Текст книги "В разводе. Тост за бывшего! (СИ)"

Автор книги: Анна Томченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 22 страниц)

Глава 19

Глава 19

Крайне эмоциональная и рассказывающая о том, что бывает, когда кто-то подумал, но не сказал и когда кто-то сказал, а не подумал.

Пальцы Олега сомкнулись на моём локте ещё сильнее. Он потянул меня на себя, заставляя спуститься на ступеньку ниже, и тяжело вздохнул, показывая, как будто бы разочарован.

Но разочарована была я.

– Ты меня дважды идиоткой выставил. Когда я оказалась второй раз в Питере, куда меня притащил муж насильно, ты стоял и разыгрывал партию недалёкого и ласкового бармена. Вместо того чтобы сказать: «слушай, я знаю, как решить твою проблему. Сейчас всё будет».

– То есть тебя покоробило то, что я не решил твою проблему? – насупился Олег.

Я покачала головой.

– Нет, меня покоробило то, что ты продолжал делать из меня идиотку. Или как это у вас происходит в северной столице: перепихнулся с бабой – и ладно, ничего она никогда не узнает?

– А тебе что, не понравилось?

Я улыбнулась и часто заморгала. В этот момент Олег подумал, вероятно, что я ему очень неплохо прокатилась по ушам. Поэтому, зарычав, дёрнул меня на себя.

– Ну же, говори, понравилось?

– Да я не хочу с тобой в принципе говорить. Потому что если два человека оказываются дважды в одной и той же точке и продолжают лгать, хотя я изначально тебе всю свою подноготную выдала, а ты продолжил отыгрывать роль – это говорит о том, что первое: тебе было это удобно. Второе: ты и не собирался ни черта делать.

– Неужели?

– Да. Потому что если бы ты собирался что-то делать, ты бы меня уже во второй раз в Питере обо всём уведомил.

Я испытывала неприятное, скользкое чувство того, что меня обвели вокруг пальца. И нет, мне не страшно было показаться самой себе дурой. Мне было страшно, что появился человек, который разбавил серое полотно моей жизни яркой краской. И на этого человека я смотрела как на волшебника с крутым вертолётом, который обязательно даст мороженое и покажет кино. А потом оказалось, что это не волшебник, а ярмарочный прохиндей, у которого в рукаве всегда есть две колоды карт.

И от чувства того, что меня обманули – мне было неприятно. Хотя я ничего плохого не сделала. Я не повела себя по-скотски, не повела себя по-свински. Я просто женщина, которая оказалась в моменте и не просила даже ни защиты, ни поддержки, ничего. Просто момент был дерьмовый.

– То есть, по-твоему, я бы продолжил отыгрывать роль придурковатого бармена для того только, чтобы потешить твоё эго?

– Не надо тешить моё эго. И роль бармена не тешила моё эго.

– Давай здесь мне сейчас не рассказывай сказки, – оскалился Олег, и впервые с момента знакомства от него повеяло не чем-то сладким и упоённо-ласковым, а какой-то плохо контролируемой агрессией.

Я сделала шаг назад, постаралась вырвать своё запястье у него из пальцев, но он не дал.

– Давай будем откровенны: тебе нравилась твоя роль. Женщина хозяйка ситуации, тебе нравилось руководить. Если бы вдруг к тебе за столик присел состоявшийся бизнесмен, то ты бы минимум встала и вышла. Максимум – матюгами накрыла.

Я тряхнула головой.

– И ладно бы ты просто матюгами накрыла. Ты бы ещё безмерно оскорбилась, что тебя вдруг попытался снять мужик, который невозможно выше статусом и имеет намного больше власти, чем у тебя. Твоё хрупкое эго и твоя корона не позволили бы тебе просто взять и согласиться. Поэтому, как только я тебя увидел, как только оценил ситуацию, прекрасно понял, что к тебе надо подсаживаться не в виде одного из самых успешных рестораторов северной столицы, одного из самых крупных инвесторов по России, а к тебе надо было подсесть именно с позиции того, что: «Привет, как дела? Я вот такой вот решил попытать счастье. Ты женщина красивая и всё при тебе. Я вроде бы тоже ничего. Может быть, вместе выпьем?»

