Текст книги "В разводе. Тост за бывшего! (СИ)"

Автор книги: Анна Томченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 22 страниц)

Глава 1

В которой рассказывается об акробатических талантах местечкового бизнесмена Яши, желающего и на ёлку залезть, и жопу не ободрать.

– Я поняла, что ты меня больше не любишь, в тот момент, когда заболела, – произнесла я, глядя с грустью в глаза Якову.

Он провёл языком по нижним зубам, вскинул подбородок.

Широкоплечий, красивый. Серый костюм ему особенно шёл – оттенял холод глаз, подчёркивал благородную седину в шикарной шевелюре и по-модельному идеальную щетину.

– Знаешь… – я потёрла запястье.

Состояние было такое, что меня унизили, растоптали и ничего я с этим, к сожалению, поделать сейчас не могла, кроме как просто взять это и пережить.

– Вот же совсем недавно, в феврале, я после флешмоба на центральном катке свалилась с простудой. Ты не захотел спать со мной в одной комнате. Я тебя попросила навести мне ромашковый чай, чтобы горло прогреть и чтобы грудь перестала быть сдавленной. Ты чай принёс едва тёплый. А я уже не могла повернуть язык и сказать тебе об этом, потому что в твоём взгляде видела, как тебя это бесит.

Я старалась не расплакаться. Старалась не вспоминать сегодняшний день и то, что произошло. Но понимала, что пока это не переживу, пока в этом не проварюсь, меня не отпустит. Я буду раз за разом в воспоминаниях возвращаться.

Примерно с месяц назад позвонил Кировский – армейский друг Яши, и гогоча в трубку сказал:

– У меня у внучки день рождения. Прилетайте в Питер, будем в Питере пить.

Яша тогда весь скривился.

С Владом Кировским у него были хорошие отношения. Но у нас весь месяц был расписан: у Якова – с его бизнес-проектами, у меня – с моими.

– Слушай, Влад, я, конечно, понимаю, внучка и всё такое, но мы, наверное, с Майей не сможем прилететь. У меня как раз командировка в эти даты. Я попробую её сдвинуть, но вообще не обещаю.

– Ты всех бабок не заработаешь! – Кричал Кировский.

Я понятливо улыбалась, знала, что в выборе «бизнес» либо «с кем-то разделить чарку горячего» Яша выберет бизнес. Примерно это он мне сказал через неделю:

– Мы в Питер не летим. Поэтому даже ничего не планируй.

Я и не планировала. У меня по расписанию были мероприятия. Я владела большим агентством по организации праздников. Да что уж говорить, я сама была одной из ведущих, которые открывали конференции, съезды, безумно много мероприятий в «Крокусе». Поэтому, поняв, что Яша никак не сможет со своей работой определиться, я успокоилась.

И буквально вчера вечером, когда Яша уже был в командировке, я случайно наткнулась на электронный билет у него на рабочем столе компа. Вскинула брови: Питер. У него командировка в Питере. Я посмотрела старые фотки и прикинула так, что если я успею к Кировскому заскочить на день рождения внучки, поздравить, засвидетельствовать своё почтение, а потом просто заехать в гостиницу к мужу, то это, можно сказать, будет идеальный вариант. Вроде бы и друзей уважили, и вроде бы вместе провели выходные. Плевать, что у Яши были переговоры. Я же на них не собиралась приходить, просто думала встречать его вечером в гостиничном номере.

Но что-то пошло не по плану. Я не предупредила Алёну, жену Кировского, о том, что приеду. Хотела устроить сюрприз. Шары мне доставили прямо в аэропорт и большой подарок для внучки Влада. Я села в такси и поехала. Когда оказалась на пороге ресторана, меня тут же проводили в главный зал. И я, словно новогодняя ёлка, оказалась в окружении знакомых глаз. Хотя знакомыми они в первую очередь были для Яши. Моими они были постольку-поскольку.

