ни здрасьте, ни насрать. Только и знает, что командовать, командовать, командовать. А хоть бы спросил: есть у меня деньги на такси?
Яша так демонстративно хлопнул дверью, что стало понятно – он и последнюю реплику Леры услышал.
Я потянулась и встала с кресла.
– Ну, ты же знаешь, что если у тебя когда-нибудь возникнут проблемы с деньгами, то самый первый человек, к которому ты можешь обратиться – это твоя мама.
– Понимаешь, иногда просто хочется, чтобы кто-то сильный, кто всю мою жизнь носил меня у себя на шее, не нуждался в напоминаниях о том, что надо заботиться о своём ребёнке.
Я приблизилась и поцеловала Леру в щёку. Она уткнулась носом мне в шею.
Она была взрослой, но это не отменяло того факта, что ей тоже было тяжело.
И вот ведь какой парадокс: во всех других странах, если у мужчины нетрадиционная ориентация, он так и говорит: «У меня нетрадиционная ориентация». Но почему-то только в моём мире такие мужики начинают вместо вполне нормальной фразы бросаться глупостями: «А что ты мне можешь дать как женщина?» И много прочей дури, как, например, что «ты мой ребёнок и должна любить меня безусловно, чтобы я не сделал твоей маме».
Приведя себя в порядок, я собралась на встречу в гольф-клуб, где на днях должно было произойти очень масштабное мероприятие – съезд уважаемых людей. Ничего сложного – я не была организатором этого мероприятия, но была приглашённым конферансье. С агентством, которое устраивало весь праздник, я работала не один раз и у нас вполне себе редко когда возникали конфликты интересов. Поэтому, собственно, я и согласилась присутствовать в качестве ведущей.
По пути до гольф-клуба я всё рассуждала о том, что как-то так странно происходило. Вот, например, ни один сорокалетний мужик никогда не будет искать себе общество восемнадцатилетнего парня для дружбы и общения просто потому, что воспринимает его ребёнком. Но при этом тот же самый сорокалетний мужик во всю глотку будет орать, что «она человек взрослый», про восемнадцатилетнюю девицу. Вот это касалось моего Яши, который умудрялся Марку тыкать тем, что «ты ещё мал, рассуждать о критериях бизнеса, о том, что правильно на рынке, что нет». Но при этом спокойно спал с вполне себе ровесницей нашего сына. Отличная логика и двойные стандарты.
Психанув, я включила радио погромче и улыбнулась. Погода стояла жаркая и солнечная. Даже если в этом году мне не удастся вырваться куда-нибудь в отпуск, я хотя бы своим летом успею насладиться. Я очень на это надеялась.
Обсудив с организатором мероприятия основные тезисы, получив сценарий, я развернулась и поехала домой. По пути заскочила к себе в офис. На выходные было масштабное гендер-пати у семьи популярного блогера. Я очень переживала за организацию и поэтому держала руку на пульсе, не желая, чтобы какие-то мелкие детали ускользнули от меня. Плюс они заказали дым голубого цвета, который должен был бабахнуть за их спинами в момент, когда они откроют конверт. И вот этот пункт в организации праздника был самым ненадёжным, потому что я не знала, как сработают ребята с техникой и точно ли у них получится стык в стык запустить дымовую завесу. Но надеялась, что всё обойдётся.
Приехав домой, я не застала дочку и решила удалиться в кабинет, поработать, перебрать налоги и созвониться со своим бухгалтером. Но когда оказалась внутри, то ощутила, что что-то не то. Вот такое происходит, когда на привычном фоне что-то меняется и это не улавливается прямым взглядом, а вот периферийным – вполне.
Я положила планшет с ноутбуком на стол и медленно, как в фильме ужасов, стала осматриваться. Мне казалось, что самое дурное, что может произойти в этой ситуации – Яша спрячется у меня в картотечном шкафу и выскочит с транспарантом о том, что я дура.
Но дурой я не была – замки поменяла. Домработнице написала о том, что она больше у меня не работает.
