Текст книги "В разводе. Тост за бывшего! (СИ)"

Автор книги: Анна Томченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)

Глава 65

Глава 65

Майя могла быть только с несколькими людьми собой и при этом они от этого не начинали нервничать.

А когда мы допели песню, я увидела море восхищения в мужских глазах. И всё это сводилось к одной дебильной фразе: «Ты погляди, моя отжигает».

Олег не выдержав, подошёл к сцене и перехватив меня за талию, спустил с неё осторожно. Бурные аплодисменты и крики Артёма о том, что “девочки, это было шикарно”, звенели в ушах.

– Артём прав – это было шикарно. Ещё лучше, чем когда вокруг заказчики.

– Ну так перед заказчиками нельзя облажаться, а здесь можно быть собой. – Улыбнувшись, погладила по груди Новикова и мы снова вернулись в беседку.

Разговоры стояли абсолютно странные: начиная от последних инвестиций биржи и заканчивая тем, кто чем заменял подгузники, когда дети были мелкими. И в этот момент Артём, словно бы включившись в подгузничную тему, перевёл взгляд на Новикова.

– А у тебя нет детей?

Олег пожал плечами и развёл руками.

– Нету.

– И ты не хотел?

– Нет.

– И ты ни разу не женат?

– Нет.

Новиков уже улыбался, предвкушая вопрос о том, что: “а как так вообще получилось”, и поэтому, когда все затихли в беседке, Олег спокойно ответил:

– Я очень много работал, когда надо было строить семью. Работал не всегда успешно. Плюс у меня у родителей такие себе отношения. Я повторения не хотел. Но иногда так бывает, что даже после всего пройдённого меняются взгляды.

И вот тут как раз-таки все напряжённо затихли.

Рука Олега скользнула по моей ладони и крепко её сжала. Он опустил взгляд на мою руку и тепло улыбнулся.

– Ну вообще, – продолжил он, не смущаясь, – сорок пять – это разве возраст? Я как минимум до соточки планирую дожить. Значит, и детей успею, и внуков встретить.

Артём получив настолько искренний ответ и явно не ожидая такого от незнакомого человека, хлопнул ладонью по столу и заметил:

– За это надо выпить.

Олег улыбнулся.

– Надо.

Концовку вечера многие могли пропустить.

Многие из мужчин.

Потому что баня, алкоголь, пьяные песни о том, что “у любви села батарейка” – однозначно способствовали такому окончанию вечера.

Но Новоженовы уехали первыми. А вот Марта с Альбертом решили остаться. Я посмотрев на счастливого Новикова, который братался с Артёмом, хватая друг друга за шеи и тыкаясь лбами, подумала о том, что ну в этом доме спален хватает. Поэтому мы с девчонками побежали готовить всё ко сну.

Я побоялась идти в баню, потому что не знала нормально мне будет или ненормально. С рандомным токсикозом не знаешь, как угадать.

Когда спальни были готовы, я отписалась Лере с Марком о том, что мы сегодня останемся у тёти Нади, а бабуле не давать выхлестать ещё одну бутылку “Просекко”. И тусовки лучше в квартире не собирать, а то Акулина Арнольдовна со своей бутылкой “Просекко” заставит всех музицировать. Лера ответила «ок» и сказала, что Марк бабулю днём увёз домой, в Речные Зори, потому что она соскучилась по своему роялю. Причём Марк задержался очень сильно, до вечера, у бабушки, ведь она попросила помимо своей доставки организовать ещё доставку продуктов, алкоголя и цветов.

Я грустно улыбнулась, потому что мне было так тепло и комфортно от того, что бабуля дома была, что я даже немного расстроилась.

Марк отписался позднее о том, что бабуля доставлена, упакована и чувствует себя самым наилучшим образом, а он через три дня улетит в Москву по делам.

Я вскинула брови, но не стала уточнять какие это у моего сына появились в Москве дела. Но мне было очень интересно.