– Всем здравствуйте! Где наша маленькая именинница? Я вот с подарками.

И первое, что мне врезалось в глаза – это взгляд жены Кировского: растерянный, напуганный.

– Майя, Майя, ты бы хоть предупредила. – Она вцепилась мне в руку.

В этот момент внучка подбежала, взмахнула ладошками.

– Спасибо огромное! Мне очень нравится. А что это вы здесь держите?

Я протянула ей большую коробку с подарком.

– Это тебе, мой свет.

Девчушка заулыбалась и стала распаковывать подарок на глазах у всех. А меня пытались увести.

– Идём, ты с дороги. Давай я тебе хоть косметичку одолжу или ещё что-то.

– Да всё в порядке. Я нормально себя чувствую. Просто решила заехать, проявить уважение. Тем более Яша всё равно в командировке в Питере, так что…

И в этот момент мой скользящий взгляд по банкетному залу остановился как раз-таки на Яше, который сидел в компании длинноногой светловолосой нимфы, которая, закинув локоть ему на плечо, что-то шептала, не обращая абсолютно внимания на то, что происходило в банкетном зале. Но Яша смотрел мне в глаза.

Серьёзно смотрел.

И во взгляде было раздражение, недовольство.

И в этой бы ситуации, может быть, кто-то менее контролирующий свои эмоции, мог бы расплакаться, растеряться, смутиться, но я поступила так, как привыкла делать это в своей профессии – никогда нельзя показывать публике, насколько всё плохо. “Шоу маст гоу он” – как говорил один известный человек.

– Всё в порядке, – я улыбнулась, погладила жену Кировского по предплечью. – Покажи мне, пожалуйста, комнату отдыха. Я немного выдохну и поздороваюсь с твоим мужем.

– Майя… – тихо шепнула жена Кировского, и на её глазах заблестели слёзы.

Я присела на корточки, погладила её внучку по плечу.

– Понравился подарок?

– Очень. Это самая чудесная кукла, которую можно было представить.

Последняя коллекция нашумевшего бренда детских игрушек.

Девчушка прижала ростовую куклу к себе и закружилась.

– Деда! Деда! Папа! Смотрите, смотрите!

Я встала с корточек и посмотрела жене Кировского в глаза.

– В комнату отдыха проводи, – попросила я и двинулась сама в сторону коридора.

Когда мы оказались там, Алёна взмахнула руками.

– Я не знала, что он приедет с этой женщиной.

– У меня к тебе нет никаких претензий, – спокойным голосом произнесла я, хотя внутри что-то дрогнуло.

Я понимала, что самое главное сейчас – не задумываться ни о чём, не прокручивать в голове, что Яша после стольких лет оказался козлом. Потому что тогда бы я не выдержала, тогда бы расплакалась и потёк макияж. Тогда бы все узнали, что за маской стальной леди скрывалась малютка Майя, у которой сердце в клочья, у которой душа разворочена.

– Алён, – холодный голос Яши разрезал пространство.

Я вздрогнула.

– Оставь нас, пожалуйста. Тебя там уже внучка ищет.

Яша закрыл за собой дверь и тяжело вздохнул. Руки в карманы брюк запихал.

– Все планы рушатся по нескольким причинам: из-за утечки информации, из-за того, что эту информацию подали с тухлячком, ну или просто из-за того, что два партнёра оказались вдруг не осведомлены о планах друг друга.

Я смотрела в зеркало, в котором отражалась высокая, стройная я. Волосы в низком пучке. Платье мягкого мятного оттенка, тонкое, слегка летящее, вечернее, без какого-либо намёка на пошлость или несдержанность – детское же день рождения.

И тогда-то я произнесла Яше всё, что думала, всё, что у нас с ним было.

– Вот именно тогда, наверное, я поняла, что ты меня больше любить не хочешь.

Закончила и закрыла миниатюрную бежевую сумочку, сделала шаг в сторону, считая, будто бы наш разговор с мужем завершен.