Я стояла, приоткрыв рот.

– Ну, спасибо, конечно. Ты, в принципе, всё правильно считал. – Я улыбнулась и уже не видела смысла продолжать дальше диалог. – Ты молодец. Ты очень хороший тактик. Можно сказать, чудесный. Сделал ровно то, чего от тебя ожидала женщина. И сейчас ещё стоишь, высказываешь претензии по поводу того, что эта женщина узнала всю правду и почувствовала себя обманутой. Спасибо за то, что ты сейчас не даёшь мне испытывать весь спектр эмоций, а ставишь мне в вину то, что я, оказывается, обижаюсь.

– Я не ставлю тебе вину. И прекрати со мной в таком тоне разговаривать, – проявив пугающую холодность и резкость, произнёс Олег.

А я грустно улыбнулась и покачала головой.

– Я тебя услышала. Мне надо закончить музыкальную паузу и успокоить гостей для того, чтобы дальше всё шло как по маслу. Если ты не будешь говорить своё вступительное слово, господин владелец заводов, машин, пароходов, то позволь, я поднимусь на сцену.

– Если ты думаешь, что я настолько ссыкло, которое не имело никакой возможности…

– Олег, да я ничего не думаю, – спокойно, ровным голосом ответила я. – Я уже в том возрасте, когда лишние мысли провоцируют изжогу. Поэтому я ничего не думаю. Было и было. У меня не стёрлось и у тебя не истончилось. Ну, в конце концов, мы же с тобой взрослые люди.

Я оскалилась, показывая, что прекрасно умею играть по правилам его мира. Только его это ещё сильнее зацепило, задело, как будто бы я ему в душу плюнула.

Но после того, что устроил Яша, претензии мужчины, с которым я виделась два раза в жизни, для меня абсолютно ничего не значили. Да, было неприятно. Да, было обидно. А булки он всё-таки вкусные присылал, несмотря на то, что я не ела сладкое и мучное. Волшебник на голубом вертолёте взял и вместо веселого кино показал мне какой-то хоррор. Я только об этом жалела. Только это вызвало у меня негативные эмоции. А всё остальное – ну, простите.

Я дёрнула рукой и поднялась на несколько ступеней сцены. В этот момент словила недовольный голос из-за спины:

– Если ты считаешь, что рядом с тобой находился мальчик, который захотел снять прикольную милфу – ты ошибаешься. Если ты считаешь, что рядом с тобой находился крутой бизнесмен, который решил поиграть во властителя судеб – тоже ошибаешься. Потому что если бы я не захотел – черта с два ты бы сейчас назвала моё имя и фамилию.

Я остановилась, медленно обернулась.

– Да, прекрасная Майя, моё появление было спланировано – этот дурацкий вечерок, на котором ты сейчас выступаешь, организован мной только для того, чтобы с тобой нормально познакомиться. Но я так понимаю, дальше знакомства мы с тобой не дойдём. Закругляйся. Заканчивай вечер. Считай, что хозяин не видит в нём больше смысла и хочет попить чай в своём шикарном номере с видом на город. А без хозяина вечера остальным тут делать нечего.

***

а вот и небольшая интрига из Питера

Глава 20

Глава 20

О высокомерии, амбициях и дурном характере.

Я вскинула подбородок и посмотрела на Новикова новым взглядом. Очаровательный, милый, ласковый, уютный парнишка из бара очень умело прятал в себе вот этого циничного, высокомерного, до ужаса высокомерного индюка. А самое главное – обидчивого, как мопс старой подруги Акулины Арнольдовны.

Я вскинула бровь, намекая на то, что нужно трижды подумать, прежде чем такими словами бросаться. Уж тем более я не буду закруглять свой вечер, за который получила ого-го какой неплохой гонорар – что Акулина Арнольдовна сможет не только в этом году в Турцию слетать, но и ещё как минимум на Бали. Просто потому, что это непрофессионально.

