Текст книги "В разводе. Тост за бывшего! (СИ)"

Автор книги: Анна Томченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 22 страниц)

Глава 38

Глава 38

О неприятных открытиях и житейской мудрости, что люди – твари.

Я набрала в грудь побольше воздуха, но в этот момент Олег, обняв меня крепко-крепко и прижимая к себе, насмешливо, цинично и, я бы даже сказала, с вызовом произнёс:

– Владлен, а ты чего это здесь указываешь, что моей женщине делать? Я ж встану и с ней спою, и ты же офигеешь.

Нефтяник расхохотался слегка натянуто. Но это никак не исправило ситуацию того, что я уже поставила на нём крест, памятник и накорябала на этом памятнике нецензурную вещь, обвиняя этого человека в прелюбодеянии со всеми млекопитающими.

Олег дотронулся губами до моих волос и тихо, как будто бы невзначай, шепнул:

– Расслабься. Это он только сейчас такой выёживается. А ещё бутылку выпьет – станет ласковым, полезет руки тебе целовать.

Расслабляться я не планировала. Хотя бы потому, что не особо сегодня напрягалась.

– Ой, Майя, а вы правда поёте? – спросила спутница этого нефтяника.

– Майя чудесно исполняет, – с какой-то долей хвастовства и чувства превосходства произнёс Олег, при этом мешая мне самой ответить за себя.

– Да, правда? А как вы к этому пришли? Как у вас вообще так жизнь сложилась?

Я набрала в грудь побольше воздуха и в этот момент слегка задержала слова для того, чтобы проверить. Олег, пожав плечами, вместо меня сказал:

– Майя просто талантлива. А мне кажется, когда столько таланта в человеке есть, в любом случае этот талант приведёт его к нужному делу.

Я тяжело вздохнула и поняла ещё вот какую вещь: а ведь Бермак был прав – он высокомерен. Сейчас как раз-таки был один из приступов его высокомерия. Он слишком много рассказывал про меня своим вот этим вот друзьям, словно я такая зверюшка заповедная. И не давал мне рта открыть. Он показывал – я владею ей.

Что я испытывала от этого? Мне было странно, потому что я впервые оказалась в такой ситуации. Если бы нечто подобное отчебучил Яша, он бы тут же получил локтем в рёбра, в пах и ещё бокалом по коленке.

Но в том-то и дело, что Яша никогда так не поступал. На всех наших совместных встречах с друзьями у нас вот этого вообще в принципе не было. Да, появлялись новые люди. Например, когда пара Луканиных развелась, сначала мы познакомились с молодым человеком Татьяны, только потом мы познакомились с девушкой Лёни. Логично, что мы не могли теперь все собираться одной компанией. Логично, что мы стыковались в разное время. Но даже тогда, что Таня, что сам Лёня, свои половинки так не представляли. Как-то было всё намного более спокойно: девочки занимались девчачьими делами, мальчики – мальчишечьими, и никто не выёживался на этих встречах, меряясь пиписьками, у кого длиннее и толще.

А сейчас это было похоже примерно на это. И безумно сильно задевало то, что среди спутниц не было моих ровесниц. А это значит, Олег в этом деле изначально был в менее успешном положении. То ли из-за этого он не давал мне рта открыть, то ли что.

– Ой, как круто! А я вот талантлива только в том, чтобы раскраски по номерам делать.

Она была милой, спокойной, улыбчивой. Она прекрасно понимала, что она делала возле нефтяника. И если это тот мир, в который меня хотел привести Олег, то к черту этот мир. Я лучше буду находиться в доброй войне со своим бывшим мужем.

– Простите, мне надо в дамскую комнату, – произнесла я под нос, в принципе не заботясь о том, чтобы меня услышали все. Мне самое главное, чтобы меня услышал Олег.

– Я могу проводить, – подался он вперёд, но я встав с диванчика, аккуратно прошла мимо него.

– Нет, спасибо. Я найду как-нибудь.

Но что на королевской охоте, что на нынешних посиделках, почему-то было, видимо, принято, что дамы ходят в туалет гурьбой. За мной увязалась подружка нефтяника и женщина финансиста. Женщину финансиста звали Светланой, а девчонку нефтяника я так и не запомнила.

– Здесь несколько гостевых санузлов, – произнесла девчонка нефтяника и показала мне рукой в сторону лестничного поворота.

– Да, хорошо, спасибо.