Яша перехватил меня за руку и, как будто бы выдавая сакральную тайну, произнёс:

– Да потому, что бабу после сорока любить тяжело. Вы же в своей этой долбаной прайм-эре как в жопу ужаленные носитесь. Тут у вас бизнес-ланч, там у вас встреча с синей богиней. Здесь вы устроили съезд предпринимателей. А дома – то простыла, то прострел в пояснице. И ты сейчас ещё будешь мне что-то высказывать о том, что я тебя перестал любить, когда ты стала заболевать? Не говори глупости. Я тебя перестал любить, наверное, в тот момент, когда понял, что из тебя скоро песок посыпется, а ты всё по-прежнему будешь продолжать скакать, как чёрт знает кто.

Это было в характере Яши – когда ему что-то не нравилось, он старался по максимуму задавить оппонента нахрапом.

Я стояла, грустно улыбалась и смотрела на него той самой улыбкой разочарования, которая была у Килиана Мёрфи в сериале «Острые козырьки».

– Я знаю, что ты сейчас будешь говорить, что я слишком для тебя стала старой, слишком для тебя стала привычной. Что нет во мне никакой изюминки. Возможно, ты даже опустишься до оскорблений и унижений. Только ведь, Яш, ты тоже не молодеешь.

Я улыбнулась, скрывая за растянутыми губами крик в душе.

– Ты же не надеешься на то, что она с тобой из симпатии к твоему радикулиту или подагре, или от чего я там тебе ставлю уколы каждые две недели? – Я щёлкнула пальцами. – Ей вообще сколько? Двадцать? Двадцать пять?

Яша вскинул подбородок.

– Двадцать пять.

– Получается у тебя с ней разница в двадцать лет. Она на сколько старше нашего Марка? На четыре года? Круто!

Я всё также стояла и улыбалась. Понимала, что у меня есть одно единственное желание – упасть на дно, забиться, залечь. Но приходило чёртово осознание, что со дна Яша будет стучать.

Я потёрла переносицу и дёрнула рукой.

– Давай, отпускай. Иди к своей молодке, которая тебя любит.

– Знаешь, Мйая, – честно, искренне прозвучал голос Яши, – любовь, конечно, любовью, но в нашем деле и в нашей с тобой жизни, и в нашем с тобой возрасте, на одной любви далеко не проедешь. Лина прекрасно понимает, что мои бабки будут радовать её всегда. Это ж только тебя, как дрисливую кобылу, вечно ничем невозможно было удивить.

Да нет, Яша врал. Вот, например, сейчас он меня капец как сильно удивил.

Я дёрнула локтем и высвободив руку, тихо произнесла:

– Яш, я любить буду тебя всю жизнь. Даже после развода. Даже после твоей измены. Я буду любить того безбашенного парнишку, который пролез в актовый зал института искусств для того, чтобы посмотреть, как я буду петь арию Флёр де Лис. Я тебя буду любить вечно. Именно вот того самого паренька, отца моих детей, который попы вытирал, распевая песенки о том, что надо попу мыть несколько раз в день. Я буду любить тебя как человека, который подарил мне целую жизнь. Но ненавидеть я тебя буду так, как может ненавидеть только женщина, чью любовь растоптали.

Глава 2

Глава 2

В которой Акулина Арнольдовна размахивает кружевными перчатками и кричит на всю квартиру в Речных Зорях: «А я же говорыла! Я же говорыла!!!»

– Пусти, – прошептала я, дёргаясь к выходу.

– Ты мне здесь это прекрати. Я не собираюсь смотреть, как ты истерики закатываешь.

– Я не собираюсь закатывать истерику, Яш. – Голос всё-таки дрогнул. Я из-за этого вызверилась сама на себя.

Вот ещё, он на встречу к нашим друзьям притащил свою любовницу, а я должна испытывать чувство стыда за это? Пусть он стыдится, что все вокруг видят, как он реально относится к своей семье.

