Текст книги "Английский сад. Книга 1. Виктор. "
Автор книги: Анна Савански
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 24 страниц)
– Да, – Урсула сделала маленький глоточек шампанского, ощущая как ей не хватает воздуха, – вы всегда милы, – о, как же ее выводило из себя это лавандовое платье, совсем не украшавшее женщину, а напротив уродуя. Покрой не показывал ничего, что желала бы подчеркнуть любая женщина.
– Вы тоже. Знаете, в госпитале никому не нравится, что ваш муж занимается еще и компанией, – Эмили говорило вкрадчиво, как тигр крадущаяся в зарослях камыша.
– Его это не волнует, – фыркнула Урсула, – милорда совсем не заботит мнение других людей.
– Да, но лекарства совсем не помогают, а убивают. Есть уже случаи, – Урсула стиснула кулаки, подавляя в себе порыв расцарапать собеседнице лицо.
– О, это вы выскажете леди Хомс или саму лорду! – она развернулась на каблучках и ушла.
Урсула предпочла постоять в уголке, подальше всех, чтобы перевести дух и успокоить нервы. Зависть самое гнусное чувство на свете. Само слово залито грязью, само слово не приносит ничего хорошего. Зависть может все испортить, отравить жизнь, и заставит посмотреть на другие вещи. Пока есть несчастливые люди, они постоянно будут завидовать остальным.
– Почему ты одна? – Урсула услышала знакомый мягкий голос.
– Папа, почему они нам завидуют? – ей показалось, как она снова стала той девчонкой, что баловал отец, той что могла сказать; «Папа, только у меня это пони», не вкладывая в это ничего. Отец любил ее, наверное, больше всех. Аманда для всех была самостоятельная, а Диана нежным ангелом, его нельзя испортить, Урсула же сорвиголовой, потому-то Рамсей и опекал ее.
– Это очевидно, дочка, – его сухие пальцы коснулись ее оголенного плеча, – твой муж богат. А еще вчера его никто не знал, и вот он ирландский барон с большим состоянием.
– Это глупо.
– Жизнь вообще глупа, но если ты не будешь расстраиваться, то она будет пресна, – Рамсей потрепал дочь по щеке, – веселись, жизнь слишком коротка.
Артур и Урсула приехали домой далеко за полночь, дети давно спали, а город собирался проснуться. Она накинулась на мужа, проглотив его внезапный протест. Ее руки с ловкостью куртизанки раздевали его, она дразнила, она распаляла, она поджигала. Он тихо засмеялся, целуя ее за ухом, этот шепот, как тихий трепет старых страниц, напомнил ей о первый ее интимных открытиях. Мужчина представлялся ей странным существом, но потом, потом она поняла, что его желания, его удовлетворения находились в ее хрупких руках. Только она была способна облегчить его сладкие страданья:
– Я весь вечер мечтал снять с тебя это дурацкое платье, – она изумлено подняла на него глаза, словно спрашивая, так чего же ты ждешь.
Погружаясь в объятья друг друга, тоня, как в океане, наконец-то их страсть получила выход. За столько лет они не устали от себя, брак не стал рутиной, а любовь обыденностью. Урсула по-прежнему оставалась неприступной крепостью, которую нужно осаждать, а Артур не приручившимся зверем, что еще предстоит дрессировать.
– Они хотят запятнать твой успех, – позже проговорила его жена.
– Не думай, они не сильны, – ее муж запечатлел поцелуй на губах.
– Но их мнение…
– Ничего не значит…
– Но Артур…
– У нас есть все, а что у них? Ничего…
– Но…
– Не победят…
– А вдруг…
– Только глупцы полезут в драку с драконом…
– Не хвастай…
– Еще чего…
– Начался день…
– Но не для нас…
Они снова качались на волнах любви, их лодка медленно качалась, повторяя такт их сердец. Они думала, что все так будет вечно, но времена и вправду менялись…
₪
Июнь – Июль 1928.
– Чертовы газетчики, – Виктор швырнул газеты в дальний угол, так продолжалось уже несколько недель. Каждое утро за завтраком он приходил в бешенство от статей в разного рода газет.
– Что опять случилось? – спокойно спросила Диана, сохраняя самообладание.