И действительно, я уединилась, привела себя в порядок, поправила волосы. А когда была готова выйти, мне навстречу шагнула Света, не позволяя этого сделать. Она, наклоняясь к раковине, споласкивала руки, как будто бы у неё в туалете, который она выбрала, не было никакой возможности поплескаться в воде. Я стояла, молчала.

– Это, конечно, очень круто, что Олежа в кои-то веки решил нас познакомить со своей избранницей. Он обычно ни с кем нас не знакомит. Так периодически понимаем, что у него кто-то есть. А на некоторые посиделки он просто приезжает с девицами, не отягощёнными моралью. Ну, типа не видит смысла вкладываться в отношения, – Света произнесла это под нос.

Я опёрлась спиной о закрытую дверь и пожала плечами.

– Я не уверена, что мне нужно это слышать.

Но, видимо, Света была уверена, что ей обязательно надо об этом рассказать.

– Да вы поймите, Майя, никто вам плохого ничего не желает. Я здесь стою, рассказываю не для того, чтобы вы в чём-то разочаровались. Я просто даю вам понять, что вы должны ценить, что Олег так относится к вам. Настолько высоко ценит ваше присутствие, что ребята чуть ли не несколько дней на ушах стояли. Ну и да, кстати, Владлен был на том вечере, который вы вели. Он говорил, что вы очень, очень своенравная. Но знаете, Олег такое не любит.

Света развернулась и поправила светлые локоны, откидывая их за плечи.

– Олег у нас, знаете, из той породы, которые домострой чтут.

Я сощурила глаза.

– Ну и сами понимаете, вы же, наверное, были с ним в постели, что настолько темпераментный мужчина, он в принципе не потерпит никакой конкуренции. Вот я достаточно глупая была – конкурировала, конкурировала… Но это ведь ничего не значит, правда? Вы-то поумнее меня будете. Вы-то конкурировать с Олежей не будете и моих ошибок не совершите? Ну, это чисто так, между нами, девочками.

***

Глава 39.

Глава 39.

Акулина Арнольдовна всегда говорила: «Цвети ромашкой назло всем какашкам».

Я понимала, что между нами, девочками, был сейчас не разговор, а одна мужская привлекательная фигура в виде Новикова, к которому Света не только неровно дышала – она к нему неровно лежала даже.

Я улыбнулась, посмотрела на неё свысока.

Когда мне обычно говорят о том, что человек такой-сякой, у меня на это включается внутренний диалог. Вот на моменте про домострой я прикинула, что этим домостроем, да, по чьей-нибудь голове бы. Просто потому, что у нас не домострой в семье: мама, бабуля, я, Лера. Поскольку Марк у нас сейчас был за границей, семья состояла по факту из женщин. Папа у нас вечно занимался вопросами, чтобы семью никто не тронул. Я была сейчас в разводе. Бабуля была вдовой, а Лера незамужней. Семья сейчас состояла по факту из четырёх женщин. И у нас не то что домострой не приживётся – у нас книга рецептов и то по рукам вечно ходит, а выучить ничего нормального мы так до сих пор вчетвером и не смогли.

– Я ничего не хочу плохого, Майя, – подалась ко мне наивно Светлана и положила руку на запястье.

А я так подумала о том, что настолько сильно, во-первых, отвыкла, во-вторых, устала от вот этой вот крысиной возни. Вот крысиная возня у меня сейчас находится в стороне Таволгина. И оказываться в компании, где все друг с другом перетрахались, у всех друг к другу претензии, мне в принципе не хотелось. Я понимала, что у нефтяника претензия к Новикову – через меня он пытался сейчас своё эго пощекотать. У него ни черта не вышло. Точно так же, предположим, у Светланы претензия и к нефтянику, и к Новикову, потому что Новиков на ней не женился, а нефтяник, скорее всего, даже если женится, всё равно будет не тем.

По факту впечатлял только котовладелец и кардиохирург. Котовладелец хотя бы просто был занят мясом. Кардиохирург старался сделать так, чтобы вся обстановка на этом вечере была более или менее подобающей. И только буквально несколько персонажей выбивались из всей этой картинки.

– Вы не подумайте, Майя, что я так, знаете, под соусом заботы пытаюсь вам какую-то дезинформацию скормить. Но Олег – он неплохой человек. И со своей стороны я могу сказать, что мне он ничего дурного не сделал. И поэтому я бы хотела позаботиться о том, чтобы у него с вами в отношениях всё было гладко.