И, видимо, что-то такое мелькнуло в моём взгляде, потому что Олег стиснул челюсти и перехватив меня за талию, резко потянул вниз, стаскивая со ступени.

– Ах, а что это я растерялся? Я – хозяин вечера. Хочу закрываю, хочу открываю. С чего бы это во мне вдруг проснулась трусливая псина, которая предлагает женщине решить все проблемы? Свободна, – коротко бросил мне Олег и поднялся на сцену.

А у меня пар из ушей пошёл, потому что настолько свинского отношения к своей работе я ещё не встречала. Мне было глубоко фиолетово, что он там хочет. Праздник начат, праздник должен продолжаться.

Когда поднялась на сцену, Олег уже поставил на место микрофон и только собирался в него изрыгнуть очередной перл мужского шовинизма, как я приблизившись со спины, обняла его и провела ладонями по животу.

– Дамы и господа, – привстав на носочки, тихо и бархатно шепнула я в микрофон. – А давайте сейчас мы немного расслабимся и вспомним нашу молодость. Как там говорили? Белый танец! Господин Новиков, окажите честь?

Олег растерялся, посмотрел на меня как на умалишённую и клинически больную. В этот момент оркестр, понимая, что что-то пошло не по плану, решил выбрать удобную и подходящую песню из своего репертуара. Зазвучала медленная музыка. Я выхватила микрофон из рук Новикова и поставила его на стойку. Развернувшись, потянула владельца заводов, машин и пароходов на себя.

– Это что сейчас ещё был за пируэт?

Я молчала. Ладони лежали у него на плечах и их прошивало каждый раз иголочками.

– Ты меня вообще слышишь?

Я его прекрасно слышала. И, несмотря на свой возраст, я на слух не жаловалась. В принципе, как на память, на зрение и на излишнюю мстительность.

– Майя…

–Если ты тут решил играть в богомерзкого царька – дверью ошибся. Царица тут одна. И сегодня царица изволит чудить. И только попробуй испортить царицын праздник.

Мне кажется, всё высокомерие слетело с Новикова с такой скоростью, с которой обычно стремится пуля в голову отчаянного дурака. Потому что он даже растерялся. Он, видимо, не предполагал, что с ним могут разговаривать в подобном тоне. Во-первых, я никогда не была зассыхой. Во-вторых, я была замужем за своим мужем, у которого характер на любителя. В-третьих, меня растили очень сильные женщины, которые всегда предлагали мужской патриархат самым беспощадным образом оборжать. Ничего удивительного, что у меня никогда не было в голове никаких признаков раболепства и преклонения перед сильными мира сего. Я вообще в этой ситуации принимала такую правду, что никогда ничего не надо у них просить – “всё придут и всё сами дадут”, как говорил Булгаков. Но это не означало, что я буду послушным щенком сидеть и смотреть на всё с открытым ртом.

А вот Новиков, видимо, примерно на такое и рассчитывал. Он-то как думал: облагодетельствовал даму бальзаковского возраста в Питере и она теперь, видимо, должна за ним бегать и тапки в зубах носить. Ну, так он слишком сильно ошибся и подумал себе очень сильно хорошо. Я эти тапки могу максимум донести до его гроба.

– Однако у тебя не язык, а жало.

– Однако тебя этот язык устраивал, пока на тебе была маска податливого бармена. Зря снял, – коротко бросила я и посмотрела на гостей.

Они действительно стали разбредаться по парочкам. И только пристальный взгляд Ворошилова откуда-то с галёрки, с самых дальних столиков, был словно мишень у меня между лопатками. Я так подозревала, что Ворошилов, поскольку мужик очень умный, прекрасно сложил два и два и понял, какой скандал пытаюсь избежать. Я была бы ему очень сильно признательна, если бы он, конечно, мне в этом поспособствовал. Но, судя по тому, что он стоял и за всем наблюдал, значит, у меня не всё так было плохо.