– Очередные сплетни, – проворчал он, – чертовы конкуренты, это все их рук дело. В этом я уже уверен.
– Неужели у тебя могут быть конкуренты? – Диана откусила сэндвич с лососем, запивая любимым чаем.
– Представь себе да! – он ходил по их гостиной, как тигр в клетке, мечась из одного угла в другой. Диана вздохнула, зная, что его шквал возмущения и гнева она не сможет сдержать. Иногда ей удавалось его успокоить, но чаще всего чары и волшебные руки Дианы не действовали на Виктора. Все-таки он не холодный ирландец, и от куда в нем эта пылкость, если его отец холоднокровный ублюдок, а мать мелочная мстительная тварь.
– Но ты восемь лет безраздельно владел этой сферой, – она продолжала завтракать, показывая мужу свою безмятежность, – ты за эти годы стал одним из преуспевающих людей Лондона.
– Владел, – проронил он, переходя на повышенные тона, – но теперь я не один. Эти химики Базели занялись тем же, что и я. Только они предпочитают химические лекарства. И я не так богат, как тебе кажется, в этом городе я имею мало влияния. Ты не знаешь какое влияние имела моя семья в Ирландии, не смотря на то, что хватало финансово-успешных семей, нас боялись, нас уважали. При моем деде ни одна такое мыши и пикнуть не могла.
– Все равно эти Базели тебе не чета, – утешила Виктора жена, – не сравнивай себя с Ирландией.
– Это ты так думаешь, но люди в основном глупы, они привыкли верить всем, – Виктор присел в кресло на короткое мгновенье успокаиваясь.
– И что они говорят?
– Ничего приятного, дорогая. Пока это не вредит нам, что будет дальше покажет время.
Первое время слухи разного рода не доставляли никаких хлопот, но позже они стали неприятными. Джейсон был уверен, что это все происки их конкурентов, которым нужно было отвоевать себе местно под солнцем. Рынок безраздельно принадлежал лорду Хомсу, и он с годами только распространял свое влияние. Первые такие статейки рассказывали, как некий рабочий, купив в красивой баночке настойку, умер через неделю. У другой больной не вылечился кашель, а у другому скрутило живот от боли. И такого рода сплетен становилось все больше. Поначалу в их фирменную аптеку приходило много человек, но с каждой новой пущенной сплетней, как самые страшные гадюки, люди меньше доверяли «Хомс и Ко». Это портило безупречную репутации компании, что очень расстраивало его. Диана лишь безмолвно наблюдала за этим всем, зная, как важно ее мужу, чтобы его любили и уважали.
– Все наладиться, Виктор.
– Мне нужно ехать. Хорошего дня, дорогая, – он убежал стремглав, даже не поцеловав свою жену в губы.
Диана впервые почувствовала, как неудачи мужа отражаются на их личной жизни. В нем появилась частичка холодности, это съедало его, отравляло ему душу. Она пыталась каждый раз, когда он срывался на ней, осадить его, показать ему, как он груб с ней, но он, словно этого не замечал. Диана стала его боятся. Раздражительность по утрам, при чтение газет, превратилась раздражительностью в течение всего дня. Виктор похоже и не замечал, как причиняет боль любящим его людям. Да, его дела шли не лучшим образом, но это еще не означал полный крах.
Диана все еще верила, что темные времена пройдут, спустя годы она поймет, что это была лишь маленькая буря, темные года будут позже. Все в их семье не ладилось все. В те минуты, когда Виктор находился в офисе, его юная жена испытывала облегченье, она не слышала бурчание, как у старого деда, никто не бил предметы, дорогие ее сердцу. Порой ее одолевала грешная мысль, пусть совсем не возвращается. Но еще ей было больнее при мысли, что у него есть любовница. Он почти не прикасался к ней, лишь иногда скупо и сухо исполняя свой супружеский долг. Лучше умереть, чем знать, что у него есть любовница. Она уже не думала о втором ребенке, и снова стала после близости пить настойку, ребенок ничего не решит, ребенок только все испортит. Пока ее муж не разберется сам в своей жизни ничего не будет прежним.
– Я не знаю, что делать, – отчаянно произнесла Диана, Сайман смотрел на нее поверх своих круглых очков, сложив при этом руки на груди.