– Знаете, – я провела языком по нижним зубам и усмехнулась, – вы мне сейчас так напоминаете моего бывшего мужа. Тот тоже так тщательно заботится о моей чести, что уже несколько раз чуть было не подвёл всех под монастырь. Заботиться о людях, причинять им добро – такая паршивая привычка, Свет. Выкинь каку.

Я дёрнула ручку двери и вышла наружу.

Вообще вся эта ситуация, весь этот вечер отдавал безумием. Причём безумие в моей семье было таким, знаете, лайтовеньким, где каждый точно выучил свою роль и прекрасно знает, что надо разыгрывать. Здесь же безумие пахло бесконтрольностью. Я вышла в сад, посмотрела на кардиохирурга, который с двумя контейнерами мяса двигался в сторону котовладельца. Улыбнулась, перевела взгляд. Новиков сидел рядом с девочкой, которая талантливо раскрашивает картины по номерам, и что-то на ухо ей шептал. Вид имел при этом такой счастливый и удовлетворённый, словно бы кот, обожравшийся индюшачьих потрохов. Я поглубже вздохнула. Потом девчонка расхохоталась, и Новиков, задев её подбородок указательным пальцем, покачал головой.

И всё бы ничего, но в этот момент нефтяник встал у меня на пути.

– Гордая, значит? – спросил он развязно и вызывающе.

Но я в это время уже вытащила мобильник, успела напечатать одну очень интересную фразу: «У тебя есть десять минут до того момента, пока меня не надо будет вытаскивать из ментовки». И адрес.

– А знаешь, гордые они всегда остаются в проигрыше.

Нефтяник шагнул на меня, и я подумала о том, что он либо сохраниться успел, либо в принципе оказался на голову больным и бесстрашным.

Ну кто в своём уме подходит к женщине за сорок, которая всеми своими поведенческими характеристиками, всеми жестами, движениями, да даже взглядами посылает на три буквы?

– Это только у Булгакова: «Не просите ничего у сильных мира сего – сами придут, сами дадут». А я могу точно сказать, что в реальной жизни придут и дадут в основном по шее.

Я молчала.

Вот что я должна была сказать? Если я скажу – никто не успеет увернуться, и некрасиво получится.

– А ты в целом ничего такая.

Нефтяник протянул свою ладошку ко мне и погладил по предплечью. Я ещё подумала о том, что: “да что у них за дебильное чувство и желание тактильности вообще? С чего эти люди решают, что распитие алкоголя позволяет нарушать им личные границы за просто так?”

– Жалко, что общаться не любишь. Да и компанию не составила. Глядишь, выпила бы, может быть, язык развязался.

Я шагнула вперёд, сбросила потные пальцы со своей руки и, склонив голову к плечу, произнесла:

– А что ты делать будешь, когда у меня язык развяжется? Ты уверен, что неплохой моряк для того, чтобы потом эти узлы вязать?

Я это спросила без агрессии, без какого-то наезда – просто спокойно и равнодушно. Но было у меня в наборе кое-что от Якова. Я очень долго и пристально наблюдала за тем, как он ведёт переговоры, которые его не устраивают. И финальная цель этих переговоров – запугать. Яша не повышал голос. У него был очень спокойный тембр, максимально расслабленная поза. Как он мне рассказывал поздно вечером дома: “при военной подготовке курсанты, которые будут заниматься разведкой, подвергаются самым сильным стрессам. И надо в этих сильных стрессах уметь держать морду кирпичом.” Я вот никогда бы не подумала, что спустя столько лет мне пригодится житейская мудрость Якова.

Нефтяник растерялся. Я пожав плечами, шагнула в сторону и пошла к Новикову предупредить о том, что я уезжаю. Но когда я дошла до мангальной зоны, девочка с раскрасками так сильно прильнула к Олегу, что я даже не стала ничего говорить.

И нет, вопрос был не в девчонке и не в Олеге – просто для них это норма. А Яша бы у меня огрёб кочергой, а потом бы я её засунула в одно место.

Я развернулась, подхватила сумочку с диванчика и двинулась в сторону выхода. Народ был настолько счастлив в своей компании, что мою тушку потеряет максимум Светлана.

– Эй, стой! – Олег крикнул меня, когда я уже оказалась в двух шагах от выхода. – Ты куда? – развёл он руки в разные стороны.

От него остро и приятно пахло дорогим алкоголем. Я улыбнулась.

– Мне домой пора. Я же говорила, что не буду задерживаться.

– Ты даже не сказала «пока», ничего.