– А что, тебе было бы намного комфортнее, если бы я и дальше продолжал кокетливо себя вести и по-мальчишечьи улыбаться? Или, может быть, ты наконец-таки признаешь, что такой человек хорош на пару-тройку часов для совместного времяпрепровождения, а вот в остальном…

– А я что-то не поняла, – произнесла и улыбнулась, глядя в глаза Новикову.

Тёмный взгляд, тяжёлый. А в Питере на меня смотрели искристые глаза. И пел он со мной, как самый отпетый хулиган. Я никогда не была на сто процентов уверена в своём человеческом детекторе, что могу просто так взять и с первого взгляда считать, что там за душой кроется. Ну и, конечно, такую подставу не ожидала: просто не разглядеть в случайном знакомом опасного и достаточно, судя по всему, жестокого человека. Ну, не знаю, наверное, Луна была в Меркурии, а тот – в ретрограде, поэтому всё так произошло.

Я тяжело вздохнула и покачала головой. Новиков сильнее прижал меня к себе, заставляя каждым кусочком тела ощутить его сильное, горячее, напряжённое, натянутое, как струна, с тугими мышцами, которые прощупывались под его рубашкой.

– Неужели ты считал, что кроме небольшого уикенда в северной столице, мне от тебя что-то нужно?

Я улыбнулась и посмотрела материнским взглядом, который говорил о том, что: “глупый, глупый мальчик. Ну что ты вдруг решил помериться самомнением с взрослой, проженной тётей”.

Мне кажется, если бы мы сейчас не были заняты танцем, Новиков решил бы душить меня. Хотя вполне возможно, что, когда я завершу свою пламенную речь, он не сдержится .

– Ты что, рассчитываешь, что мне действительно от тебя нужно было что-то большее, чем несколько приятных часов? Мальчик мой, – я привстала на цыпочки и задела губами его ухо. – Ты слишком большого о себе мнения. Весь твой этот показушный цирк с этим вечером с широкими жестами абсолютно не к месту. Если ты вдруг решил, что будешь хозяином ситуации, когда покажешь мне своё увесистое достоинство наравне с кошельком, то нет, мне это просто не нужно. С чего ты вообще взял, что я ищу чего-то большего, чем простой уикенд в Питере?

Я посмотрела ему в глаза и поняла – мужчин, конечно, бить не принято, но мой хук слева Новиков пропустил.

Глава 21

Глава 21

В которой вспоминается мамина житейская мудрость и накопленная память поколений.

Как только мама узнала о том, что сделал Яша, она посмотрела в мои заплаканные глаза и тихо произнесла:

– Чего нос повесила, а? Разве я для вот этой отрыжки социализма растила свою маленькую девочку? Я разве для вот этого выходила на дополнительные смены с отцом, выкручивалась, чтоб потом вот смотреть на то, как ты из-за какого-то князька педального сидишь и сопли вытираешь, свет мой?

Мама наклонилась, поймала моё лицо в ладони и тихо продолжила:

– Где та самая малютка Майя, которая швырялась кашей с криком «не буду»? Ты вспомни, пожалуйста, что ни один мужчина, а особенно тот, который не может постирать свои трусы, не достоин твоих слёз.

На тот момент мне казалось, что мама очень сильно хочет меня поддержать и делает это в привычной ей манере. Но сейчас я понимала, что она мне давала прописные истины о том, что ни один мужчина… Насчёт Новикова не уверена по поводу стирки его трусов. Подозреваю там отдельно нанятая горничная для этого существует. Но всё-таки ни один мужчина, включая Новикова, не должен доставлять мне дискомфорт.

У меня про Олега были приятные, тёплые воспоминания, ласковые воспоминания. Господи, и я сейчас бы очень многое отдала за то, чтобы они этими воспоминаниями и остались. Но нет, Новиков решил, что ему надо покрасоваться, показать, какой он крутой перец из северной столицы. Шикарно!