– Диана, он мужчина, – повторил снова Сайман, они спорили уже около часа, лишь изредка заходила Аманда, чтобы принести лимонада, да вставить пару едких фраз.
– Я должна смотреть, как рушится наш брак, это я должна делать, – Сайман дал ей выпить мятного чаю, чтобы его невестка успокоилась.
– Нет, но ему нужно справиться со всем самому. Он должен сам побороть всех своих демонов, иначе он загубит все, – Сайман облегчено вздохнул, – подумай выходы их ситуации, у тебя есть Урсула, знающая о всех делах мужа.
Сначала Диана решила бороться в одиночку. Она узнала, где находится офис компании Базели, и направилась туда. Ей хотелось воззвать их совести, к миру, она мечтала, чтобы две компании мирно сосуществовали и не топили друг друга. Но все произошло не по ее заранее написанному сценарию. Она вошла в приемный холл, где ее встретила милая девушка, ненамеренная пропускать Диану. Все ее обаяние подействовала и Диана прошла в кабинет главы компании. Она вошла, как королева, с гордо поднятой головой, облаченная в коралловое платье, открывающим коленки.
– Проходите, – услышала она голос во мраке. Из темноты кто-то вышел на свет, и Диана чуть не лишилась чувств.
– Ты?! – она говорила еле скрывая дрожь в теле, боясь, показать, как и прежде, свою слабость.
– Да, дорогая, неужели не ожидала? – он плеснул им в бокалы бренди, протягивая ей бокал, – я узнал тебя по твоей походке.
– Я вам не дорогая, мистер Рене. Я леди Хомс, – она постаралась придать своему голосу грозность, но по всей видимости у нее плохо получалось. Как любой зверь, Оливье ощущал ее страх перед ним.
– Все-таки стала его женой, – он криво усмехнулся, – не думал, что он на тебе жениться.
– Виктор любит меня, – Диана теребила рубиновую брошь на платье.
– Непременно, но большего всего он любит свои заводы, – в этом была скрытая угроза, – которых я его лишу.
– Я буду любить и нищего Виктора! – горячо прошептала она.
– Конечно, – в мягком кошачьем тоне улавливалось что-то пугающее, – Диана, он потерпит крах.
– Ты ошибаешься! – он ухмыльнулся, поражаясь тому, как рьяно его жертва защищает мужа.
– Он слишком влиятелен, милая моя. Скоро его будет не остановить, – Оливье отпил бренди, отворачиваясь от своей собиседнице.
– Зато он честен! – выпалили Диана намекая на откровенные измены Оливье.
– Я его уничтожу! – вены на шее Рене вздулись, Диана знала, что он близок, чтобы поступить с ней жестоко.
– Ты это не сделаешь. У нас много друзей! – громко сказала Диана, ловя возбужденный ищущий взгляд Рене.
– Сделаю, – он замолчал, а потом прибавил, – но у меня есть к тебе заманчивое предложение.
– И что же? – Диана задыхалась, в глубине души она догадывалась.
– Ты станешь моей любовницей и будешь раскрывать мне все его секреты, – а, чего она ожидала от него. «Ты всегда знала, что он хочет тебя. С тех пор ничего не изменилось».
– Нет! – Диана прикрыла ладонью рот.
– Тогда я уничтожу его. Прошу покиньте кабинет, – она вышла с покачнувшейся верой в успех мужа и свою помощь.
Домой Диана приехала вся в слезах. По дороге домой она украдкой плакала, чтобы ее слезы не видел водитель и другие, ей не хотелось казаться слабой, не хотела, чтобы хоть одна живая душа догадалась о том, что произошло в кабинете Рене. Она и предполагала. Рене глава крупной компании, которая начала свое начало в Париже, и теперь пускала свои корни в Лондоне, раскидывая крону, собираясь зацвести, чтобы отравить своим ядом им жизнь. Неужели это была месть оскорбленного мужчины, ведь Оливье даже не знает Виктора, не знает какой он добрый и любящий, нежный и заботливый. Джимми открыл ей дверь машины, помогая выйти, она обычно говорила слова благодарности, но сегодня молча пошла в дом. Глория заметила, как хозяйка сняла свои туфли, переодевая на домашние, с опущенными плечами поднялась к себе. И почему она не попросила заварить себе чай, как это дела всегда после поездок в город? Мисс Диана не ездила за покупками, а может они поссорились с мистером Хомсом? Ведь уже давно она не меняла простыни, и хозяин стал очень холодно вести с леди Ди. А может, заболел ее отец, и поэтому она пришла вся в растроганных чувствах. Глория постучалась в дверь:
– Мисс Диана, – настойчиво стучалась Глория, – что-нибудь случилось?