Я блуждала взглядом по шкафам, по столу, по подоконнику широкого эркера. И только, когда я развернулась к двери, поняла, что было не так. Дёрнувшись, я тяжело задышала и в истерике пробубнила себе под нос:
– Кеша, как же ты мог? Кеша?
Я рванулась, открывая крышку аквариума и пропыхтела.
Кеша – сухопутная черепаха Якова. Ему её привезли откуда-то с островов, рассказывая о том, что это чудо, до чего комфортный зверь. Но поскольку Яков относился к животным достаточно холодно, за Кешей всегда ухаживала я.
Но как-то так повелось, что Кеша вроде бы принадлежал Якову, но по факту был моим домашним животным. Жил в высоком просторном аквариуме. Ел салат-айсберг. А в летние месяцы я приносила ему свежие листья одуванчиков, а в сезон ещё и подкармливала арбузом. Но никогда Кеша не лежал брюхом кверху на панцире.
– Кеша, очнись! – Произнесла я загробным голосом и пощёлкала его лапе. – Кеша, ну пожалуйста!
Я вытащил его из аквариума и перевернув, стала осматривать панцирь на наличие трещин. Да вроде всё было нормально. Не знала, правда, что теперь делать. То ли в больницу везти, то ли ещё что-то.
И в этот момент, как назло, у меня завибрировал мобильник. Я даже не взглянув, подхватила трубку и услышала вальяжный голос Якова:
– А я слушай, тут о чём так подумал… А ты вот так ласково со своими музыкантами общаешься. Бармен, опять-таки из Питера. Я что-то понять не могу: ты совсем переживать по поводу нашего развода не собираешься? Что уже и, может быть, мужа себе нового нашла?
А я была так зла, так растеряна, что выпалила неуравновешенное и злое:
– Яков! Если ты ещё хоть раз позвонишь мне со своими дебильными вопросами, то пеняй на себя и запомни: с возрастом моё зрение испортилось настолько, что я теперь совсем не вижу причин выходить замуж. Если ты ещё раз попробуешь сунуть нос в мою личную жизнь, то знай – ты по этому носу получишь!
Глава 10
Глава 10
В которой рассказывается о том, что слишком сильные потрясения для женщины делают её зверем страшным и жуть до чего непредсказуемым.
Я отшвырнула от себя телефон и смотрела на Кешу тем самым взглядом, который можно было считать так: всё, что угодно, делай, только живи.
И нет, это не было из-за того, что мне страшно было терять что-то, связанное с мужем. Это было связано с тем, что мне просто жаль было терять свою черепаху, хоть она и была подарена Якову. Мне казалось, что только смерти Кеши не хватало до полного трындеца.
Просидев двадцать минут возле Иннокентия, я психанула, вытащила его переноску и подорвавшись, вылетела из квартиры. По пути в ветеринарку обзванивала всех, кто занимался черепахами, для того чтобы узнать, чем это вообще грозит и можно ли было это как-то остановить.
Ветеринарка оказалась на другом конце города, потому что с черепахами работали не все. Это не кошка, не щенок.
Господи, это даже не маленький енот.
Когда я залетела в здание, на меня уже было страшно смотреть: глаза выпученные, губы красные и они соревновались в яркости оттенка только что с глазами.
– Помогите, пожалуйста, – произнесла дрожащим голосом. – Он со мной столько лет. Он столько переездов пережил. Он даже на дачу ездил.
– Здоровенький такой, – тихо произнёс ветеринар, вытаскивая Иннокентия из переноски и посмотрел на меня.
У меня предательски дрожало все: руки, голос, самообладание...
В этот момент мужчина понял, что со мной он каши никакой не сварит.
– Вы, пожалуйста, пока посидите, подождите в приёмной.
Я сидела и ждала.