– Поверь, если бы ты знал меня чуть лучше, либо я действительно была той, какой ты меня представляешь – старой, немощной, из которой песок сыпется, – то ты не должен ничего опасаться. Я не смогу просто взять и закатить истерику. Но если ты опасаешься, значит, ты врёшь сам себе и пытаешься унизить меня, чтобы у меня в голове родилась мысль о том, что «Господи, кому я, кроме этого старого пердуна, буду нужна».

Я не хотела, чтобы он подумал, будто бы мне больно и обидно. А ещё я не хотела, чтобы у меня за плечами осталось что-то разрушенное им.

Нет, разрушать буду я.

– Майя, ты же не думаешь, что сейчас вся эта ситуация так развернулась и я на всё закрою глаза?

– У тебя выбора просто нет. Ты на всё закроешь глаза. Хоть приеду в загс и буду плясать у судьи на столе. Ты будешь закрывать глаза. Потому что я в своём праве. Меня предали. Не тебя.

В этот момент Яша расслабился, расправил плечи. Белая рубашка на его груди натянулась и он покрасовался передо мной.

Смотри, кого ты теряешь.

А потом заключил:

– И развода никакого не будет. Я не собираюсь после стольких лет брака участвовать в делёжке имущества, родителей, детей. Нет, Майя. Это был первый и последний раз, когда я с Линой оказался в людном месте. В дальнейшем, я тебе обещаю и даже могу поклясться…

Он сделал шаг ко мне и перехватил меня за ладонь. Приложил её к своей груди, показывая, что вот моё сердце у тебя под рукой.

Мои пальцы автоматически сжались, стискивая и ткань пиджака, и ткань рубашки, намекая на то, что «а вот мои пальцы сжимаются на твоём неверном сердце. Сжимаются настолько, что готовы раздавить».

– Я, пожалуй, тебе даже могу поклясться, что это первый и последний раз.

– Это не первый раз, – я прикусила нижнюю губу и подумала о том, что это действительно не первый раз.

Алёна меня увидела и испытала шок, стыд. Так стыдиться может человек, который скрывает какую-то большую тайну. А ещё на Яшу никто не смотрел с осуждением. Как будто бы так, так оно и надо.

– Поэтому не думай, что тебе удастся со мной договориться.

– С чего ты такая злая? Ведь ничего не произошло. Я готов делить с тобой постель, если ты за это переживаешь.

Я фыркнула и побольнее ударила.

– Мне не нужна постель с мужиком, которому хорошо за сорок. Хотеть вас очень тяжело. От вас пахнет специфически. Знаешь, смесь пота, лекарств и мази от радикулита.

Яша резко взмахнул рукой, сдавливая мне горло. Я приподняла подбородок повыше, чтобы не осталось следов.

– По губам захотела? – Только и спросил муж.

– А это тебе, потому что ты не молился и даже на Пасху в церковь не ходил, – зло произнесла я и клацнула зубами. Потом оттолкнула от себя мужа и вышла из комнаты отдыха.

Пролетела мимо Алёны, ничего не сказав. Забрала из гардероба маленький свой чемоданчик и прыгнула в такси.

– Куда едем? – Спросил водитель.

– Я не знаю. Катайте меня по городу. Считайте, вы мой персональный экскурсовод. Только ничего не говорите.

– Я могу вас по барам повезти. – Улыбнулся таксист.

Я покачала головой.

– Не надо. Просто катайте меня по городу.

Меня катали по городу, а я плакала. Тихонечко под песню «Зеленоглазое такси», которая звучала сейчас на английском. Меня катали по городу, а я не понимала, что теперь делать.