Когда поддатенькие мужчины начали стекаться в дом, я выхватила Новикова и повела его в его спальню.

– А почему ты не со мной?

– А потому, что у нас с тобой ничего нет. Так что, давай здесь не позорь меня перед друзьями.

– Перед твоими друзьями невозможно опозориться, – протянул со знанием дела Новиков и улыбнулся. – Ты права – они настоящие.

Я ласково взглянула на него и покачала головой.

– Но это всё равно не даёт тебе права выставлять меня за дверь.

– Да я тебя не выставляю за дверь. Я тебя укладываю спать в соседней спальне. Вот и всё. Я всё-таки порядочная женщина и не могу после всего лишь пары месяцев траура по браку вдруг оказаться в постели с другим мужчиной.

Олег покачал головой, намекая на то, что я сейчас очень сильно лукавила.

Да, я могла. Просто я не видела в этом смысла.

Заперевшись в своей спальне, я привела себя в порядок. Надя выдала мне спальную сорочку. И уже вырубив телефон, я долго лежала и думала: а что дальше-то делать? Ну, хорошо, показала я Олегу, как выглядят настоящие друзья. А дальше-то что? Это же ничего не меняет.

И планировала как минимум поговорить начистоту с ним, упуская один очень важный момент в этом разговоре.

Когда я почти задремала, услышала со второго этажа из комнаты, которую занимали Альберт с Мартой, шушуканье.

– Ох, сплетники, – подумала я про себя и усмехнулась.

Но на самом деле этим были и хороши семейные пары. Я помнила, что мы с Яшей тоже много кому перемывали кости, когда никто не слышит.

А сейчас… А сейчас было немного странно и непонятно.

Рано утром я проснулась от того, что жутко захотела в туалет. Я даже не обратила внимание на то, с какой стороны кровати встаю на пол.

И это меня сгубило.

Потому что встала я на Новикова. Он охнув, поджал под себя ноги и сонно выдал:

– Майя, ну я же, как самый настоящий рыцарь, даже не лёг к тебе в постель. А так, прибился на полу, чтобы только с тобой. А ты по мне с утра ходишь.

Горячие пальцы перехватили мою щиколотку и Новиков, потеряв страх, притянул мою ногу к своим губам и чмокнул на своде стопы.

– Ты чего здесь делаешь? – хриплым со сна голосом уточнила я.

– Мне не спалось. Я пришёл к тебе, но подумал, что ты не оценишь, если я залезу к тебе в постель. Ну и сперев твою вторую подушку и притащив из своей спальни одеяло, я решил лечь рядом.

Я растёрла глаза и наклонилась.

– Тебе вот сколько лет для таких поступков?

– Нормально мне лет. Успокойся, – уже тихо произнёс Новиков и наконец-таки сел на полу, скрестив ноги по-турецки. – Но отдохнули знатно. Мне понравилось.

Я ещё не пришедшая в себя, поспешно кивнула. Но в этот момент Олег щёлкнул пальцами.

– Но знаешь, я тебе так могу сказать: в этом поединке у нас с тобой ничья.

– Это ещё почему? – насупилась я.

Я понимала, что мои друзья однозначно лучше, чем его.

Олег подполз к кровати и перехватил меня за щиколотки, гладя большими пальцами внутреннюю сторону.

– А знаешь, почему? В каждой избушке свои погремушки. Ни к Артёму с Надей, ни к Новоженовым – у меня вообще ни одного вопроса. Но самое дерьмовое было вчера то, что когда вы с девочками оказались на сцене, три мужчины из четырёх стояли с офигевшими рожами. Ну, лично я офигевал от того, насколько ты крутая. Ребята, не знаю, от чего офигевали. Но только одному мужчине было наплевать на выступление. Как только Марта поднялась на сцену, Берт встал и вышел из беседки.

И так ведь получалось, что Олег прав – святых нет нигде.