Олег был очень сильно растерян. Я как подозревала, он хотел закономерного завершения вечера.

– Знаешь, я когда подошла предупредить, ты был слишком занят. И это не ревность. Это забота о маленьком глупом мальчике из Питера, который вдруг подумал, что взрослую тётю можно привести на потрахушки к своим друзьям в компанию молоденьких девочек. И при этом чувствовать себя королём мира. Но не получилось.

Я сделала шаг к калитке.

И в этот момент, слава богу, я не приблизилась к ней впритык, потому что эту калитку вынесло.

И внутрь стали заваливаться мужики в форме.

Олег первым оказался на тротуарной плитке.

А за забором ревел очень знакомый агрессивный внедорожник.

Глава 40

Глава 40

В которой говорится о том, что самый главный талант, дарованный человечеству – это талант вовремя заткнуться.

– Майя Леонидовна, – мужчина в форме остановился напротив меня, я тихо произнесла:

– Вы молодого-то человека поднимите, он ничего не сделал. И конечно, за такое появление вам плюсик в карму. Право слово, не стоило, достаточно было просто меня забрать, – тихо произнесла я и шагнула в сторону.

– Майя! – хрипло произнёс Олег, дёргаясь ко мне, а я пожала плечами.

– Попрощайся за меня со своими друзьями. С некоторыми из них была рада познакомиться, с некоторыми – не очень.

Я вышла со двора, и охранное агентство тут же гурьбой вывалилось за мной след. Я склонила голову к плечу, глядя на внедорожник бывшего мужа, и вздохнула. Прошла, села к нему в машину, швырнула сумку на заднее сиденье и тихо произнесла:

– А без спецэффектов не мог?

– Откуда я знаю, что у тебя здесь произошло? – недовольно произнёс Яша, растирая грудь. – Откуда я знаю, что ты тут собралась делать? Вполне могло оказаться, что я приеду к пепелищу. Тут непонятно кого спасать: тебя от людей или людей от тебя. Но помня о том, что ты моя жена, я бы ставил на второй вариант, – холодно произнёс Яша и долбану по коробке переключения передач, сдал назад.

Я насупилась, сложила руки на груди.

Да я никогда бы не могла подумать, что в какой-то момент после развода просто достаточно будет написать несколько слов бывшему, и он тут же примчится.

– Тем более непонятно, что произошло, как произошло. Я уже такое себе напридумывал, что это Таволгин.

– Так, – я щёлкнула пальцами, поворачиваясь к Яше. – То есть погоди. Сам ты Таволгину ничего сказать не можешь, носишься тут как курица с яйцами со своими бабками, чтобы пристроить их по-быстрому ко мне в подол. Но при этом если упаси боже Таволгин начнёт булку на меня крошить…

– А вот ты не путай! – долбанул ладонью по рулю Яша. – Ты не путай мне здесь скипидар с маслом. Одно дело, когда что-то касается моей семьи, моей жены, моих детей. Другое дело, когда что-то касается меня в ситуации. Когда дело касается меня, я не всегда могу здраво оценить, какой поступок мне надо совершить. Но когда дело касается моих близких людей, мне абсолютно плевать, что обо мне подумают. Надо будет – разнесу полцарства, а на вторую половину насру, – едко огрызнулся Яша.

Я посмотрела в зеркало заднего вида, рассматривая, как охранное агентство стало уезжать. Что примечательно, машина с ребятами Бермака по-прежнему за мной каталась. И по идее, я могла просто выйти и позвать их для того, чтобы меня без вопросов отпустили с этого застолья. Но от чего-то в момент, когда вокруг стала происходить какая-то вакханалия, мне отчаянно сильно захотелось, чтобы эту вакханалию ещё увидел и Яша, на своей шкуре, так сказать, прочувствовал. Вот этим и отличаются хорошие друзья от хороших врагов: враг себя не пожалеет, лишь бы гадость состроить. Так и я.

Яша тяжело задышал.

– Да, да. В ситуации того, что моей бывшей жене что-то там нужно, упаси боже, на неё там кто-то наехал – мне абсолютно плевать, что делать. Цель одна – разнести к чёртовой матери. Не надо мне здесь сейчас губы поджимать. Майя, – хрипло рявкнул на меня Яша, и я прикрыла глаза, тяжело вздохнула.