Точнее, я понимала, надо было обязательно вытащить самый хороший дрын из кладовки и как следует пройтись им по предателю-мужу. И в такие моменты, когда воинственное настроение накатывало волнами, я вспоминала свою бабушку Акулину Арнольдовну, которой единственной не нравился Яша никогда. И когда происходили моменты, что мой муж где-то опростоволосился, Акулина Арнольдовна стягивала тонкие кружевные перчатки с сухоньких рук, клала их в правую ладонь и начинала ходить вдоль большого эркерного окна в своей квартире. При этом возмущённо повторять: «А я же говорыла! А я же говорыла!» При этом вот это её «говорыла» всегда было с каким-то очень белорусским акцентом.

Я понимала, что приеду домой, встречусь с бабушкой и опять услышу эту фразу.

Да, бабуль, ты говорила. Ты оказалась права.

Бабуля не любила Якова по нескольким причинам. То, что сначала, когда мы познакомились, он был тем самым мальчишкой с района, который занимался автоподставами. Сказать, что для меня, воспитанной в интеллигентной семье, это было каким-то шоком – ничего не сказать. Я даже сначала не понимала, что это означает. Потом поняла.

Мы познакомились, когда мне было восемнадцать лет, и до двадцати лет встречались. За эти два года, которые у нас были в отношениях, было всякое с Яковом. Было то, что я просила его прекратить не заниматься больше такими делами. Было то, что он хватая меня за подбородок, повторял:

– Я ни на кого смотреть не буду. Как удаётся, так и поднимаюсь. Или ты что, надеешься на то, что мы так с тобой и останемся жить в убогом райончике? Нет, Майя, я хочу большего. Я этого добьюсь.

После таких ситуаций мы подолгу не виделись. А когда он мне сделал предложение, я тихо спросила:

– А ты теперь честный?

Яша покачал головой.

– Честный, Майя, честный. Почестнее некоторых буду.

Другой причиной нелюбви Акулины Арнольдовны стало слишком демонстративное поведение Якова. Он если поздравлял, то поздравлял всегда от всей души. Он если злился, то злился точно так же. Яша вообще был очень подвижным человеком, суетливым, я бы даже сказала. А в интеллигентной семье, где бабушка поэтесса, а мама руководитель ансамбля, а папа инженер – любые чувства, тем более такие яркие, всегда порицались. Но при этом не порицалась показывать свой гонор, опять-таки всем, кроме Яши.

Но сейчас я понимаю, что бабушка, наверное, просто видела что-то, чего не видела я.

Когда на город спустились сумерки, я тихо произнесла:

– Отвезите меня в гостиницу.

У меня был забронирован маленький номер в гостинице Якова, потому что я планировала же сделать сюрприз. Сейчас не видела смысла перебронировать что-то. Да и просто сил не было. Слёзы меня вымотали.

Когда машина остановилась на парковке, я долго всматривалась в высокое крыльцо многоэтажного, отделанного барельефами здания. А потом случайно моргнула и увидела, как Яша заводит в гостиницу свою шлюху.

– Знаете, – тихо произнесла я, глядя в зеркало заднего вида. – Покатайте меня ещё по городу.

И меня катали по городу. А потом я уставшая, всё-таки притулилась в одной гостинице. Закинула чемодан в номер и спустилась в ресторан покушать.

– У вас есть что-нибудь? – Спросила очень жалобно у бармена.

Он положил ночное меню на стойку и отвернулся для того, чтобы сделать заказ. А я, облизывая обветренные губы, с трудом могла уговорить себя хотя бы сейчас не реветь.

– Ах ты глянь, какая леди, – мягко прозвучал бархатный баритон где-то над ухом.

Я резко дёрнулась.

По-мальчишечьи лукавые глаза.

– Я угощу.

И это был не вопрос.

Глава 3

Глава 3

В которой раскрывается вся прелесть жизни без местечкового бизнесмена и есть надежда на светлое будущее.

Пару месяцев спустя.

Июль.