И я испытала ужасное чувство, что надо как минимум порчу на Новака навести, что он мне такой расклад испортил. С Акулиной Арнольдовной поговорю!

Глава 66

Глава 66

Для местечкового бизнесмена мстя Акулины Арнольдовны должна быть страшной!

Яша.

Я прикрыл глаза и выдохнул сквозь стиснутые зубы. Я не мог терпеть женских слёз, потому что Майя крайне редко плакала и у меня иммунитета просто не было.

Но тем не менее я не собирался бежать, сопли вытирать, быть папочкой-мамочкой. В конце концов, девочка знала, куда лезла и понимала всю ответственность. А в любовь я верил очень, очень натяжно.

Любовь вообще такая вещь: пока не потеряешь, не поймёшь, любил ли или нет.

Созвонился с Марком по поводу того, что ну как-то надо дела в Москве решать.

– Ну, слушай, я через три дня сам туда лететь хотел. Ну, может быть, решу. Может быть, посмотрю что-нибудь.

– Но ты уже сейчас посмотри и мне пришли. Где ты сейчас? – спросил я, желая встретиться с сыном.

– Бабулю домой везу, – глубокомысленно отозвался Марк.

И я услышал искристый хохот Акулины Арнольдовны в трубке. Улыбнулся.

– Между прочим, на машине твоей дочери.

– Вот, автопарк стоит. Тебе чего не возиться на любой другой машине?

– Ну, мне эту обкатать надо. Кстати, ты меня в страховку не вписал.

– Ну нет, конечно. Я же Лере машину подарил, – отозвался ворчливо и сел в свою тачку. – Слушай, вечером приезжай, выбери машину себе и не парься.

– Я подумаю, пап, – отозвался Марк.

И тут же в трубке прозвенел голосок Акулины Арнольдовны:

– Что же ты предатель бородатый, сейчас так затрясся и запереживал о детях?

– Я вас тоже люблю, Акулина Арнольдовна. Люблю, люблю вас. Так, что даже если вы мне морду расцарапаете, я всё равно буду вас любить, пантера вы моя, – в тон ей смешливо отозвался я.

И снова раздался её смех.

– Ладно, пап, давай, нам ещё по магазинам надо.

Когда у меня закончились все дела, я созвонился с несколькими юристами и дал распоряжение, чтобы проверили все договоры с Таволгиным и начали процесс прекращения сотрудничества.

В жопу его. Он меня на одном месте хотел провернуть, а я ещё с ним чаи буду распивать.

Но меня тут вынесло от звонка Артёма – нашего местного Германа Грефа.

– Что случилось? – отозвался я быстро, понимая, что Артём не звонит просто чтобы почесать языками.

Да и вообще после ситуации с Майей, как бы это ни прискорбно звучало, но у нас друзья разделились. Хотя как разделились – со мной всё равно никто толком нормально не общался, не могли встать в позу. А вот Артём с Надей могли встать в позу.

– Ну, я тебе звоню, конечно, не для того, чтобы постучать и понауськать, а для того, чтобы засвидетельствовать, скажем так, смену диспозиции.

– Слушай, ты там чего, уже к беленькой приложился? – нервно отозвался я, перестраиваясь из ряда в ряд.

– Ну и к ней тоже. Но вообще... Слушай, я, конечно, тебя кредитовать не перестану, но это абсолютно не имеет никакого отношения к тому, что ты меня подставил. Ты меня жёстко подставил. Мне сорок с лишним лет. Я старый, ворчливый, больный пердун. Почему, скажи мне, пожалуйста, в таком возрасте я должен сейчас менять свои привычки и устои? Почему я сейчас должен впускать в свою жизнь нового человека из-за того, что старый говняный оказался?

– Я тебя не понял… Ты сейчас какую претензию мне высказываешь? Ты там кое-что изо рта вытащи и нормально начни со мной разговаривать, – буркнул я и съехал в сторону Революционной.