Не знала, зачем через двадцать минут Кешу понесли на рентген. Может быть, он лапу сломал и от болевого шока просто упал в обморок? Да всякое могло быть. Но он был действительно уже очень большим. Я помнила, как в момент переезда, когда ещё у меня не стояли нормальные раковины, я купала его в тазу и маслом специальным натирала панцирь, чтобы, упаси боже, не треснул. А когда мы приезжали на дачу к моим родителям, я ему на панцирь цепляла специальный флажок, чтобы он ползал по участку и не терялся. Кеша ползал. И когда я его сажала в маленький вольер, который смастерил отец – постоянно устраивал раскопки.
В общем, Кеша для меня был членом семьи, и всё тут. Кто-то заводит себе диванных собачек, а у меня был Кеша.
– Я даже не знаю, как вам это сказать, – вышел ветеринар и стянул маску с лица.
Я встала со своего места, обняла себя за плечи.
– Дело в том, что ваш Иннокентий ушёл в спячку.
Губы тряслись.
– В какую спячку?
– В обычную. Только чаще всего эта спячка выпадает на другой сезон. Вполне возможно, она продлится не так долго. Но осмотр, рентген не показали ничего фатального. Он жив. Просто он в спячке.
– Вы уверены на сто процентов?
– Он у вас долгожитель. По нему видно, что ему уже такое можно. Ну, вы же сами понимаете: пожилой человек тоже может позволить себе ложиться спать до заката солнца и, в принципе, целыми днями просто лежать в постели.
– Вы мне не врёте?
– Нет, конечно, – тихо ответил доктор.
Я выдохнула.
– А что мне надо делать во время спячки?
– Да ничего особенного. Если у вас есть свет, можете попробовать подержать его несколько дней под лампами. Вполне вероятно, он проснётся.
Я кивнула.
Подсветка была, но уже две недели в ней перегорел один поток лампочек. Когда я это рассказала, врач согласно кивнул.
– Вполне могло сыграть то, что у него световой день стал тусклым и он решил уйти в спячку. Так что я не думаю, что вам стоит очень сильно переживать. Через неделю привезите, мы повторно произведём все замеры и уже тогда сможем что-то более точно сказать.
Кешу везла домой с чувством того, что я никогда ещё так задорого не узнавала, что у меня просто кто-то уснул.
Вечером, когда приехала Лерка, я с трагизмом рассказывала, что произошло у меня днём и потом мы полвечера ещё сидели и наблюдали за тем, как Кеша спал в своём аквариуме.
А на следующий день по расписанию у нас была встреча с юристами, на которой планировалось дальнейшее обсуждение раздела имущества. А суд ещё только должен был быть. Но до суда мы хотели договориться о том, что каждый из нас получит в этом разводе. Я не собиралась дожидаться первого заседания, потому что прекрасно знала, что Яков не позволит просто так с первого раза взять и развестись с ним – чисто из вредности не позволит. Хотя бы просто потому, что развод подразумевал раздел имущества пятьдесят на пятьдесят.
Встречались мы, как обычно, в одной из переговорных офиса у Яши. На мне был молочного цвета льняной костюм. Волосы собраны во французскую косу. Минимум украшений. Взгляд холодный и немного ленивый. Я смотрела на то, как Яша с чувством, толком и расстановкой сидит и что-то обсуждает со своими юристами. Со своими я всё давным-давно обсудила.
Когда начался первый этап переговоров, я немного заскучала, потому что мы опять проходились по тем пунктам, которые уже были озвучены, но по ним не было достигнуто никаких договорённостей. А вот когда Яша надменно посмотрев на меня, бросил короткое:
– Знаешь, Майя, если бы ты была более покладистой и собранной, я бы, может быть, всё и так тебе дал. Но поскольку ты стараешься залезть как можно глубже…
– Я не проктолог, – холодно выдохнула я. Встала со своего места и вытащила из папки несколько бумаг. Протянула пожилому юристу Яши.
– Это что? Что это здесь, Майя Леонидовна? – Холодно выдохнул юрист.