– Оставьте меня одну, – крикнула она.
На следующий день она встречалась с сестрами. Урсула пришла в скверном настроении. Артур тоже стал раздражителен, словно настроение его друга передавалось и ему. Только Аманда была весела, как всегда. Диана долго собиралась сказать все сестрам:
– Я развожусь с Виктором, – вдруг произнесла она, Диана пришла к этой мысли этой ночью, когда Виктор беспокойно спал рядом с ней. Она разведется с ним, и тогда станет любовницей Оливье. Ее осудят все, ее будут презирать, но так она сохранит гордость своего мужа. Для него потерять состояние означает, показать отцу, что он ничто не годен, а брат будет ликовать. Джордж, как наследник, останется с ним, Виктор воспитает его так, как мечтал всегда. Конечно, ему будет потом сложно войти в высшее общество, но он все сможет, уже сейчас все поражаются его прыткости и смышлености.
– Что? – Аманде, словно показалось, будто бы она и не говорила этого.
– Что ты сказала? – Урсула посмотрела на младшею сестру, – Ты, что с ума сошла?
– Нет, я долго думала над этим, – Диана вздохнула, – я обязана спасти его, как он когда-то спас меня.
– Спасать?! Это так ты собралась его спасать?! – негодовала Аманда. Виктор это идеал мечтаний многих девушек, ее сестра увела его из-под алтаря, и он не разу с тех пор не пожалел об этом, и сейчас она решила бросить его в беде, заставив его сражаться одному со всем миром.
– Он, его компания не пострадают, – ответила Диана.
– Ему не нужно ничего этого без тебя! – Урсула пыталась растормошить ее, показать, как же она заблуждается.
– Но…
– Похоже мы не все знаем, – протянула Аманда, переглядываясь с Урсулой. Она же по голосу Дианы догадалась, что что-то здесь не так, она явно не все сказала.
– Рене глава Базели, – тихо сказала Диана.
– Муж Соланж? Он в Лондоне? – Урсула вспомнила этого скользкого типа, что увивался за ее юной сестрой, когда они были в Париже. Он уже в то время не понравился ей, а, став женой кузины, она предположила, что он мот.
– Да, он здесь. Мы плохо расстались в последний раз, – в этой фразе Диана не видела ничего плохого, но Аманда все поняла.
– Он приставал к тебе, именно по этому ты оказалась так неожиданно в Лондоне, – Диана было собиралась ответить сестре, – значит вот, что он тебе предложил.
– Диана, это не выход. Артур нашел не которые способы, все будет хорошо.
– Я уже ничего не знаю, – Диана опрокинула голову на руки, она была в отчаянье, и даже ее сестры не смогли помочь ей. Казалось, что она уже лежит на краю пропасти, откуда ей никогда не выбраться. Она уже не верила в лучший исход, слова Рене пустили свой ядовитый яд, поселились у нее в душе, помогая потерять саму себя навсегда.
₪
Диана встретила в саду Джорджа с Глорией, поцеловав его в щеку, она направилась в дом. Гарден-Дейлиас в последнее время был пуст, гостей практически не бывало, не проводили вечеринки, отчего ощущалась гнетущая обстановка в семье. Дом страдал вместе со всеми, дом чувствовал, что все скоро может рухнуть.
Виктор проверял счета у себя в кабинете, Диана на цыпочках прошла к нему, он поднял на ее лицо. Виктор улыбался ей, но Диана не видела улыбки, не заметила, как надежда загорелась в его глазах. Ах, если бы она знала, что два дня назад он дал интервью во все газеты. Если бы она только знала, ее Виктор разоблачил в финансовой нечистоплотности Оливье, и что его дела снова пошли в горы. Люди не обладают способностью видеть то, в чем их разум не участвует, Может, обладай этим качеством не сказала бы Диана этих роковых фраз, и все было бы другим.