– Да я тебе к тому всё это говорю, Яша, что облажался ты не по-детски. Настолько не по-детски, что сегодня у меня в гостях некий питерский кабальеро: дерзкий, резкий. Но самое интересное – вполне себе ничего такой мужик.

И вот это было болезненно.

Я понимал, у Майи есть любое моральное право на то, чтобы заводить отношения. Новиков появился в её поле зрения и это было закономерно. Но вот когда друзья...

Друзья – это немного по-другому. От друзей рассчитываешь получить какую-никакую поддержку, даже если она будет просто в молчаливом принятии ситуации.

Артём, видимо, не собирался принимать ситуацию.

И я за свои мысли сам же себя пристыдил, потому что а вообще-то Лину я привозил частично к каким-то знакомым. Не настолько близким, как Артём с Надей, нет. И это было некрасиво. И я просто сейчас оказался в той ситуации, в которой была Майя, когда узнала, что какие-то наши знакомые были в курсе.

– Ну и что ты мне сказать этим хочешь?

– Я хочу сказать, что ты меня подставил. Я вот сейчас должен привыкать к новому человеку: смотреть, сколько он может выпить, смотреть, не сожмётся ли у него очко, если я его вывезу на лошадях куда-нибудь в поле. Ты вообще понимаешь, что в этой ситуации по факту в шоколаде один ты – сгульнул, насладился всем, а люди в окружении должны сейчас менять свою жизнь из-за тебя?

– Ты мне что сказать хочешь? – недовольно переспросил, не понимая, к чему вёл Артём, да ещё и на пивных дрожжах.

– Я тебе хочу сказать, что я не буду отказывать тебе ни в каком бизнесе. Но впредь мы с тобой не сядем и не сыграем в шахматы с бутылочкой коньячка. Так что ты не обессудь – свято место пусто не бывает.

Артём бросил трубку, а я понял, что ну как бы всё не самым радужным образом складывается.

И нет, дело было не в том, что я испытывал чувство ревности.

Хотя лукавил – испытывал.

И понимал, что это и есть то самое возмездие, которое прилетело мне после всего произошедшего. Вот оно, возмездие – заставить почувствовать предателя то, что чувствовала преданная женщина.

Я постарался затолкать все свои тонкие материи глубоко в жопу и не сбиваться с намеченного самому себе курса. В приоритете – Майя. Счастлива она будет. Я точно знаю, что если она даже не простит меня, а просто примет – в лепёшку буду раскатываться только чтобы она больше не заплакала.

Да она никогда не плакала. Зубы стискивала, глаза блестели. Стояла упёртая. У неё концертные платья украли, когда она летала, пока дети были маленькие, в Екатеринбург на большой съезд каких-то бизнесменов – а концертные платья это дорого. Она когда появилась на пороге квартиры, стояла, губы тряслись, глаза блестели.

– Говнюки, – смогла она только процедить сквозь зубы. – Платья украли.

Было три платья: изумрудное, расшитое стеклярусом; винного цвета, пышное; и одно тонкое, узкое, коктейльное, вечернее. Но дорогим оно было из-за драпировки ткани. Ведь не плакала. А я тогда, взбесившись, решил, что больше она сомнительно, что будет одна так надолго уезжать в командировки. Платья подарил через полгода. Не такие, конечно, которые как украли – дороже.

Ближе к вечеру я понял, что вся ситуация ни много ни мало выходит из-под контроля. И здесь, как назло, подвернулась мне под руку мать. Звонок застал меня по пути домой и поэтому я сначала не понял, что она там бормотала о святости семьи, о том, что Бог на это всё посмотрит очень, очень плохо.

– Мам, ты скажи, пожалуйста: мне надо беспокоиться и вызывать психолога для освидетельствования? Или что?