Я, сложив руки на груди, выдала:
– Дело в том, что не более полугода назад моим супругом был приобретён особняк в одном из элитных коттеджных посёлков Санкт-Петербурга. Приобретался он на деньги фирмы. Так вот, я считаю, что это тоже стоит упомянуть в списке имущества, которое мы собираемся делить.
У Яши дрогнули губы, а я оскалилась.
– Какого черта? – Только и спросил муж.
Я пожала плечами.
– Ну неужели ты рассчитывал на то, что этот особняк останется твоей Лине? Нет, Яш. Всё, что нажито непосильным трудом в браке со мной – будет и отдано мне. Если ты не захочешь и будешь упираться, доказывая, что это для корпоративных целей, – я перевела взгляд на своего юриста, – Роберт Андреевич, готов доказать обратное.
Яша напрягся, расправил плечи.
– Я так понимаю, вы каждую встречу, которую буду завершать своим недовольством по поводу того, что вы захотите ещё обсудить, будете подкидывать мне недвижимость, которую хотели бы видеть в разделе имущества?
Роберт Андреевич поправил галстук и тихо произнёс:
– Вы абсолютно правы. Торгуемся дальше или вы подписываете всё то, что я изложил в своих документах?
Глава 11
Глава 11
В которой, как никогда, становится понятна прописная истина, повторяемая Акулиной Арнольдовной о том, что ноги надо держать в тепле, голову в холоде, а дураков на расстоянии.
– Участок в Подмосковье – сорок гектар, – произнесла холодно я.
Роберт Андреевич кивнул, а потом продолжил:
– Апартаменты на сто шестьдесят семь квадратов в башне Федерации.
Я улыбнулась.
Роберт Андреевич Бермак. По-моему ему около сорока пяти лет. Взгляд шоколадных глаз тяжелый, характер нордический.
При внешнем спокойствии, выдержке я чувствовала от своего юриста плохо сдерживаемую мощь и какую-то почти звериную силу.
Так выглядел опасный хищник. Сейчас – спокойный и вальяжный, с нотой лени во взгляде. Но упаси боже взглянуть в эти глаза в момент схватки.
Я Бермака выбрала по совету старого знакомого Арса Ворошилова. Они то ли вместе в детском доме росли, то ли уже позже познакомились. Арс поглядев на мою историю брезгливо скривил губы и протянул:
– Говно твой муж, пчелка… – а потом вытащил несколько визиток и положил передо мной. – Выбери Роберта. Я сам не возьму твое дело, потому что мы с супругой планируем беременность. А Роберт без семьи, без детей и обязательства у него только перед клиентами. Он в этой ситуации более собранный и что важно – голодный.
Я молчала. Хотела Арса с его клюшками для гольфа.
– Выбери Роберта… – надавил Ворошилов. – Он уделает твоего мужа как господь черепаху, при всем моем уважении к Иннокентию…
Мое пыхтение было на весь кабинет.
– Майя… только человек осознающий преимущества и достаточно честный перед собой откажется от твоего дела. В твоем разводе нужен Бермак. Он и прикладом винтовки нос поправит и слащаво улыбнется на заседании. Лучшего для твоего мужа и желать нельзя…
Знакомство с Робертом было тем же вечером.
У него был заинтересованный взгляд и флер мужественности настолько сильный, что я в первые полчаса просто смотрела на его руки: широкие запястья, с часами и браслетами из кожи и белого золота, сведенные татуировки, которые оставили только шрамы.
А голос…
Хрипотца и чуть ли не урчание сытого кота.
– Майя Леонидовна… – обратился через полчаса ко мне Роберт. – Я надеюсь вы меня слушаете…
– Да… Я хочу вас… – выпалила я быстрее чем сообразила, что сказала, но слава богу и чувство юмора у Роберта было отменное, поэтому мы расхохотались и ударили по рукам.
Позже я навела справки про Бермака. Список дел такой, что в глазах рябило. И ведь все с пометкой «удовлетворено».
И вот сейчас я наблюдала и сама участвовала в нашем с ним небольшом спектакле.