Вот какой он был нелогичный человек. Вот он может примерно в таком же формате сам расставить все точки на нужных местах с Таволгиным, но тем не менее он кокетливо танцует еврейский танец в теме того, что сейчас у нас будет книксен, а потом у нас будет поворот. А может быть, вообще танец закончился. И в это же время умудряется, наплевав на всякие ужимки, на всякую дипломатию, разнести к чертям, если это дело будет касаться его семьи. Идиот. Насколько идиот, что я просто сейчас только поняла, что он натворил своей изменой.

Тяжело вздохнула.

– Чего там у тебя произошло, от чего надо было бедных людей спасать?

– Да забей, – произнесла я сквозь зубы.

– Я бы забил, Майя. Я бы забил, но поднял свою охрану по тревоге так, что кто-то в трусах прыгнул в машину, одевались по дороге. Я бы забил. Но когда получаешь такое сообщение от тебя, одна мысль: что случилось непоправимое! Тебя изнасиловали, тебя обидели, тебя обманули, тебя обвели вокруг пальца.

Я закатила глаза к потолку.

– Яш, у меня, между прочим, адвокат Бермак. Если ты не понял, с ним особо не забалуешь на такие истории.

– Ну, тогда надо было звонить Бермаку, – спародировав мой гнусавый тон, произнёс Яша, поворачиваясь. – Чего ж ты мне-то тогда написала?

– А знаешь, мне было любопытно посмотреть: если я вдруг буду щёлкать пальцами, ты начнёшь плясать на задних лапах или нет? Вот выяснила – начнёшь. А если я начну хлопать в ладоши, ты, интересно, будешь цирковые приёмы показывать? Подозреваю, будешь. Яш, будешь. И в ключе того, что я тебе сейчас говорю, у меня к тебе один вопрос: какого демона тебе нужна была шлюха какая-то?

И я поняла, что вот всё, что мы с ним копили с момента Питера, когда я обо всём узнала, вот оно сейчас стало выливаться. То есть я бы могла понять, если бы действительно он хотел очень сильно свободы: развернулся, хлопнул дверью и ушёл. Но нет, он не хотел свободы. В том-то и проблема: он сейчас фактически свободен, но ему комфортнее оказываться рядом со мной. То есть по факту его измена – абсолютно бесцельное, тупое мероприятие. И как я должна после этого к нему относиться, кроме как к блаженному?

Яша стиснул челюсти, дёрнул подбородком.

– Знаешь что, борзая моя, я всё могу понять. Я могу понять развод, я могу понять измену, Майя. Я всё могу понять. Но я не могу понять, почему даже после всего такого я не имею права переживать, волноваться, заботиться о тебе. Я не говорю, что я офигеть какой хороший человек. Но свои принципы я не просираю. Я тебя много лет назад в жены взял. Я за тебя несу ответственность до конца своих дней. Заметь, не твоих – своих. Поэтому упаси боже, если ты вдруг решишь сыграть в ящик раньше меня, я, твою мать, отгрохаю такой склеп, чтобы ни одна скотина не смогла приблизиться к твоему праху.

Это было самое романтичное, что звучало из уст Якова на протяжении всего нашего брака. Господи, будь я немного более мягкой, я бы расплакалась. Но, к сожалению, я была собой. Поэтому, фыркнув, произнесла:

– Слушай, раз я тебя не устраивала, раз я такая вот чокнутая, такая вот экологично долбанутая, вот какого демона ты много лет назад сделал мне предложение? Вот мы находимся сейчас в ситуации развода, когда всё идёт к чёртовой матери. Я не понимаю, если тебе так было плохо со мной весь брак, почему ты тогда вообще на этот брак решился? Потому что если бы тебе было хорошо, ты бы не загулял. Вот ответь мне, пожалуйста, на этот дебильный и идиотский вопрос, который абсолютно сейчас не к месту.

Я махала руками, я то и дело хлопала себя то по колену, то по запястью. Один раз порывалась долбануть Яшу по плечу, чтоб ему неповадно было. Но я держала себя в руках, хотелось сохранить вид о том, что я держу себя в руках.

Яша в этот момент как-то посерьёзнев, тихо произнёс:

– Знаешь, я тебя когда к бате с матерью привёл знакомиться, я уже тогда знал, что я на тебе женюсь. Потом пошёл, проводил тебя, вернулся домой. Отец сидит у подъезда на ступеньках, курит. Я присаживаюсь рядом, говорю: «Че, не понравилась?» Батя меня такой хлопнул по спине и объяснил: «Из мальчика мужчину никогда не сделает спокойная баба, Яш. Поэтому дай шанс этой девчонке из психдиспансера».