– Не надо, Яша. Не надо, – произнесла недовольно мать. – А вот надо было бы немного гонор свой поумерить. Я с Марком сегодня виделась.

Однако мой пострел везде поспел!

– И Марк мне рассказал, как у вас там обстоят дела. О боже! Я, конечно, понимаю, что тяжело столько лет с одним человеком жить, но вот я с твоим отцом намного больше лет живу и вот что-то, когда он поддатый пол подъезда перебудил – я не согласилась развестись с ним! Вот что-то, когда у нас одну машину вскрыли и угнали – я вот тоже была с ним. Да, ты знаешь, даже когда у него печёночная колика случилась – я тоже была с ним. А вот с Марком поговорив, я задаюсь вопросом: а у тебя то что случилось, что ты даже четверти века свою девочку не вытерпел? Мне прям сейчас интересно стало, Яш. Ты же её так любил. Можно сказать, грудью на амбразуру прыгал, когда кто-то твоей пташке мог что-то ляпнуть!

Глава 67

Глава 67

Местечковый бизнесмен всегда относил себя к тем людям, которые страдают запором гордости. Надо просто через рот взять и произнести «прости».

– Ты мне сейчас нерв шатнуть хотела? – спросил я у матери.

Она задышала часто в трубку.

– Яш, я вот сейчас с внуком своим разговариваю. Мальчик-то какой вырос – завидный жених, красивый, статный. На сына моего в молодости похож. И я задаюсь вопросом: где же тебя так плохо воспитала, что сын-то у тебя вырос нормальный, а ты у меня с гнильцой?

– То есть мы уже столько времени с Майей в процедуре развода, а ты только сейчас решила высказать все свои претензии?

– А потому, что ты ничего не делаешь для того, чтобы процедуру развода прекратить. Майя у тебя, конечно, женщина на любителя, скажем так – шумная, громкая, смеётся, хохочет. Но я вот смотрю на своих внуков и понимаю, что пташка твоя намного лучше, чем ты. А ты, значит, у меня слабак и трус, раз потерял такую женщину.

Мама положила трубку, фыркнув мне вдогонку о том, что: вот дураком был, дураком помру.

Ну вот и разобрались. Вот у нас и стала меняться диспозиция внутри семьи.

Приехав домой, я понял, что день вообще пошёл через одно место. Хотел набрать Майю, но зная, что они сегодня отдыхают у Артёма с Надей, посчитал это неправильным.

И вот ведь идиот старый, больной – я ведь попёрся к Артёму и как шакал вокруг забора, до четырёх часов утра наворачивал круги.

С участка доносились хохот, музыка. Этот говнюк устроил дискотеку, как обычно, любил. Девочки пели. Звонкий голос своей жены я не распознать не мог.

Я ходил, как больной.

А где-то в районе двух часов ночи перегнал машину к дороге, которая была с правой стороны от дома, чтобы не светить тачку. Сидел, наблюдал за окнами. Благо дело, у Артёма был такой дом, что первый этаж на уровне второго, потому что в подвале у него там и гараж, и винный погреб, и коптильня ещё стоит. В общем, мужик реализовался как замковладелец.

Вот так интересно получилось, что я даже по силуэту её узнал. Меня всего скорёжило, как будто бы крысиного яда хлебнул. Наблюдая за силуэтом Майи в окне, я боялся, что вдруг сейчас появится второй силуэт – мужской. И понимал, что сомнительно меня что-то удержит. Я, конечно, такой себе Рэмбо, с сердечным приступом, но всё-таки преграду в виде забора одолеть смогу.

Но нет, никого не появилось. И мне показалось, что сердце может успокоиться. Однако в момент, когда я уже собирался уезжать домой, мужской силуэт всё-таки появился в спальне, мелькнул на мгновение. И то я это понял из-за того, что занавеска дёрнулась, закрылись тёмные шторы.

И вот тогда-то меня накрыло.