– Автопарк на двадцать машин, среди которых есть такие марки, как «Бентли», «Порше», «Астон Мартин».
Роберт Андреевич посмотрел пристально Яше в глаза и уперев ладони в стол, медленно встал.
– Мы продолжаем торговаться?
Яша пришпилил меня разъярённым взглядом. Но Бермак побарабанил пальцами по столу возвращая внимание моего мужа к себе.
Ну неужели Яша считал, что я настолько идиотка, что не смогу просто сделать запрос и узнать, какая недвижка у него есть?
Неужели он считал, что я не озабочусь вопросами выбора своего юриста?
А кстати, парк машин я вписала чисто из вредности. Ну, отчасти из-за того, что я понимала: у меня дочь, сын, и, предположим, десять машин лишними здесь явно не будут. Но я не собиралась позволять Якову возить на кожаных сиденьях жопы своих любовниц.
– Давайте мы не будем спешить, – подал голос юрист Яши и, чтобы не казаться в зависимом положении, тоже встал. – Мне кажется, следует прервать переговоры для того, чтобы мы оценили преимущества и недостатки друг друга. А уже вследствие этого пришли к результату, который удовлетворит обе стороны.
Я улыбнулась и кивнула.
Бермак прошелся по юристу Яши взглядом-лезвием.
Яша же всю жизнь думал, когда я говорила ему, что умею исполнять, он почему-то надеялся на то, что это были желания, а не вот такие вот финты. Ну да Бог с ним.
Роберт Андреевич проводил меня до лифта, застыл на мгновение и тяжелым взглядом просканировал холл.
– Это одно из самых интересных дел, которые мне доводилось вести… – учтиво выдал Роберт и шагнув ко мне наклонился. – Я хочу охрану и присмотр организовать…
– Это лишнее, – я улыбнулась. – И я надеюсь, вы будете удовлетворены финалом моего развода, – мягко произнесла я, пожимая руку своему юристу.
Бермак не улыбался.
– Я в этом уверен, Майя Леонидовна… – спокойно и легко выдал, а потом склонил голову к плечу, думая про меня наверно что-то нехорошее, но быстро переключился, как будто только что не хотел нанять охрану. – Я загляну в финансовый отдел. Мне кое-что надо уточнить, – и зажал локтем папку с бумагами.
Я поспешно кивнула и развернулась к лифту. Нажала кнопку, а когда двери открылись, поняла, что меня втолкнули внутрь чуть ли не силой ракеты, которая, наверное, стремилась к небесам на пердячей тяге.
– Я надеюсь, ты осознаёшь, что после всего этого цирка, который ты устроила, я буду тебя трахать точно так же, как ты мне трахала мозги? – Холодно произнёс Яша мне в затылок, перехватывая меня под грудью.
А охрану-то походу надо!
– Господи, какая же ты обезьяна бородатая, – зло произнесла я, пихая его локтем в рёбра.
В этот момент я, видимо, вложила очень много эмоций в этот поступок, потому что Яша охнув, отстранился.
– Да что же ты такая? – Процедил он сквозь зубы, растирая правую сторону.
– Какая?
– Остроумная.
– Так я тебе всегда говорила, что остроумие – это наглость с высшим образованием, которое у меня в наличии. А ты всё удивлялся, чего я такая.
Яша покачал головой.
– Ты понимаешь, что только усугубляешь ситуацию? Если бы у тебя родилась хотя бы мысль о том, что мы можем разойтись с тобой полюбовно – да, я б тебе сам всё отдал. Но нет, ты цепляешься за каждую копейку.
– А что ты мне предлагаешь делать?
Лифт ехал вниз, а мы ругались внутри.