– Диана, проходи, – но почему, почему она не услышала в его голосе нежности, корила она себя после.
– Нам нужно поговорить, – начала она, унимая дрожь в руках. Виктор кивнул ей, – то, что я скажу тебе это очень серьезно.
– Да, милая моя…
– Я хочу развод, – эти слова причиняли ей нестерпимую боль, сердце разрывалось внутри от осознанья, что у всего есть конец.
– Могу я узнать причину? – холодно, как острый кинжал, задал он свой вопрос.
– У меня есть другой, – эта ложь лишала ее сил, но не существовало другого способа спасти своего любимого.
– Вот как. Могу узнать хоть его имя? – от интонаций скользящих в его голосе, ей становилось не по себе, эту сторону его характера она совсем не знала.
– Это Оливье Рене.
– Этот хлыщ, что чуть не изнасиловал тебя?! – от того, что он тихо бесится, ей делалось еще больше совестливей. Если бы он все крушил и орал на нее, то ей стало легче, но Виктор внешне был спокоен.
– Да, – проронила она.
– Милая моя, но Рене уже в тюрьме, – она хотела было набрать полную грудь воздуха, но что-то сдавило ее, – если бы я знал, то оставил его тебе и твоей милой кузине, что умоляла меня засадить его надолго.
– Виктор…
– Если, ты хотела спасти меня, став чужой подстилкой, то ты меня плохо знаешь, – он встал с кресла, прошел мимо ее, она попыталась его удержать, но он быстро оказался у двери, – Собирай вещи и уезжай. Джордж останется со мной.
– Но Виктор…
– Я сказал, вон! – Диана, как раненая птица, не могла лететь больше. От этих слов ее сердце взорвалось.
– Виктор…
– Я не хочу видеть тебя! – он одним прыжком настиг ее, хватая больно за подбородок и рывком поднимая, заставляя ее смотреть в свои глаза, – я не хочу больше слышать тебя. Запомни навсегда, дорогая, я никому не позволю искать легкий путей. Для тебя это может трудно переступить через себя, но эта дешевая свобода от трудностей.
– Виктор… – прохрипела она.
– Убирайся, – он разжал пальцы, отпихивая от себя, Диана упала на пол, стукнув локоть.
– Виктор… – по ее щекам бежали слезы.
– Я сказал, убирайся! – он был непреклонен в своем решение.
На закате Диана была на пути в Париж, она снова возвращалась в город из которого убежала много лет назад. За пять лет в ее жизни все изменилось, но она не ожидала, что снова окажется там. Она не смогла остаться в одном с ним городе, не могла спокойно ходить по улицам, где прогуливался он, не могла дышать одним и тем же воздухом. Диану бы принял отец или сестры, но это для нее было бы настоящей пыткой. Барбара осталась вместе с Джорджем, с ней была ее Глория. Вместе с солнцем погасла она навсегда, только солнце завтра снова проснется, и опять одарит теплом, ее уже солнце не откроется для нее никогда.
Как она могла все разрушить? Зачем ей позволили это сделать? Ответов на эти вопросы у нее не было.
₪
Еще никто не знал, что Диана уехала из Лондона, еще никто не знал, что семьи Хомс больше не было. Сестры Грандж купались в своем счастье и любви. Каталина рисовала картины для новой выставки. Мария снова отдала мужу ключи от своего сердца, а Вера и Фредерик переживали новое рожденье. Лето, как всегда одаривало дарами природы, наполняя своим знойным дыханием город. Все жило и оживало, когда проливалась вода, как божья благодать, и тогда лондонцы снова начинали молить о жаре. Гордые красавицы георгины без своей хозяйки почти не цвели, а розы не ощущали ласки. Все шло своим чередом, по-прежнему у Портси бывало много гостей, место встречи вечных друзей.
В этот день Аманда вместе с Верой ждали приезда гостей. Они вместе с Теа накрывали на стол в большой беседке, где все прятались от палящего солнца. Они не знали, что Диана вчера уехала. Сегодня у них был запланирован праздник, они решили отпраздновать победу Виктора, человека чье имя уже означает победу. Он приехал с сыном, Джордж радостно побежал играть с Кесси. Вера заметила, как он был чернее тучи.