Нас до сих пор не развели с Яковом. Ещё не было даже первого заседания. Но при этом юристы вовсю работали и занимались вопросами раздела имущества. Как-то так оказалось, что меня не удовлетворяло, что готов был дать Яша своим детям. Мне было абсолютно не важно, что рассуждаем мы о взрослых детях – одному двадцать один, другой восемнадцать. Мне абсолютно было без разницы, что на этот счёт могут сказать судьи. Яша обязан был обеспечить жизнь своим детям. Тем более, уж извините, своего достатка он добивался в браке со мной, а не со своей Линочкой.

Что касательно наших с ним отношений, он, конечно, вернувшись из Питера, сделал щедрое предложение: дескать, “мы с тобой можем сохранить всё, как у нас было, но с небольшими поправками. Скажем так, сделаем брак открытым”.

А я в тот момент поняла, что по факту нужна была Яше.

Я очень сильно ему нужна была. Но я была лишней в его жизни – вот какой парадокс. Он не хотел терять систему, которая выработалась со мной. Он не хотел терять быт, стратегию, совместные поездки к родителям, к родственникам. Но при этом он хотел трахать молодую грымзу.

Про молодую грымзу я тоже много чего узнала. Она приходилась какой-то родственницей одному из партнёров Яши. В одной из встреч я едко пошутила на эту тему:

– А я так смотрю, ты любовниц выбираешь тех, кто постатуснее, чтобы в случае чего самому в накладе не остаться.

– Знаешь, вот если бы не твой язык, злословный и лукавый, может быть, никаких любовниц не было бы. Подумай об этом на досуге.

– Я подумаю на досуге над тем, какой тебе гроб заказывать в случае чего. Потому что столько жрать виагры в твоём возрасте уже непозволительно – сердце сдохнет, Яша. Поверь. Поверь мне. А мне не веришь – спроси у Акулины Арнольдовны. Она всегда была о тебе самого реального представления.

Яша называл меня злобной мегерой.

А я параллельно со всем этим умудрилась вычислить, что все те договоры, которые он заключал со своим партнёром, родственницей которого была его чудесная распрекрасная Лина, были совсем не по букве закона. И где-то на границе сознания у меня металась мысль о том, что он эти договоры заключал для того, чтобы откаты делать, так сказать, на трусики, на бусики для своей Лины. Сказать, что у меня дёргался от этого глаз – это ничего не сказать.

При этом Яша вполне себе здраво рассуждал на тему того, что “ну, у тебя же тоже бизнес”. Но только в отличие от его бизнеса – масштабного и очень серьёзного, который требует тотального контроля – мой бизнес был для него всегда кукольным. Поэтому, когда я оформляла свою ОООшку на маму, он, конечно, не обратил на это внимание. А я оформляла чисто из-за того, что не хотела выступать предпринимателем. Потому что тогда бы мне пришлось разбираться со многими юридическими вопросами. А так, поскольку мама у меня очень давно была на пенсии, ей это было не в тягость. Тем более она последние годы всегда работала на административной должности и она всё прекрасно понимала. Поэтому я просто отдала ей юристов, а сама занималась исключительно продвижением своего агентства и предложением своих услуг. Яше, конечно, я об этом до судебного заседания намекать даже не собиралась.

Рано утром, когда я ходила по квартире с зубной щёткой и с гулькой на голове, в дверь начали долбить настолько сильно, что мне показалось, где-то на этаже пожар. Открыв дверь, я поняла, что совершила большую ошибку. Потому что у меня перед лицом стояли двое бравых молодцов формата «омоновцы на минималках» и тут же, схватив меня за локти, выдернули, как репку из грядки, в коридор.

– Вы что себе позволяете? – Сплюнула на рукав одного из них пену от зубной пасты.

– Господин Яков Андреевич приглашает вас на празднование дня рождения.

У меня дёрнулся глаз, потому что день рождения у Якова был зимой.

Что он там праздновать собирался, я не представляла.

Но, судя по тому, что мои юристы очень неплохо трепали его грузоперевозки и заграничный импорт, Яша пытался всеми возможными путями мне насолить. Пока что удавалось только добиться того, что я презрительно кривила губы.

– Пустите меня немедленно!