Аж не потрудился потратить несколько миллионов для того, чтобы организовать сегодняшнюю встречу. В этом я видела не желание показать женщине свою заинтересованность, а вот впечатлить.

Да ну! Я только чего не видела. Тачки дорогие видела. Украшения стоимостью в несколько миллионов видела. Вот, скорее всего, меня бы как раз-таки впечатлил тот самый бармен с булочками из северной столицы, а не вот это вот наглое и высокомерное хамло.

Но паскудная мыслишка о том, что я-то как раз-таки его сейчас впечатлила, заставила сердце потеплеть.

Я оставила Новикова на краю сцены, а сама вернулась к микрофону.

– Дамы и господа, наш вечер приобретает томную и уютную обстановку. Я предлагаю не сбиваться с курса и продолжить в том же духе. А сейчас девочки из кабаре покажут нам шикарное выступление. Встретим этих юных богинь.

Воспользовавшись заминкой и понимая, что я не пущу Новикова на сцену и к микрофону, я быстро юркнула и перехватив его за локоть, стащила со сцены.

– А вот, значит, как? – холодно произнёс он, и я щёлкнула пальцами.

– Я на работе. А я свою работу выполняю качественно, по высшему разряду и никогда не халтурю. Дай мне выполнить мою работу.

Новиков фыркнул, как норовистый жеребец и посмотрел на меня исподлобья. Ох, не на ту коняшку он поставил, не на ту. Ему бы пообщаться с Акулиной Арнольдовной и с её картами таро, по которым она может предсказать дальнейшую судьбу и разложить ближайший путь. Но куда там, сильные мира сего обычно не обращают внимания на чудесных женщин, которые впитали в себя мудрость поколений.

Оставив Новикова за кулисами, я поднялась на край сцены и наблюдала за тем, как девочки заканчивали танец. А после было объявление новой песни и продолжение знакомства с гостями. Люди забыли про инцидент, произошедший в самом начале вечера. Люди расслаблялись. В промежутке, когда мне удалось скрыться с глаз Новикова, который словно бы цербер ходил за мной по пятам, меня тут же перехватил Ворошилов.

– Ну что ж, Пчёлка, – произнёс он ласково улыбаясь. – Я надеюсь, помощь не нужна будет?

– В любом случае, Роберт нанял мне неплохую охрану. Так что не думаю.

– А это что вообще такое было?

Я прикусила губу, желая как-то витиевато объяснить Арсу, что некоторые ситуации никак не зависят от воли слабой и хрупкой женщины. Видимо, у меня в глазах что-то такое пролетело, что он покачал головой.

– Ах, эти чувства. Ах, эти женщины, сводящие с ума. Ты поосторожней. Твой муж не очень доволен раскладом, который сейчас происходит. И не факт, что охрана Бермака со всем удачно справится.

– Приняла к сведению, записала, – тяжко вздохнула и поняла, что как ни тяни, конец клубка всё равно когда-нибудь приблизится.

Когда время было начало девятого, гости уже прилично разомлевшие почти не обращали внимания на выступление и были заняты своими делами. Я села за кулисами и осторожно стянула туфельки с ног – гудели. Дурацкая сыпь на нервной почве появилась не только на локтевых сгибах, но и под коленками. Бесило. Я понимала, что после такого нервного стресса мне надо как минимум несколько часов в спа. Желательно в тотальной тишине. Но никто не собирался так расщедриться.

Поэтому, когда в одиннадцать я объявила об окончании вечера, официанты начали медленно и тихо убирать посуду, Новиков всё-таки не выдержал и поймал меня на тропинке, которая вела к выходу из загородного клуба.

– Я так понимаю, тебе принципиально важно было ткнуть меня мордой в мою же ссанину?

– Нет, – холодно ответила я. – Я вообще человек не принципиальный. Но и позволять играть с собой, как игрушкой, я не собираюсь.

– А что ты собираешься делать? – набычившись, уточнил Новиков, и я пожала плечами.