– Где Диана? – спросила она, он молчал, смотря на прозрачное небо.
– Возможно поехала в Париж, – услышали они.
– Что? – Аманда часто моргала, словно ей сказали, что мир перевернулся, – Что случилось, Виктор?
– Я выгнал ее из дому, – это было сказано, так, как обычно говорят: «Я выкинул вчера ненужную вещь, и так рад этому». Этот тон убивал Веру, почему он так безразличен и холоден по отношению к жене.
– За что? – не унималась Аманда.
– За то, что она решилась стать чужой подстилкой, якобы спасая меня, – процедил сквозь зубы Виктор.
– Это не повод, – пролепетала Вера.
– Повод, пусть знает, что я такие вещи не терплю.
– Ты ужасен. Виктор! – слабо воскликнула Аманда.
– Я поступил так, как велела мне совесть! Я не хочу, чтобы рядом со мной была женщина, которая похожа на мою мать, которая готова на все лишь бы достичь своей цели! – Вера зажала рот ладонью, с широко распахнутыми глазами смотря на друга.
– Ты не прав! – Аманда пыталась доказать ему, что он заблуждается, – ею двигали лишь чистые помыслы. Она хотела спасти твою гордость, зная, как важно для тебя это!
– Значит, вы с Урсулой знали?! – Виктор отвернулся от них, – а она не подумала, что причинит мне боль? Не подумала, что мое сердце будет болеть от мысли, как она с другим? Не подумала, что будет с Джорджем, когда он вырастит? Она думала о моей чертовой гордости, которая не нуждается в таких жертвах! Думала о моих доходах! Хотя я мог прокормить свою семью! Она думала только о себе, но не обо мне!
– Ты чудовищен! – прошипела Аманда.
– О, значит она не все вам поведала! – Виктор криво усмехнулся, – знаешь, я поступил очень милосердно. Ей повезло только потому, что, если бы я не знал о ее чистоте и невинности, то подумал обязательно о ее романе с Рене.
– Ты ничуть не лучше его! – Виктор начал уже уставать от этой словесной борьбы с Амандой, – Она сбежала от него, а ты соблазнил ее! Чем ты лучше, тем, что женился на ней?!
– Аманда, милая, я выбрал вино, – Сайман заметил искаженное гневом лицо жены, смятение у Веры, и ярость прикрытая маской безразличия у Виктора, – Что случилось? – Аманда, как на духу вложила все. Виктор даже не пытался оправдаться. После того, как Сайман спокойно выслушал, он ответил, – Знаешь, Аманда, я на стороне Виктора. Это не физическая измена, но эта измена.
– Сайман, ты такой же! – воскликнула Аманда.
– Не лезь к ним! Виктор и Диана сами во всем разберутся! – Виктор ощущал поддержку друга, – Вы, женщины, считаете, что мужчины живут только ради своего эго, что мы только думаем о своем успехе. Да, это все так, но вы забываете, как больно думать, что женщина меняет тебя на кого-то хуже тебя. Любой считает себя королем.
– В этом-то все и беды! – вставила Вера.
Вечер был испорчен, гости с мрачным настроением решили разъехаться по домам. Аманда и Сайман поссорились, он приводил ей тысячу доводов, примеров из своей практики, но не смог ее убедить, ничто не действовало на нее. Он бился об скалу, и после этой ссоры они неделю не разговаривали друг с другом, пока Сайман не попросил прощение, но не признал свою правоту. Она поняла, что на некоторые вещи муж и жена смотрят по-разному, и что отчасти им не понять друг друга никогда.
В гробовом молчание ехали Вера и Фредерик, она лишь только сжимала его руку, тяжело вздыхая. Его Вера была ранимая и нежная, она страдала от несправедливости, болезненно перенося грубость окружающего ее мира. Фредерик же был более практичным. Он посмотрел на нее, и тихо прошептал ей на ухо:
– Я бы так никогда не поступил.
– Но ты так же поступал, – возразила она.
– Я раскаялся, – ответил он.