И ведь, как назло, даже Лерки дома не было. Понятно, что Марк с окончанием учебного года уехал на практику в Испанию. Но Лера-то со мной жила. И вот надо было ей именно сегодня уехать ночевать к подружке.

Я чертыхнулась и меня запихали в лифт.

– Дверь! Дверь квартиры закройте, ироды, – произнесла я, размахивая зубной щёткой.

Но я понимала, что Яков ничего не сделает дерьмового, за исключением того, что он уже сделал. То есть я понимала: он не заказал моё убийство и меня не вывезут в лесополосу.

Правильно, я была абсолютно права. Потому что меня посадили в такси, положили мне на колени сумку с вещами и сделали вид, что они безумно огорчены тем, что я наплевала на них зубной пастой, и произнесли:

– Мы летим в северную столицу.

– А паспорт мой?

– А паспорт ваш Яков Андреевич нам несколько дней назад передал. Ваша домработница передала.

Я сузила глаза, понимая, что такого предательства ещё и от домработницы стерпеть уже не могла.

Фыркнув, я не стала кричать, но планировала в аэропорту устроить такую диверсию, что партизаны в лесах удавились бы от зависти.

Но когда мы зашли внутрь аэропорта, один из охранников холодно произнёс:

– Вы же понимаете, Майя Леонидовна, что скандал устраивать не стоит? Мы ведь можем и не очень хорошо с вами поступить.

И что-то противно ткнулось мне в рёбра. Понимала, что психовать, истерить бессмысленно.

А когда самолёт приземлился в северной столице, меня сопроводили в гостиничный номер, одного из самых дорогих отелей.

На плечиках висело красное атласное платье. Стоял визажист. Я прям поняла, что Яков очень сильно хотел расстараться для того, чтобы показать меня народу. Я даже дозволила все манипуляции провести над собой тупо из любопытства. Понимала, что в случае чего я просто устрою скандал непосредственно на самом празднике. И вот уж пусть как хочет Яков, так и отмывается.

Потом, когда меня в районе семи часов привезли в загородный ресторан, который был в местном гольф-клубе, меня встретил бывший муж с распростёртыми объятиями.

– Здравствуй, здравствуй, моя королева. Здравствуй, птичка моя, – мягко протянул он.

И в этот момент у него из-за плеча появилась блондинка Лина.

– А я вот посчитал, что как-то негоже без своей супруги все значимые даты отмечать. У Лины сегодня день рождения. Здесь собрались самые важные люди двух серьёзных городов. Поэтому ты уж спой, птичка моя.

Я понимала, что хотел сделать Яков. Он хотел меня по максимуму унизить. У него не получалось этого сделать на юридическом поприще и поэтому он хотел меня окунуть в дерьмо прилюдно, на глазах у многих общих знакомых.

Я вскинула брови, тяжело вздохнула.

– Спой, моя птичка.Ну, а если мне не понравится, то Лина преподаст тебе пару уроков. У неё голосок послаще. В принципе, как и она сама.

Я склонила голову к плечу и посмотрела на смазливую рожу его любовницы и на ухмыляющуюся физиономию непосредственно виновника всего этого безобразия. Протянула руку и погладила Якова по груди.

– Спою, спою, – ласково произнесла я и развернувшись, пошла в сторону сцены.

Глазами цепляла знакомых. А вот, например, был очень важный человек – один из владельцев нефтепереработки. А вот здесь сидел арабский инвестор.

Я улыбнулась пошире, поярче и глубоко вздохнув, приблизилась к микрофону.

– Здравствуйте, дорогие гости. Рада приветствовать вас всех сегодня здесь. Я, можно сказать, с корабля на бал. Прилетела, так сказать, в северную столицу по пути, направляясь в Ниццу.

В этот момент Яков что-то понял.

– Я хотела бы открыть этот вечер своими поздравлениями и тостом за моего бывшего! Песня группы «Ленинград»! Погнали, ребята!

***