– Скажи мне, пожалуйста, что ты мне предлагаешь делать? У меня с тобой чёрт пойми, сколько лет за плечами, а ты рассуждаешь так, что я должна выйти из этого брака нищей попрошайкой, которой только на паперти стоять с протянутой рукой? У меня двое детей от тебя. Если что, тогда, много лет назад, мы с тобой оба принимали решение о том, что у нас будут дети. Если ты сейчас рассчитываешь на то, что махнул хвостом и ушёл в лучшую жизнь без обязательств, без ответственности, то нет, Яш. Ты иди куда хочешь, но сначала выполни все обязательства перед своей семьёй.
– А я своим детям дерьмового не пожелаю. Ты же не из-за детей мне палки в колёса вставляешь.
А вот здесь он ошибался. Потому что меня просто трясло при мысли о том, что мы столького всего добивались вместе. И это было всегда как раз-таки тем, что Марк вырастет, Лера вырастет. Нам это обоим было очень сильно важно. И поэтому Яша был не прав. Может быть, если бы у меня не было никого, я бы так сильно не цеплялась, забрала бы то, что действительно он с барского плеча отжалел, и спокойно ушла. Но детей мы делали вместе. Поэтому и обеспечивать мы их тоже будем вместе.
– Знаешь что, Яш? Иди-ка ты делай деньги, а не мне мозги. От этого пользы больше будет. Ну и плюс ко всему – будет что делить.
Двери лифта открылись и Яша хрипло рыкнул мне в спину:
– Майя, ты просто пляшешь на краю пропасти!
Пожала плечами и подумала о том, что это, конечно, всё интересно, но я бы сейчас не отказалась от кофе на валерьянке и пустырнике.
Взмахнув рукой, я двинулась к выходу из офиса и передёрнула плечами.
Когда оказалась снаружи, солнце палило. Льняной костюм был самым лучшим решением. Я вообще предпочитала выглядеть всегда так, как будто бы нарываюсь на интервью на «Патриках». Это было связано с тем, какую профессию я выбрала когда-то. В меня никто не верил, кроме Яши. Когда я была никому не известным ведущим, организатором свадеб, мне все говорили: «да зачем тебе это? Иди устройся бухгалтером». Так, для того чтобы устроиться бухгалтером, надо хоть что-то понимать в цифрах. А я понимала в том, как держать интерес публики. Я понимала в том, что хотят увидеть молодожёны либо именинник. Поэтому всю свою молодость я моталась с баулами, в которых были концертные платья, аппаратура. Господи, мне кажется, я только что в кабаках не пела. А так всё было. И то место, где я сейчас находилась, было абсолютно заслуженным. Я знала, сколько всего прошла для того, чтобы сейчас открывать международные выставки.
Сев в машину, я растёрла переносицу. Память, будь она неладна, накатывала в самый неудачный момент. Я смотрела в зеркало заднего вида и в нём отражались усталые глаза со слезами на дне зрачков.
Наверное, наш брак с Яшей был закономерностью – принцесса и хулиган. Да я б на самом деле сомнительно, что могла бы быть с каким-то другим мужчиной. Мне, может, всю жизнь хотелось сказать: «я вот сейчас мужу позвоню и ты землю жрать будешь». Да, если честно, немного смягчённый вариант, но иногда звучал из моих уст. Яша меня устраивал, несмотря на то, что у него было дерьмовое прошлое. Несмотря на то, что он был немного вне закона. Я знала, что он хороший, а станет ещё лучше.
Стал вот. А дерьмом продолжал оставаться.
Ударив по газам, я вырулила с парковки и поехала в офис. Весь день меня качало на эмоциональных качелях. Я то злилась на себя из-за того, что позволяла себе немного слёз, то психовала из-за того, что не могла прореветься нормально.
А приехав домой, я застала Леру, которая держала в руках подарочную коробку: пышный бант и небольшая печать знаменитой кондитерской.
– А это тебе, мам.
– Господи, я рада, что ты так обо мне заботишься. Но ты же помнишь, что я не ем сладкое? – Улыбнулась я и поставила сумочку.
– А это не от меня подарок.
Лера развернула коробку другой стороной и прочитав висящую с краю записку, произнесла:
– «Из Питера с любовью».