Колесил по городу, орал, долбился лбом об руль. Несколько раз чуть было не впечатался мордой тачки в фонарный столб. А потом обессилев, поехал не к тёще – к бабуле.

Акулина Арнольдовна с маской панды на лице стояла в прихожей и поправляла на себе тонкий атласный халатик.

– Я это... Выпить есть чего? – спросил, опуская глаза.

Бабуля покачала головой.

– Господи, как тебя раскорежило. Вот что значит – дошло наконец-таки.

– Вы меня не понимаете, – вздохнул, упираясь плечом в косяк.

– Понимаю. Просто не сочувствую, Яша. Заходи.

Акулина Арнольдовна развернулась и вальсирующей походкой двинулась в большую столовую. Загремели чашки. Она пронаблюдав, как я скинул с плеч пиджак, расстегнул воротник рубашки, закатал рукава до локтей, покачала головой.

– Я тут, конечно, харчами не располагаю, но уж на стол накрою.

Ну, это она, конечно, очень сильно привирала, что харчами не располагает. На столе всё было в лучших традициях русской кухни: пельмени откуда-то с судаком появились. К ним хреновина добротная. В маленьких блюдцах стоял нарезанный маринованный лучок, селёдка, икра, квашеная капуста. Ну и венцом творения – ржаной хлебушек со сливочным маслом, присыпанный солью.

И бутылка.

Бабуля решила встречу организовать одностороннюю, поэтому сама налила себе ароматного душистого чая и вытащила откуда-то пирожное с клубникой.

Я ел. Злился и ел.

– Знаешь, Яша, мне даже тебя жаль, – произнесла надменно Акулина Арнольдовна, закидывая ногу на ногу и располагаясь в широком удобном кресле со всеми возможными и не совсем возможными комфортами.

– Вы просто… вы просто слишком остро на меня реагируете.

– Конечно. Это потому, что ты тупой. Мой организм пытается это как-то компенсировать.

– Я знаю, что поступил неправильно.

– Одного знания бывает мало, Яша. Мне кажется, вот если бы тебе к этому знанию приложить простреленные колени, может быть, до тебя бы быстрее доходило. Но Майя у меня, конечно, такая девочка скромная. Она против насилия. Но я – нет.

Я затормозил, не донёс пельмень до рта.

– Дайте угадаю: слабительное где-то?

– Сплюнь, дурак!

Акулина Арнольдовна отпила чаю и наклонившись, вытащила откуда-то колоду.

– О-о-о , нет, – протянул я.

– О-о-о да, Яша! О да! Знаешь, почему ты был с моей внучкой?

Тонкие, узловатые пальцы порхали над картами.

– Потому что её любить очень просто. Она вот, знаешь, напоминает тебе о том, что надо побриться, подстричься, чтобы пахло от тебя не дерьмом и потом, а каким-нибудь нишевым ароматом. И ведь это самое элементарное, что показывает женскую любовь. Это не контроль. Это желание показать всему миру, что если ей с тобой так хорошо, то вот как раз-таки потому что ты такой вот чудесный, вкусно пахнущий, не ковыряющийся грязными пальцами в зубах. Мою внучку любить очень просто. А ты, видимо, простоту воспринял за карт-бланш на измену. Ну так вот, теперь люби её сложно, наплевав на то, что у тебя внутри шепчут, что любят безусловно только детей и щеночков, потому что от взрослого человека всегда хочется ожидать чего-то. Но ты теперь не то что ожидать не имеешь права. Ты теперь должен сделать всё возможное, чтобы твоя безусловная любовь к моей внучке распространилась на всё, что она бы не вытворила, как бы она себя ни повела. Ты «просто» не ценил. Захлёбывайся «сложным».

Карты легли на стол и Акулина Арнольдовна покачала головой, потом взмахнула ладонью, собирая все до единой снова в колоду.

И я спросил:

– Дерьмово там?

– Я заново раскину, мальчик мой…