– Жить. Поеду вот в вояж. Париж, круассаны. – Я пожала плечами, улыбаясь. – И в этом моём путешествии нет никакого места для чванливого высокомерного олигарха. Так что давай мы будем относиться к тому, что произошло, как к ситуации с Вегасом: всё, что было в Питере, остаётся в Питере. Я не знаю, что ты там себе нафантазировал, видимо то, что я увижу тебя, такого красивого, богатого и шикарного, и тут же бухнусь в ноги. Но нет, прости.

Я улыбнулась кокетливо, словно бы извиняясь за свою прямолинейность. Хотя ни черта я не извинялась. Двинулась к выходу, где ждала меня машина.

– Майя, подожди.

Я затормозила, когда он перехватил меня за руку и вслушалась в его тяжёлое, сопящее молчание.

– Ну вот видишь, ты мне ничего сказать не можешь, потому что подсознательно знаешь, что я права. А там, где права женщина – всегда не прав мужчина. Но я надеюсь, твоё эго это переживёт. А теперь не задерживай. У меня сегодня по плану шабаш. Мы будем в длинных сорочках без белья кружиться вокруг костра. Моя прекрасная Акулина Арнольдовна раскинет карты на твою потенцию и долголетие. Так что развлекайся.

– Со мной ни одна баба так не разговаривала, – почти восхищённо выдал Новиков, и я улыбнулась.

– То ли ещё будет.

– Но всё равно… Ты хочешь сказать, что тебе не понравилось у меня в Питере? – произнёс рокочуще Новиков, и я, сощурившись, протянула.

– Ах, Питер, Питер… Чего он только не видел…

***

Глава 22.

Глава 22.

В которой мы возвращаемся в Санкт-Петербург, в тот день, когда Майя узнала о том, что Яша её предал.

– Я угощу. – Рокочущий, приятный голос.

Несмотря на моё разбитое состояние и то, что я клятвенно себе обещала не бросаться на людей, конкретно на этого захотелось накинуться и растерзать. Потому что он был олицетворением всего мужского кобелизма. Подтянутый, высокий, широкие запястья и офигенные браслеты из кожи, серебра и каких-то кельтских узоров в виде аккуратных прямоугольных шармов.

– Не надо меня угощать, – произнесла я и тяжело вздохнула, отворачиваясь.

– А мне кажется, надо.

– Ты откуда такой залётный и красивый? – Пожав плечами, уточнила я и сощурила глаза.

Выглядела я наверняка отвратно. Несмотря на вечернее платье, из которого я ещё не выпрыгнула. Несмотря на укладку, которая, конечно, потрепалась, но ещё была сносной. А вот глядя на мои покрасневшие глаза, растрескавшиеся губы и размытый макияж, создавалось впечатление, что я та самая бабенция, которая испытывала судьбу на прочность и не испытала.

– Вообще-то из соседнего ресторана. – Он улыбнулся, отодвинув кресло, и глянул мельком на меню. – Очень рекомендую борщ. Самое то для того, чтобы согреться изнутри.

– Я не буду на ночь есть борщ.

– Сытая женщина становится в два раза спокойнее и ласковее.

– Не становится, – честно призналась я, понимая, что этот борщ мне поперёк горла встанет.

Но ему было плевать. Он подозвал официанта, заказал что-то, что я не успела расслышать, и повернувшись ко мне, уточнил:

– А почему скучаешь? Почему плачешь?

– Плачу я, потому что чувствую, как уже несколько часов я почти в разводе, и от этого моя девственность стала разрастаться вновь, – горько призналась я и опустила глаза.

– За девственность не переживай. Не в моей компании, – слишком самонадеянно заявил он и пододвинулся поближе.

В этот момент официант принёс напитки и мужчина, улыбнувшись, представился:

– Олег.

– И кто же ты такой, Олег? – со вздохом негодования уточнила я, но наткнулась на мальчишечью улыбку и искрящийся взгляд.