На следующий день Джейсон вместе с Каталиной приехали в Гарден-Дейлиас, их встретила Барбара с Джорджем. Каталина взяла на руки мальчика, вдыхая аромат его волос. Джейсон же пошел искать Виктора. Всю ночь они с Каталиной придумали, как помочь друзьям. Как мужчина он понимал его, но совсем не принимал его жесткость. Он по всей видимости был настолько резок, от чего Диана уехала в неизвестном направлении. Виктор любил Диану, как он любил Кат. Однажды она сказала ему примерно те же слова, и он выбросил белый флаг, осознав насколько он заблуждается. Джейсон нашел Виктора в библиотеке, он с бокалом бренди читал Роберта Бернса. Говорили не долго, и Джейсон сделал вывод, чете Хомс нужно время. Только спустя время они осознают свои ошибки.
Виктора сложно было разубедить, ни Мария, ни Артур с Урсулой не смогли это сделать. Всему свое время…
₪
Август 1928.
Весь лондонский свет съехался, чтобы посмотреть на полные экспрессии и загадок полотна Каталины. Она долго подбирала полотна для выставки, где были смешные кошки и искаженные улицы, непонятные образы, граничившие с фантастикой, и простые полевые цветы. Но не давно с новым рвением она начала осваивать фотокамеру. Джейсон купил ее у одного престарелого фотографа, совсем не думая, что это вещичка заинтересует его жену, Кат быстро изучила механизм получения фотографии. И уже спустя месяц, вечером после очередного банкета, она попросила остановиться рядом с Лондонским мостом, ее заворожил мост опутанный бережно туманом, и она сделала кадр, который теперь украшал одну из стен выставочного зала. Вторую фотографию Каталина сделала у саду у Портси, за безмятежностью цветов можно было видеть скрытое беспокойство, которое читалось в наклонах бархатных ресниц цветов, в легкий взмахах листьев.
Каталина Фокс становилась модной художницей, другие именитые мастера выражали ей свою благосклонность, называя ее новым словом в арт-мире, говоря, что женщина видеть все в других цветах. Пресса подолгу останавливалась у каждой картины, делая какие-то заметки, а потом начинали искать их творца, чтобы сделать некоторые пояснения. Кат сегодня испытала настоящую радость, она была обласкана и одаренна вниманием, ее восхищались, ее благодарили.
Каталина перебирала складки светло-желтого платья одной рукой, а во второй держала Джулию за руку. Она не смогла, оставить дочь дома, и нарядив ее, как принцессу, вызывала у всех восхищение. Джейсона сейчас рядом с ней не было, он все еще находился в госпитале и мог сильно задержаться. Высшему свету не нравилось, что испанка старалась быть похожей на британку. Каталина избаливалась окончательно от акцента, и в ее манерах появилось больше сдержанности и изящности. Она одевалась, как элегантная леди, другие женщины разглядывая фотографии в журналах и газетах мечтали найти похожий костюм или платье. Ей нравилась английская традиция носить шляпки, в чем ей помогала Аманда. Каталина искрилась счастьем, от нее исходило какое-то необычное тепло, а ее картины навевали на мысли о прекрасном.
Так стоя напротив картины «Морской бриз», в не ровных линиях угадывались серебристые волны, а солнце медленно ползло за горизонт, окрашивая море в красно-золотые тона. Да это был Брайтон, городок привлекавший многих, городок где все казалось сказкой. Джейсон привез ее туда, чтобы они вместе отдохнули, вся ее бездумная жизнь наполнилась дыханием вдохновенья. По утрам она часами бродила с мольбертом в руках по береговой линии, будто бы ища ответы на вечные вопросы. За десять дней короткого отдыха Каталину изменило море, теперь все казалось мелочью. Жизнь это ослепительный миг, что может вместится в один лишь восход солнца.
– Ты опоздал на два часа! – Каталина надула губы, Джейсон поцеловал ее, лукаво улыбаясь. Он протянул ей огромный букет белоснежных лилий, – я устала отбиваться от светил высшего общества и журналистов!
– Я помогу тебе, не мог же я бросит двух молодых хирургов, – она счастливо кивнула, – я говорил тебе, как ты красива?
– Конечно, – Каталина ощутила его теплые пальцы на своих.
– Но не сегодня. Артур здесь? – он стал искать взглядом друга. Каталина указала в сторону, где была маленькая толпа. Артур, как всегда не отпускал от себя далеко Урсулу, – Что ж мне нужно рассказать ему один интересный случай.
– Ты и во время бесед об искусстве заговариваешь о своей работе? – она засмеялась, на стесняясь того, что смех могут посчитать неприличным.
– Папочка, – к Джейсону через весь зал бежала Джулия.
– О, Джули, – Джейсон часто так называл дочь, – как ты здесь оказалась?
– Мамочка привезла с собой! – в три года девочка очень грамотно говорила, она поражала всех своим умом и смышленостью, порой Джулия замечала то, что не видели взрослые.
– О, Джули, ты еще так мала для таких вечеров, – воскликнула старая леди Лапри, которая была большим знатоком искусства. Она купила одну из первых картин Каталины, так и завязалась дружба между этими двумя женщинами. Фонема Лапри заменяла ей отчасти мать, мать, которая ее совсем не понимала. Леди Лапри владела галереей, там где сейчас они все находились.
– Для вас я Джулия! – она топнула ногой, Джейсон рассмеялся. Каталина заметила смех в блеклых глазах леди Лапри.
Вечер затянулся. Каталина все это время была в центре внимания. Она продала еще три картины, по дороге домой она считала деньги, обдумывая на что их потратить. У них с Джейсоном скопилась уже большая сумма. Она взглянула на мужа, ночные огни бросали свет на его светлое лицо, он прижимал к себе Джулию, они оба спали, словно два ангела. Каталина разбудила их, когда она подъехали к их дому. А почему бы ей не купить свою галерею? Ведь у нее достаточно денег для этого? Появление своего помещения многое изменит в ее жизни. Через девять дней скоропостижно скончалась ее подруга леди Лапри, Каталине досталась ее галерея. Та самая галерея, что будет всегда новатором в искусстве, но ей еще столько предстояло пережить. Приближались трудные времена, их никто не звал, но они уже подходили, готовясь нанести свой сокрушающий удар.
₪
Август, как всегда был жарким, поэтому все бежали на теплые берега. Часть людей осталась в городе. Этим-то и нравилось лето почти не ощущалась суета, воздух становился чище, и все ждали своего законного отпуска, чтобы в полную меру насладиться отдыхом. Лондон за десять после войны наконец-то расцвел в полную меру, он по-прежнему привлекал к себе сотни глаз. Англия вышла из кризиса окончательно, достигнув вершины довоенных времен. Многие считали – работать в таком городе сплошное удовольствие, но случалось, что не все были очарованы магией Лондона. Каждый день люди, даже самые успешные, сталкивались с реальностью. Часто в уличных музыкантах можно было узнать своих бывших знакомых.
Тогда жизненная несправедливость принималась, как нечто неизбежное, теперь же люди решили ее отстаивать. По сводкам о безработице можно было понять – времена трудные, но все же все возвращалось на круги свои. Но будоражило не только саму Англию, но и ее колонии. Казалось империя, где никогда не заходит солнце умрет. У всего есть свой трагический конец, но люди жившие в те дни, не хотели становиться свидетелями великих перемен, они уже пережили Великую войну, ощутили на себе дыхание конца всего. Человечество стояло на краю пропасти, но оно смогло отойти от него. Но научились ли они на своих ошибках?
Трепетный интерес к светским красавицам, который у лондонцев не пришел. Иногда он выражался в сплетнях, иногда в восхищение. Кто-то пускал слухи, кто-то защищал этих красавиц. Среди политиков и литераторов музой стала Мария Трейндж, все восхищались этой рыжеволосой феей, с храбрым сердцем и острым умом. Была и еще одна светская дама баронесса Уэсли, с замиранием сердце все следили за ее новым шагом, что она будет делать дальше: будет помогать больным детям или с рвением лезть в дела мужа. Помимо баронессы хотелось бесконечно долго смотреть на леди Портси, толпы собирались в ее маленьком магазинчике, а женщины заказывали модные шляпки, чтобы потом похвастаться своим подругам. Испанка Каталина Фокса была прекрасней знаменитой леди Мэннерс или мисс Геллибранд[17]. Верочка Сван стала больше англичанкой, нежели русской, стоило только ради нее прийти в античный зал в Британском музее. Но Лондону не хватало другой известной леди – леди Дианы Хомс, Лондон потерял своего ангела.