– Да всего помаленьку. Музыку люблю – за диджейским пультом периодически стою. Зарабатываю на жизнь то там, то сям. В основном в барах выступаю на шоу барменов. В общем, кручусь помаленьку, потихоньку.

– Мутки, замутки, странные делишки? – спародировав его тон, переспросила я, и он звонко рассмеялся, красиво запрокинул голову назад и, можно сказать, показал товар лицом.

– Мутки, замутки. Да, но всё исключительно в рамках закона.

– И что ж тебе, привлекательному бармену, нужно возле сходящей с ума опечаленной женщины?

– Ну как это, что? Всё то же самое, что и любому джентльмену, который видит даму в беде – беду её развести руками, вечер скрасить, а на утро спросить, что она любит больше всего: круассан, пилатес или переспать ещё разок.

– По утрам я люблю больше всего, чтобы со мной не разговаривали, – честно призналась и посмотрела в принесённую тарелку.

Борщ выглядел аппетитно. Поставленные напитки дополняли картину русского позднего ужина. Я обвела стол взглядом и пожала плечами.

– Но здесь только не хватает сала с зелёным луком и горбушечки чёрного хлеба.

– Так мы сейчас оформим. Ты ешь, ешь. Потому что это святая обязанность мужчины – накормить свою женщину.

– Какие патетичные громкие заявления после трёх минут знакомства.

Олег приблизился, положил локти на стол и склонил голову к плечу.

– А я здесь давно нахожусь и смотрю: красивая, интересная, печальная. Скорее всего, ты прекрасно можешь обольстить любого мужчину в радиусе нескольких километров, но тебе сейчас это не надо. Но как истинный джентльмен, я не позволю никому сейчас нарушить твой покой.

– Да, будешь нарушать сам.

– Не совсем. Захочешь, чтобы я ушёл – уйду. Захочешь, чтобы я остался – останусь.

Я вздохнула и прижала ладонь к губам, а потом случайно, словно бы находясь в поезде и встретив попутчика, выдохнула.

– Он мне потом будет говорить о том, что принимал меня абсолютно любой, а я дрянь неблагодарная взяла и заорала про развод, когда увидела его с другой.

–Любой, говоришь, принимал?

Олег придвинулся, сместил кресло и оказался возле меня. Я осторожно, из-под полуопущенных ресниц рассматривала его. Хорошо сложенный. Пахло от него просто невозможно: летняя роса и немного табака с кофе.

– Вот тебя, красивую, обольстительную, тонкую, женственную, скорее всего безумно образованную, потому что по твоим глазам видно, что у тебя как минимум несколько высших образований. Скорее всего, в другом состоянии безумно весёлую. Скажи мне, пожалуйста, вот что из этого списка было тяжелее всего ему принять?

Я пожала плечами.

– Мой дурной нрав и острый язык.

– Острый язык – это не проклятие. Острый язык – это, можно сказать, награда любой женщины. Потому что там, где мужчины выясняют отношения на кулаках, дамы куртуазно взмахивают веерами и отпускают шпильки в адрес собеседницы. Так что всё в тебе было идеально и не надо себя сейчас винить по поводу того, что если мужчина не удержал свой член в штанах, то виновата одна чудесная, невероятная незнакомка, имени которой я, к сожалению, до сих пор не знаю.

Это было глупо и самонадеянно. А ещё безумно страшно. Но там, где было страшно, я обычно вытирала глаза рукой, откидывала волосы назад и тихо шептала себе под нос: «ну всё, вам кранты».

Я не хотела, чтобы Яша видел это всё. Я не хотела, чтобы, когда мы оказались дома, он видел в моих глазах боль, отчаянье, горечь и немой вопрос: «за что ты так со мной?» Я очень хотела, чтобы он видел всё ту же Майю, которая не сломалась, не прогнулась, которая ещё и вдогонку прокричала что-то очень скабрёзное из репертуара Акулины Арнольдовны.

Поэтому я подняла глаза на Олега, облизала губы. Моя ладонь соскользнула с подлокотника кресла и упала на его широкое запястье.

– Майя.